- -
- 100%
- +
С сумерками в Цкенод пришла Хранительница Лисоборотней и привела с собой отряд. По дороге она смогла завербовать семь десятков териантропов из разных поселений. Немного, но больше, чем никого.
В запасах у травницы Лирии и у некоторых жителей Цкенода нашлось достаточно цветотени, чтобы сварить три больших казана настойки. Вот только крови туда накапать понадобилось побольше. Не до конца еще восстановившая силы Малакиния немного «поплыла» во время кровопускания.
– Вот тебе сбор: тут тысячелистник, череда, шиповник, калина и ежевика. Заваришь и будешь с медом пить. И волку дай. Восстановит вашу кровушку. Хорошо бы еще баньку… – посоветовала тетушка Лирия, протянув Малакинии небольшой тканевый мешочек. Она была очень рада познакомиться с будущей невесткой, только жаловалась, что обстоятельства такие недобрые.
– В замке есть баня? – требовательно спросил Левсан у Хранителя Львостаи, всюду его сопровождавшего.
– Конечно, есть купальня. Я распоряжусь – ее затопят.
Малакиния поежилась. В замке ей было не по себе.
– А можно нам разместиться с ночевкой не во дворце? Я тут подумала: ведь логичнее перестраховаться, на случай если Юсый прослышал уже про наследника… Будет лучше поселиться в каком-то из городских домов. Даже не на постоялом дворе, а в обычном домике.
– Мысль мудрая, – согласились и Левсан и Кембер. Хранитель Львостаи ненадолго отлучился и вернулся с известием, что место ночевки с баней найдено.
Прибывшие в город лисоборотни, успели уже пустить слухи о сопровождающей наследника и волка странной девушке. Зеленой Вовколисе, которая побывала в плену у Юсыя и Темной Сущности. Горожане на нее реагировали по-разному: одни смотрели с опаской, другие с уважением. Не обошлось и без подколов и шуточек. Но, занятая мыслями о предстоящем сражении, и подготовкой к нему жителей и города, Малакиния безразлично отмахивалась от всех вопросов и намеков о Левсане, о Кембере. И полностью игнорировала едкие замечания насчет ее зеленой масти. Не было времени ни на объяснения, ни на обиды.
Кембер слаженно действовал вместе с ней. И упорно игнорировал предвзятое отношение к нему со стороны жителей. Оно было однозначным: его боялись. За спиной перешептывались. Взрослые териантропы провожали его тяжелым взглядом, полным презрения и недоверия, а дети разглядывали с нескрываемым любопытством. Зато чего-чего, а уж подшучиваний никто не позволял.
Готовясь к приходу армии ликантропов, наскоро устроили убежища в подвалах и погребах домов. Затем расписали схему, как распределять зелье между горожанами.
Важно было продержаться под натиском волков до тех пор, пока Кот не найдет способ их расколдовать и не дать им захватить город…
Пока юная и наивная Малакиния тешила себя надеждами, что обойдется без потерь, взрослые териантропы понимали – будет битва не на жизнь… Неизвестно было, сколько касаний когтями волка может выдержать нанесенное зелье, прежде чем пропустит удар и Магия вовкулаков просочится в кровь…
*******
Кто-то из жителей города снисходительно согласился предоставить свой дом в распоряжение нового наследника и его спутников. Малакиния с Левсаном и Кембером расположились там. По распоряжению Хранителя Львостаи к ним приставили кухарку, горничную и банника. Сестра Малакинии вежливо отказалась от ночевки в доме и расположилась на постоялом дворе, вместе с приведенными ею лисоборотнями.
Был уже поздний вечер, когда все трое справились с основными делами и, отдав последние распоряжения, собрались на кухне, предвкушая ужин и заслуженный отдых.
В этот момент за кухонным окошком мелькнул огонек трубки Лесного Кота. Он вошел торопливо, беспокойно оглядываясь.
– Кот! Как ты быстро вернулся! Ты же с хорошими вестями? Но как ты нас нашел? – Малкиния радостно обняла вошедшего Учителя. Нервы у всех были на пределе.
– Пффф, – Лесной Кот только выпустил облачко травного дыма, не удостаивая ответом такой вопрос. – Конечно, с хорошими. Левсан, вставай, нам надо срочно лететь в Университет Фрикайленда. Хорошо, что уже так темно – никто не должен видеть, как ты покидаешь Цкенод: это может подорвать боевой Дух народа.
Все трое недоумевающе уставились на Лесного Кота.
