Клиника на одно лето

Глава 4. Партнёр на расстоянии

Игорь приехал в пятницу в половине восьмого утра, хотя обещал к десяти. Лида в это время стояла на стремянке и приклеивала над раковиной ламинированную памятку о том, в какой последовательности снимать перчатки и халат. Нижний угол всё время отходил от плитки. Она прижимала его ладонью, считала до двадцати и отпускала. Угол медленно отгибался снова.

— Наглядная картина нашего предприятия, — сказал Игорь от двери. — Ты прижимаешь, оно отходит.

Лида не вздрогнула только потому, что услышала колёса его чемодана на пороге.

— Доброе утро.

— Уже рабочее. Это лучше.

Он был в серой рубашке с закатанными рукавами, тёмных джинсах и городских туфлях, которым бережская пыль сразу придала матовый вид. Игорь всегда приезжал так, словно вышел из кабинета на пять минут и по дороге случайно пересёк две области. За ним в коридоре стояли чемодан, коробка с образцами товаров и узкая сумка для ноутбука.

Лида слезла со стремянки.

— Ты рано.

— Хотел посмотреть на клинику до того, как ты успеешь подготовить экскурсию.

— Я не готовила.

— Поэтому и рано.

Они обнялись коротко, плечами. За одиннадцать лет знакомства этот жест пережил совместную работу в областной клинике, две попытки открыть кабинет в аренде, Игорев развод, Лидину помолвку и её отмену. Он мог раздражать её до желания выставить за дверь, но чужим не был.

Игорь провёл пальцем по краю памятки.

— Двусторонняя лента нужна для влажных помещений.

— В ящике закончилась.

— Записала в закупки?

— Нет. Я куплю рулон.

— Вот с этого и начинается бухгалтерская мистика. Рулон ты, трубу ты, потом окажется, что предприятие прибыльное, если не считать владельца.

Он снял угол памятки, достал из коробки маленький моток прозрачной ленты и закрепил его двумя полосками.

— Я привёз образцы держателей ценников, — объяснил он. — Там был комплект крепежа.

— Конечно.

— Не произноси это как диагноз.

Игорь прошёл по клинике медленно и без восторга. Проверил замок входной двери, посмотрел остатки лекарств, открыл шкаф с расходниками. Лида шла следом и старалась не объяснять каждую вещь прежде, чем он спросит. Три года назад, когда они вместе готовили кабинет дневного стационара в области, Игорь научил её считать перчатки не коробками, а парами на одну процедуру. Благодаря этому отделение перестало обнаруживать нехватку в середине месяца. Он умел видеть деньги там, где Лида видела предметы. Беда заключалась в том, что иногда за деньгами он переставал видеть всё остальное.

У изоляционной комнаты он остановился.

— Ключ.

— Зачем?

— Я совладелец.

— Это не ответ.

Игорь посмотрел на неё и улыбнулся одним уголком рта.

— Осмотр помещения. Животных внутри нет. Запиши меня в журнал.

Лида достала ключ и открыла дверь. Игорь надел бахилы, дождался, пока она отметит время входа, и только тогда переступил порог. Спорить с правилом он не собирался. От этого спорить с ним было труднее.

В комнате он проверил марку вытяжки, сфотографировал шильдик облучателя, посчитал упаковки одноразовых халатов и попросил показать акт замера воздуха. Лида принесла папку.

— Сделано хорошо, — сказал он после третьей страницы.

Она не ожидала похвалы и потому сразу заподозрила продолжение.

— Но?

— Хорошо и вовремя — разные вещи. Сколько стоило всё после нашей последней сметы?

Она назвала сумму.

— Вместе с твоим переводом?

— Да.

— А без него на счёте осталось бы сколько?

— Ты видел банк.

— Я хочу услышать, что ты это тоже видела.

Лида назвала остаток. Игорь кивнул.

