Нулевой список

Ника посмотрела на Льва.

— Для интеллектуального общества пока скромно.

— Время пошло.

Остальные принялись разглядывать снимки. Кто-то искал тень, кто-то считал силуэты. Ника тоже увидела на дальнем плане тёмное пятно между деревьями — похожее на плечи, руку, круглый предмет на груди.

— Вон он! — воскликнула девушка рядом. — Чёрный спелеолог!

— Разумеется, — отозвалась Зоя. — На кладбище. Где же ещё.

Ника приблизила фотографию к глазам.

— Откуда вы знаете, что это восьмой ученик? Это может быть сопровождающий, прохожий или вообще тень. И список ничем не подтверждён.

— На фотографии восемь фигур, — сказал Лев.

— Если восьмая действительно человек. Но задание требует найти того, кого нет в списке. Без происхождения списка мы можем только угадать.

Мира посмотрела на часы.

— Время. Твой результат — ноль.

— Это за отказ выдумывать ответ? У вас строгие критерии.

Лев пожал плечами.

— Бывает, что задача проще, чем ты думаешь.

— Бывает, что задача неправильно поставлена.

Мира протянула второй конверт.

— Продолжение. Только для тех, кто завершил первое испытание.

По условию нужно было указать, откуда сделан старый снимок крепости. Лев сразу поставил карандаш у хорошо сохранившегося проёма.

— Всё равно прочитай.

На листке было написано: «ВЕРНИСЬ ПОСЛЕ ЗАКАТА. НАЙДИ ТО, ЧЕГО НЕ УВИДЕЛА ДНЁМ».

— Вернуться сюда ночью? — спросила Ника.

Мира промолчала.

— Нет.

— Боишься? — поинтересовался Лев.

— Да. Совершать глупости. Это настоящее кладбище, а не площадка для ваших игр. В темноте я сюда не пойду, даже если это испортит мне все оценки.

— Решение принято, — сказала Мира.

— Прекрасно. Наконец-то мы согласны.

Ника ушла к автобусу. Тимур отправился рядом.

У автобуса Мира догнала Нику и протянула узкую ведомость.

— Подпиши, что получила задание.

В графе «Результат» напротив фамилии Соколовой уже стоял ноль.

— Я получила листок, — сказала Ника. — Но не проходила испытание. Напиши так.

— У нас общая форма.

— Тогда оставлю подпись под тем, что видела: дата, место, полученные материалы. Оценку пусть ставит тот, кто её объяснит.

Мира молча убрала ведомость. Ника поняла, что только что нажила ещё одного человека, который при случае не подаст ей руку. Ничего страшного, сказала она себе. Рука у неё пока была собственная.

Рахиль Давидовна задержалась возле ворот, проверяя, все ли ученики вышли с разрешённого маршрута. Ника подошла к ней.

— Можно один вопрос? Если на старой фотографии человек стоит у входа, а на новом снимке этого входа не видно, можно узнать, когда его изменили?

— Иногда. По чертежам, описаниям и снимкам разных лет. А иногда выясняется, что ничего не меняли: фотограф просто стоял в другой точке.

— А если школьники уверены, что на снимке призрак?

— Тогда работу нужно начинать со школьников. С призраками сложнее договориться о методике.

Ника засмеялась. Потом посерьёзнела.

— Мы ничего здесь не нарушили?

— Официальная группа — нет. А чужие глупые задания я обсуждать не стану, пока не увижу их сама.

Мира стояла всего в нескольких шагах и всё слышала. Она не вмешалась. Рахиль Давидовна вежливо попрощалась и вернулась к воротам.

Артемьева ждала у автобуса. Увидев ведомость в Мириной руке, она попросила показать результаты.

— Соколова отказалась от второго этапа, — сказала Мира.

— От какого именно?

— От самостоятельной проверки после заката.

Артемьева подняла глаза. На мгновение Нике показалось, что преподавательница разгневается. Вместо этого она произнесла:

— На территории памятника нет никаких ночных самостоятельных проверок. Дайте мне текст задания.

