Путь некроманта: Выбор

Новобранец снова поднял меч.

— Господин сержант, а если он…

— Он не “если”. Он делает то, что ему приказал наш маг. А приказано ему не убивать вас, хотя, глядя на некоторых, я начинаю сомневаться в мудрости этого распоряжения.

Кай чуть заметно усмехнулся.

Броди заметил.

— Маг, не скалься. Если твой костяк всё-таки оторвёт кому-нибудь голову, писать объяснение будешь ты.

— Он не оторвёт.

— Очень надеюсь. У нас с головами и так нехватка.

Новобранцы зашевелились смелее. Первый удар. Второй. Третий. Скелет отступал, подставлял руки, иногда уходил в сторону, заставляя их двигаться, а не просто рубить воздух. Один из парней слишком широко замахнулся, потерял равновесие и едва не упал. Скелет послушно замер, хотя мог бы легко сломать ему шею.

— Видели? — сказал Броди. — Вот поэтому широко махают только идиоты, пьяные и герои в песнях. Первые двое обычно умирают быстро. Третьих чаще всего выдумывают после.

Кай перевёл взгляд на другие группы.

Во дворе было шумно. Где-то тренировались копейщики. У стены лучники стреляли по соломенным щитам. Пара ветеранов учила крестьян держать строй и не толкать соседа плечом при первом же движении. Запах пота, мокрой земли, дерева и железа смешивался с едва заметным кладбищенским холодком от поднятых костяков.

И всё же это работало.

В первый день люди отшатывались даже от одного вида нежити. Некоторые осеняли себя знаком Единого, некоторые плевали через плечо, один парень вообще отказался подходить и получил от Броди такую речь, что сам попросил поставить его в первую очередь.

Теперь они боялись, но работали.

Кай не обманывал себя: до настоящих воинов им было далеко. Большинство из них ещё недавно держали в руках не мечи, а вилы, топоры, серпы, молотки, рыболовные сети. Но страх перед нежитью понемногу становился привычкой. А привычка на поле боя иногда спасает лучше храбрости.

— Неплохо, — произнёс рядом знакомый голос.

Кай обернулся.

Эйдан Далмор стоял у входа во двор. Без свиты, без показной торжественности, в простой тёмной одежде и с мечом на поясе. Только двое стражников держались поодаль, делая вид, что случайно оказались рядом.

— Ваша милость, — сказал Кай.

— Хорошо выходит.

— Эйдан кивнул на скелетов.

— Я не для проверки.

— Тогда зачем?

— Для разговора.

Кай отдал короткий мысленный приказ, и ближайший скелет замер, подняв руки перед собой. Второй, у которого тренировались копейщики, тоже застыл. Новобранцы переглянулись с таким облегчением, будто им объявили помилование.

Броди сразу это заметил.

— Расслабились? Зря. Маг отошёл, а я остался. Значит, стало только хуже.

Он махнул рукой двум ветеранам.

— Продолжайте без костяков.

Кай подошёл к барону.

Эйдан некоторое время молча наблюдал за двором.

— Они стали меньше бояться.

— Страх никуда не делся, — сказал Кай. — Просто они начали понимать, что могут действовать даже с ним.

— Для новобранцев это уже половина победы.

— А вторая?

— Не умереть в первой схватке.

Кай не нашёл, что ответить.

Эйдан повернулся и пошёл вдоль стены. Кай двинулся рядом.

— Вчера ко мне приезжал посланец от инквизиторов, — сказал барон.

Кай остановился не сразу.

Слова ударили холодно, но не неожиданно. Он знал, что белые плащи не исчезнут только потому, что он спрятался за чужими стенами.

— Что они хотели?

Эйдан посмотрел на него.

— Как думаешь?

— Меня.

— Верно.

Кай медленно кивнул.

— И что вы ответили?

— Что своих людей не продаю.

Он сказал это просто, без нажима. Не как красивую клятву и не как милость, за которую теперь требовалась благодарность. Как обычное правило хозяйства: стены держат, ворота закрываются, своих не выдают.

Кай почувствовал, что ему стало трудно дышать.

— Я ваш человек всего третий день.

— Достаточно.

— Вы могли избежать неприятностей.

— Я уже в неприятностях, Кай. Ты лишь сделал их честнее.

Барон снова пошёл вперёд.

