Нулевой список

✦

За полчаса до начала вечера Лев разговаривал по телефону у библиотеки.

— Я уже сказал, что разберусь. Нет, отец, никому не звони. Ты только сделаешь хуже.

Он отключил телефон, увидел Нику.

— Надеюсь, ничего не слышали.

— Только то, что произнесли достаточно громко.

На нём был тёмный костюм без галстука. Ника с раздражением отметила, что костюм ему шёл.

— Вы поссорились с Мирой? — спросила она.

— Сегодня или вообще?

— Она собирается снять твою работу с конференции?

Лев посмотрел на неё без улыбки.

— Откуда знаешь?

— Значит, собирается.

Он отвернулся к окну. По дорожке внизу шли младшие ученики с папками.

— Моя работа написана два года назад. Тогда проект был коллективным. Потом один участник ушёл из школы.

— И его имя исчезло из списка авторов?

Лев промолчал.

— Значит, да.

— Всё сложнее.

— Конечно. Когда убирают чужое имя, всегда всё сложнее.

— Ты ничего не знаешь.

— Тогда расскажи.

Он помолчал.

— Не сейчас. Я пытался исправить.

— Что именно?

— Соколова, тебе правда хочется выслушать сложный ответ? Или проще записать меня в злодеи?

Ника отступила от окна. Вопрос задел сильнее, чем хотелось показать.

— Если Мира права, исправить всё равно придётся.

Лев взял со стола программу.

— А если она использует чужую ошибку, чтобы заставить сделать то, чего ты не хочешь?

Ника не ответила.

— Вот видишь. Случаются вопросы, на которые ты не отвечаешь сразу.

Он ушёл.

✦

Торжественный вечер начался вовремя. В «Меридиане» даже погода, казалось, иногда сверялась с расписанием.

Актовый зал украсили тёмно-синими тканями. За сценой светилась эмблема меридиана, родители заняли передние ряды, ученики — места поближе к выходам. Тимур стоял у боковой стены с камерой. Зоя следила за аппаратурой.

Директор Ланской говорил без записей: о свободе мысли, ответственности и необходимости сохранять лучшие традиции. Речь была неплохая. Ника почти слушала. Лишь на словах о непрерывной школьной истории вновь вспомнила пустой промежуток между 2009 и 2011 годами.

В 19:50 Мира подошла к ней.

На ней было тёмное платье, волосы собраны, в руках тонкая папка. Под глазами виднелись тени.

— Нам нужно поговорить.

— Я весь день пытаюсь.

Мира взглянула на Зою.

— Наедине.

Они вышли в боковой коридор. Из зала доносился голос директора.

— Ты нашла публикацию о Варваре? — спросила Мира.

— Откуда знаешь?

— Потому что ты искала. В 2010 году здесь проводили эксперимент.

— Какой?

— Образовательный. И опасный.

— Очень содержательно.

— Я пока не могу рассказать всё.

— Тогда зачем позвала?

— Потому что завтра будет поздно.

Мира открыла папку, достала узкую полоску фотографии. На ней виднелись старые ворота, несколько фигур и рука возле металлической калитки. Остальная часть снимка была обрезана.

— Это копия фрагмента. Сохрани.

— Почему не весь снимок?

— Полная версия в архиве. Кто-то прислал мне только эту часть. Я проверяю происхождение.

Ника посмотрела на неё.

— Ты сама была в этих испытаниях?

Мира кивнула.

— Помогала проводить некоторые. Я думала, мы проверяем силу характера. А людям было больно. Особенно одному человеку. Я всё испортила.

— Зое?

Мира вздрогнула.

— Она рассказала?

— Не совсем.

— Значит, имеет право рассказать сама.

Ника впервые услышала в её голосе растерянность.

— Почему ты решила остановиться?

— Потому что поняла, кому верила.

Из зала донёсся всплеск аплодисментов. Мира посмотрела на часы.

— Мне пора. Я открою тебе часть рабочей папки. Но сначала проверь источники, прежде чем кому-нибудь показывать.