— Зарплата помощнице с понедельника, вторая выплата за стерилизатор, аренда оборудования, вывоз отходов, связь, вода. И твои деньги не делают вытяжку бесплатной. Клиника теперь должна их тебе.

— Не сейчас.

— Долг без срока всё равно долг.

Он положил акт на столик у чистой границы, именно туда, где велела Куницына, и оглядел белые стены.

— Сколько пациентов здесь было?

— Один. Перевязка через отдельный вход.

— Выручка?

— За комнату не брала. Это была проверка работы после устранения замечаний.

— Расходники?

— Сто восемьдесят шесть рублей без учёта электричества и уборки.

— Вот видишь. Ты уже считаешь.

— Я и раньше считала.

— Раньше ты считала, сколько стоит лечение. Теперь придётся считать, сколько стоит возможность лечить завтра.

Игорь вышел, расписался в журнале и поставил рядом время. Потом снял бахилы так аккуратно, что Лиде нечего было ему сказать.

В приёмной он открыл ноутбук. На экране появилась таблица с цветными строками. Зелёными были прививки, обработка от паразитов, чипирование, стрижка когтей и продажа препаратов. Жёлтыми — первичные приёмы, анализы и несложные процедуры. Красными — операции, стационар, выезды и всё, что могло занять врача дольше сорока минут.

— Ты раскрасил медицину, — сказала Лида.

— Я раскрасил время и риск. Медицину раскрашивает воспаление.

Он развернул ноутбук к ней.

— В области средний чек твоего приёма был выше, но половина денег оставалась клинике. Здесь остаётся почти всё, зато ты оплачиваешь пустые часы. Нам нужно двадцать два платных обращения в будний день или пятнадцать обращений и продажи не меньше двенадцати тысяч.

— В Бережске нет двадцати двух обращений в день для одной клиники.

— Есть владельцы примерно четырёх тысяч собак и кошек, если верить данным по вакцинации. Плюс район. Они покупают корм, капли, ошейники, средства от клещей. Сейчас едут за ними к рынку или заказывают. Пусть покупают здесь.

— Для этого ты хотел лечебный кабинет?

— Для этого я хотел предприятие, которое не закроется в сентябре.

Он открыл следующую вкладку. На ней был план приёмной: вдоль дальней стены тянулись витрины, два стула исчезли, весы сдвинулись к двери. Стеллаж закрывал окно наполовину.

— Нет, — сказала Лида.

— Ты ещё не посмотрела.

— Я посмотрела на очередь между коробками.

— Два низких стеллажа. Проход по норме остаётся.

— Человек с крупной собакой развернётся где?

— В кабинете.

— В кабинете может быть другой пациент. А кошка в переноске будет стоять рядом с собакой у витрины с каплями.

Игорь закрыл план и открыл фотографию другого помещения. Светлые полки, одинаковые ценники, стойка администратора, молодая женщина в зелёном халате.

— Это точка в Заречном. Сорок квадратов, один врач, один помощник. Открылись в феврале. В мае вышли в плюс.

— Что они лечат?

— То, что можно вылечить в сорока квадратах без круглосуточного стационара. Остальное направляют в областной центр.

— В Заречном областной центр в двадцати минутах.

— В тридцати пяти.

— Отсюда — два часа, если переезд открыт.

— Значит, заранее говорим владельцам, где граница наших возможностей.

— Граница возможностей и отказ от возможностей — не одно и то же.

Игорь откинулся на спинку стула.

— Хорошо. Давай без лозунгов. Вчера тебе привезли собаку с заворотом желудка. Что бы ты сделала?

— Стабилизировала и оперировала, если перевозка опаснее.

— Одна?

— Вызвала бы коллегу из районной станции.

— Если он занят?

— Нашла бы другого.

— Если не нашла?

Лида молчала.

— Вот это и есть граница, — сказал Игорь. — Не та, которую ты рисуешь из лучших намерений, а та, где у тебя две руки, нет анестезиолога и ночью закрыта лаборатория. Я не предлагаю бросать животных. Я предлагаю не обещать клинику, которой здесь пока нет.

