Единственная бандита. Право на надежду

Глава 6

— Сворачивай в промзону, — командует женщина. — К старым складам.

Я подчиняюсь. Через несколько минут она заставляет меня затормозить за ржавым ангаром, где уже стоит другой автомобиль.

— Выходи. Быстро! — она рывком открывает мою дверь и приставляет пистолет к моему ребру. — Пересаживайся в ту машину.

Я делаю шаг по раскаленному асфальту и замираю. Это он. Тот самый серый седан, который Алекс заметил сегодня утром возле нашего дома.

— Ну надо же... — срывается у меня с губ прежде, чем я успеваю подумать. — Значит, Алекс был прав...

Женщина, которая уже заталкивает меня на заднее сиденье, резко замирает. Она переглядывается с мужчиной, сидящим за рулем — угрюмым типом с поломанным носом.

— Что ты сказала? — шипит она, впиваясь пальцами в мое плечо. — В чем именно был прав Алекс?

Я прикусываю язык. Черт. Паранойя Алекса была полностью оправдана, а я не верила ему и смеялась над тем, что он сходит с ума. А теперь ещё и ляпнула перед ними...

— Твою мать! — мужчина за рулем ударяет ладонью по приборной панели. — Я же говорил, что надо быть осторожнее!

— Заткнись и заводи! — рявкает женщина. — Нужно менять тачку. На следующей развязке пересядем в резервную. Эта теперь «грязная».

Она с силой захлопывает дверь и садится рядом со мной, не убирая пистолет. Машина срывается с места, обдавая ангар облаком пыли. Мы несемся прочь от школы, прочь от Артёма, который сейчас, наверное, уже вышел к воротам и растерянно оглядывается в поисках моего белого кабриолета.

— Кто вы? — я пытаюсь придать голосу твердость, хотя внутри всё дрожит. — Что вам от меня нужно? Если вам нужны деньги, Алекс заплатит...

Женщина вдруг разворачивается ко мне. Её лицо, до этого просто злое, теперь искажается в настоящем бешенстве. Она замахивается и наносит мне резкую, хлёсткую пощечину. В голове гудит, а во рту появляется металлический привкус крови.

— Деньги? — выплевывает она. — Ты думаешь, дело в деньгах, ты, маленькая, крашеная дрянь?

Она хватает меня за воротник светлого платья, сминая нежный шелк, и тянет на себя.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Пока ты здесь в жемчугах разгуливаешь и в бассейнах купаешься, в Москве льется кровь! Твой Ник по одному отлавливает наших ребят и убивает их. И знаешь, что он оставляет рядом с телами? Записки с одной и той же фразой: «Верни мне моё»!

У меня по спине пробегает холодок. Я смотрю на женщину, которая только что ударила меня, и вдруг в её чертах, в её жестком, сосредоточенном лице проскальзывает что-то знакомое. Я уже видела её раньше.

— Вы... вы же люди Алекса, — выдыхаю я, и эта догадка бьет под дых сильнее, чем пощечина. — Вы же работаете на него!

Мужчина за рулем злобно хмыкает.

— Работали, птичка. Пока наш шеф окончательно не сошел с ума.

— Заткнись, — обрывает его женщина. Она снова поворачивается ко мне, и в её глазах я вижу не просто ярость, а глубокое, черное отчаяние. — Да, мы его люди. Были ими много лет. Мой муж был его правой рукой в Москве. И знаешь, где он сейчас?

Она хватает меня за руку, впиваясь ногтями в нежную кожу, прямо над кружевным манжетом.

— Он лежит в реанимации с дырой в груди. Твой Ник подстрелил его прямо у нашего дома, на глазах у наших детей... Чтобы передать своё послание Алексу.

— Я... я не знала... — лепечу я, пытаясь отстраниться.

— Ты ничего не знала! — она почти срывается на крик. — Ты сидишь в этой гребаной крепости, пока нас вырезают как скот! Ник методично, один за другим, уничтожает всех по очереди!

— Почему Алекс просто не отдаст ему меня? — спрашиваю я, и мой голос дрожит. — Если всё так ужасно...

— Потому что он гребаный псих! — выкрикивает мужчина, резко крутя руль. — Мы просили его. Мы умоляли! Говорили: «Шеф, отдайте девчонку, она того не стоит, у нас люди гибнут!». Но ему плевать... Он готов положить нас всех до единого, чтобы ты осталась с ним.

Я чувствую, как по спине ползет липкий холод. Алекс готов принести в жертву всех, чтобы удерживать меня дальше в своей клетке.