— Посланец был настойчив. Угрожал карами, обещал милость церкви, говорил о долге перед Единым. Потом начал намекать на вознаграждение. Видимо, решил, что если меня нельзя напугать, то можно купить.

— И?

Эйдан усмехнулся.

— Я сказал ему : “Маг теперь мой человек. Хотите получить его — поститесь, молитесь и ждите чуда. Может, через полгода Единый сжалится и сам вынесет вам его за ворота”.

Кай посмотрел на барона.

— И он ушёл?

— Не сразу.

— Спасибо.

— Не надо.

— Надо.

Эйдан остановился у каменной ограды двора.

— Я сказал тебе это не для благодарности. И не для того, чтобы ты почувствовал себя обязанным. Так я поступил бы с любым человеком, которого принял на службу. Если барон начинает продавать своих людей первому, кто пришёл с угрозами и красивыми словами, он уже не барон, а приказчик при чужой лавке.

Кай молчал.

Эйдан посмотрел на тренировочный двор. Новобранцы теперь били деревянные столбы с таким усердием, будто те лично оскорбили их семьи.

— Но ты должен понимать другое. Инквизиторы не отступили. Они просто поняли, что здесь тебя не достать.

— Значит, попробуют в другом месте.

— Да.

— В бою.

— Скорее всего.

— Тогда запомни: если они не идиоты, то присоединятся к Торну. В открытом поле у них появится больше возможностей. Стрела, молитва, удар в спину, случайная суматоха. На войне легко спрятать убийство в общей свалке.

— Значит, мне надо держаться рядом с вашими людьми.

— Тебе надо делать то, что скажут. Иногда рядом с моими людьми. Иногда позади. Иногда там, где тебя меньше всего захотят видеть. Но да, одному тебе ходить нельзя. Ни в замке, ни тем более за стенами.

Кай усмехнулся без радости.

— Я становлюсь ценным грузом?

— Ты становишься редким инструментом, за который уже спорят несколько людей с очень разными представлениями о том, куда его лучше воткнуть.

— Обнадёживает.

Эйдан развернулся к нему.

— С этим разобрались. Теперь другое. Утром прибыли ещё пять баронов. Те, кто решил вступить в союз.

— Остальные?

— Выжидают.

— Из трусости?

— Кто из трусости. Кто из осторожности. Кто из глупости. Кто потому, что надеется выбрать победителя в последний момент и потом сказать, что всегда был на его стороне.

— Таких много?

— Достаточно...

Кай хмыкнул, но быстро стал серьёзным.

— И вы думаете, союзников хватит?

Эйдан не ответил сразу.

Они вышли из тренировочного двора в прохладный коридор. Шум оружия остался за спиной, стал глухим и далёким.

— Если бы все бароны Пограничья выступили вместе, — сказал он наконец, — у нас был бы шанс хороший. Не лёгкий, но хороший. Сейчас шансы хуже. Нам придётся ударить быстро, пока Торн не собрал всё, что ему пообещала Империя.

— А если он уже собрал?

— Тогда будет плохо.

Кай кивнул.

— Куда мы идём?

— На совет.

— Бароны не будут мне рады...

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что половина слухов всё равно уже дошла до них. Лучше пусть увидят тебя за моим столом, чем начнут шептаться по углам, будто я держу в подвале безумного колдуна и кормлю его младенцами.

Кай помолчал.

— Там будут люди, которые привыкли считать себя хозяевами всего, до чего дотягивается их рука. Некоторые умны. Некоторые храбры. Некоторые богаты. Некоторые просто родились вовремя в нужной постели. Но все они опасны, потому что каждый приведёт с собой людей на войну. Мне нужно, чтобы они приняли тебя как часть нашего оружия, а не как повод спорить со мной до ночи.

— Что мне делать?

— Отвечать коротко. Не оправдываться. Не пугать их больше необходимого. И не пытаться понравиться.

— Последнее будет нетрудно.

Они остановились у высокой двери, за которой уже слышались голоса.

Эйдан положил руку на створку, но не сразу открыл.

— И ещё, Кай.

— Да?

— Если кто-то назовёт тебя скверной, чудовищем или ошибкой природы, не убивай его.

Дверь открылась.

В комнате стало тише не сразу.