Его довод был честным. Это злило сильнее, чем рекламная витрина.

— Я никому не обещаю круглосуточный стационар.

— Ты строишь дорогую изоляцию раньше, чем наняла второго врача. Для города это выглядит как готовая больница. Для владельца тоже.

— Блок нужен не для вида.

— Тогда покажи, кто заплатит за его готовность.

Игорь открыл новый лист. В первой строке стояли постоянные расходы комнаты: электричество, обработка, замена фильтров, обязательный запас одежды и средств, вывоз отходов, время уборки. Ниже он оставил пустые клетки.

— Я не знаю твоих фактических цифр, — сказал он. — Заполним вместе.

До первого пациента оставалось двадцать минут. Они достали чеки, акты и договоры. Лида нашла паспорт облучателя и срок службы лампы. Игорь разделил цену на количество рабочих часов. Она возразила, что лампа используется не постоянно. Он изменил формулу. Они посчитали одну полную обработку после животного, два комплекта одежды, пелёнки, воду и сорок минут работы. Потом добавили день простоя основного кабинета, если Лиде придётся заниматься изоляцией одной.

Получилась сумма, которую приют не смог бы платить часто, а большинство владельцев сочло бы наказанием за больное животное.

— И что ты предлагаешь? — спросила Лида.

— Три тарифа. Плановая изоляция перед отправкой в область — владелец платит полностью. Социальный случай — город или фонд покрывает готовность, приют оплачивает расходники. Опасная инфекция — отдельный договор с районом, потому что это уже не частная прихоть.

— Договора с городом нет.

— Поэтому комната пока расход, а не заслуга.

— Комиссия учитывает санитарную пользу.

— Пусть учитывает деньгами или сроком аренды. Польза в протоколе заседания не оплачивает фильтр.

Он говорил почти то же, что Антон накануне, только цифрами и без слова «город» как общего виновника. Лида почувствовала неприятное желание защитить Антонов довод от Игоря, хотя защищать было нечего: оба считали одну пустую комнату с разных сторон.

Вошла женщина с рыжим спаниелем. Пёс тряс головой и чесал ухо задней лапой. Игорь убрал ноутбук и сел у стены. Лида предложила ему пройти в подсобку.

— Я посмотрю, если владелица не против.

Женщина узнала в нём «второго хозяина новой клиники» и не возражала. Игорь представился управляющим партнёром, не врачом. Во время осмотра не вмешивался. Лида взяла мазок, увидела под микроскопом дрожжевые клетки и объяснила, как чистить ухо и закапывать лекарство.

— А что-нибудь подешевле есть? — спросила хозяйка.

Лида назвала второй препарат и предупредила, что его придётся применять чаще. Женщина выбрала первый.

— У вас купить можно?

— Пока нет. В аптеке у рынка.

— Там вчера не было. Заказывать из области?

Лида записала точное название и дозировку. Женщина ушла с рецептом, удерживая спаниеля за ошейник.

Игорь ничего не сказал. Просто открыл на ноутбуке строку «ушные препараты» и поставил рядом единицу.

— Не начинай, — попросила Лида.

— Я считаю спрос.

— Один рецепт — не спрос.

— Один отсутствующий товар — тоже данные.

Следом пришёл пенсионер с таксой на прививку. Потом молодая пара принесла кота на обработку от клещей и спросила, какой ошейник лучше. Лида двадцать минут объясняла разницу, после чего они поблагодарили и пошли покупать к рынку. Игорь поставил вторую и третью единицы.

К полудню в его списке было девять запросов на товары. Лида начала сердиться на владельцев так, будто они сговорились подтвердить его правоту.

— Людям удобно получить препарат после осмотра, — сказал Игорь, когда дверь закрылась. — Это не превращает тебя в продавца.

