Тардрагон. Возрождённые из пепла

Пенелопа.

Как только мы оказались в покоях Миры Сильвермун, в глаза ударил яркий свет, проникающий в помещение через балкон и широкие окна, прикрытые лишь лёгким полупрозрачным тюлем. Мира сидела на пуфике перед туалетным столиком и расчёсывала гребнем волосы. Её и без того светлая кожа светилась, выдавая в ней Духа. Заметив нас с Феликсом в отражении зеркала, женщина хищно улыбнулась.

– Кого я вижу, – осклабилась она, – Пенелопа и Феликс собственной персоной.

– Неужели ты впервые назвала меня по имени, а не шактаханским выродком? – огрызнулся Феликс. Я ткнула брата локтем в бок. Он перегибал палку. – И без того сгоревший континент снова взорвётся!

Я закусила губу, опустив взгляд. Старалась не засмеяться как могла, но всё же должна была остановить Феликса, пока он не высказал Мире всё, что думал о ней и её поступках. Пусть Дух сначала спасёт Трэвиса, а потом Феликс сможет выплеснуть накопившиеся эмоции. А то слишком долго братец молчал, а теперь как с цепи сорвался, кидаясь то на отца, то на его многочисленных супруг.

Я схватила Феликса за локоть и развернула к выходу.

– Засунь поглубже свои детские обиды, – огрызнулась я шёпотом, склонившись к лицу брата. – Спасём короля, и тогда будешь показывать характер. Ты – воин. Натяни равнодушное лицо и молчи, говорить буду я.

Я отпустила Феликса и, развернувшись, сделала небольшой шаг в сторону Миры. Спрятав руки за спиной, глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух из лёгких вместе с паническим страхом перед Духом. Я и раньше недолюбливала и боялась мачеху, а когда та стала Духом, её влияние на мои эмоции возросло.

Сердце неожиданно забилось быстрее.

– Я без лишних слов, – старалась говорить уверенно, чтобы не выдать волнение и нетерпение. – Нужна твоя помощь как правящего Духа. Не безвозмездно. Я готова выполнить твои условия, если они будут посильны мне.

Мира молча выслушала меня, любуясь собственным отражением в зеркале, и усмехнулась. Понимала ли она значимость того, что предстояло сделать? Я возлагала на неё надежду на спасение короля. Хотя всегда оставался шанс показать свой характер Кассиану и попросить его спасти Трэвиса. Однако виконт уже исполнил часть своих обещаний, другую исполнит позже. Теперь дело за мной, и как только придёт время, я должна буду взойти на постамент перед огромной толпой Духов.

– Значит, помощь, – растягивая слова, произнесла Мира. – Неужели нужно вытянуть из кого-то силу? Мы Духи становимся такими полезными, когда вам, магам, это выгодно.

– Да ты сама ещё недавно была магом! – возмутился Феликс, стуча ногой по паркету от нетерпения.

– Знаешь, почему ты никогда не станешь великим, Феликс Сильвермун? – Мира повернулась к нам, продолжая сидеть на пуфике. – В тебе нет настоящей силы, нет выдержки и решимости. В тебе есть трусость и страх, которые ты прячешь за раздражительностью и надменностью, – улыбка женщины напоминала оскал.

Феликс шагнул к Мире, но я остановила его резким движением руки, как когда-то проделала с Крансом, не дав рядовому зайти в зал собраний раньше капитана. Сейчас же я пыталась не позволить брату испортить и без того шаткое положение. Мира – наш последний шанс.

Терпение Кассиана я буду испытывать в последнюю очередь. Виконт ясно дал понять, что тратить свои силы на правителей не будет. Может быть, поможет Линнее, если той потребуется помощь, и то по собственной инициативе – всё-таки у северного королевства с Духами давно заключён союз. Для меня Кассиан сделал больше, чем для кого-либо другого в своей жизни.

