Путь некроманта: Выбор

— А зачем нам его в лагерь тащить? — недовольно спросил кто-то. — Давай здесь выпотрошим да кинем на обочине. Зверьё быстро обглодает.

Наступила короткая тишина.

Потом главный сказал уже совсем другим голосом:

— Во-первых, мои приказы сначала выполняются, а потом обсуждаются. Во-вторых, безмозглый ты кретин, за него можно взять выкуп, если он из богатого рода. Прибить юнца мы всегда успеем.

Новых обсуждений не последовало.

Кая потянули чьи-то сильные руки. Боль под лопаткой вспыхнула так ярко, что он едва не закричал, но из горла вышел только хрип. Кто-то подхватил его под плечи, кто-то выругался из-за крови, кто-то потянул поводья лошади.

Кай попытался открыть глаза и запомнить лица.

Не смог.

В следующее мгновение тьма накрыла его окончательно.

— Ты уверена, женщина?

Голос был мужской, низкий, хрипловатый. Кай не сразу понял, слышит он его наяву или во сне.

— Да орк тебя забери, Фредерик! Это он.

Женский голос.

Знакомый.

Слишком знакомый.

Кай попытался открыть глаза, но веки будто налились свинцом. Тело лежало тяжело, чужое, больное. Под правой лопаткой горело тупо и глубоко, но уже не так страшно, как прежде. Значит, болт вытащили. Или он сам выпал. Или Кай умер, и теперь ему просто показывали особенно странный сон, где разбойники спорили с женщиной, которую он считал погибшей.

— Тише, — сказал мужчина. — Не ори на весь лагерь.

Женщина понизила голос, и несколько слов Кай не разобрал. Потом она снова сорвалась почти на крик:

— Фредерик, если хоть волос упадёт с его головы, я вас оставлю. И лечить своих головорезов будешь сам.

— А с чего ты взяла, что я тебе это позволю?

Опять тихий ответ. Слишком тихий.

Мужчина фыркнул, но тон его изменился.

— Ладно. Орк с тобой, женщина. Но это последний раз, когда я иду у тебя на поводу.

— Ты не понимаешь, что говоришь. Этот мальчик может стать нашим спасением.

— Хорош спаситель, — снова фыркнул Фредерик. — Кто бы его самого спас.

— Мы спасём его, — твёрдо сказала женщина. — Не иначе сама богиня судьбы привела его к нам.

Кай наконец понял: он жив.

И эти двое говорят о нём.

Более того, оба голоса казались ему знакомыми. Мужской — тот самый хрипловатый голос с дороги. Главарь разбойников. Фредерик. А женский…

Нет.

Не может быть.

Кай лежал неподвижно и несколько мгновений просто слушал собственное сердце. Оно билось быстро, неровно, слишком живо для человека, который последние дни видел больше смерти, чем сна.

Стоит ли показать, что он очнулся?

Или лучше ещё послушать?

Судя по всему, он попал в лагерь разбойников. В прежние времена в Пограничье такие шайки долго не жили: бароны не церемонились с дорожным отребьем и карали без жалости. Но теперь война, армии, беглецы, сожжённые деревни, разбитые обозы. В такое время разбойники плодятся быстрее крыс.

Кай осторожно пошевелил пальцами.

Руки не были связаны.

Это было первым хорошим знаком.

Вторым стало то, что боль под лопаткой хоть и оставалась, но больше не расползалась по маноканалам чёрной смолой.

Кай потянулся к мане.

И сердце его ударило быстрее.

Магия ответила.

Не идеально. Не полной силой. Резерв был потрёпан, тело слабое, каналы болели так, будто их вычистили ржавым ножом. Но сила снова была с ним. Она текла медленно, осторожно, как вода по треснувшей чаше, но текла.

Кай едва не рассмеялся.

Теперь он мог колдовать.

Теперь он им покажет.

Он открыл глаза.

Над ним был потолок шатра — грубая ткань, пятна от дождя, несколько заплат. Пахло травами, дымом, кожей, потом и кровью. Рядом на низком столике стояла миска с тёмным отваром, окровавленные тряпки и металлические щипцы.

Кай поморщился.

Значит, болт действительно вытащили.

Он медленно повернул голову.

Шатёр был пуст.

За пологом слышались голоса, шаги, смех, звяканье посуды, лошадиное фырканье. Лагерь. Большой. Не меньше нескольких десятков человек.

Кай осторожно сел.

Мир качнулся.