— Если выбор препарата зависит от того, что стоит у меня на полке, превращает.

— Тогда не позволяй зависеть. Держи два подходящих варианта, объясняй разницу, выписывай то, чего нет. Правило устанавливаем мы.

— А если дорогой товар выгоднее?

— Финансово — продаём дорогой. По назначению — тот, который нужен. Ты правда думаешь, что я не различаю эти вещи?

— Я думаю, что таблица различает только маржу.

— Таблица ничего не решает. Она показывает цену решения.

Он встал, размял плечо и посмотрел на расписание.

— У тебя обед где?

— В пакете на подоконнике.

— Это пирожки?

— Были пирожки.

— Значит, съедены. Где обед сегодня?

Лида не ответила. Игорь достал телефон и заказал еду из кафе на площади. Когда курьер принёс два контейнера с гречкой, котлетами и салатом, Игорь внёс доставку в личные расходы.

— Можешь иногда не демонстрировать урок, — сказала Лида.

— Могу. Но тогда ты назовёшь это расходом клиники или забудешь вовсе.

Они ели в подсобке между коробками с пелёнками и старым письменным столом. Окно выходило на стену соседнего дома. В щели между крышами был виден узкий кусок июньского неба.

— Как ты? — спросил Игорь.

Вопрос прозвучал без таблицы, и Лида не сразу нашла ответ.

— Работаю.

— Это я вижу.

— Устала. Но не так, как в области.

— Там ты хотя бы уходила домой.

— Там я уходила из чужой клиники. Здесь закрываю свою.

— На лето.

— Пока на лето.

Игорь отложил вилку.

— Именно. Ты уже разговариваешь так, будто решение принято. Вкладываешь деньги так, будто останешься. Отказываешься от простых услуг так, будто поток тяжёлых случаев обеспечит аренду. А двадцать пятого августа пять человек могут сказать, что помещение нужнее кому-то другому.

— Поэтому я должна за три месяца показать пользу.

— И устойчивость. В критериях есть оба слова.

— Ты читал положение?

— Трижды. Ещё поговорил с бухгалтером комитета.

— С каким бухгалтером?

— С тем, чей номер указан на сайте. Я не подкупил администрацию, Лида. Спросил, что комиссия понимает под устойчивостью.

— И?

— Способность платить полную аренду после льготного периода, отсутствие долгов и подтверждённый спрос. Санитарная польза даёт баллы, но не отменяет остального.

Она знала это. Однако, произнесённое Игорем, условие стало не строкой в положении, а дверью, которую могли закрыть.

— Поэтому витрины.

— Поэтому несколько источников дохода. Витрины, вакцинация по записи, выездной день по сёлам, договоры с хозяйствами, простая лаборатория. И только потом — всё, что связывает врача на часы и требует команды.

— Карантин уже есть.

— Комната есть. Работающей услугой она станет, когда будет понятен порядок и плательщик.

— Порядок я написала.

— Медицинский. Я говорю о деньгах.

Лида закрыла контейнер.

— Антон сказал почти то же.

Игорь поднял глаза.

— Руководитель приюта?

— Да.

— Умный человек.

— Ты даже не знаком.

— Для этой мысли знакомство не требуется. Приют собирается пользоваться блоком?

— Если возникнет необходимость. По медицинскому риску.

— И платить через тридцать дней.

— Он дал гарантийное письмо.

— Гарантийное письмо не деньги.

— Вчера ты требовал бумагу. Сегодня бумага уже не подходит.

— Она подходит как подтверждение долга. Не как оплата расходников в день, когда они нужны.

— Приют заплатил за первый осмотр.

— Ты сейчас защищаешь клиента или мужчину?

Лида поставила вилку так резко, что она ударилась о край контейнера.

— Клиента. И партнёра города, у которого сорок семь животных и нет изоляции.

— Хорошо. Тогда не сердись на вопрос. Я должен знать, влияет ли личное отношение на решение.