На Никином телефоне появилась ссылка: «ИСТОРИЯ. РАБОЧИЕ МАТЕРИАЛЫ».

— Почему мне?

— Ты здесь недавно. Ещё не привыкла не замечать лишнего.

Мира шагнула к залу, прижимая папку к боку так крепко, будто кто-то мог вырвать её прямо здесь.

— Подожди! Ты подозреваешь кого-то в смерти Варвары?

— Я подозреваю, что мы слишком долго называли случившееся несчастным случаем.

— Кто «мы»?

Мира остановилась на пороге.

— Завтра поговорим.

Ника запомнила эти слова. Впоследствии она много раз пыталась вспомнить, не было ли перед ними ещё чего-нибудь важного.

✦

В 20:12 Мира разговаривала с человеком из попечительского совета возле парадной лестницы. Ника увидела их из конца коридора. Мужчина в светлом костюме вытирал платком лоб.

— Ты не представляешь последствий, — донеслось до неё.

Мира ответила:

— Именно поэтому я не стану ждать.

Тимур поднял камеру. Щёлкнул затвор.

Мира резко повернулась:

— Не фотографируй меня!

— Прости.

Тимур опустил камеру. В следующий миг к ним подошла Зоя с прибором для проверки звука и, не успев заметить их выражений, попросила Миру записать короткое приветствие для заключительной части вечера.

— Не сегодня, — сказала Мира.

— Это пять секунд.

— Пожалуйста, Зоя. Я не могу.

Зоя застыла. Ника видела, что подруга едва удерживается от колкого ответа, но вместо него только кивнула.

— Ладно. Возьму старое объявление.

Мира посмотрела на неё.

— Зоя, я хотела поговорить с тобой о том, что было весной.

— Вот уж чего не стоит делать сегодня.

— Мне жаль.

Зоя отвернулась. Когда она ушла, Ника заметила, как крепко Мира сжала папку. Было уже не похоже на каприз старосты, которой не дали командовать.

Мужчина быстро ушёл. Мира заметила Нику и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла неудачной.

Ника не сверилась с часами. Позднее Тимур передаст следствию исходный кадр с отметкой времени; самой Нике запомнились только пальцы Миры, вцепившиеся в папку.

Незадолго до объявления Ника видела Артемьеву у двери актового зала: та коротко переговорила с ведущей, заглянула в программу и направилась к лестнице административного корпуса. Ника решила, что преподавательница спешит подключиться из кабинета.

В 20:22 ведущая объявила:

— К нам присоединится Марина Викторовна Артемьева. Ей пришлось задержаться в административном кабинете за подготовкой завтрашнего заседания.

На экране появилось изображение преподавательницы. Позади виднелся книжный шкаф. Раздались аплодисменты.

— Добрый вечер, дорогие друзья, — сказала Артемьева. — Мне особенно приятно видеть, что пансион воспитывает людей, способных задавать трудные вопросы.

Ника улыбнулась — Артемьева произносила «трудные вопросы» без всякой насмешки. Жаль, что отвечать на них взрослые предпочитали в другое время.

С экрана Артемьева говорила о традициях и исторической памяти. Ника слушала, пока её внимание не привлёк слишком ровный свет на книжных корешках позади преподавательницы.

Камера оставалась неподвижной; часы на заднем плане были повёрнуты к зрителям боком. Когда в зале кто-то засмеялся не к месту, женщина на экране продолжала говорить с тем же невозмутимым выражением лица. Ника решила, что Артемьева, вероятно, просто не слышит зал.

Ведущая сказала: «к нам присоединится». Никто не спросил, почему женщина из кабинета не отвечает на шум зала. Ника тоже не спросила.

Зоя у пульта нахмурилась. Она то смотрела на экран, то на индикаторы звуковой дорожки.

— Что-то не так? — спросила Ника.

— Странный звук.

— Почему?

— Слишком ровный. Будто писали заранее.

— Может, хороший микрофон.

— Может.