Он переждал головокружение, потом сунул руку под край куртки и нащупал потайную вкладку. Кости были на месте. Не все, но достаточно.

— Глупые люди, — прошептал он.

Если берёшь в плен мага, нужно хотя бы обыскать его как следует.

Кай выудил два десятка маленьких костей и быстро раскидал их по разным сторонам шатра. Каждое движение отзывалось болью в спине, но терпимой. Он вдохнул, собрал ману и коротко приказал:

— Восстаньте.

Кости дрогнули.

Двадцать скелетов поднялись почти бесшумно.

На этот раз Кай вложил в них больше силы, чем обычно, не жалея резерва. Пятерых снабдил костяными луками и короткими колчанами, ещё пятерых — щитами и мечами, пятерых — копьями, а последним пяти дал по паре лёгких клинков. Оружие было не настоящим, а созданным из остаточной магии и костной структуры, но для людей, не ожидавших нападения нежити посреди собственного лагеря, этого хватит.

— Защищать меня, — тихо приказал Кай. — Если кто-то попробует причинить мне вред или приблизится с оружием — убить. Женщину не трогать. Лучникам — держать выход и тех, кто потянется к арбалетам.

Скелеты замерли.

Кай поднялся.

С первого раза не получилось. Колени подломились, перед глазами потемнело. Он стиснул зубы, опёрся о столик и всё же встал. Накинул сумку на плечо, взял меч, который кто-то неосмотрительно оставил у стены, и кивнул скелетам.

— Вперёд.

Полог шатра распахнулся.

Сначала наружу вышли скелеты-щитоносцы. За ними — копейщики. Лучники сразу разошлись по сторонам, поднимая костяные луки и беря на прицел ближайших вооружённых людей. Уже после них, пошатываясь и морщась от боли, вышел Кай. По бокам от него двигались скелеты с парными клинками.

Солнце ударило в глаза.

Кай моргнул несколько раз и осмотрелся.

Лагерь был разбит на небольшой поляне между деревьями. Шатры, костры, привязанные лошади, развешанные шкуры, котлы, телеги, бочки, оружие у стволов деревьев. Людей было много — больше, чем он ожидал. Кто-то ел, кто-то чистил меч, кто-то спал прямо на плаще. Несколько человек сидели у костра и играли в кости.

Первым заорал рыжий бородач:

— Тревога!

Из ближайших шатров посыпались вооружённые люди.

Кай поднял руку.

Скелеты сомкнулись вокруг него плотнее.

Разбойники замерли.

Не от трусости. Скорее от неожиданности. Одно дело — притащить в лагерь раненого юнца на хорошем коне. Другое — увидеть, как этот юнец выходит из шатра в окружении двух десятков вооружённых скелетов.

Из самого большого шатра последними вышли двое.

Первым — здоровенный бородатый мужчина с тяжёлым взглядом. Фредерик.

Второй была женщина.

Кай застыл.

— Даен?

Имя сорвалось само.

Травница тоже остановилась. На лице у неё мелькнуло столько всего сразу — облегчение, испуг, радость, усталость, — что Кай на мгновение снова почувствовал себя не магом, не беглецом, не человеком, за которым охотится церковь, а мальчишкой из Озёрной.

— Ты жива, — выдохнул он. — Хвала… богам. Я слышал, что случилось с деревней. Я думал…

Голос сорвался.

Даен подошла ближе, не обращая внимания на скелетов.

— Как видишь, мой мальчик, меня не так-то легко убить.

Кай хотел сказать что-то ещё, но слова застряли.

Фредерик медленно обвёл взглядом скелетов, потом перевёл его на Кая.

— Значит, вы знакомы.

— Он мой, — резко сказала Даен.

Фредерик поднял бровь.

— В смысле?

— В смысле, если кто-нибудь из твоих идиотов сейчас дёрнется, я потом буду лечить только тех, кто мне нравится.

Рыжий бородач кашлянул.

— Командир, так что делать?

Фредерик задумчиво посмотрел на скелетов.

Потом на бледного Кая, который стоял только потому, что упрямство иногда заменяет здоровье.

Потом снова на Даен.

— Отбой, — сказал он наконец. — Парни, оружие убрать. Нам с юношей и нашей лекаркой нужно обсудить кое-какие дела. Вечером проведём общий совет.

Люди переглянулись, но спорить не стали.

— Рыжий, — добавил Фредерик, — пока мы беседуем, отправь кого-нибудь из молодых на охоту. Хорошо бы кабанчика или оленя. После совета мясо лишним не будет.

Кай хотел усмехнуться, но вместо этого покачнулся.