Мира вынула лист и передала его. Артемьева прочла, сложила вчетверо и спрятала в карман пиджака.

— Обсудим это в школе. Не здесь.

— Значит, я не обязана возвращаться? — спросила Ника.

— Нет, Соколова. И впредь, если вам предлагают сделать что-то запрещённое, не спрашивайте сначала, потеряете ли вы за это баллы.

Голос был спокойный. Именно это произвело на Нику впечатление. Преподавательница не оправдывала бессмысленное испытание, и доверие к ней стало чуть крепче.

Мира первой поднялась в автобус. Зоя, сидевшая на ступеньке, смотрела на собственные колени.

— Она забрала лист, — сказала Ника.

— Лист можно переписать, — ответила Зоя. — У нас это получается лучше всего.

✦

— Ты правда испугалась? — спросил Тимур уже в автобусе, когда остальные занимали места.

— Конечно. И не только ночной дороги.

— Я думал, просто не захотела играть по правилам.

— Это тоже.

— Правильно сделала.

— Ты ведь мог остаться.

— Я уже проходил похожие испытания. Когда предлагают доказать смелость глупостью, выигрывает организатор.

— Ты всегда так хорошо формулируешь?

— Нет. Иногда матом.

Ника рассмеялась.

— А человек в чёрном? Это школьная легенда?

— Спелеолог из пещерных историй и незаконный копатель — две совсем разные вещи. Их здесь смешали, чтобы страшнее было.

Тимур наклонился к экрану её телефона.

— На старом снимке фигура стоит у ворот. Только проход за ней выглядит не так, как сейчас.

— Перестроили?

— Возможно. Это как раз нужно проверять, а не угадывать. И Мира должна знать, какого года снимок.

— А не сказала.

— Ты умеешь замечать неудобное.

— Говорят, это мешает общаться.

— Иногда помогает не общаться с теми, с кем не надо.

✦

По возвращении Ника не пошла сразу к себе. Она попросила у Тимура исходный кадр, сделанный днём у входа в некрополь, и они устроились за общим компьютером в учебной библиотеке. Снимать старые надгробия крупным планом они не стали: им нужны были ворота, тропа и деревья за пределами захоронений.

— Если совместить два изображения, — сказала Ника, — можно установить, откуда снимали старую фотографию.

— Можно попробовать. Но это не геодезия и не машина времени. Ракурс может обмануть.

Она подвинула стул. Тимур открыл оба файла рядом.

На современном снимке дорожка изгибалась левее, чем на старом. Ника уже приготовилась объявить, что проход перенесли, но Тимур ткнул пальцем в тень от ствола.

— Смотри на деревья, а не на дорогу. У них другая высота, да и камера стояла ниже.

Они несколько раз меняли масштаб, спорили, возвращали снимки к исходному виду. За окном темнело; в читальном зале щёлкнул выключатель, включился верхний свет. Наконец Тимур повернул экран так, чтобы Ника увидела сразу оба кадра.

— Вот эта развилка. Возможно, фотограф стоял здесь. И человек в чёрном — дальше, за остальными.

— Но на старом снимке у него на груди круглый предмет.

— Фонарь, футляр, объектив. С такого качества можно придумать целую биографию.

— А если у нас нет оригинала?

— Значит, пока нет права придумывать биографию.

Ника закрыла увеличенное изображение. Оба были раздражены и довольны: ничего сенсационного они не доказали, зато выяснили, какой именно документ им нужен.

Когда Тимур собрался уходить, она спросила:

— Почему ты помог? Тебе же не нужен мой ноль.

— Я снимаю места, а не слухи. На твоей фотографии кто-то превратил место в страшилку. Мне неприятно.

Он поднял камеру с подоконника, проверил, на месте ли крышка объектива.

— И ещё, Соколова. Мира не глупая. Если она дала тебе снимок без даты, то или сама чего-то не знает, или хочет, чтобы ты сперва ошиблась.