– Что, прямо сейчас? И поесть не успеем? Не похоже это на хорошие новости… – Левсан порядком проголодался за день. И улетать ему не хотелось. По ряду причин. – Если я сейчас улечу, то мы можем не успеть вернуться до нападения на город… Народ сочтет меня трусом, решит, что я их бросил.
– Левсан, ты будущий правитель Долины, и тебе надо уметь правильно расставлять приоритеты. – Кот недвузначно посмотрел на Малакинию и Кембера и хмыкнул. – Твой народ еще не знает тебя и не знает, чего от тебя ожидать. Они не будут так поспешно составлять мнение, которое нельзя было бы изменить. Териантропы будут судить, исходя из всех твоих поступков и их последствий. Нам срочно надо во Фрикайленд, в Библиотеки. Если последствием этого решения будет спасение города и освобождение ликантропов от власти Темной Сущности – народ поймет тебя.
– А будет? – Малакиния внимательно посмотрела на Кота.
– Это покажет только время. Пока я ничего не нашел. – Кот выпустил струйку дыма и пожал плечами. – Давай, перекуси, но не сильно – а то замедлишься… Я выпью чаю. И в путь.
Левсан не мог перечить Учителю. На кону стояло благополучие слишком многих живых существ Долины. И ее жизненный уклад в целом.
За чаем наперебой все трое пересказали Коту, как прибыли во дворец, как Левсан сразу поставил всех на место. И как идет подготовка города к обороне.
Наскоро перекусив расстегаем с сыром, рисом и луком, дракош коротко обнял Малакинию и нежно поцеловал в ключицу. Лисица хихикнула, пытаясь скрыть грусть. Левсан посмотрел на Кембера долго и испытующе:
– Ты отвечаешь за нее головой. – Волк кивнул и подмигнул в ответ.
– Не переживай, Дракон, она нам одинаково дорога. – Он по-приятельски положил руку дракошу на плечо. – Мы будем ждать тебя домой. Не задерживайся сильно.
Левсан закатил глаза и вздохнул.
– Достаточно, полетели. – Кот засунул еще пару расстегаев в карманы, встал, допивая чай, и одернул свитер. – Полетели.
Они вышли во двор, и Малкиния с Кембером услышали мерно удаляющийся шум крыльев Огненного Дракона.
******
Кембер и Малакиния ужинали в тишине. Лисица тихо утирала слезы – она боялась. И ей было обидно, что Левсану пришлось вот так их оставить. Кембер тоже приуныл. Но старался виду не подавать, чтобы не усугубить грусть лисицы.
– Травница велела тебе чаевать ее травами с медом и попарится. Банька-то, поди, уже готова. Да и я бы тоже не отказался сейчас расслабиться… Так что хватит хандрить, пошли мыться! – молодой Волк решил подбодрить лисицу.
Одна ночь отделяла Цкенод от вторжения армии ликантропов. За последние пару месяцев Малакиния пережила столько разных событий, что ощущала себя совершенно измотанной и разбитой. Горячий влажный воздух в парилке, душистый дубовый веник для борьбы с бессонницей и раздражительностью – так посоветовал банник, – сделали дело на совесть. Посвежевшая, зарумянившаяся, пышущая жаром и чистотой, Малакиния сидела в комнатушке при бане. Уютно потрескивали дрова в открытом зеве камина. Лисица устроилась рядом с ним, на деревянной лавке, и ждала, пока заварится чай, прописанный ей травницей для восполнения крови и сил.
Перед девушкой на столе стоял заварник, две деревянные кружки и глиняный горшочек с медом. В помещении витали запахи трав из чайника, смешиваясь с ароматом веников из эвкалипта и рябины, котоыре доносились из парилки, где банник отпаривал Кембера.
Было приятно после горячей бани немного расслабиться с чашечкой крепкого травяного чая с медом. Настроиться на предстоящее. Но стоило Малакинии отогнать от себя воспоминания о времени заточения у Юсыя, воображение взамен тут же рисовало ей страшные картины грядущей битвы. Она вспомнила крики и ужас на лицах сородичей, когда она напала на родную деревню. По коже побежали мурашки…
Дверь скрипнула, и из парилки в комнату вошел Кембер. Обмотанный в свежую простыню. С его лиловых волос капала вода, на груди блестела янтарными глазами стальная голова волка, щеки вовкулака горели ярким румянцем.
– С легким паром, – улыбнулась ему Малакиния. – Чайку?