Зоя вернулась к пульту. Артемьева на экране закончила речь, зал захлопал. Ведущая объявила музыкальную паузу и не стала обращаться к ней с вопросами.

Ника осталась в зале на минуту дольше, чем собиралась. Ведущая уже объявляла музыкальный номер; по проходу спешили ученики с папками. Ника пыталась отыскать в этом движении Миру. Вместо Миры увидела на боковой стене монитор, куда тоже выводили выступление Артемьевой. Изображение запаздывало относительно звука на едва уловимую долю секунды: губы преподавательницы ещё складывались в слово, когда оно уже прозвучало из колонок.

— У вас всегда так? — спросила Ника у проходившего мимо техника.

Парень поправил гарнитуру и, не останавливаясь, ответил:

— Сегодня сигнал с пульта. Если начнёт совсем расходиться, скажите ведущей.

Он был занят и не собирался давать консультацию о природе времени. Ника посторонилась. Зазор исчез; аплодисменты пошли вровень с движением рук. Через минуту она и сама перестала помнить, что заметила. Наверное, это было обыкновенной особенностью аппаратуры.

У дверей стояли две девочки из младшего класса. Одна показывала подруге экран телефона: на видео Артемьева рассказывала об исторических ошибках. Девочка уже успела вырезать из речи фразу о том, что «полезное сомнение начинается с уважения к источнику».

— Для нашего канала, — пояснила она, перехватив взгляд Ники. — Очень красиво сказала.

— А что было до этого? — спросила Ника.

— Что?

— Предыдущее предложение.

Девочка прокрутила запись. До эффектной фразы преподавательница говорила о необходимости не публиковать непроверенные обвинения. Без этого начало вырезанного отрывка звучало так, будто речь шла о смелости отвергать любые авторитеты.

— Видишь? — сказала Ника. — Смысл получается другой.

— Тогда не буду выкладывать, — нехотя ответила девочка. — Полный ролик слишком длинный. Его никто не досмотрит.

Ника впервые подумала, что даже правдивую запись можно заставить служить чужой мысли, ничего в ней не подделывая. Достаточно выбрать начало и конец.

На сцене школьный хор запел так старательно, что слова перестали различаться. Ника оглянулась к выходу, где незадолго до этого стояла Мира. Дверь теперь была свободна. Она достала телефон и написала старосте короткое сообщение: «Ты где? Нам нужно закончить разговор».

Ответ не пришёл.

Ника не испугалась. Она ещё не знала, сколько обычных минут останется до того, как каждое непрочитанное сообщение превратится в вопрос, который уже некому задать.

В начале десятого Артемьева уже стояла у выхода из актового зала и отвечала на вопросы родителей. Ника отметила это лишь мимоходом: выступление на экране и живой разговор с гостями казались частями одного обычного вечера.

✦

Мира не вернулась в зал. Сначала Ника не придала этому значения: староста постоянно исчезала к гостям, преподавателям, на репетиции. После выступления Артемьевой она написала: «Ты где? Нам нужно договорить». Сообщение доставилось. Ответа не последовало.

Лев стоял у выхода и разговаривал с отцом. Ника узнала мужчину по сходству: та же привычка чуть наклонять голову, когда слышит неприятное.

— Ты обещал, что вопрос закрыт, — произнёс отец.

— Он и был закрыт.

— Почему тогда о нём опять говорят?

— Потому что кое-кто не умеет оставлять ошибки в прошлом.

— Возможно, правильно делает.

Ника подошла:

— Простите, вы Миру не видели?

— Она была в холле, — ответил мужчина. — Разговаривала с Сергеем Павловичем из попечительского совета.

Лев резко посмотрел на отца.

— С ним?

— Не вижу ничего особенного.

— Лев, что случилось? — спросила Ника.

— Не сейчас.

— Я просто ищу Миру.

— Тогда попробуй написать ей, как нормальный человек.

— Я уже написала.

Лев вздохнул, ушёл к гостям. Ника снова набрала номер Миры. Гудки продолжались, но девушка не отвечала. Нике показалось, что за закрытой дверью служебного коридора мелькнул похожий звук. Она остановилась, прислушалась. Ничего. Проверить эту догадку было невозможно.