Почему, когда дело касается этой девчонки, ты готов нарушить все свои планы?

Слова Эвелин не были лишены смысла. Виконт поступился многими своими планами в борьбе за земли континента. И почему-то я не испытывала к нему ненависти, не желала убивать или предавать Духа. Какое-то родственное чувство всегда заставляло следовать за виконтом, беспокоиться о его жизни. Правда я всё время искала выгоду в каждом нашем с ним договоре.

– А вот у твоей сестры есть шанс вписать своё имя в историю. – Мира взглянула на меня. Глаза мачехи опасно заблестели.

– Мне будет достаточно записи в метрической книге о рождении и смерти, - хмыкнула я, закатив глаза.

То же мне достижение – быть вписанной в исторические книги королевства. Вот кто точно попадёт в историю, как сумасбродный король, разрушивший континент, так это Трэвис. Теперь бы ему спасти земли, чтобы хоть немного восстановить доброе имя королевской семьи.

Феликс чуть не задохнулся от негодования, его лицо побагровело, вены на шее вздулись.

– Как жаль, что, столкнув тебя с лестницы, я не…

За долю секунды перед глазами промелькнула картина из прошлого, как Мира пыталась в детстве столкнуть меня с лестницы, чтобы переломать шею, а Феликс спас меня, столкнув Миру, которая в то время ждала ребёнка.

– Рядовой Сильвермун, – я одарила брата таким пылающим взглядом, на который только была способна.

Он нарывался на конфликт.

– Покиньте помещение, – холодным тоном приказала я.

Феликс перевёл на меня взгляд и удивлённо вскинул брови. В его тёмно-карих глазах ясно читалось недоумение.

«Хватит нарываться!» – мысленно рявкнула я. Аметист в кольце грозно засверкал. Я тоже ненавидела Миру за своё и без того не самое счастливое детство. Но сейчас я уже не маленькая Пенелопа. И сюда пришла не прошлое обсуждать. Если мы сядем с Мирой за стол переговоров и будем жаловаться друг другу, Трэвис умрёт в мучительной агонии.

– Покиньте помещение, рядовой Сильвермун, и ждите меня за дверью, – повторила я приказ, глядя исключительно на брата. – Не заставляйте меня повторять приказ в третий раз, товарищ рядовой. Третий раз окажется последним перед вашим отстранением от работы в специальной команде за неподчинение командиру.

Феликс стиснул зубы и, раздражённо закатив глаза, бросил злобный взгляд в сторону Миры и скрылся за дверью. Когда речь заходила о последней супруге Корнака, брат становился неуправляем, словно срабатывал механизм, запускающий не самые приятные воспоминания Феликса из детства. Всё-таки хуже всех к нам относилась именно Мира.

Моя мама, насколько я знала от бабушки с дедушкой, тепло относилась к старшим детям семьи Сильвермун, поскольку до побега к Духам дружила с Лоренцией и пыталась уговорить Корнака разрешить первой супруге видеться с детьми.

– Не думай, что я отношусь к тебе лучше, чем Феликс, – заговорила я, когда за братом закрылась дверь. А ведь он наверняка будет подслушивать. Даже воспользуется магией, чтобы лучше слышать наш разговор. Пусть слушает. Главное, чтобы не вмешивался в переговоры. – Просто жизнь короля стоит выше моих детских обид.

– Я тоже в своё время думала, что свадьба с твоим отцом важнее семьи, – с затаённой злобой произнесла Мира, – пока не попала в замкнутый круг, в котором оказалась совсем одна. Я так завидовала младшей сводной сестре, куда уж мне было до неё. Умница, красавица, с прекрасной родословной. Её мама была целительницей, способной на исцеление самых опасных, порой даже неизлечимых, болезней и ран. А я и могла-то хвастаться разве что положением нашего отца – купца, который вместо развития магических сил выбрал торговлю пушниной.