Эта мысль осталась с Никой и после того, как Тимур ушёл.

✦

На ужин Ника пришла поздно. В столовой оставались только несколько старшеклассников, яблочные дольки на десертном столе и усталый повар, мечтавший закрыть выдачу. Ника взяла тарелку гречки с котлетой и обрадовалась тому, что хотя бы еда не требовала от неё анализа источников.

У раздаточного окна стоял мальчик из исследовательского общества. Увидев Нику, он показал приятелям экран телефона. Те засмеялись.

— Что там? — спросила Ника.

Мальчик повернул экран. В закрытом школьном чате было написано: «Курс 2026. Соколова — НОЛЬ. Самая короткая карьера в истории Общества».

Ниже стояла фотография Ники возле ворот кладбища. Снимок сделали днём, когда она отказалась от ночной части задания. Подпись гласила: «Боится призраков, но не собственных оценок».

— Весело? — спросила Ника.

— Это всего лишь шутка, — ответил мальчик.

— Тогда покажи её человеку, который ведёт стипендиальные дела. Пусть тоже посмеётся.

У него исчезла улыбка.

— Не собираюсь я ничего показывать.

— А другим, значит, можно?

— Ты сама устроила представление.

Ника почувствовала, как пересохло во рту. Самое обидное заключалось в том, что он был отчасти прав: она действительно спорила громко и с удовольствием. Но она отказывалась идти ночью на кладбище не ради красивой сцены.

— Удали фотографию, — сказала она.

— С чего бы? Она снята на экскурсии.

— На съёмку для издевательства я согласия не давала.

У стены кто-то кашлянул. Лев оторвался от своего стола, подошёл и взглянул на экран.

— Удали, — сказал он.

Мальчик выпрямился.

— Ты же сам был там.

— Был. И помню, что мы обещали обсуждать ответы, а не делать из людей объявления.

— А Мира?

— Мира умеет читать правила. Научи и себя.

Фотография исчезла из чата спустя минуту, хотя Ника прекрасно понимала: кто-нибудь уже успел её сохранить. Она не поблагодарила Льва. Он и не ждал.

— Ты защищаешь свою школу? — спросила она, когда мальчики ушли.

— Сейчас, — сказал он, — я защищаю право спокойно доесть ужин.

— Слабая мотивация для героя.

— Именно поэтому я не герой.

Он взял оставленную на столе книгу и направился к выходу. У дверей обернулся:

— И ещё. Не считай ноль результатом. Результатом бывает только то, что человек сделал. Остальное — чужая запись в таблице.

Ника посмотрела на тарелку. Еда остыла. Зато впервые за день ей захотелось открыть учебник, а не чемодан для обратной дороги.

✦

Поднявшись наконец в жилой корпус, Ника увидела у порога своей комнаты маленький белый конверт. На карточке внутри стоял чёрный ноль, а на обороте: «ТЫ УВИДЕЛА ГЛАВНОЕ. НО ОТВЕТИЛА НЕ НА ТОТ ВОПРОС».

Скоро в дверь постучали. На пороге стояла Мира.

— Можно?

— У меня сегодня день неожиданных визитов.

Мира вошла, прикрыла дверь.

— Карточка твоя? — спросила Ника.

— Да.

— И что это означает?

— Ты заметила изъян в условии. Большинство не заметило.

— Тогда почему поставила ноль?

— При остальных я не могла поставить другую оценку.

— Почему?

Мира подошла к окну. В саду темнела старая башня.

— Некоторые правила живут дольше людей, которые их придумали.

— Это звучит как плохая школьная страшилка.

— Я не хочу тебя пугать.

Она обернулась:

— Ты племянница Елены Соколовой?

Ника не ответила сразу.

— Да.

— Она училась здесь.

— Я знаю.

— Не отдавай никому то, что получила вчера.

Ника почувствовала холод под рёбрами.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела похожий список. Но не знаю, кто прислал его тебе.

— Можешь объяснить, что означает ноль?

— Не сегодня. Я должна проверить кое-что сама.