За длинным столом, на котором была разложена большая карта Пограничья, сидели пятеро баронов. При каждом — один или два доверенных человека: советники, капитаны, писари, кто-то из родичей. У стены стояли двое магов. Один — высокий, сухой, с рыжеватой бородой и ожоговыми пятнами на пальцах. Второй — темноволосый, узкий в плечах, бледный, почти болезненного вида, но с такими спокойными глазами, что Кай сразу понял: этот человек либо очень храбр, либо привык иметь дело с вещами, от которых обычные люди теряют сон.

Разговоры стихли, когда Эйдан вошёл.

Потом стихли окончательно, когда следом за ним вошёл Кай.

Кай почувствовал на себе взгляды.

Не просто любопытные. Оценивающие. Настороженные. У некоторых — откровенно неприязненные.

Эйдан сел во главе стола.

Каю он указал место слева от себя. По правую руку от барона уже сидел Ровен — сухой, седоусый, с пером в руке и таким видом, будто он заранее не доверял ни одному человеку и всех подозревал в заговоре.

Броди остался у стены, чуть позади Кая. Сержант не выглядел участником совета, но и простой стражей не казался. Скорее человеком, который должен был вовремя понять, когда политика закончилась и началась драка.

— Господа, — сказал Эйдан. — Рад видеть тех, кто всё-таки решил приехать лично, а не прислать письмо с осторожными словами и трусливыми обещаниями.

Один из баронов, полный мужчина с круглым лицом и тонкими усами, недовольно пошевелился.

— Некоторые предпочитают осторожность глупой спешке.

— Осторожность хороша, когда дом ещё не горит, барон Вейр, — ответил Эйдан. — Когда огонь уже у порога, осторожный человек хотя бы берёт ведро.

За столом кто-то тихо хмыкнул.

Вейр промолчал.

— Не буду ходить вокруг да около, — продолжил Эйдан. — Ситуация хуже, чем нам хотелось бы, и лучше она не станет. Грейвен Торн сжёг Озёрную под предлогом борьбы со скверной. Вместе с ним были люди святой инквизиции. После этого к нему начали прибывать имперские части. Сколько именно придёт в итоге — неизвестно. Но уже сейчас разведчики подтверждают: у Торна стоят не только его люди и наёмники, но и имперские легионеры.

На карте перед ним были расставлены деревянные фишки. Чёрные — земли Торна. Серые — спорные дороги и переправы. Белые — силы союзников. Красные — имперские отряды.

Красных становилось слишком много.

— По последним сведениям, — сказал Эйдан, — к Торну уже подошли десять легионов. Это примерно тридцать пять тысяч солдат, если считать полные части. Не считая обозов, лекарей, писарей, кузнецов и прочих, кто сам по себе мечом не машет, но без кого армия долго не живёт.

За столом стало ещё тише.

Даже те, кто пытался сохранять вид скучающего владетеля, перестали делать это убедительно.

— Десять легионов, — медленно произнёс старый барон с седыми волосами и жёстким лицом. — Император не посылает десять легионов ради местной ссоры.

— Вот именно, — сказал Эйдан. — Это уже не ссора между Торном и соседями. Это попытка поставить всё Пограничье на колени.

— Или навести порядок, — заметил Вейр.

Броди чуть повернул голову.

Эйдан посмотрел на Вейра спокойно.

— Если порядок начинается с сожжённой деревни, я предпочту беспорядок.

— Озёрная могла укрывать тёмного мага.

Несколько взглядов тут же переместились на Кая.

Эйдан не стал делать вид, что не заметил.

— Могла, — сказал он. — И укрывала. Потому что этот маг спас её от оборотня.

За столом прошёл шорох.

— Оборотня? — переспросил седой барон.

Рыжебородый маг у стены резко поднял голову.

— Вы уверены?

— Достаточно, чтобы говорить это здесь.

— Он его убил? — спросил другой барон, высокий и худой, с лицом человека, который привык считать деньги даже во время похорон.

Эйдан повернул голову к Каю.

— Да вот он.

Все взгляды снова собрались на Кае.

Кай сидел прямо и молчал.

— Мальчишка? — сказал Вейр.

— Маг, — поправил Эйдан.

— Какого рода маг? — спросил седой барон.

Кай почувствовал, что момент пришёл.

Можно было ждать, пока Эйдан ответит за него. Но это было бы хуже. Если эти люди собирались идти с ним на одну войну, лучше пусть услышат слово от него самого.

— Некромант, — сказал Кай.

Тишина стала почти осязаемой.