— Не влияет.

— Верю. Но правило нужно как раз для дня, когда начнёт влиять, а ты этого не заметишь.

— У меня есть правило.

— Про доступ. Сделай ещё про деньги. Одинаковое для приюта, знакомого, чиновника и платного владельца. Кто утверждает бесплатный случай? Сколько таких случаев клиника выдерживает? Из какого фонда берутся расходники?

Она хотела ответить, что живое животное нельзя сверять с месячным пределом. Потом вспомнила, как в областной клинике одна бесплатная операция становилась обещанием второй, пятой, двенадцатой, пока администратор не запрещал новые, а виноватым перед людьми оставался врач.

— Хорошо, — сказала Лида. — Сделаем лимит и отдельное решение по экстренным случаям.

— Не «сделаем». Запиши сегодня.

— Ты тоже совладелец.

— Финансовую часть подготовлю я. Медицинские исключения — ты. Потом подпишем оба.

Это было справедливо. Лида всё равно злилась.

После обеда Игорь распаковал коробку. В ней оказались не только держатели ценников, но и тестовые упаковки пелёнок, воротников, перевязочных материалов, капель и средств от клещей. На каждой стояла наклейка «ОБРАЗЕЦ. НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ».

— Поставщик даст отсрочку на двадцать один день, — сказал он. — Непроданное из первой партии заберёт.

— Почему ты не сказал об этом утром?

— Хотел сначала увидеть помещение и спрос. Если бы никто не спросил, коробка уехала бы обратно.

— Стеллажи всё равно не в приёмной.

— Один низкий вдоль глухой стены. Не закрывает окно, оставляет место для крупной собаки и коляски. Я измерил.

— Когда?

— Пока ты осматривала спаниеля.

Лида взяла рулетку и проверила. Проход действительно оставался. Стул придётся сдвинуть на двадцать сантиметров, весы — на десять.

— Только средства, которые не требуют рецепта, — сказала она. — Лекарства — после осмотра или по назначению. Никаких «возьмите ещё витамины» у кассы.

— Согласен.

— Цены видны сразу.

— Разумеется.

— Я выбираю ассортимент по медицинскому смыслу.

— Ты исключаешь неподходящее. Я выбираю из подходящего по условиям поставки и спросу.

— Вместе.

Игорь помедлил.

— Вместе.

Они записали условия на обороте распечатанного плана. Игорь поставил дату и подпись. Лида тоже. Это ещё не был договор, но устные решения между ними слишком часто менялись после возвращения Игоря в область.

В четыре часа приехала Галина Петровна с Черникой. Собака сумела разгрызть край воротника и теперь носила его как помятый цветок. Галина Петровна держала новый воротник, купленный на рынке, но тот оказался коротким.

— Нам сказали, размер подходит, — жаловалась она. — А она носом до лапы достаёт.

Игорь выбрал из образцов воротник нужной длины.

— Этот не продаётся, — предупредил он. — Можно использовать для примерки, потом закажем такой же.

— А сегодня?

Лида осмотрела погрызенный край. Пластик не царапал шею, крепления держались.

— Сегодня укрепим старый. Новый привезут завтра.

Игорь открыл поставщику заказ в телефоне.

— Если до одиннадцати отправим общий список, утром будет на автобусе.

Галина Петровна посмотрела с одного на другого.

— Так вы теперь аптека?

— Нет, — одновременно ответили Лида и Игорь.

— Пока небольшой запас нужных вещей, — добавил Игорь.

— После осмотра, — сказала Лида.

Галина Петровна улыбнулась.

— Муж и жена тоже сначала отвечают одновременно, потом спорят, чьё слово последнее.

— Мы деловые партнёры, — сказала Лида.

— Это хуже, — уверенно заключила Галина Петровна. — Из брака хоть уйти можно без инвентаризации воротников.