— Он ненормальный, — шепчет женщина, глядя в окно. — Но мы не дадим ему уничтожить его же империю. Мы просто вернем Нику то, что принадлежит ему. И тогда мой муж будет жить...

Всё так... Я — разменная монета в войне двух чудовищ. Один хочет владеть мной как вещью, второй — как памятью. И ни одному из них не важна я сама.

— Мы почти на месте, — бросает мужчина.

Я вижу впереди старый причал. Там, в тумане, качается на воде катер. Вот чем обернулась моя «свобода», о которой я так мечтала сегодня утром... Алекс, наверное, сейчас мечет громы и молнии в своем пустом доме, не понимая, что его предали те, кому он больше всего доверял.

А Ник... Ник уже близко. Я чувствую это каждой клеточкой кожи.

— Выходи, — женщина толкает меня к двери. — Пришло время возвращать долги.

Глава 7

Катер глухо рокочет, разрезая густой туман. Я сижу на палубе, сжавшись в комок, и кутаюсь в куртку, которую милостливо уступил мне мой похититель. Тонкое шелковое платье, выбранное Алексом для «идеального утра», совершенно не подходит для таких путешествий. Мы плывем куда-то вот уже несколько часов, и меня начает мутить от страха перед неизвестностью.

Что ждёт меня дальше? Неужели они действительно отдадут меня Нику? Неужели я скоро снова увижу его?

Эта мысль одновременно пугает и зажигает огонь где-то очень глубоко во мне. Как бы я ни уверяла себя в том, что он мне уже безразличен, это далеко не так. Такие чувства, которые были у меня к нему, не проходят бесследно.

И это пугает меня даже больше, чем неизвестность.

Мои похитители — я так и не узнала их имен — пребывают в гораздо более приподнятом настроении, чем я. Кажется, они уже празднуют победу. Переговариваются о чём-то вполголоса, но какие-то обрывки фраз всё-таки долетают до меня по ветру .

— ...успеем как раз к сроку... Ник оценит пунктуальность.

— Еще бы, — женщина криво усмехается. — Отличный подарок на свадьбу. Лучшего и не придумаешь.

Моё сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться так сильно, что, кажется, сейчас проломит ребра.

— Что? — я делаю шаг к ним, игнорируя то, как они мгновенно напрягаются. — Что вы сейчас сказали? Какой еще подарок? Какая свадьба?

Они переглядываются. В глазах женщины проскальзывает нечто среднее между жалостью и презрением.

— Тебе-то какая разница, птичка? — бросает она, отворачиваясь к воде. — Твоё дело — красиво сидеть в коробке с бантиком.

— Нет, расскажите мне! О чьей свадьбе вы говорите?

Мужчина сплевывает за борт и смотрит на меня своим тяжелым, немигающим взглядом.

— О свадьбе Ника, дура. О чьей же еще? Не о моей же... У твоего хозяина намечается грандиозное торжество. А тут и ты как раз подоспеешь — прямо к праздничному столу.

Мир вокруг меня на мгновение замирает. Шум воды, крики чаек где-то вдалеке, рокот двигателя — всё исчезает, оставляя только звон в ушах.

Это удар под дых. Нет, не удар — это выстрел в упор, в самое незащищенное место.

— Но... Свадьба? — я хватаюсь за горло, чувствуя, как жемчужины врезаются в кожу. — Он... он же людей убивал, чтобы меня вернуть! Вы сами так сказали...

Мужчина усмехается.

— Ну, одно другому не мешает.

— Ник теперь метит в высшую лигу, — объясняет женщина. — Поэтому и нашел себе богатую наследницу, дочку строительного магната. Её папаша застроил своими человейниками полстраны. У него денег больше, чем у Алекса и Ника вместе взятых.

— И он... женится на ней? — я чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Ага. Папашка её, конечно, был сильно против — ну кому нужен зять с такой репутацией? Но девка от Ника без ума. Вцепилась в него мертвой хваткой.

Женщина достает из кармана смятую пачку сигарет и щелкает зажигалкой. Огонек мечется на ветру.

— Невеста — для статуса. Для будущего. С её папашей Ник станет неприкасаемым. Это бизнес, чистая арифметика. А ты...

Она окидывает меня долгим, оценивающим взглядом — от растрепанных волос до подола шелкового платья.

— Ну а ты, наверное, для любви. Или для чего ты там ему ещё нужна, я уж не знаю. Что там у вас за высокие отношения...

Эти циничные слова выжигают у меня воздух из легких.

«Одна для статуса, другая для любви...»

Женщина стряхивает пепел в пенящуюся за бортом воду.