Я молча слушала Миру, не вмешиваясь в её монолог. Что она хотела этим сказать и почему сравнивала моё желание спасти короля со своим желанием выйти замуж за моего отца? Я спасаю Трэвиса из чувства долга перед королевством, а не потому что…

Да кого ты обманываешь, душа моя?

Я обречённо вздохнула, когда фраза прозвучала бабушкиным голосом в голове. Вот кто бы точно не дал мне раскисать и жалеть себя. А будь рядом с ней ещё и дедушка, они бы быстро поставили отца на место, а нас с братьями и сёстрами привели в чувство.

– А сестре доставалось всегда всё самое лучшее, – продолжала рассказ Мира. – Даже брак с самым завидным женихом Вадрахана – твои отцом.

Не успела я зевнуть от скуки, нашедшей на меня во время исповеди Духа, как вдруг замерла с раскрытым ртом. Какой брак с Корнаком? У моего отца было лишь четыре супруги, и всех их я знала довольно хорошо. Кроме одной.

Мама.

Но этого просто не могло быть. Ванесса и Мира совершенно не похожи друг на друга.

– Да, Пенелопа, ты моя племянница, – она произнесла это наполненным ядом голосом.

– Именно поэтому ты прижигала меня раскалённым железом и пыталась убить? – я сложила руки на груди, приняв вальяжную позу.

– Дважды, – призналась Мира. – Когда ты родилась, я уже была знакома с Духами, и подговорила одного из них регулярно появляться под окнами твоей детской. Мы, Духи, не просто вытягиваем силу, мы влияем на эмоции и хорошо их чувствуем. Я сказала Феликсу чистую правду о трусости и страхе, это его проблемы, что он не хочет принимать это. Он всю жизнь пытался доказать Корнаку…

– Речь не о моём брате, – грубо перебила я Духа. – Что ты сделала после моего рождения?

– Довела твою мать, свою младшую сводную сестру, до попытки убить тебя.

Слова эхом зазвенели в голове, принося невыносимую боль. Оказывается, моя мать не желала убить меня, её извели Духи, к которым она впоследствии сбежала, которыми стала управлять в Призрачном дворе. Нутро вопило от ужаса – я всю жизнь винила мать за побег и отсутствие в моей жизни, но я совершенно ничего не знала о ней, о её судьбе. Отец в извращённой форме рассказывал то, что я должна была думать о ней. О её жестокости и сумасшествии, о попытке убить собственного новорождённого ребёнка.

– Курт остановил её и попросил покинуть дом, потому что знал, что Корнак не оставит этот поступок без наказания, – поведала Мира. – Твой отец обратился бы к королю Аманюэлю и добился бы казни Ванессы.

Её и так казнили.

Но она прожила ещё двадцать лет. Хотелось верить, что годы, проведённые на островах Духов, принесли ей больше счастья, чем жизнь на континенте.

– Зачем ты всё это рассказываешь мне? – полюбопытствовала я у Миры. – Наверняка не из тёплых родственных чувств, тётя, – последнее слово я почти выплюнула в лицо Духу. Она ухмыльнулась.

– По двум причинам, - холодно отозвалась она. – Первая – не попадайся в ту же ловушку, что и я, и не думай, что мужчина стоит того, чтобы потерять себя. Ни одна женщина не может изменить мужчину. Но она может любить его, и тогда он изменится сам, если будет любить в ответ.

Я цокнула. Это точно не мой случай. Я лишь желаю спасти жизнь Трэвиса, а не обручиться с ним на досуге.

– Вторая – в обмен на свою помощь я попрошу вещицу, которую твой отец отобрал когда-то у Ванессы. Эта вещь принадлежала нашей семье. Один из могущественных магов, мастерски владеющих артефактикой, отдал её моему отцу как плату за пушнину для целой деревни. Понимаешь, насколько дорога эта вещь во всех смыслах?