✦

К десяти гости разъехались. Украшения ещё висели, но персонал убирал посуду и складывал стулья.

В комнате Ника разглядывала полученный от Миры фрагмент фотографии. На переднем плане была рука с большим ключом у металлической калитки. На пальце — простое кольцо. Важнее оказалось другое: рука принадлежала человеку по ту сторону ворот, которого сам снимок почти не показывал.

Ника записала: «Кто держал ключ? Кто фотографировал?»

Затем открыла присланную Мирой папку. Там были снимки, списки, таблицы, текстовые файлы. Большая часть документов — фрагменты без титульных листов и указания автора. Она выбрала файл с датой 2010 года.

«МЕТОДИКА ОЦЕНКИ РЕАКЦИЙ В УСЛОВИЯХ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ».

В таблицах перечислялись реакции на противоречащие инструкции, давление авторитетной фигуры и необходимость сохранить доверенную информацию. Один сценарий предлагал ученику подтвердить или опровергнуть обвинение против друга. Отказ тоже оценивался.

Ника вспомнила конверт у дубовой рощи. Её пытались заставить нарушить правила под видом испытания характера. Год на странице был 2010-й; автора в сохранившемся фрагменте не указывали.

Телефон показал, что Мира по-прежнему не ответила.

Ника потянулась написать ей ещё раз. В этот момент погас свет.

✦

Темнота наступила сразу. За стеной закричали; затем зажглась аварийная лампа над дверью. Главный корпус продолжал светиться — отключилось жилое крыло.

— Опять питание, — сказала Зоя. — Сейчас электрик сначала заявит, что всё работает, потом выяснит, что нет, и напоследок скажет, что предупреждал.

Ника улыбнулась без радости. На экране ноутбука оставалась таблица 2010 года.

— Где сейчас Мира? — спросила она.

— Возможно, у Артемьевой. У старосты разрешение работать допоздна.

— Ты говорила, что башня закрыта. А колокол там работает?

— Его почти не используют. С чего вдруг вопрос?

— Просто вспомнила.

Зоя подняла голову от телефона, но Ника уже закрыла файл.

✦

В 23:47 раздался первый удар.

Низкий металлический звук прошёл через открытое для проветривания окно и будто прокатился по стенам комнаты.

Второй.

Третий.

Ника подошла к стеклу.

Четвёртый.

Пятый.

Шестой.

Зоя замерла с телефоном в руке.

— По школьной легенде звонят шесть раз, — проговорила она.

Седьмой удар был громче остальных. На секунду стало тихо. Потом со стороны сада прозвучал далёкий женский голос:

— Не надо!.. Пожалуйста...

Ника отступила от окна.

— Это Мира, — выдохнула Зоя.

Ника бросилась в коридор.

— Куда ты? — закричала соседка.

— Она зовёт на помощь!

Из дверей высовывались ученики. Кто-то смеялся, кто-то требовал объяснений. На лестнице Нику остановила дежурная воспитательница.

— Соколова! Куда?

— Кто-то кричал! Возле башни!

— Остановитесь.

— Вы слышали?

— Слышала удары. Голос — не уверена.

Подбежала Зоя.

— Это мог быть звук из школьной системы, — сказала она, запыхавшись. — Может, включили старый файл.

Ника повернулась к ней:

— Мог?

— Я не знаю. На таком расстоянии голос искажается.

Воспитательница связалась с охраной по рации и попросила проверить территорию и аппаратуру.

— Обе возвращайтесь в комнату. На улицу никто не выходит.

— А Мира?

— У Волковой разрешение задержаться за работой.

— Кто разрешил?

— Администрация. Соколова, достаточно.

Ника хотела спорить, но Зоя взяла её за руку.

— Пойдём. Они проверят, а мы только помешаем.

Ника вернулась в комнату. Было невыносимо стоять на месте, когда кому-то, возможно, нужна помощь; но взрослые уже проверяли территорию, а она сообщила всё, что действительно слышала.