— Хватит болтать! Я просто хочу доставить тебя ему в целости и сохранности. Передать из рук в руки и получить гарантии, что моего мужа не тронут. Остальное меня не волнует. Хоть в сундук тебя запрут, хоть на свадьбу свою приведут в качестве подружки невесты — мне наплевать.

Я снова опускаюсь на палубу, потому что колени подкашиваются. Вот уж чего я никак не ожидала услышать!

И, конечно, я не ожидала от себя такой сильной реакции.

Боль разливается под ребрами, вытесняя остатки кислорода. А ведь я столько сил потратила на то, чтобы вытравить его из своей памяти. Чтобы перестать так одержимо его любить...

Неужели это моё проклятие? Вечно любить этого страшного, сложного, абсолютно невыносимого человека?

Как можно продолжать любить того, кто убивает людей ради своего «верни мне моё»? Кто считает тебя своей собственностью, но при этом спокойно выбирает «статусную» невесту?

Это не любовь. Это какая-то извращенная зависимость. Это болезнь, которую не вылечит ни один мозгоправ, которого так настойчиво советовал мне Алекс.

Оказывается, что в глубине моей истерзанной души, под слоями страха, всё еще жила та маленькая, глупая девочка, которая до последнего верила в сказку. Верила, что для своего "спасителя" она — единственная.

Оказалось, что я просто — любимая игрушка, которую нельзя отдавать другому.

И самое страшное — даже после всего услышанного, моё сердце всё ещё замирает при мысли, что очень скоро я снова увижу его.

Глава 8

Двигатель катера захлебывается и смолкает. Мы причаливаем к скрытому в тени пирсу.

— Приплыли, — бросает мужчина, выбрасывая канат.

Катер скрежещет бортом о бетон причала. На берегу нас уже ждут — две черные машины, застывшие у самой кромки воды.

Я вижу его силуэт раньше, чем различаю лицо. Эта походка, эта уверенная грация…

Ник останавливается в нескольких метрах от катера, и свет фар выхватывает его лицо из темноты. Те же резкие скулы, тот же тяжелый, темный взгляд, от которого у меня мигом перехватывает дыхание. Меня начинает бить мелкая дрожь.

— Выводи её, — шипит за моей спиной женщина. Её голос заметно дрожит. Она до чертиков боится Ника.

Меня буквально выталкивают на берег. Ноги в тонких туфлях скользят по мокрому бетону, я едва не падаю, но мужчина грубо подхватывает меня под локоть и ставит впереди себя, прикрываясь мной, как щитом.

Мы с Ником замираем друг напротив друга. Расстояние между нами — всего пара шагов. И в этом пространстве, кажется, сгущается само время.

Я смотрю на него и чувствую, как во мне закипает безумный, убийственный коктейль из чувств. Я хочу закричать о том, как я его ненавижу. О том, что я знаю про его свадьбу...

И одновременно с этим моё сердце делает сумасшедший кульбит, а пульс зашкаливает. Мне трудно поверить, что это не сон, что любовь всей моей жизни действительно прямо сейчас передо мной.

Он стоит, небрежно засунув руки в карманы черной кожаной куртки. За его спиной застыли четыре фигуры в черном, неподвижные и безликие.

— Ближе не подходи! — выкрикивает мой похититель, и его голос срывается на фальцет. Он рывком притягивает меня к себе, прижимая дуло пистолета к моему виску. — Стой там, где стоишь, Ник!

Я чувствую, как холодный металл впивается в кожу, но мне почти не страшно. Мой взгляд прикован к Нику. Он выглядит так спокойно, словно мы не на заброшенном пирсе в окружении бандитов, а совсем одни. Он смотрит на меня — мягко, почти ласкающе. Оглядывает с ног до головы, будто пытается убедиться, что я в порядке.

— Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда мне ставят условия, — голос Ника звучит неожиданно мягко. — Отдай мне моё, и я сохраню тебе жизнь. Передай мне девчонку, и можете валить на все четыре стороны.

— Ты обещал прекратить убивать наших! — зло бросает мужчина. — Ты сдержишь своё слово?

На лице Ника медленно расцветает та самая улыбка — чарующая, обещающая всё на свете и ничего одновременно.

— Твое недоверие ранит меня, — произносит он, и в его глазах вспыхивает опасный огонек. — И это мне совсем не нравится... Посмотри на неё! Она едва стоит на ногах. Алиса, иди сюда!

Он протягивает ко мне руку ладонью вверх. Ждет.