– Что это? – поинтересовалась я, мысленно молясь, чтобы это оказался не компас Сильвермунов. Но насколько я знала, он появился в нашей семье намного раньше Ванессы или Миры.

– Жемчужная брошь в форме цветка, – сообщила Мира. – Хочу передать её дочери, встречу с которой попрошу также в обмен на помощь. Я спасаю жизнь короля, а ты приносишь мне брошь и организуешь встречу с Лотти. Такие условия тебе посильны?

Не без труда, конечно, но всё же я могла исполнить свою часть сделки.

– Отец рано или поздно всё равно отдаст все украшения Лотти, если ещё не отдал, он в ней души не чает.

– Это артефакт, Пенелопа, а не украшение. Его передают вместе с клятвой. И могу это сделать только я, поскольку брошь принадлежала моей семье, а я одна осталась из семьи живой на данный момент.

Я отстранённо кивнула. Мира ставила не такие сложные условия, как я представляла. В любом случае придётся отправляться в семейный дом за компасом Сильвермунов, который понадобится в поисках жемчужины Тардрагона. Надеялась, перепадёт шанс отыскать брошь и поговорить с Лотти о встрече с Мирой. Может, сестра давно мечтала пообщаться с матерью? Знала ли она, что Мира жива?

– Я согласна на твои условия.

– Скрепим договор кровной клятвой? – ухмыльнулась Мира, протягивая руку.

– Катись к богам, тётя, – процедила я. Никаких кровных клятв больше! – Ты Дух, а вы сделки ни с кем не заключаете, – вспомнила я слова Кассиана. – Мы с тобой просто договорились о взаимной помощи.

– Как скажешь, – хмуро отозвалась Мира.

Её тело окутали тени, и уже через несколько секунд передо мной в воздухе повис чёрный грозный Дух без лица и человеческой фигуры. Неясная расплывчатая тень маячила над головой, лишний раз убеждая, что я снова влезла в какую-то авантюру.

Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге комнаты появились Феликс, Юлиан и Велла. Я удивлённо вскинула брови, но не успела ничего сказать, Мира уже протянула ко мне руку, похожую на чёрное щупальце, созданное из тонкой материи. Поглотив меня, мачеха использовала рассеивание, и вскоре мы оказались в покоях, временно занимаемых королём.

Трэвис лежал на кровати, его бледное лицо покрылось испариной. Хейли держала на лбу короля влажную ткань, пока Мора наполняла шприц какой-то жидкостью.

– А вот и мы, – произнесла я, шатаясь после перемещения. К горлу подступил ком. Как же я ненавидела это рассеивание!

Но не успела целительница Мора поднести шприц к руке Трэвиса, как Мира подлетела к королю, нависнув над его телом. Грудь Трэвиса вздымалась очень медленно и редко, он прерывисто дышал, каждая секунда сейчас была на счету. Когда Мира стала вытягивать королевскую магию, словно толстую спутанную нить, комнату обдало жутким холодом. Дикий страх, как червь, зашевелился в груди.

Целительницы предусмотрительно отошли от Духа, и в тот же момент дверь в комнату с грохотом распахнулась. Взволнованный взгляд появившейся на пороге Вивьен метнулся в сторону брата. Её сопровождал Дух-страж, облачённый в форму. За их спинами почти появилась неизменная троица – Феликс, Велла и Юлиан. Сестра тяжело дышала после бега, опираясь на плечо старшего брата.

Присутствующие замерли в ожидании, не сводя взглядов с Трэвиса и нависшей над ним Миры. Чтобы лишний раз не отвлекать мачеху и не смотреть на мертвенно бледное лицо короля, я взглянула на Феликса. Как много брат услышал из нашего с Мирой диалога?

«Не смотри на меня так, будто пытаешься прочитать мысли, – раздался в голове голос Феликса. Он чувствовал на себе мой взгляд. – Я, как и ты, узнал много нового из исповеди Миры».