Кто-то из советников резко втянул воздух. Один из баронов откинулся на спинку стула. Рыжебородый маг выругался себе под нос. Второй маг, бледный и темноволосый, наоборот, едва заметно подался вперёд, будто услышал что-то интересное.

— Некромант, — повторил Вейр. — Великолепно. Мы собрались защищать Пограничье от Империи и церкви, а барон Далмор приводит к столу тёмного мага, которого ищет инквизиция.

— Именно поэтому он полезен, — сказал Эйдан.

— Полезен? — Вейр почти рассмеялся. — Вы всерьёз?

— Да.

— Вы предлагаете нам взять в армию человека, который поднимает мёртвых?

— Я предлагаю не быть идиотами, — спокойно ответил Эйдан. — Империя идёт на нас легионами, клириками и боевыми магами. Торн собирает наёмников и своих людей. Инквизиция уже здесь. Если у нас есть маг, способный поставить между нашими солдатами и вражеским строем полсотни костяков, я предпочту поставить костяков, а не ваших сыновей.

Вейр сжал губы.

Седой барон посмотрел на Кая внимательнее.

— Полсотни?

— Примерно, — ответил Кай. — Если речь о простых скелетах и простых приказах. Больше — с подготовкой.

— А если они выйдут из-под контроля?

— Тогда я постараюсь умереть первым, — сказал Кай. — Потому что они будут ближе всего ко мне.

Броди негромко хмыкнул.

Эйдан бросил на него короткий взгляд, но не одёрнул.

— Ты убил оборотня? — спросил седой барон.

Кай помедлил.

— Да.

— Как?

— Не мечом.

— Я это понял.

Кай посмотрел на него.

— Я ударил по связи души с телом.

Рыжебородый маг тихо сказал:

— Невозможно.

Бледный маг рядом с ним ответил:

— Возможно. Но редко. И дорого.

Кай перевёл взгляд на него.

Тот смотрел без страха. С интересом.

— Талион Мар, — представился он. — Маг крови.

Вейр поморщился.

— Ещё лучше.

Талион даже не повернул головы.

— Барон Вейр, если сегодня за этим столом начнут презирать всех, чья магия пахнет хуже розовой воды, к вечеру у вас останется только пиромант. И то, пока он не подожжёт занавеску.

Рыжебородый маг нахмурился.

— Я ничего не поджигаю случайно.

— Конечно, Орвин. Ты всё делаешь из принципа.

Несколько человек тихо усмехнулись. Напряжение чуть ослабло, но не ушло.

Эйдан положил ладонь на карту.

— Хватит. Кай здесь, потому что я поручился за него. Если кто-то хочет спорить со мной об этом — спорьте сейчас. Только быстро. У нас мало времени.

Старый седой барон некоторое время молчал, потом сказал:

— Я не люблю некромантов.

— Я тоже много кого не люблю, — ответил Эйдан.

— Но если мальчишка действительно убил оборотня, он может быть полезен.

— Именно.

— Если он сорвётся…

— Я сам прикажу его повесить.

Кай не шелохнулся.

Он уже слышал это раньше.

Вейр усмехнулся.

— Успокаивающе.

— Я не успокаиваю вас, — сказал Эйдан. — Я говорю порядок действий.

Седой барон кивнул.

— Тогда продолжайте.

Эйдан снова вернулся к карте.

— Теперь о наших силах. У меня пятнадцать тысяч человек. Из них настоящих воинов — около пяти тысяч. Остальные — ополчение, охотники, городские, крестьяне, новобранцы. Их учат, но чудес ждать не стоит.

— У меня семь тысяч, — сказал седой барон. — Три тысячи обученных. Остальные держали оружие хотя бы не впервые.

— Пять тысяч, — произнёс худой барон. — Но с конницей плохо.

— Девять, — сказал Вейр. — Если считать гарнизоны, которые я готов снять с южных укреплений.

— Шесть, — добавил ещё один, молчавший до этого. — И сорок тяжёлых всадников.

Цифры ложились на карту вместе с новыми белыми фишками.

Кай слушал и пытался складывать в уме.

Силы союзников выглядели внушительно, пока их не сравнивали с Империей. Против одного Грейвена Торна этого хватило бы. Против Торна, десяти легионов, инквизиторов, клириков и будущих подкреплений — уже нет.

— Всего около сорока двух тысяч, — подвёл итог Ровен, сидевший ближе к краю стола и записывавший цифры. — Если все приведут обещанное и никто не передумает по дороге.