Это момент абсолютного, звенящего напряжения. Мужчина дышит мне в затылок. Он сомневается. Он на грани того, чтобы нажать на курок просто от ужаса.

— Отпусти её, — шепчет женщина. Её нервы сдают первыми. — Он обещал. Он же сказал... Если мы сейчас не отдадим, он нас тут всех положит...

Мужчина медленно убирает пистолет от моей головы. Его рука трясется так сильно, что я слышу, как лязгает затвор. Потом грубо толкает меня в спину.

Ник ловит меня. Его рука железным обручем смыкается на моей талии, притягивает к себе. Я ударяюсь грудью о его кожаную куртку, и меня мгновенно накрывает его запахом — дорогой парфюм, кожа и легкий шлейф сигар. Этот запах выжигает во мне всё — страх, боль, растерянность, разочарование. Моё тело предательски обмякает в его руках.

— Моя девочка, — шепчет он мне в макушку, и от звука его голоса по спине пробегает электрический разряд.

— Ник... всё? — подает голос мужчина. — Мы можем идти?

Ник слегка отстраняется от меня, но не выпускает из стального капкана рук. Он переводит взгляд на моих похитителей, которые застыли позади меня, ожидая своей участи.

— Конечно, — улыбается он. — Я же обещал. Вы будете в полной безопасности. Вам больше никогда и ничего не будет угрожать.

Он слегка наклоняет голову. Это даже не приказ, а просто жест.

Двое людей Ника в ту же секунду вскидывают руки с пистолетами. Два коротких, глухих хлопка почти сливаются со всплеском воды.

Женщина падает первой. Мужчина заваливается на бок, медленно сползая в воду.

— Нет! — крик застревает у меня в горле. — Зачем ты?

Я смотрю на Ника широко распахнутыми глазами, полными непонимания. Зачем он только что это сделал? В этих смертях не было никакой необходимости...

— Это то, что случается с теми, кто берет моё, — произносит он глухо. — Ну и с теми, кто предает своих хозяев. Это урок остальным.

— Ты убил их... — хриплю я. — Ты же обещал отпустить!

— Я обещал им полную безопасность. Теперь они в безопасности. Им больше не нужно бояться ни меня, ни Алекса... Разве я солгал?

Я всхлипываю, прижимаясь к его широкой груди. Что ещё можно было ожидать от него? Мой Ник превратился в монстра, монстра...

— Наконец-то ты рядом, Алиса, — шепчет он мне ухо горячо. — Ты заставила меня так долго ждать...

Его рука в черной кожаной перчатке медленно поднимается и касается моего подбородка. Кончики пальцев грубо, собственнически приподнимают мою голову вверх.

— Посмотри на меня, — приказывает он.

Я смотрю. И вижу в его зрачках себя. Застывшую, трепещущую, испуганную.

А он тянется к моей шее прямо как в моем кошмарном сне.

Затем его пальцы нащупывают жемчуг...

— Это тебе больше не понадобится.

Через секунду ожерелье падает на бетон, а Ник наступает на него тяжелым ботинком. Раздается хруст. Жемчужины дождем рассыпаются по пирсу, смешиваясь с грязью и брызгами крови.

— Добро пожаловать домой, лисёнок, — шепчет он, распахивая передо мной дверь заднего сиденья машины. — Надеюсь, ты успела соскучиться. Потому что я — очень скучал.

Я ненавижу его. Я боюсь его до тошноты. Я знаю, что где-то там его ждет его «статусная» невеста, а я для него — всего лишь возвращенный долг. Но когда он вталкивает меня в салон и садится рядом, прижимаясь своим бедром к моему, я чувствую этот убийственный, невыносимый жар внутри.

Это моё проклятие, и мне никуда не сбежать от него.

Глава 9

Ник привел меня в свою новую квартиру. Теперь он живёт в элитном пентхаусе в «Москва-Сити» с панорамными окнами.

Я медленно прохожу к стеклянной стене. Весь город лежит у моих ног, мерцает миллионами огней, похожий на огромную электрическую схему.

Я смотрю на всё это великолепие, и в горле встает горький ком.

Закрываю глаза и на мгновение вижу ту квартиру, в которой мы жили втроем: Ник, его сестра Даша и я. Тот Ник был совсем другим — он тогда только мечтал о власти, больших деньгах и собственной империи. Он только строил планы, ставил цели... Сейчас у него всё это есть, вот только для того, чтобы этого "всего" достичь, ему пришлось стать совсем другим человеком. Я совсем не узнаю его.

Тот парень не убивал людей с улыбкой на лице. Тот парень не торговал своей душой ради попадания в «высшую лигу».