Игорь рассмеялся. Лида укрепила старый воротник мягкой лентой, проверила повязку и записала контроль через три дня. Галина Петровна вручила ей тысячу двести рублей и попросила чек.

— Сегодня пятьсот, — сказала Лида. — Только повторный осмотр и материалы.

— Остальное вперёд за воротник.

— Предоплату за него не берём, пока не привезли.

— Тогда положите приюту на счёт. Антон велел не делать вид, будто чужой труд бесплатный.

Игорь поднял взгляд от телефона, но промолчал.

Лида пробила чек на пятьсот и вернула сдачу. Галина Петровна пересчитала деньги, вздохнула и убрала в кошелёк.

— Два упрямых человека нашли друг друга, — сказала она уже у двери.

— Кого именно вы имеете в виду? — спросил Игорь.

— В этом городе выбор большой.

Когда они остались одни, Игорь посмотрел на гарантийное письмо приюта, лежавшее в папке.

— Она принесла полную сумму без напоминания.

— Да.

— Я не говорил, что они не заплатят. Я говорил, что срок оплаты тоже стоит денег.

— Я знаю.

— И мужчина здесь ни при чём?

Лида посмотрела на него.

— Ещё один такой вопрос — и ты будешь ночевать в комнате с отдельным входом.

— Там хотя бы чисто.

К закрытию они составили первую заявку поставщику. Лида вычеркнула ароматизированные шампуни, лакомства в форме косточек и витамины с изображением улыбающегося щенка. Оставила клещевые пинцеты, простые воротники, пелёнки, бинты, средства обработки, несколько проверенных препаратов от наружных паразитов и корм для восстановления после болезни в маленьких упаковках. Игорь убрал две позиции с низким сроком годности и одну, которую поставщик не соглашался забирать.

— Получилось не так плохо, — сказал он.

— Получилась полка, не аптека.

— Пока полка.

— Игорь.

— Хорошо. Полка.

Он сохранил заказ, но не отправил.

— Последнее решение твоё, — сказал он. — Нажимать?

Лида посмотрела на итоговую сумму. Она была меньше, чем стоила одна секция вытяжной трубы, и почти полностью покрывалась отсрочкой. За день девять человек спросили товары, которых в клинике не было. Отказ сейчас был бы не защитой медицины, а защитой собственного раздражения.

— Отправляй.

Игорь нажал кнопку. Телефон коротко звякнул.

— Теперь о тяжёлых случаях, — сказала Лида. — Мы не превращаем направление в области в автоматический отказ.

— Согласен.

— Составляем список врачей, которых можно вызвать. Отдельно — перевозка. Если животное нельзя везти, решаем по состоянию, а не по цвету строки.

— Согласен, если ты не оперируешь одна то, для чего нужна команда.

— Не оперирую одна, если это увеличивает риск.

— Не «если ты считаешь», а если нужна команда по обычной практике.

— Решение всё равно принимает врач.

— А ответственность несёт клиника.

Они снова упёрлись в ту же стену: Лида защищала право решить в конкретную минуту, Игорь — предприятие от решений, которые нельзя заранее оплатить и обеспечить. Ни один не был готов отдать своё право другому.

— Запишем порядок консультации, — предложила Лида. — В спорном случае звонок второму врачу, даже ночью. Если связи нет и промедление опасно, решение моё, с полной записью причин.

— И уведомлением мне после, а не через неделю.

— После помощи животному.

— Разумеется.

Игорь добавил пункт в общий файл. Затем закрыл ноутбук и впервые за день посмотрел не на помещение, а в окно. На Советской зажглись фонари. У магазина напротив женщина привязывала к велосипеду пакет с хлебом. Двое подростков вели по тротуару старого лабрадора, который останавливался у каждого дерева.

— Красивый город, — сказал Игорь.

— Ты удивлён?

— Я думал, здесь будет хуже.

— Тогда зачем вложился?

Он провёл ладонью по крышке ноутбука.