– Спасибо, не откажусь, – бодро отозвался Кембер присаживаясь на лавку рядом с ней. Лиска наполнила кружку и придвинула поближе горшочек с медом, четко улавливая свежий и сладковатый запах кожи лохматого вовкулака.
– Тебе, наверное, не страшна Магия из вовкулачьих когтей? – Кембер решил вести максимально непринужденную беседу.
– Не знаю. После того раза я больше его не испытывала. – усмехнулась лисица. – Зато точно знаю, что у меня в когтях и клыках такой нет.
– Но что-то такое в тебе явно есть, я это чувствую. Я очень сильно чувствую в тебе… вовкулака, – молодой Волк поперхнулся, и отхлебнул чая.
Голос его прозвучал глубже и мягче, чем он хотел, но изменить этого он не мог. Малакиния сидела совсем близко, в белой длинной рубахе на голое распаренное тело. Искорки огня из камина играли бликами в ее рыжих с белым волосах, влажными завитками свободно спадающих на плечи. Она была так свежа, юна. Чиста сердцем и помыслами. И такие при этом в ней таились храбрость и сила. Он знал. И это все сводило молодого волка с ума. Захватывало, вызывало уважение, восторг, желание быть причастным… Желание быть важным для нее. Быть нужным ей.
– Во мне есть сила ликантропа, один желтый глаз да пара клыков, которые не скрыть, – отшутилась, потупившись под его пристальным взглядом, Малакиния. Она ела мед ложкой, обмакивая самый кончик в горшочек и старательно облизывая. Так мило и непосредственно, словно завтра ночью им вовсе не предстояло противостоять армии его свирепых обезумевших собратьев.
– В тебе так много всего, Зеленая Лиса… – восторженно выдохнул вовкулак. – Как ловко ты справлялась сегодня с устройством убежищ и зельем, как мудро игнорировала все глупые насмешки… – Кембер придвинулся ближе и пальцем провел по открытому в разрезе рубашки бедру Малакинии, там, где краснели три косых ярких полоски… Лиска вздрогнула, но не отстранилась. – Этот след оставил… Мне очень жаль. – Он посмотрел ей в глаза, ласково касаясь шрама, пересекающего бровь. Ей было приятно его касание. – Мне стыдно… Что я не смог спасти тебя от лап Юсыя.
Малакиния прервала его, закрыв рот вовкулака рукой, и замотала головой.
– Даже не вспоминай об этом. Слышишь? Я знаю, ты спас бы, если б мог. Все происходит как должно… Не кори себя, Кембер, твоей вины нет. Нигде нет. Я знаю, что всюду, когда ты рядом, я могу на тебя положиться. А если не рядом – я могу позвать на помощь… И завтра ночью мы будем прикрывать спины друг друга. Потому что у нас есть Силы, которых нет у других териантропов… И у нас есть родство по крови… и это странное чутье. – Она говорила все быстрее. От его учащающегося дыхания, обжигающего ее ладонь, по руке бежали мурашки, а в пояснице приятно щекотало какое-то новое, незнакомое чувство.
Кембер резко отнял ее руку от своего лица, крепко сжав ее кисть в своей, и притянул лису совсем близко, глядя в дивные разные глаза: один желтый, как у него, другой зеленый, с золотистой каемочкой.
Ее пряный аромат опьянял.
Не в силах сдерживать порыв страсти, смешанной с бурлящей нежностью, испытывая почти жизненную необходимость ощущать ее, он прильнул к медовым губам Малакинии своими терпкими от чая губами. Сначала, растерявшись, лиса сжалась. От неожиданности. Но не было смысла перечить себе: все ее естество тянулось к Кемберу, и стало бы абсурдом и самообманом отрицать желание ответить на его поцелуй. И зеленохвостка разомкнула уста, впуская и вкушая сладость волка…
Первый поцелуй Малакинии и Кембера длился долго, и они сполна наслаждались им. В этот миг Большое Чувство, постепенно нарастающее между ними, полностью завладело их Духами, яркой молнией радости и волнения пронзив обоих.
Но молодым телам хотелось большего… Кухарка с горничной ночевали дома, со своими семьями. Банник тоже ушел, допарив Кембера, и волк знал, что теперь в этом доме они одни. Он ласкал лису все настойчивее, и та радостно откликалась ответными ласками.
Постепенно, увлеченные друг другом, они оказались на полу, на мягком плетеном ковре. Жар от камина согревал и освещал их тела горячим желтым светом. Кембер давно стащил с лисицы хлопковую рубашку и с упоением изучал ее мягкие податливые изгибы руками и губами. Малакиния тяжело дышала, постанывая от его касаний и поцелуев. В свою очередь ощупывая и осыпая поцелуями его обнаженное тело.