Я чувствую его присутствие еще до того, как слышу шаги. Он уже успел переодеться, сбросить свою кожаную «униформу», но это не делает его менее опасным.

Он подходит сзади. Я не оборачиваюсь, продолжая смотреть на светящиеся вены проспектов. Теперь он так близко, что я кожей чувствую тепло, исходящее от его тела.

Его руки медленно ложатся на мою талию. Он сжимает их, крепко держит, словно утверждая свое право собственности. Потом его горячая ладонь скользит по моей руке вверх, к обнажённому плечу.

— Красиво, правда? — шепчет он мне на ухо. В его голосе столько вкрадчивой нежности, от которой моё сердце делает болезненный кувырок.

— Красиво. Но так высоко, что дух захватывает...

— Привыкнешь, — он утыкается носом в мою шею, в то самое место, где еще недавно была жемчужная нить. Его дыхание обжигает кожу. — Теперь это и твоя квартира. Можешь смотреть на всех сверху вниз. Разве не об этом ты мечтала, когда мы жили в той конуре?

Я горько усмехаюсь.

— В той конуре я была с тобой очень счастлива.

Ник резко отстраняется, а его ладонь, только что ласкавшая мою руку, перемещается на горло и сжимает его. Грубо. Ощутимо.

Я вижу его отражение в прозрачной стене. Его глаза сейчас напоминают два куска черного льда.

— Ты сбежала от меня, — его голос падает до опасного шепота. — И, что хуже всего, ты сбежала от меня с ним... Ты позволила ему касаться тебя... Ты хоть понимаешь, мышка, что я чувствовал каждый день, зная, что ты у него в заложниках?

Он сжимает пальцы чуть сильнее.

— Зачем? Зачем ты это сделала? Почему ты сбежала от меня? Я же делал для тебя всё...

Моя любовь к нему в эту секунду сталкивается с накопленной обидой. Я хватаюсь за его запястье, пытаюсь разжать хватку, и в голову мне ударяет осознание того факта, насколько мы оба изуродованы этим безумным чувством друг к другу.

— А ты? — шиплю я сквозь стиснутые зубы. — Ты убиваешь людей из-за меня, сходишь с ума от потери, но при этом строишь свою новую, идеальную жизнь?!

Ник щурится, в его взгляде проскальзывает недоумение. Хватка на моей шее ослабевает.

— О чем ты?

— О твоей свадьбе! — я почти выплевываю эти слова ему в лицо. — О твоей прекрасной невесте, дочке строительного короля! О том, что ты решил стать «приличным человеком» и войти в высшую лигу! Вот только зачем тогда тебе нужна я?

— Что ты сказала? — переспрашивает он.

— Что слышал! Те люди... Те, кого ты пристрелил... Они рассказали мне всё. О том, что я — твой подарок на свадьбу. Последний закрытый долг перед тем, как ты наденешь кольцо на палец другой женщине.

Я смотрю на него, ожидая оправданий, криков или новой вспышки гнева. Но Ник просто смотрит на меня, и его лицо превращается в непроницаемую маску. Этот тупик, в который я его загнала, длится бесконечно долго.

— Так вот что они тебе напели, — наконец произносит он, и его губы кривятся в усмешке. — Подарок на свадьбу, значит? Значит, не зря я их пристрелил...

Он резко отпускает мою шею и отходит, не сводя с меня взгляда. Я жду, что сейчас он скажет, что это всё неправда. Что нет никакой невесты, что её просто не существует.

Но он молчит, и это молчание режет меня по живому.

— Значит, это правда... — шепчу я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Ник нервно подкуривает сигарету, наполняя комнату едким дымом.

— Правда в том, лисёнок, что ты здесь. А остальное... — он выпускает облако дыма мне в лицо. — Остальное тебя волновать не должно.

Я отворачиваюсь к окну, кусая губы.

— Тебе не нужно думать об этом, — произносит он тихо. — Ты здесь. Со мной. Это единственное, что имеет значение.

Он разворачивает меня к себе, заставляя смотреть в свои темные, непроницаемые глаза. В этом полумраке он выглядит как падший ангел — прекрасный и бесконечно пустой.

— Ты моя, — чеканит он каждое слово, впиваясь пальцами в мои плечи. — Понимаешь? Моя. И никакие свадьбы, никакие невесты этого не изменят. Ты — единственная для меня в этом гребаном мире.

Я смотрю на него, и во мне борются два противоположных желания: ударить его со всей силы и прижаться к нему. Раствориться в этом знакомом тепле, забыть всё, что я узнала на том причале...