Я хмыкнула, ничего не ответив брату. Знала, что так произойдёт – дедушка часто в шутку называл любопытство семейной чертой Сильвермунов.

«Если хочешь обсудить это, мы с Веллой и Юлианом всегда готовы поговорить с тобой».

Волна раздражения обдала меня – по спине пробежал холодок. Не желала я ничего обсуждать, тем более с братьями и сестрой, да ещё в такое неподходящее для семейных бесед время.

По комнате расползлась волна холода, перемешанного с пробирающим до костей ужасом. Все присутствующие вздрогнули: Велла пошатнулась, а целительницы, поморщившись, переглянулись. Каждая клеточка моего тела отозвалась на выплеск силы Духа. Взгляд Вивьен просиял. Я посмотрела Трэвиса, и действительно – лицо короля постепенно приобрело приятный здоровый оттенок, на щеках появился румянец.

Тени Миры растаяли, и женщина, опустившись на пол, приняла человеческий облик. Тяжело дыша, она некоторое время неподвижно сидела на ковре, восстанавливая силы. Дух-страж приблизился к ней.

– Госпожа, – он протянул ей руку.

Мира кивнула, но поднялась самостоятельно. Она медленно, словно плывя над полом, направилась в сторону выхода. Проходя мимо меня, Мира замерла на несколько секунд.

– За тобой должок, – беззлобно прошептала женщина, – падчерица.

Я благодарно кивнула ей. Она не только спасла жизнь Трэвиса, но и не назвала меня племянницей при всех. Феликс слышал наш разговор, но вряд ли успел за время, пока бежал в покои короля, рассказать обо всём в красках брату с сестрой. Да и Вивьен вводить в заблуждение в столь тяжёлый момент я не желала.

– Катрин делала какой-то укол Оливии, – сообщила принцесса, шагнув к целительницам. – Может, и Трэвису…

– И что же она колола? – недовольным тоном поинтересовалась Мора, взглянув на Хейли. – Не хватало только свести в могилу правительницу чужого королевства.

Королевская целительница скептично относилась к Катрин, считая девушку молодой и неопытной. Ведь мы все даже академию не закончили, не говоря уже о какой-то серьёзной работе. Но если я, Хелена, Рик и Сэм приобрели необходимые для жизни навыки на службе, то Катрин – в те моменты, когда спасала нас после серьёзных ранений. Уж Мора должна была увидеть в ней достойную целительницу за времена пребывания подруги во дворце.

– Вероятно, настой для нормализации сердцебиения, – улыбнулась Хейли, прижав деревянный стетоскоп к оголённому участку на груди Трэвиса. – Настой боярышника, пустырника и валерианы корневой смешать в равных пропорциях.

– И не опасно ли вводить внутривенно такую смесь? Я рисковать жизнью собственного короля не…

Хейли загадочно улыбнулась и, прокрутив шприц, который держала всё это время в руках, осторожно, но быстро вонзила его в руку Трэвиса.

– Хейли! – несколько голосов прозвучали одновременно. Вивьен, не удержавшись на ногах, присела около целительницы.

Женщина усмехнулась, вытащила иглу и приложила к месту укола марлю, пропитанную спиртом.

– Смесь настоев содержит больше шестидесяти процентов этилового спирта, который я разбавила специальной водой для растворов. И ввела уже получившийся раствор, а не настой.

Я слушала целительницу, затаив дыхание. Насколько кропотливой была работа этих, на первый взгляд, хрупких и нежных девушек. Это не Духов подстреливать из лука, здесь требовались специальные знания, терпение и спокойствие. Я бы точно кого-то убила вместо того чтобы спасти.

После введённого Хейли раствора Трэвис стал дышать медленней, грудь размеренно вздымалась. Целительница снова стетоскопом послушала сердцебиение. Мора нащупала пульс короля, а после приложила тыльную сторону ладони к его лбу.