Ника шагнула ближе.

— Послушай. Я приехала сюда учиться. Не участвовать в вашей игре. Если знаешь что-нибудь про мою тётю, скажи прямо.

На лице Миры впервые мелькнуло не высокомерие, а страх.

— Скажу, когда буду уверена, что ты не поступишь так же, как остальные.

Она ушла.

Ника осталась с карточкой в руках.

✦

Поздно вечером Зоя вернулась с репетиции. Она бросила сумку на стул, пожаловалась на сломанный микрофон и заметила карточку.

— Где взяла?

— Мира принесла.

Зоя не притронулась к ней.

— Это не обычное приглашение.

— И какое же?

— У Общества нуля есть уровни. Новичкам дают единицу, потом двойку, иногда тройку. А ноль — особое испытание.

— Что за испытание?

— Не знаю условий. В прошлом году одна девочка получила такую карточку и уехала. Официально — семейные обстоятельства. Больше ни с кем не разговаривает.

Ника повертела карточку. Она всё ещё пахла свежей типографской краской. Значит, приславший её не обязательно имел отношение к архивной копии 2010 года.

— Я покажу его Артемьевой. Она же ведёт исследовательское общество.

— Не путай официальные проекты и эти задания, — сказала Зоя. — В отчёте всё будет называться анализом источников. А в конверте почему-то написано идти ночью к кладбищу.

— Ты это уже проходила?

Зоя почесала край браслета.

— Один раз мы должны были выбрать, кого исключить из команды. Нам сказали, что это мысленный эксперимент. Потом человек, против которого проголосовали, узнал результаты.

— Зачем ему сказали?

— Это тоже объявили частью эксперимента.

Ника внимательно посмотрела на подругу.

— Ты голосовала?

— Да.

— Против кого?

— Против той, с кем дружила. Потому что мне показалось, что остальные ждут именно этого.

Она произнесла последнее почти шёпотом. Ника впервые не нашла ни одного остроумного ответа.

Зоя резко подняла голову:

— Не надо.

— Почему?

— Потому что… сначала выясни, кому из взрослых можно доверять.

Ника не стала допытываться. Она достала телефон и снова увеличила старую фотографию.

Зоя подняла край рукава, открыв красную полоску на запястье. Она так долго тёрла кожу возле браслета, что оставила след.

— После того голосования со мной перестала разговаривать одна девочка, — сказала она. — Не та, против которой я проголосовала. Другая. Та, которая считала меня смелой.

— И что ты сделала?

— Отправила ей двадцать три сообщения. В последних уже извинялась за первые двадцать два.

— Это звучит как ты.

— Ужасно, да? — Зоя криво улыбнулась. — А хуже всего то, что я до сих пор не знаю, что бы выбрала, если бы повторили испытание.

Ника хотела сказать, что правильный ответ очевиден. Но вспомнила, как сама утром смотрела на стипендиальную таблицу, боясь потерять доступ к занятиям. Она не была уверена, что имеет право судить с такой высоты.

— Возможно, стоит начать с того, чтобы больше не принимать чужую оценку за собственное решение, — сказала она.

— Ты всегда разговариваешь как последний абзац учебника?

— Только когда не знаю, что сказать.

Зоя рассмеялась, но глаза оставались мокрыми. Она взяла стакан воды, выпила половину и поставила обратно.

— Я записываю наши спектакли, — сказала она. — Иногда люди в зале слышат то, чего актёры вообще не говорили. Гул, отражение, чужую реплику из-за кулисы. Потом клянутся, что всё слышали ясно.

— И как отличить?

— Найти исходный файл. А если его нет, хотя бы честно сказать: «Мне показалось».

Ника представила чёрную фигуру на фотографии. Ей очень хотелось, чтобы это оказался призрак: тогда на человека не пришлось бы возлагать ответственность. Она тут же отогнала мысль — слишком удобную для любого живого виновника.

