Единственная бандита. Право на надежду

Глава 15

Сегодня его вечер. Его триумф. Вечеринка, на которой Ник собирается явить себя во всем блеске своего могущества. И я должна стать его главным украшением. Его самым дорогим трофеем.

На огромной кровати, среди смятых после бурной ночи простыней, лежит платье, которое Ник выбрал для меня, и футляр с бриллиантами. Камни сверкают так ярко, что на них больно смотреть.

— Это всё для тебя, — говорит Ник, застегивая запонки. Он стоит перед зеркалом, поправляя идеально скроенный костюм. — Я хочу, чтобы ты увидела, чего я достиг... Всё, о чём я когда-то только мог мечтать — теперь моё.

Он подходит ко мне, берет колье и застегивает его на моей шее. Его пальцы, всё еще хранящие жар нашей ночи, скользят по моей коже. Ник целует меня в плечо, глядя в зеркало на наше общее отражение. Он любуется. Собой, мной, своей силой.

— Тебе нравится, лисенок?

— Нравится, но... — я снова перевожу разговор на тему, которая волнует меня сейчас больше всего. — Мой брат остался там, с Алексом. Я не могу перестать думать об этом... У меня сердце разрывается. Я должна знать, что он в порядке...

Ник замирает, его руки всё еще лежат на моих плечах. Я вижу в зеркале, как темнеет его взгляд при упоминании имени врага.

— Не беспокойся об этом, — отрезает он. — Как только я прикончу последних людей Алекса, мне не составит труда забрать мальчишку. Это вопрос времени. Он скоро будет здесь, Алиса. Привезу его сюда, дам ему всё самое лучшее. Я всё решу.

«Я всё решу». Теперь это его любимая фраза, но от неё мне не становится легче. Наоборот, внутри всё сжимается. Алекс... как бы я ни относилась к нему, он действительно создал для Артёма лучшие условия. Он по-настоящему заботится о нём. Он мог бы стать для него отцом — самым лучшим.

Я закрываю глаза и вижу перед собой солнечный Кипр. Вижу брата — он так счастлив в этой своей новой школе! Там море и солнце, роскошная вилла с бассейном и куча игрушек. Алекс... чертов Алекс сделал всё, чтобы мелкий был счастлив.

А здесь? Что ждёт моего брата здесь?

Ник явно не собирается становиться ему папочкой. Он скоро настругает собственных детей с этой своей трофейной женой. Целую кучу хорошеньких ребятишек, пока я буду ждать его здесь...

— Тебе идет, — шепчет Ник, целуя меня в висок. — Ты вся сияешь!

Я выдавливаю улыбку.

Я ничего не говорю Нику о своих сомнениях и метаниях. Смысла в этом никакого нет — сейчас он празднует свою победу и не хочет слышать ничего, что сбило бы его настрой. Мне остается только одно: надеть это платье и идти с ним туда, куда он захочет меня привести.

Лифт летит вниз с такой скоростью, что уши закладывает. Двери бесшумно разъезжаются, и мы оказываемся на подземной парковке.

Там нас уже ждут.

Бронированный «Роллс», а вокруг него — еще пять тяжелых внедорожников. Охрана при виде Ника замирает. Это не просто сопровождение — это целая личная армия для очень серьёзного человека.

Ник ведет меня за руку, и я чувствую, как его пальцы слегка сжимают мои. Его очевидно распирает от гордости. От того, что он может лично продемонстировать мне, как дорого он теперь стоит.

Мы садимся в машину, и кортеж сразу же срывается с места.

Ник притягивает меня к себе, заставляя сесть к нему на колени прямо в этом моем невероятно коротком и обтягивающем платье. Его руки по-хозяйски ложатся на мои бедра.

— Это была прекрасная ночь, — шепчет он, впиваясь в мои губы коротким, жадным поцелуем. — Самая прекрасная ночь в моей жизни. И она стоила того, чтобы ждать так долго... Каждой секунды стоила... Всё, через что я прошел, весь этот безумный путь... это стоило того, чтобы сейчас ты была здесь. Моя.

Он отстраняется на миллиметр, его глаза горят.

— Ни одна женщина не сравнится с тобой в постели...

Машины долго петляют по городу, уходя прочь от блеска Сити. Пейзаж за окном меняется: бетонные заборы, ржавое железо, промзона. Мы останавливаемся у какого-то заброшенного завода. Окна выбиты, стены в граффити... По-настоящему жуткое место. Я никак не ожидала, что мы окажемся именно здесь.

Нас мгновенно окружает кольцо охраны. Ник выходит первым, подает мне руку. Мы входим внутрь огромного, пустого цеха. Под ногами хрустит битое стекло. И вдруг — среди этого мусора и разрухи — я вижу современный эскалатор, уходящий глубоко под землю.

— Что это? — шепчу я, сжимая его ладонь.

— Мой мир, — коротко бросает Ник. Его глаза возбужденно блестят в темноте.