– Даже жар немного спадает, – поражённо прошептала Мора. – Где ты этому научилась?

– В юности ездила на практику ко двору Шактахана, там работала пожилая целительница, – призналась Хейли. – На моей памяти, она единственная делала достойные растворы для уколов из спиртовых настоек. Из перемолотых в порошок сушёных трав, из порошка глюкозы.

– Порошка глюкозы? – спросила я, невольно поморщившись. Звучало противно.

Хейли взглянула на меня, улыбнувшись.

– Да, Пенелопа, глюкозу можно получить из крахмала, который подвергается разложению…

– В кислой среде.

Взгляды присутствующих устремились к Вивьен, сидящей на мягком ковре у кровати брата. Платье, в которое была облачена принцесса, лёгким облаком лежало вокруг неё.

– Вот это познания! – восхитился Юлиан.

– Не всем же спирт только внутрь употреблять, лорд Сильвермун, – усмехнулась Вивьен.

Я закусила нижнюю губу, стараясь не рассмеяться, и переглянулась с Веллой. Сестра прикрывала улыбку рукой. Юлиан демонстративно закатил глаза, цокнув. Он не мог вступить в словесную перепалку с принцессой, а значит в этой партии она взяла верх. Вивьен точно понравились бы шахматы, в которые так любил играть Кассиан.

– Между прочим, Её Высочество обучалась не только военному делу, но и лечебному, – произнесла Мора, с гордостью смотря на Вивиьен.

– Было такое, – подтвердила подруга, – только ничего серьёзного не помню.

– Знаете, Ваше Высочество, процесс гидролиза – это не самое примитивное знание, – усмехнулась Хейли.

– Ты его использовала для приготовления воды для растворов? – уточнила Мора, убирая склянки и шприцы в кожаный коричневый чемоданчик.

– Там более сложный процесс, – вздохнула Хейли, возвращая на стол стетоскоп. – Нагрев, испарение… в общем и целом – дистилляция.

– Это как с эссенцией растений и цветов! – радостно воскликнула королевская целительница.

Казалось, при мне говорили на древнем языке кухому. Знала все слова, а смысл предложений понимала с трудом, в который раз восхищаясь кропотливой работой целителей.

– Мы точно нужны при столь профессиональном диалоге? – будто прочитав мои мысли, вмешался Юлиан. Он желал как можно скорее покинуть королевские покои.

– Прошу прощения, – смутилась Мора. – Мы с Хейли никогда не общались как целитель с целителем, не делились опытом.

– И, видимо, немного увлеклись, – подтвердила целительница академии. – Мы здесь никого не держим, Его Величеству требуется отдых и покой.

Эта фраза как ветром сдула старших Сильвермунов. Я невольно улыбнулась, проводив их долгим взглядом. Вивьен поцеловала в щёку Трэвиса и, поднявшись с пола, приблизилась ко мне.

– Давно мы с тобой не общались, подруга, – бодро заявила принцесса. Она взяла меня под руку и, не дав опомниться, повела прочь из покоев короля.

Трэвис.

– Значит, Грегор Милоне, – произнёс я, разглядывая маленькую карточку, на которой был изображён портрет моего отца. Мама, сидящая за столом напротив меня, тяжело вздохнула, заправив за ухо прядь чёрных волос.

– Ага, тот ещё принц, – фыркнула мамина подруга Миранда. – Поди уже и королём заделался.

Мама опустила взгляд, отодвинула кружку, которую до этого держала в руках, и встала из-за стола. Она приблизилась к кухонному столу и приступила к приготовлению ужина.

– Прости, Лили, – примирительно произнесла Миранда. – Ты же знаешь, у меня в памяти всё ещё свеж наш с Аланом побег с континента. Боги судьи Альмонду, наш молодой король вырос весь в своего отца, но люди Аманюэля, которые чуть не поймали нас, пока мы пробирались к порталу, вывели меня из себя.