Ника снова увеличила старую фотографию на телефоне. Между дубами угадывалась фигура, вытянутая рука и круглый предмет на груди. Семеро школьников смотрели в объектив, а человек в чёрном — куда-то в сторону.

Край изображения расплывался в пикселях. Ника закрыла фотографию и набрала в поиске название пансиона, год и слово «обсерватория».

Нашлась заметка о гибели семнадцатилетней воспитанницы. В коротком сообщении девушка не была названа; в следующей публикации появилось имя: Варвара Киселёва. По версии администрации, она сама проникла в закрытую башню вопреки запрету.

Ника дочитала заметку до конца, затем вернулась к первой строке. Слово «самостоятельно» в пересказе происшествия ничем не подтверждалось.

Тётя Елена называла имя погибшей без колебания и боялась говорить о той ночи. Почему, если Варвара действительно оказалась в башне одна и по собственной воле?

Она вернулась к фотографии. Не к фигуре в чёрном — к тому месту, откуда был сделан снимок.

Возможно, Мира задала им неверный вопрос с самого начала.

Искать нужно было не восьмого человека.

А того, кто держал фотоаппарат.

ГЛАВА 3

Седьмой звон

8 октября 2026 года. Четверг.

Мира Волкова умела разрушать чужие планы, не повышая голоса. Особенно убедительно у неё получалось делать это с вежливой улыбкой.

На утреннем собрании староста объявила новые правила осенней конференции.

— Все проекты должны иметь проверяемое авторство. Работы с неуказанными заимствованиями будут сняты с конкурса.

Одиннадцатиклассники встретили новость без восторга.

Лев Тихонов перестал листать программу.

— Кто будет определять заимствование?

— Экспертная комиссия.

— Из кого?

— Из преподавателей и приглашённых специалистов.

— Очень удобно.

Мира повернулась к нему:

— Есть возражения?

— Есть вопросы к составу комиссии.

— Их можно подать письменно.

— Значит, правила уже сочинили, судей назначили, теперь участникам осталось довериться справедливости?

Зоя наклонилась к уху Ники:

— Смотри. Сейчас столкнутся две силы природы.

— Какие?

— Самомнение и административный ресурс.

Мира положила программу на стол.

— Если у тебя нет нарушений, Тихонов, волноваться не о чем.

Лев поднялся.

— А если у меня есть вопросы к самой программе, это тоже нарушение?

— Смотря к кому ты обращаешься.

— Тогда начну с тебя.

Мира улыбнулась:

— Поздно.

Лев несколько секунд смотрел на неё, потом сел.

Ника почувствовала, что присутствует при разговоре, в котором главное осталось невысказанным.

После собрания никто не бросился обсуждать новые правила. Вместо этого ученики стали делиться на компании; те, кто обычно держался возле Льва, теперь обходили Миру стороной. Зоя складывала тетрадь медленнее обычного.

— Он правда присвоил чужую работу? — спросила Ника.

— Я не видела исходных материалов.

— А что видела?

— Как люди перестают разговаривать, когда им невыгодно.

Мира услышала последнюю фразу, обернулась, но ничего не сказала. На мгновение Нике показалось, что староста вот-вот подойдёт к ним и извинится. Вместо этого Мира забрала программу и вышла.

— Раньше она бы нашла десять слов, чтобы поставить нас на место, — сказала Зоя.

— Может, устала.

— Может, начала думать не только о себе.

В голосе Зои было столько горечи, что Ника не решилась спросить, откуда она взялась.

✦

Накануне, в среду, Ника успела только одно: отнесла библиотекарю заявку на доступ к фотографиям 2010 года. Тот принял её, поставил дату и предупредил, что разрешение выдаёт куратор архива. Подавать вторую заявку до ответа было бессмысленно.

Зоя предложила не тратить весь вечер на чужие тайны. Они сходили на репетицию, поужинали и даже успели поссориться из-за открытого окна. Но ночью Ника всё равно проверила телефон: ни от Миры, ни от тёти Елены новых объяснений не пришло.