Мы встаем на ступени и медленно спускаемся. Но в самом низу, когда эскалатор замирает, массивные стальные двери разъезжаются перед нами и вдруг...

Меня ослепляет.

Это настоящий дворец под землей! Роскошное казино: золото, бархат, хрустальные люстры, дым дорогих сигар и запах огромных денег. Сотни людей в смокингах и вечерних платьях. Гул голосов, звон фишек.

Как только мы переступаем порог, сотни лиц поворачиваются к нам и приветствуют, вскидывая бокалы с шампанским в воздух.

Лицо Ника светится — он упивается этим поклонением. Поворачивается ко мне, и на его губах играет улыбка, больше похожая на хищный оскал.

— Добро пожаловать, лисенок, — шепчет он.

Глава 16

В какой-то момент Ника от меня уводят. Все хотят его внимания, каждый хочет погреться в лучах его власти. Его буквально разрывают на части. И он только рад этому. Улыбается этой своей хищной улыбкой, благосклонно кивает, пожимает всем руки.

И я чувствую острее, чем когда-либо — он мне не принадлежит. Он принадлежит этому чудовищному миру, который он сам же построил.

Я стою в стороне, сжимая в руке бокал шампанского. Лишняя на этом празднике жизни.

— Не знала, что у тебя хватит наглости здесь появиться.

Знакомый до боли голос звучит негромко, но бьет наотмашь. Я оборачиваюсь и едва не роняю бокал.

Даша, сестра Ника, моя бывшая лучшая подруга тоже здесь. Я так рада увидеть знакомое лицо, что мне хочется броситься ей на шею и обнять — ведь мы не виделись так долго! — но в последний момент что-то останавливает меня.

Взгляд. Её взгляд, полный такого яда, что мне становится не по себе.

— Даша… — я пытаюсь улыбнуться. — Господи, как я же рада тебя видеть! Я же искала тебя везде! Я так беспокоилась… тогда, в клубе, когда началась та заварушка... Мне пришлось оставить тебя, и я не знала, что с тобой, в порядке ли ты…

Я хочу коснуться её руки, но Даша резко отстраняется. Её взгляд — как лезвие, холодное и острое, режет меня по живому. Она выглядит безупречно — холёная, ухоженная девушка из высшего общества. Теперь в ней с трудом можно узнать звезду дешевого пригородного стрипушника, которой она была раньше.

— Беспокоилась она, надо же, — Даша криво усмехается. — А почему обо мне нужно было беспокоиться, не догадываешься? Не думала, что всё это из-за тебя?

Я опешила от обвинения, которое подруга бросила мне прямо в лицо.

— Я не хотела этого, ты же знаешь…— я попыталась оправдаться.

— Я знаю одно — от тебя всегда одни проблемы. И я жалею только об одном, — её голос вибрирует от злости. — О том дне, когда я привела тебя в наш дом. Протянула тебе руку помощи. Приютила, когда тебе нужно было спрятаться.

Она делает шаг ближе, и я чувствую её ярость кожей.

— Весь тот ад в нашем городе... Всё, что случилось потом... Это всё из-за тебя! Нику пришлось положить столько людей, чтобы выжить... И вот ты снова здесь. Снова крутишь хвостом, заставляя его рисковать всем, что он построил...

Я хочу что-то ответить, оправдаться, но слова застревают в горле. А она делает глоток шампанского, не сводя с меня прищуренных глаз.

— Ты всё разрушила. Всю нашу жизнь.

Даша пошатывается, и я вижу, что она пьяна — в той опасной стадии, когда тормоза отказывают. В её глазах столько презрения, что мне хочется исчезнуть.

— Да, я виновата, — произношу дрожащим голосом. — Я знаю. Но я не хотела всего этого! Я просто хотела выжить...

— Ты хотела выжить, а мы из-за тебя чуть не сдохли! И сейчас, когда он снова привёл тебя, я больше не могу чувствовать себя в безопасности. Теперь нам снова могут ударить в спину в любой момент...

Я смотрю на неё и, несмотря ни на что, вижу перед собой ту девчонку, с которой мы когда-то делили одну шоколадку на двоих и мечтали о большом будущем. Я не хочу её терять. Она — единственное светлое, что было в моей прошлой жизни.

— Даш, мы же были как сестры...

Она выдает короткий, хриплый смешок.

— Однако это не помешало тебе привести в наш дом тех ублюдков, которые были у тебя на хвосте... Да, мы были лучшими подругами... Ты могла мне доверять! Могла рассказать мне всё, как есть, и мы бы вместе придумали, что делать дальше. Но ты выбрала молчать. Выбрала впутать в это дерьмо моего брата... Ты не сказала, что тебя ищут такиелюди. Ты не сказала, что нам всем грозит смертельная опасность...

Мне больно. Настоящая, физическая боль в груди, будто мне под ребра засунули кусок льда.