— Никто не передумает, — сказал седой барон.

Ровен поднял на него глаза.

— Я слишком стар, чтобы верить словам до прибытия обозов.

— Разумно, — сказал Эйдан. — Но считать будем от этих чисел. Теперь план.

Он взял длинную деревянную указку и провёл по карте к землям Торна.

— Если мы сядем по замкам и будем ждать, Империя приведёт ещё легионы. Торн получит время, золото и уверенность. Через месяц нас будут брать по одному. Не обязательно штурмом. Где-то подкупят, где-то напугают, где-то найдут наследника, который готов продать отца ради печати на перстне.

— Значит, надо ударить первыми, — сказал Вейр.

— Не по замку, — ответил Эйдан.

— Почему?

— Потому что штурм крепости Торна при неизвестном числе имперцев — это хороший способ похоронить половину армии за один день. Нам нужно выманить его.

Седой барон наклонился над картой.

— Куда?

— К Гримфорду.

Кай нашёл город на карте. Небольшая отметка у дороги, ведущей к землям Торна. Рядом — река, несколько деревень, старый тракт и широкая равнина.

— Если мы соберёмся здесь, — продолжил Эйдан, — мы перекроем дорогу на юг и окажемся достаточно близко к его землям, чтобы он не смог делать вид, будто нас нет. Отсюда можно начать выводить людей из приграничных деревень. Не грабить, не жечь, а именно выводить. Давать крестьянам выбор: уйти под защиту союзников или остаться ждать, пока Торн и Империя превратят их дома в кормушку для армии.

— Это будет выглядеть как вторжение, — сказал худой барон.

— Это и будет вторжение.

— Тогда Торн получит повод.

Эйдан посмотрел на него.

— Он уже сжёг Озёрную. Поводы закончились. Остались действия.

Вейр постучал пальцами по столу.

— А если он не выйдет? Если запрётся в замке и будет ждать новые легионы?

— Тогда мы заберём людей, зерно, скот, всё, что сможем вывезти, — сказал Эйдан. — Пусть кормит имперцев пустыми полями.

— Ты предлагаешь переселять его крестьян?

— Я предлагаю спасать людей и лишать Торна припасов.

— Красиво звучит.

Кай невольно посмотрел на Эйдана.

Тот говорил спокойно, но за спокойствием чувствовался расчёт. Не мягкость. Не благородная песня о защите слабых. Он действительно хотел спасти людей — но одновременно понимал, что каждый вывезенный мешок зерна и каждая уведённая корова ослабляют врага.

Прагматичное милосердие.

Странная вещь.

Но, возможно, именно такая и могла работать.

— Командовать кто будет? — спросил Вейр.

Вопрос повис над столом.

Вот тут Кай впервые увидел настоящую опасность. Не в легионах, не в некромантии, не в баронских спорах о числах. Пять владетелей, каждый привык командовать у себя дома. Пять гордых людей, каждый считает свои земли, своих воинов и своё мнение достаточно весомыми, чтобы не склоняться перед соседом.

Если сейчас они начнут спорить о главенстве, война может закончиться, не начавшись.

Седой барон посмотрел на Эйдана.

— Ты собрал нас. Твои разведчики дали большую часть сведений. Твой замок стал местом совета. И, похоже, ты единственный, кто уже начал готовиться до того, как стало слишком поздно.

Вейр недовольно поморщился, но промолчал.

— Я предлагаю Эйдана Далмора, — сказал седой барон. — Главнокомандующим союзного войска.

— Поддерживаю, — сказал худой.

— Поддерживаю, — добавил молчаливый барон.

Все посмотрели на Вейра.

Тот выдержал паузу, потом развёл руками.

— Я не настолько глуп, чтобы спорить ради самого спора. Поддерживаю.

Эйдан не улыбнулся.

— Тогда договорились. Я принимаю командование. Но сразу скажу: на поле боя не будет пяти маленьких армий. Будет одна. Приказы идут через общий штаб. Самовольные атаки, отдельные переговоры с Торном, попытки вывести свои части без предупреждения — будут считаться предательством.

— Жёстко, — сказал Вейр.

— Как есть.

После этих слов спорить никто не стал.

Эйдан повернулся к Ровену.

— Запиши решение. Сбор у Гримфорда. Срок — семь дней. Кто не успеет, догоняет по дороге. Обозы выводить заранее. Разведку усилить. Связь между отрядами — через гонцов и магов, если господа маги найдут общий язык.