Вожак Стаи отстранился от лисы и посмотрел ей в глаза. Его вовкулачьи зрачки горели золотым светом, а радужка из желтой стала цвета гречишного меда. Страстное желание бушевало внутри его Духа и тела.
– Малакиния, я очень хочу тебя… Хочешь ли ты меня так же сильно? Скажи мне, ты хочешь этого?
– Да. Да, Кембер. Я хочу тебя. Я готова, не надо останавливаться… – Малакиния чувствовала себя счастливой и желанной и очень хотела сейчас раствориться в страсти и нежности, которые испытывала к этому волку.
– Только я должен тебе сказать, я никогда раньше не был ни с кем… близок. Это будет мой первый раз… – Кембер немного смутился, делая это признание.
– Это ничего, мой тоже. – Лисица погладила его по руке. Красота обнаженного вовкулака завораживала ее. Но его открытость, честность и скромность, его стремление быть с ней максимально откровенным и учитывать ее желание – это восторгало и заводило гораздо больше любой внешней красоты.
– А как же Драго? – робко уточнил Кембер.
– Ну, мы никуда не торопились с Левсаном. – Малакиния пожала плечиком. – Дальше поцелуев и легких игр дело не заходило. Видимо, не настал момент. – Лисица задумалась. – Ты боишься? – тихо спросила она у Кембера.
– Я очень хочу тебя, но боюсь сделать что-то не так… Я ничего особо не знаю… О том… Как это делать правильно… – Волк был готов покраснеть, но обсудить все ему казалось необходимым, и он преодолел смущение. – Я не хочу сделать тебе больно…
– Ну так больно и не будет. Если все делать правильно… И не торопиться… – Малакиния рассмеялась. Она поднялась к усевшемуся рядом волку и взяла его лицо в свои руки. – Я тебе расскажу и покажу все, что сама успела узнать из книжек, и будем пробовать вместе… Впереди целая ночь…
Молодой волк ответил на ее звонкий смех своей улыбкой с ямочками, обвив ее горячее тело руками, и снова жадно впился в губы. Малакиния дарила ему страсть, но еще счастье и покой. Уверенность, что с ней можно быть собой.
А где-то в небе, подлетая к шпилям Университета Фрикайленда, Огненный Дракон ощутил неожиданный жар, прилив нежности и страсти, и его Большое Чувство как будто постепенно приумножилось и стало ярче.
Глава 20
Путь во Фрикайленд был неблизким, Левсан и Овийле летели с ночи до заката следующего дня. Зная о том, что сегодня наступит Полнолуние и ликантропы ворвутся в Цкенод, Драго все больше нервничал с каждой ускользающей минутой. Вид солнца, касавшегося горизонта, окончательно расстроил его. Он собрался с оставшимися силами и сделал последний рывок, когда на горизонте завиднелись башни Фрикайлендского Университета.
К этому моменту оба путника уже были измождены дорогой. К тому вдобавок непередаваемое чувство радости, вдруг появившееся в нем среди ночи, перетекло в грусть и томящуюся пустоту и все больше нарастало. Тот факт, что Левсан не понимал его природы, дополнительно выматывал. В пути Лесной Кот скормил Дракону по очереди оба расстегая, чтобы поддержать его силы. Но этого было катастрофически мало.
Овийле тоже мрачнел по мере приближения к Университету, уходя в свои мысли и воспоминания, и совсем не заметил перемены в Левсане. Прошли многие десятки хитов с последнего дня его пребывания в стенах этого Замка. Они были для него наполнены радостным счастьем когда-то… Сколько дней и ночей провел тут он, тогда еще никакой не Лесной Кот, упоенный звонким смехом своей Вознеженной! В тот страшный, последний день, Библиотека не дала ему знания о том, как ее вернуть… И он не смог найти ее даже в других Мирах, по которым только для того и странствовал…
Сейчас же, стоило Овийле снова завидеть башни Фрикайленда, как все воспоминания и боль потери захлестнули его с новой силой, гораздо больше, чем предстоящая опасность, грозившая от армии ликантропов. Он давно признался себе, что ликует по поводу выбора Юсыя. Маг приходил в Библиотеки несколько раз, надеясь на сделку с заточенным Воронителем. Но тот даже не появлялся из темных запутанных проходов между стеллажами. У него не было сил вернуть ее. Овийле знал. Юсый заточил Юдифъ в Темный Мир случайно, и у него попросту не хватило сил ее вернуть… Раньше. Но сейчас-то все совсем иначе! Еще и так повезло! Накануне ночи празднования Памяти Духов предков! Кот был почти уверен – Юсый придет. Уж очень лакомым куском был сам Лесной Кот.