Даен успела подхватить его под локоть.

— Назад в шатёр, — сказала она.

— Я могу стоять.

— Можешь. Недолго. Потом упадёшь лицом в грязь и снова заставишь меня тебя чинить.

Кай посмотрел на неё.

На живую.

Настоящую.

С сердитым лицом, усталыми глазами и руками, пахнущими травами.

— Салира? — тихо спросил он.

Лицо Даен смягчилось.

— Жива. Спит в соседнем шатре. Вымоталась.

Кай закрыл глаза на одно мгновение.

Будто кто-то снял с груди камень, который он сам уже привык носить.

— Хорошо, — сказал он. — Это хорошо.

— Конечно, хорошо, — буркнула Даен. — А теперь прекрати изображать героя. Г

Фредерик хмыкнул.

— Мне начинает казаться, что это будет интересный разговор.

Кай опустил руку.

Скелеты остались стоять вокруг шатра.

В шатре Даен заставила Кая сесть на лежанку и тут же сунула ему в руки чашку с горьким отваром.

— Пей.

— Что это?

— То, что не даст тебе рухнуть лицом в пол в ближайшие полчаса. Пей, сказала.

Кай послушно выпил и поморщился.

— На вкус как смерть, настоянная на болотной траве.

— Значит, узнаёшь мои рецепты.

Даен говорила сердито, но руки у неё дрожали. Она быстро проверила повязку на его спине, приподняла край ткани, убедилась, что рана снова не открылась, и только после этого позволила себе выдохнуть.

Фредерик вошёл следом, откинул полог и остановился у входа. Скелеты снаружи тут же повернули головы в его сторону. Пятеро лучников подняли костяные луки.

— Спокойно, — сказал Кай. — Он пока не враг.

— Пока? — переспросил Фредерик.

— Мне нравится оставлять людям пространство для ошибки.

Фредерик хмыкнул.

— Смешной мальчик.

— Не очень.

Даен резко посмотрела на обоих.

— Если вы двое сейчас начнёте мериться тем, у кого голос страшнее, я заставлю вас пожалеть об этом . Один раненый, другой здоровый, но ума от этого не больше.

Фредерик поднял руки.

— Я молчу.

— Вот и молчи..

— Как вы выбрались?

Даен села напротив него. На мгновение её лицо стало старше. Не на год и не на два — на целую сожжённую деревню.

— Мы с Салирой спрятались в подземном ходе, в нижнем погребе.

— Сначала сидели тихо. Слушали. Я всё боялась, что кто-то остался наверху. Люди Торна. Белые плащи. Мародёры. Кто угодно.

Кай медленно сжал пальцы на чашке.

Повезло, что в погребе были травы, вода и немного еды. Я сварила два зелья выносливости. Себе и Салире.

Кай опустил взгляд.

Перед глазами на миг встал дом Даен. Травы под потолком. Запах отваров. Салира у печи. Тёплая, живая, почти забытая нормальность.

— А потом?

— Потом пошли лесом. Куда глаза глядят. Днём прятались, ночью шли. Салира держалась молодцом, но она ребёнок, Кай. Ей двенадцать. Она не должна была учиться спать под корнями и пить воду из лужи через тряпку.

Фредерик, до этого молчавший, отвёл взгляд.

Даен продолжила:

— Потом нас подобрал один купец. Сначала я решила, что нам повезло. Телега, еда, дорога. Но он всю дорогу смотрел то на меня, то на Салиру так, что я уже жалела, что не осталась в лесу.

Фредерик тихо фыркнул.

— Свинья был, а не купец.

— Ты его не знал.

— Я видел достаточно таких.

— Так вот, — Даен не стала спорить. — Мы ехали с ним до тех пор, пока на дороге не оказалось дерево. Ему бы сразу повернуть назад, но он решил посмотреть. Слез, подошёл ближе, и ему в шею прилетела стрела.

Кай поднял глаза на Фредерика.

— Ваша работа?

— Наша, — спокойно сказал тот. — Он ехал через наш участок дороги. Пошлину платить не собирался.

— Пошлину?

— Красивое слово для грабежа. Мне нравится.

Даен сердито покосилась на него.

— Сначала я думала, нас убьют следом. Потом сказала, что умею лечить. В мирное время лекарь ценится высоко. А уж у людей, которые живут мечом, стрелой и украденной едой, тем более.

— Мы не едим только украденную еду, — заметил Фредерик. — Иногда охотимся.

— Когда украсть не у кого.