Теперь, после четвергового собрания, ждать ответа от архива она не собиралась.

После собрания Мира исчезла. Ника искала её, потому что за прошедшие дни накопила достаточно вопросов для отдельной конференции.

Нулевая карточка. Список 2010 года. Варвара Киселёва. Чёрная фигура на фотографии. Тётя Елена, которая отвечала всё реже. Ника выписала эти имена на отдельный лист, но стрелки между ними пока не провела: стрелка была бы уже версией.

В библиотеке не оказалось открытых отчётов об учебном эксперименте 2010 года. Электронный альбом за тот год был неполон. Старые публикации говорили о реорганизации программы после несчастного случая, не объясняя, что именно изменилось.

— Похоже, кто-то тщательно прибирался, — сказала Ника.

Тимур оторвался от ноутбука. Они сидели в читальном зале, где компьютеры имели доступ к внутреннему каталогу, но почти не работал обычный интернет.

— Или данные плохо перенесли.

— Ты всегда ищешь скучное объяснение?

— Когда оно подходит.

— А если не подходит?

— Ищу следующее скучное.

Ника положила распечатку старой фотографии перед ним.

— Посмотри на край, там, где чёрная куртка. Видишь ремешок?

Тимур достал лупу.

— Ты носишь это в школу? — удивилась она.

— А ты носишь чужие архивные фотографии. Каждый справляется с подростковым возрастом по-своему.

Он осмотрел лист.

— Почти ничего не видно, — сказал Тимур. — Это может быть ремешок от часов. Может, шов. Ты работаешь с копией копии.

— Ты мог бы хотя бы раз подтвердить мою догадку.

— Мог бы. Но зачем тебе такая помощь?

Ника вдруг смутилась.

— Иногда хочется, чтобы кто-нибудь сказал, что ты права.

— Для этого вокруг полно людей, которые всё время твердят, что правы они. Попроси оригинал снимка.

— У кого?

— У автора копии. Сначала установи, откуда она взялась.

Ника открыла переписку с Мирой и написала: «Нам нужно поговорить. Сегодня».

Ответ пришёл почти сразу: «После вечера. Не здесь».

«Почему?»

«Потому что здесь слишком хорошо слышат».

✦

К вечеру «Меридиан» готовился отмечать годовщину основания своей современной образовательной программы. Приезжали родители, попечители, выпускники. В холле поставили буклеты, в столовой готовили праздничный ужин, на стендах развесили фотографии научных проектов.

Ника остановилась перед одной из витрин.

Зоя прошла мимо с клубком проводов, едва не задев её.

— Соколова, ты решила здесь поселиться?

— Опять нет 2010 года.

— Может, тогда ничего интересного не было.

— Тогда погибла ученица.

Улыбка сошла с лица Зои.

— Ты нашла сведения?

— Да. Её звали Варвара Киселёва.

— Не обсуждай это здесь.

— Почему?

— Потому что гости, а Мира ведёт себя так, будто собирается объявить кому-то войну.

Ника наклонилась ближе:

— Что случилось?

— Она сегодня спорила с Артемьевой возле актового зала. Я случайно услышала. Мира сказала: «Если вы не сделаете, сделаю я». А Артемьева ответила, что она не представляет последствий.

— Когда?

— Час назад.

— Почему ты раньше не сказала?

— Думала, речь про конференцию. У нас здесь все спорят о великих делах.

Зоя кивнула на провода.

— Мне надо бежать. Звуковая система опять устраивает собственное мнение о нашей работе.

— Что с ней?

— Иногда из общей очереди запускаются старые файлы. Музыка, объявления, записи спектакля. Когда забывают очистить плейлист.

— И наружные колонки туда подключены?

— Да, несколько зон. Почему спрашиваешь?

— Просто интересно.

— Приходи после ужина, покажу пульт.

Зоя убежала. Ника ещё раз взглянула на стенд и спрятала телефон. У её вопросов прибавился ответ, которым пользоваться пока было не с чем: в школе имелась общая система воспроизведения записей.