В комнате Зоя достала наушники, однако слушать ничего не стала.

— У нас в спектакле был звук колокола, — сказала она. — После седьмого удара появлялся призрак девочки.

— А голос?

— Тоже записывали.

— Кто играл девочку?

Зоя помолчала.

— Мира. В прошлом году.

Ника вспомнила запись, услышанную в самый первый вечер. «Не надо... Пожалуйста...» Были ли слова теми же? Или её память уже подстраивалась под услышанное?

Она написала Мире: «Где ты? Мы слышали голос. Ответь».

Сообщение доставилось. Ответа не было.

Свет вернулся около половины первого. Дежурная воспитательница сказала, что возле башни никого не нашли, а источник звука выясняют. Ника не сочла это ни подтверждением, ни опровержением собственного страха.

✦

Под утро Нике приснилась дубовая роща. Между надгробиями шёл человек в чёрном, и всякий раз, когда она приближалась к нему, появлялись другие ворота. Вместо лица под капюшоном была фотография семерых учеников. Невидимая Мира говорила: «Найди восьмого».

Ника проснулась от стука. За окном уже светало.

В коридоре спешили люди. Потом кто-то вскрикнул — негромко, но так, что все остальные звуки исчезли.

Зоя села на кровати.

— Что случилось?

Ника взглянула на часы: 7:10.

Они вышли на лестницу. Внизу, у старого крыла, собрались сотрудники. Мужчина с ключами, встретивший Нику в первый день, был бледен. На рукаве куртки виднелась строительная пыль.

— Что произошло? — спросила Ника.

Никто не ответил.

Она спустилась ниже. Директор Ланской вышел из служебного коридора. Его лицо было не испуганным, а растерянным, будто случилось нечто, чего не могло быть в правильно устроенной жизни.

— Всем вернуться в комнаты, — сказал он.

— Где Мира? — спросила Ника.

— Соколова. Немедленно.

Из-за его плеча появился работник.

— Из основного коридора не открывалась, — сообщил он. — Пришлось зайти через служебную дверь.

Ланской резко повернулся:

— Не здесь!

Но Ника уже увидела открытую дверь зала старинных карт. Длинный стол, старые карты на стенах, окно. На светлом полу у стола лежало что-то тёмное.

Она решила, что это упавший плащ.

Потом увидела руку. Тонкую, совершенно неподвижную. На запястье блеснул знакомый браслет: Мира всегда его носила.

Ника остановилась. Ноги не слушались.

Взрослые закрыли дверь, велели детям отойти. Кто-то вызвал скорую, кто-то полицию. Зоя обняла Нику за плечи.

— Не смотри.

Но руку она уже увидела. И знала, что вечером Мира носила тот же браслет.

Вчера Мира разговаривала с ней, сердилась, обещала показать документы. «Завтра поговорим».

Что осталось от обещания «завтра поговорим»? Ника никак не могла вспомнить, каким голосом произнесла тогда своё «ладно».

✦

Через час приехали следователи. Коридор перекрыли; учеников попросили оставаться в жилом корпусе до опроса. В столовой сперва отменили завтрак, потом всё-таки раздали чай и бутерброды.

В школьном чате сообщения появлялись одно за другим: «Миру нашли мёртвой». «Говорят, несчастный случай». «Нет, её убили». «Она слышала Седьмой звонок».

Ника выключила телефон.

— Зоя, у тебя сохранилась запись спектакля?

— Да.

— Там был голос Миры?

Девушка кивнула. Глаза у неё покраснели.

Ника положила на стол фрагмент фотографии: чужая рука держит ключ у ворот, несколько школьников смотрят на фотографа, ещё один силуэт скрывается среди деревьев. Мира могла объяснить хотя бы часть этой истории. Теперь она мертва.

Ника достала тетрадь. Перелистнула страницу с тремя шутливыми планами на первый день и написала на чистом листе:

«МИРА ВОЛКОВА. 8–9 ОКТЯБРЯ 2026».