— Тоже верно.

Кай посмотрел на него внимательнее.

Фредерик был огромен. Не просто высокий — тяжёлый, крепкий, будто сложенный из старых дубовых балок. Борода густая, тёмная, с проседью. На левой щеке тонкий шрам. Взгляд цепкий, насмешливый, но не пустой. Это был не пьяный дорожный головорез, которому повезло собрать вокруг себя таких же. Этот человек умел командовать.

И люди его слушались.

— Ты не всегда был разбойником, — сказал Кай.

Фредерик усмехнулся.

— Кем ты был?

— Не сейчас.

Даен хотела что-то добавить, но Фредерик резко перебил:

— Лучше пусть молодой маг расскажет, кто попотчевал его болтом в спину. Работа тонкая. Не пограничная. Похоже на гномскую, но слишком злая для гномов. И наконечник был не простой. Наш кузнец его вытащил и потом полчаса плевался, что такую дрянь в горн бросать страшно.

Кай помрачнел.

— Болт был имперским. Или церковным. Впрочем, в последнее время между ними разница всё меньше.

Даен поставила чашку на стол.

— Рассказывай с начала.

Кай не хотел рассказывать.

Не потому, что не доверял Даен. Ей он как раз доверял больше, чем большинству живых. Просто стоило открыть рот, и всё снова становилось настоящим: постоялый двор, разговоры о сожжённой Озёрной, служба у Эйдана Далмора, Гримфорд, трупоголем, Дарий, бегство.

Но Даен смотрела так, что отмолчаться было невозможно.

И Кай рассказал.

Не всё подробно. Не каждую мысль, не каждый страх, не каждую мерзость, за которую потом придётся отвечать перед собой. Но достаточно.

Рассказал, как после ухода из Озёрной добрался до соседнего баронства. Как на постоялом дворе услышал от наёмников, что деревню сожгли люди Торна и белые плащи. Как тогда решил, что Даен и Салира погибли вместе со всеми. Как пошёл к вербовщикам и нанялся к Эйдану Далмору не из чувства справедливости, а потому что это был ближайший путь ударить по Торну.

Даен слушала молча.

Только когда Кай сказал: “Я думал, вы погибли”, она закрыла глаза.

Кай продолжил.

Рассказал, как Далмор принял его на службу, хотя узнал, что он некромант. Как Пограничье собрало войско. Как Орвин выжег имперский фланг, Талион вызвал кровавый дождь, а он сам поднял трупоголема. Как Империя всё равно шла. Как Эйдан приказал вывести магов. Как Дуглас Макриман остался прикрывать отход.

При имени Эйдана Фредерик стал серьёзнее.

— Далмор пал?

— Не знаю, — сказал Кай. — Я видел, как он сошёлся с Грейвеном Торном. Потом Дуглас увёл меня. Но вряд ли обычный клинок мог спасти Далмора от оборотня.

Он не договорил.

Даен поняла.

Фредерик тоже.

— А потом? — спросила травница.

— Потом Дарий перехватил нас у дороги. У них был артефакт. Свинцовый ларец. Я тогда ещё не знал, что это такое, но он глушил магию. Скелеты рассыпались, как сухая глина. Я почти не мог колдовать. Дуглас понял, что всех не вывести, и приказал мне уходить одному. К Вейргарду.

— Но ты не поехал к Вейргарду, — сказала Даен.

Это был не вопрос.

Кай отвёл взгляд.

— Нет.

— Почему?

— Потому что к тому времени я уже понял кое-что о чужих приказах. Далмор, скорее всего, погиб. Крейн, если принял командование, стал бы использовать меня так же, как использовал бы любое редкое оружие. Может быть, разумно. Может быть, даже честно. Но мне нужна не ещё одна война под чужим знаменем.

— Тебе нужна Велена, — тихо сказала Даен.

Кай кивнул.

— Мне нужна мать. И сила, чтобы прийти за ней к оркам не беглецом, а магом, с которым придётся говорить.

Фредерик прищурился.

— И где ты собирался взять такую силу?

— В гробнице.

Вот теперь Даен подняла голову.

— В какой ещё гробнице?

— Недалеко отсюда есть гробница одного мага прошлого. Арвена Сомра. Некроманта, как и я. В старых записях сказано, что его запечатали паладины Единого.

Фредерик медленно присвистнул.

— Весёлое место.

— Скорее всего, смертельно опасное, — сказал Кай. — Но там могут быть знания. Артефакты. Что-нибудь, что поможет мне вытащить Маму, если она ещё жива.