Обо всем этом Учитель Левсана думал молча, напряженно попыхивая трубкой.
Как и было заведено традициями Университета, никто не встречал вновь прибывших. Огненный Дракон, по указанию Лесного Кота, приземлился на большую террасу Главной башни Фрикайлендского Университета, тут же обернувшись в человека, и упал на одно колено без сил. Приветствуя путников, на террасе возник небольшой стол и два плетеных кресла. На столе появился хлеб, печеная картошка с розмарином, тушеный сельдерей с цветной капустой в кляре и салат из помидоров, огурцов и базилика. Да еще две кружки и кувшин, полный свежего клюквенного морса.
– Старый добрый Фрикайленд…– протянул Овийле, усаживаясь к столу и наполняя кружки прохладным напитком. – Присядь, Левсан, ты проделал долгий путь, заслужил передышку. Местные повара особо не балуют изысканностью блюд, но, поверь, точно знают, что надо для восстановления сил и энергии.
Подмигнув Левсану, Кот отломил от горячего еще хлеба краюшку и, обмакивая в юшку под сельдереем, принялся жевать, избегая взгляда Драго. Он старался выглядеть как всегда непринужденно и даже игриво, что выходило немного утрированно, так как этим Овийле намеревался прикрыть накрывающие его тоску и боль. Пытаться скрыть такой силы переживания от ученика, столь чутко владеющего теперь эмпатией, было поистине занятием бесполезным.
Настолько глубока была печаль Лесного Кота и страдание его Духа, что они быстро затмили новое неприятное чувство Левсана. Он молча подошел, пошатываясь, и буквально упал в кресло напротив Учителя. Уважая его желание сохранить внешнюю игривость и беспечность, хоть оба понимали, что это фарс, дракош принялся за сытное угощение. И к его удивлению с каждым глотком прохладного морса и куском хлеба его тело наполняла новая сила, живительная энергия, как если бы он вовсе и не пролетел все это расстояние, а сладко спал всю ночь в постели и проснулся бодрым и полным сил. Эта же пища своими магическими свойствами устранила грустные мысли, воспоминания и мрачные предчувствия. Сознание обоих начало работать четко, концентрируясь на достижении главной цели прибытия в Университет. Только Драго не знал, что цели у них разные. Но Кот и не был намерен это озвучивать.
«Все идет своим чередом и свершится как должно, – мысленно оправдывал себя Овийле. – А вот Юдифъ без моего вмешательства не вернуть…»
– Тебе предстоит попасть в святая святых этого удивительного места, в легендарные Библиотеки Фрикайленда! Это место наполнено знаниями, и никто никогда точно не смог посчитать, сколько книг они в себе таят, являя каждому лишь необходимые в моменте. Те знания, которых, по меркам Магий Натуры, териантроп достоин… – Овийле с благодарностью, высказанной невидимым слугам, допил последний глоток морса и принялся набивать трубку. Солнце, на удивление, будто замерло в одном месте, там, где едва коснулось краем горизонта, и мягким теплом согревало сидящих на террасе путников.
– Нам, наверное, стоит поторопиться. – Левсан покосился на Учителя. Его неспешные движения немного возмутили дракоша.
– Не переживай так, лучше оглянись вокруг… – Кот указал рукой на Натуру, окружающую замок. – У нас впереди сильный стресс, а это – наше маленькое затишье перед бурей. Не спугивай его. Время и Натура в границах Фрикайленда очень пластичны. Если ты знаешь, как ими управлять, у тебя их больше, и они полнее, чем за пределами этого волшебного места… А я знаю как. Потому у нас есть теплый солнечный свет и минутка-другая, чтоб выкурить трубку, любуясь красотами Натуры и слушая пенье птиц. – Овийле мирно улыбнулся, предаваясь своим давним приятным воспоминаниям-грезам. Левсану оставалось только в очередной раз удивиться могуществу своего наставника.
– То есть, ты хочешь сказать, что замершее солнце и конкретное время – это созданные тобой иллюзии, и на самом деле, это длится в одном реальном мгновении еще только настающего в реальности светания?
– Нет, это не иллюзии. Это моя местная реальность… Я помню ее такой и такой хочу ее здесь видеть. Смотри, как воон тот пруд, – Кот указал пальцем на деревья, но никакого пруда Левсан не увидел.