Ниже — два вопроса.

«Когда её видели живой в последний раз?»

«Кому было нужно, чтобы мы поверили: голос из сада принадлежал живой Мире?»

Она остановилась и добавила третий:

«Откуда взялась запись?»

Зоя смотрела на неё молча. Ника закрыла тетрадь, когда раздался стук в дверь: пришли приглашать их на разговор со следователем.

На пороге стояла сотрудница полиции, молодая женщина в гражданской куртке. Она представилась, назвала фамилию следователя и спокойно попросила девушек принести телефоны: их собирались опросить раздельно, а возможные сообщения от Миры — зафиксировать.

— Мы не трогали ничего в зале, — поспешно сказала Ника.

— Хорошо. Тогда расскажете, где вы были вечером и что слышали ночью. Только, пожалуйста, отделяйте то, что услышали сами, от того, о чём прочитали в школьном чате.

Ника посмотрела на Зою. Та кивнула едва заметно.

— Я слышала женский голос, похожий на голос Миры, — сказала Ника. — Тогда мне казалось, что он доносится от башни. Но я никого там не видела.

Женщина чуть внимательнее посмотрела на неё.

— Вот с этого и начнём.

Хасанова ничего не сказала о колоколе и проклятии. Только попросила вспомнить, кто стоял у окна и какие двери были открыты. Ника испугалась: на простые вопросы она отвечала хуже всего.

Перед самым выходом Ника обернулась к окну. Башню скрывали деревья; впервые за двое суток она не захотела смотреть в ту сторону. Ответ был где-то в школе. Но начинать придётся с того, что она видела своими глазами.

ГЛАВА 4

Запертые двери

9 октября 2026 года. Пятница.

✦

Когда в школе умирает человек, расписание продолжает исполняться с оскорбительной добросовестностью.

В семь сорок пять в столовой включили кофемашину. В восемь дежурный повар объявил, что овсянка остывает. В восемь пятнадцать из кабинета музыки донеслись гаммы: кто-то не прочёл сообщение об отмене занятий или решил, что смерть старосты не является уважительной причиной пропустить упражнения.

Ника сидела на подоконнике возле комнаты дежурного воспитателя и смотрела, как внизу дворник собирает жёлтые листья. Метла скребла гравий, листья возвращались на место. Работа, очевидно, была рассчитана на вечность.

Зоя стояла рядом с телефоном в руке. Она больше не шутила. На экране светилось последнее сообщение, которое Мира отправила ей ещё весной. Зоя несколько раз открывала его и тут же гасила дисплей.

— Ты не обязана читать, — сказала Ника.

— Я и не читаю.

— Тогда зачем открываешь?

— Проверяю, не изменилось ли.

Ника повернулась к ней. Зоя смотрела не на телефон, а на дверь комнаты, куда по одному приглашали учеников.

— Мне в ту ночь показалось, что это её голос, — тихо сказала Зоя. — Я первая сказала «Мира». Теперь все в чате пишут, что мы слышали Миру. Даже те, кто спал.

— Мы слышали женский голос.

— Ты вчера не была такой осторожной.

— Вчера она могла ответить на звонок.

Зоя закрыла телефон, словно это было невежливо — оставлять его открытым после этих слов.

Из комнаты вышел Тимур. В руке он держал камеру, ремень был аккуратно намотан на кисть. При виде девушек он остановился.

— Что спрашивали? — не удержалась Ника.

— Где был. Что снимал. Кому показывал фотографии.

— Про Миру?

— Про всех. Сначала спросили, какая у камеры дата, потом как я её выставляю. Пришлось объяснять, что я не астрономическая обсерватория: часы иногда спешат.

Он попытался улыбнуться. Не вышло.

— И снимок у лестницы? — спросила Ника.

— Попросили сохранить исходный файл. Вместе с остальными кадрами, без обработки.

— На нём видно человека из попечительского совета.

— На нём видно Миру, человека из совета и край колонны. Остальное ты дорисовала сама.

Ника вскинула голову, но Тимур уже посмотрел на Зою.