— А если этот твой Сомр сам там сидит и ждёт дурака, который откроет дверь? — спросил Фредерик.

— Тогда дураку придётся быть осторожным.

Даен недобро посмотрела на него.

— Кай.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Ты говоришь так, будто осторожность — это просто слово, которое можно вставить между двумя самоубийственными решениями.

Кай устало усмехнулся.

— Возможно, так оно и есть.

Даен хотела ответить, но промолчала.

Кай продолжил:

— По дороге я остановился в маленьком городке. Там был трактирщик. Я предупредил его, что имперцы скоро будут там, и дал ему пропуск с печатью Далмора. Ещё зачаровал кость, чтобы он мог доказать, что письмо настоящее.

Фредерик нахмурился.

— Зачаровал кость?

— Да.

— Магией смерти?

Кай помолчал.

— Да.

Фредерик покачал головой.

— И церковники снова вышли на след.

— Похоже на то. Я понял это слишком поздно. До гробницы оставался примерно день пути, когда меня нагнал Дарий.

Фредерик прищурился сильнее.

— И как же ты уцелел?

Кай скривился.

— Я как раз собирался перейти к этому.

Он помолчал.

— Я вызвал Жнеца.

В шатре стало тише.

Даен медленно закрыла глаза, словно именно этого и боялась услышать.

Фредерик перевёл взгляд с неё на Кая.

— Судя по лицу нашей лекарки, это было не самое разумное решение.

— Это было единственное решение, — сказал Кай. — Жнец — не нежить. Не скелет и не зомби. Это сущность из другого мира. Очень могущественная. Я не создаю его, а открываю дверь и зову. Указываю цель.

— Тогда почему ты не вызвал его сразу? — спросил Фредерик. — Если он такой сильный.

Кай отвёл взгляд.

— Потому что я его не контролирую.

Даже Фредерик перестал усмехаться.

— Когда Жнец приходит в наш мир, все живые для него враги. Я не становлюсь другом. В лучшем случае — чем-то нейтральным. И то до поры. Заклинание сложное, требует много энергии и концентрации. Ошибусь хоть на миг — он убьёт меня первым.

Фредерик задумчиво почесал бороду.

— Был у меня похожий случай.

Даен посмотрела на него с недоверием.

— Похожий?

— Ну, почти. Гнались как-то за мной четверо по лесу. Я уже выдыхался, а тут увидел медвежью берлогу. Срубил молодое деревце, потыкал в берлогу, а сам за неё забежал. Медведь вылез и напал на моих преследователей.

Кай несколько секунд смотрел на него.

Потом кивнул.

— Да. Примерно так.

— Только твой медведь из другого мира?

— И я не знаю, что это за медведь. И если он останется здесь, боюсь, всем будет уже не до охоты.

Фредерик хмыкнул.

— Весёлая у тебя жизнь, мальчик.

— Последние недели — особенно.

— А болт?

Кай невольно повёл плечом и тут же поморщился.

— Дарий успел выстрелить. Маленький арбалет, почти игрушечный. Болт попал под лопатку. Это была не обычная отрава. Что-то в наконечнике начало забивать маноканалы. Я смог уйти только потому, что Жнец устроил среди них бойню, а конь понёс меня дальше. Потом уже почти ничего не помню. Лошадь остановилась, появились твои люди, а дальше я очнулся здесь.

Фредерик помолчал.

— Значит, за тобой гонится церковь, бароны считают тебя полезной скверной, орки могут держать твою мать, а ты ещё собираешься лезть в гробницу древнего некроманта.

— В общих чертах, да.

Кай посмотрел на свои руки. На тонкие пальцы, на следы крови под ногтями, на кожу, которая слишком часто в последнее время касалась смерти.

— Раньше я хотел отомстить имперцам, — сказал он. — Потом белым плащам. Потом Торну. Теперь… вы живы. Ты и Салира. Значит, месть может подождать.

Он поднял взгляд.

— Но Велена всё ещё где-то там. И если у меня есть хоть один шанс стать достаточно сильным, чтобы добраться до неё, я им воспользуюсь.

Даен нахмурилась.

Кай поднял глаза.

— Я знаю, что идти туда сейчас — безумие. Орки уважают силу. А я даже если снова вызову Жнеца, вряд ли смогу получить мать живой. Мне нужны знания. Артефакты. Что-то, с чем можно прийти не как беглец, а как маг, с которым придётся говорить.

— Гробница, — сказала Даен.

Кай кивнул.

— Тебе нужно восстановиться.