– Какой еще пруд? – недоуменно спросил он, но тут же густая роща раздвинула свои зеленеющие кроны, как если бы деревья восстали с корнями из земли и решили отойти в сторону. Расступившись, деревья открыли взору дракоша небольшой прозрачный пруд с большим гладким валуном у самой каймы воды. К валуну подошла молодая девушка с длинными, почти до пят, свекольно-красными волосами. Она села на камень, тихо напевая и расчесывая свои великолепные волосы замысловатым гребешком… и постепенно дымкой растаяла в воздухе…
Овийле – уже без боли, но с открытой светлой печалью – смотрел на валун…
– Таким я хочу видеть Фрикайленд… – тихо повторил он, выпуская струю грустного дыма.
Левсан все еще не считал себя вправе спрашивать Учителя про эту тоску и боль. Но теперь ясно понимал природу, их породившую.
– А где все? До сих пор мы не встретили ни Духа…
– Такова система отражателей в Университете, чтоб студенты не отвлекали друг друга от получения и усвоения знаний. Студенты пребывают в уединении, пока не овладеют достаточными навыками, ну и потом тоже, но это уже по желанию.
– Но ты-то знаешь, как эти отражатели убирать? – Это было скорее утверждение, чем вопрос, потому Кот просто кивнул в ответ.
– Мне нравится твоя сдержанность и умение не лезть в личные дела с расспросами, юноша. Но я сам расскажу тебе. Расскажу, чтобы ты мог лучше понимать меня и при случае, если понадобиться, простить и не вспоминать злым словом, – загадочно начал Лесной Кот.
– Мрачноватое вступление, Учитель, – нервно пошутил Левсан. Но лицо и голос Овийле отражали его серьезный настрой. – Если ты решил, что хочешь поделиться со мной своей болью, я с радостью выслушаю тебя, Лесной Кот, и никогда не стану осуждать.
Овийле кивнул. Он глубоко вдохнул, словно набирая воздуха перед нырком, и начал свою историю.
– Давным-давно, очень давно, я был студентом Университета Фрикайленда. Я не был Младшим из рода, не имел отношения к семье Хранителей Кошкоклана, но мои магические таланты обещали стать выдающимися. И в мой выпускной год Библиотеки явили мне учебник, в котором, среди прочих, я нашел заклинание, снимающее отражатели с остальных обитателей Фрикайленда. Нет, ты не смог бы подсмотреть за теми, кто хотел оставаться невидимым. Но ты мог стать видимым и увидеть сам тех, кто хотел бы быть увиденным и увидеть других. Конечно, я им воспользовался. Из любопытства. И тогда впервые я увидел ее…– Кот бросил взгляд на пруд, у которого снова появилась загадочная девушка, проделав все те же шаги и действия, а затем она также исчезла… – Юдифъ. Моя прекрасная Юдифъ… – Овийле выпустил три колечка дыма. – Младшая из рода Хранителей Кошкоклана, она всю жизнь сиротой прожила при Университете. Не знаю, что больше захватывало и восхищало меня: ее красота или ее невероятная Сила… В любом случае, я пропал. Утонул в ее глазах цвета аметистовой орхидеи. И я был настолько удачлив, что она ответила мне взаимностью… Незадолго до выпуска, она разделила со мной Большое Чувство. Мы хотели вместе поселиться в Цкеноде. Она была бы придворной Магичкой, это был решенный вопрос. Ее ждали власть, слава, богатство и почести. И она согласилась разделить свою судьбу со мной – простым кошаком… – Овийле задумчиво жевал мундштук своей трубки.
– Это звучит просто чудесно. Но что же случилось? – прервал немного затянувшуюся паузу Левсан.
– Ну, в жизни все не так, как в сказке. Заклятие снятия отражателей было явлено еще одному студенту, и он тоже увидел Юдифъ. Безответное Чувство поразило его Дух, и желание обладать Хранительницей томило и изматывало этого териантропа… Он долго молчал и мучился, а когда набрался храбрости признаться ей в своем Чувстве и не получил ответа… Он обозлился. Не знаю, как так вышло, что мудрые всезнающие и всеведающие Библиотеки явили ему один старинный свиток… Видимо, древность его рода просто взяла верх на мгновение над логикой Магий Натуры. И вот… Этот несчастный в отчаянии и гневе открыл портал в Темный Мир. И буквально выбросил в него мою Вознеженную. Прямо на моих глазах…