Орвин, пиромант, фыркнул.

— Найдём.

Талион слабо улыбнулся.

— Если никто случайно не подожжёт послание..

Эйдан бросил на них короткий взгляд.

— Господа маги.

Оба замолчали.

— Благодарю.

Кай впервые подумал, что Эйдану приходится командовать не только солдатами, но и гордостью всех присутствующих. И второе, возможно, труднее.

Совет продолжался ещё долго.

Обсуждали дороги, припасы, переправы, обозы, порядок движения, сигналы, места для лагерей и то, сколько людей можно снять с каждого замка, чтобы не оставить тылы совсем голыми. Кай говорил мало. Отвечал, когда спрашивали. В основном слушал и запоминал.

На него всё ещё смотрели настороженно.

Но уже не как на случайную скверну у стола.

Скорее как на опасную часть плана.

Это было лучше.

Наверное.

Когда совет наконец закончился, бароны начали расходиться. Кто-то спешил к своим людям. Кто-то задержался у карты. Вейр, проходя мимо Кая, остановился.

— Некромант.

Кай поднял глаза.

— Барон.

— Если из-за тебя инквизиция приведёт сюда ещё больше белых плащей, я лично напомню Далмору, что обещание повесить тебя было разумным.

— Если инквизиция приведёт сюда ещё больше белых плащей, — ответил Кай, — у вас будут дела важнее, чем моя шея.

Вейр посмотрел на него долго.

Потом неожиданно усмехнулся.

— Может быть.

Он ушёл.

Талион подошёл следом. Вблизи он выглядел ещё бледнее, почти прозрачным, но глаза оставались живыми и внимательными.

— Кай, верно?

— Да.

— Я давно не встречал некромантов.

— Многие говорят это с облегчением.

— А я — с интересом.

Кай впервые за весь совет улыбнулся почти искренне.

— Маг крови?

— Да.

— Тогда нам, наверное, есть о чём поговорить.

— Больше, чем понравится баронам.

— Значит, надо говорить там, где они не услышат.

Талион улыбнулся уголком губ.

— Осторожнее. С такими словами ты начинаешь звучать как настоящий тёмный маг.

— День был долгий. Я устал притворяться приличным.

— Прекрасно. Тогда вечером найди меня у южной башни. Обсудим, как твоя магия дружит с моей.

Орвин, проходивший мимо, скривился.

— Вы оба отвратительны.

— Зато полезны, — сказал Талион.

— Это ещё предстоит доказать.

Пиромант ушёл.

Кай посмотрел ему вслед.

— Он всегда такой?

— Нет, — сказал Талион. — Иногда хуже.

Кай почти рассмеялся.

Почти.

Усталость, тревога и тяжесть предстоящей войны никуда не делись. Но впервые с момента, как он покинул Озёрную, рядом оказался человек, который смотрел на его дар не только со страхом и подозрением.

Это было странно.

И опасно приятно.

У двери его ждал Броди.

— Ну что, маг, выжил?

— Пока да.

— Хорошо. Значит, завтра продолжим пугать новобранцев твоими костяками.

Кай устало усмехнулся.

Совет закончился.

Война стала ближе.

Кай нашёл Талиона у южной башни уже после заката.

Замок к этому времени не затихал — наоборот, становился глуше и тревожнее. Днём в нём было слишком много голосов, команд, стука молотков, скрипа колёс и ругани возчиков. Ночью всё это не исчезало, а словно уходило глубже в камень. Где-то внизу звякало железо. В конюшнях фыркали лошади. На стенах переговаривались часовые. Из кузницы тянуло угольным дымом и горячим металлом.

Талион стоял у зубцов, положив ладони на холодный камень, и смотрел вниз, во внутренний двор. В темноте он казался ещё бледнее, чем на совете. Почти призраком, который по недоразумению не успел умереть.

Рядом с ним, прислонившись плечом к стене, стоял Орвин. Рыжеватая борода пироманта в свете ближайшего факела казалась темнее, а ожоговые пятна на пальцах — почти чёрными.

— Ты пришёл, — сказал Талион, не оборачиваясь.

— Не все приходят, когда их зовут маги крови.

— Некромантам тоже не слишком часто открывают двери с улыбкой.

Орвин фыркнул.

— Как трогательно. Сейчас вы оба начнёте жаловаться на жестокий мир?