— Несколько дней.

Кай хотел возразить.

Но тело предало его раньше слов: перед глазами снова поплыли тени, и он схватился за край стола.

Фредерик переглянулся с Даен.

— Через сколько имперская армия будет здесь? — спросил он.

Кай заставил себя собраться.

— Думаю, не раньше чем через пару недель. О выносливости легионеров ходят легенды, но даже они не могут шагать без отдыха. К тому же припасы, которые они взяли, скоро начнут подходить к концу. Им придётся останавливаться, пополнять обозы в городах, охранять дороги. И это не прогулка. Союзные войска разбиты, но не уничтожены. Большая часть отступила. Наверняка будут засады, налёты, сожжённые мосты, ночные нападения. Имперцам не дадут спокойно отдыхать.

Фредерик задумался.

— Значит, нам нужна новая база.

Кай посмотрел на него.

— Вам?

— Нам, — поправил Фредерик. — Если мы останемся здесь, рано или поздно нас либо прижмут имперцы, либо выкурят люди Крейна, либо сожрут те, кто хуже нас. Война меняет дороги. Старые норы становятся тесными.

— И что ты предлагаешь?

Фредерик улыбнулся.

— Скажи, Кай, сколько скелетов ты можешь поднять?

Даен медленно повернула к нему голову.

— Фредерик.

— Что? Я просто спрашиваю.

Кай прислушался к себе.

После призыва Жнеца резерв снова изменился. Он стал шире, глубже, опаснее. Как будто каждый раз, когда Кай подходил к краю смерти, внутри него что-то расширялось, освобождая место для новой силы.

— Сейчас? Около двухсот тридцати простых скелетов. Может быть, чуть больше, если не заботиться о качестве. Зомби — меньше, около двухсот. Могу создать трупоголема, но для него нужны материалы и ингредиенты, которых у меня нет.

Фредерик и Даен переглянулись.

— А когда войдёшь в полную силу? — осторожно спросил Фредерик.

Кай пожал плечами.

— Не знаю. Тысячи. Десятки тысяч. Может быть, больше. Скелеты и зомби — низшая нежить. Есть средняя, высшая. Трупоголем — уже ближе к средней. Я сам не знаю, сколько видов нежити существует. Надеюсь, в гробнице найду ответы.

Фредерик некоторое время молчал.

Даен тоже.

Они оба, кажется, впервые до конца поняли, что перед ними не просто раненый юнец с опасным даром. Один человек, если дать ему знания и время, мог однажды сотворить целое войско.

И этот человек сейчас сидел перед ними бледный, злой, с повязкой на спине и глазами мальчишки, которого слишком часто заставляли выбирать между плохим и худшим.

Фредерик заговорил осторожнее:

— На границе с землями нелюдей есть одно место. Маленькое владение. Даже не баронство толком — замок, деревня, несколько хуторов и старый мост через ущелье. Хозяин там редкая сволочь. Если для тебя это важно.

— Важно, — сказал Кай.

— Я так и подумал. Место удобное. Дороги рядом. Леса рядом. До нелюдей недалеко. Имперцам туда сразу лезть неудобно. Если взять замок, там можно переждать, собрать людей, хранить припасы, лечить раненых. Нам нужна база. Тебе нужно убежище. И, судя по всему, тебе не помешают люди, которые умеют делать грязную работу.

Кай посмотрел на Даен.

— Вы с Салирой останетесь с ними?

Травница помолчала.

— Они не самые законопослушные люди.

Фредерик фыркнул.

— Мягко сказано.

— Но к нам относятся хорошо, — продолжила Даен. — И деваться нам особо некуда. Мой дом сожжён. Озёрной больше нет. Сейчас война, Кай. Двум женщинам небезопасно путешествовать одним.

Кай перевёл взгляд на Фредерика.

Что-то в нём изменилось.

Не сильно. Не внешне. Просто из лица ушла усталость, а голос стал сухим и ровным, почти без эмоций:

— Я благодарен тебе и твоим людям за то, что вы позаботились о Даен и Салире. Помочь вам обрести место, где можно начать новую жизнь, будет малым, чем я могу отплатить.

Фредерик кивнул.

— Рад, что мы поняли друг друга.

— Но вот ещё что, — продолжил Кай. — Не принимай это за угрозу. Скорее за добрый совет.

Фредерик перестал улыбаться.

— Слушаю.

— Если ты или твои люди причините зло Даен или её дочери, вас всех будет ждать участь хуже смерти. Вы даже представить не можете.