— С одной стороны, я должна тебя ненавидеть, — продолжает она. — И я ненавижу, поверь. Но с другой… С одной стороны, если бы не ты, Ник, наверное, не добился бы всего этого, — Даша обводит взглядом сияющий зал. — Если бы не ты, Ник, наверное, так и остался бы мелким решалой в нашей дыре. Он добился всего этого только потому, что хотел быть достаточно сильным, чтобы защитить тебя. Но теперь, когда у него всё наладилось, он снова нашёл тебя... И я заранее знаю, что всё это кончится плохо. Очень плохо для нас всех...

Я сглатываю ком, который стоит в горле. Нужно сменить тему, иначе я просто разрыдаюсь. Я судорожно ищу, за что зацепиться.

— А... а где Уланс? — спрашиваю я, пытаясь выдавить подобие улыбки. — Вы всё еще вместе? Как он?

Лицо Даши мгновенно меняется. Оно не просто каменеет — оно искажается, будто от резкой вспышки боли. Она смотрит на меня так, будто я только что ударила её ножом.

— Уланс? — её голос становится пугающе тихим. — Уланс погиб.

Я замираю. Бокал в моей руке дрожит. Еще одна жертва этой «империи», на которую я якобы вдохновила Ника...

— Погиб в одну из тех бесконечных «заворушек», которыми Ник расчищал себе путь к власти, — еле слышно произносит Даша. — Так что не смей, слышишь? Не смей произносить его имя.

Она допивает шампанское и ставит пустой бокал на стол с таким звуком, будто ставит точку.

— И не обольщайся. Я не верю тебе ни на грош. Я буду присматривать за тобой... И если ты снова подставишь Ника под удар — я лично сотру тебя в порошок.

Даша разворачивается и уходит, растворяясь в толпе, а я остаюсь стоять у колонны.

И наконец-то выдыхаю. Меня подташнивает от волнения, и кружится голова.

Вдруг чья-то рука железным хватом впивается в мое предплечье. Пальцы вдавливаются в кожу так сильно, что я чувствую, как немеет кисть. От неожиданности и боли у меня перехватывает дыхание. Я дергаюсь, готовая закричать...

Но знакомый до дрожи шепот прямо у самого уха заставляет меня оцепенеть.

— Не дергайся, — шипит он, обжигая мне кожу горячим дыханием. — Скучала по мне, куколка?

Глава 17

Сердце падает куда-то в пустой желудок, а по спине пробегает стадо ледяных мурашек. Медленно, преодолевая сопротивление собственного оцепеневшего тела, я поворачиваю голову.

Рядом со мной возник очередной призрак из прошлого. Влад.

Лучший друг Ника, его правая рука. И по совместительству тот, кто давно меня ненавидит. Его глаза, холодные и серые, как московское зимнее небо, сейчас смотрят на меня с неприкрытым презрением.

— Смотрю, ты совсем не рада меня видеть? — Влад усмехается, не выпуская моей руки. Его хватка — настоящий капкан. — Да уж, Ник реально спятил, раз решил, что такая «инвестиция» того стоит...

— Пусти, мне больно! — я пытаюсь вырваться, но он только сильнее впивается пальцами в мое предплечье.

— Нам всем тоже было больно, когда ты оставила Ника разгребать то дерьмо, в которое ты нас вляпала...

Он резко дергает меня на себя.

— Пойдём-ка, пообщаемся в более интимной обстановке. У меня к тебе накопилось пара вопросов, которые Ник в своем любовном угаре забыл задать...

Он тащит меня через толпу, и никто — абсолютно никто — не обращает внимания. Заталкивает меня в глубокую нишу за тяжелой бархатной шторой, где музыка казино превращается в глухой, едва различимый гул.

— Зачем ты это делаешь? — шиплю я.

— Затем, что я отвечаю за безопасность Ника, — Влад толкает меня к стене. — А ты — одна сплошная ходячая катастрофа. Твоё появление здесь — не к добру.

Я замираю, боясь даже вздохнуть.

— За кого ты нас держишь? — цедит Влад. — За идиотов? За детей малых, которым можно скормить сказку про твоё внезапное появление? Давай-ка начистоту. Алекс — не тот человек, который просто так отдает свои любимые игрушки. А тут вдруг — раз! — и ты уже в Москве, вся такая невинная и замученная...

— Я-то тут причём? — я чувствую, как слезы закипают в глазах, но заставляю себя смотреть ему прямо в лицо. — Его люди предали его. Украли меня и привезли сюда. Передали Нику как подарок.

— Красивая история. Слишком красивая, чтобы быть правдой.

— Но это так и было! Я не знаю, как они договорились, но…

— А я тебе скажу, как это выглядит со стороны, — перебивает он. — Ты — приманка, которую прислал Алекс. Чтобы ты выслушивала, высматривала, вынюхивала, втиралась в доверие... Чтобы в нужный момент ты...

— Это полный бред!

— Ты думаешь, Ник ослеп от любви и ничего не видит? Возможно. Но я — нет. Я наблюдаю за тобой. И если ты хоть раз дернешься не в ту сторону…

Он поправляет пиджак и смотрит на меня сверху вниз.

— Если ты подставишь его — я пристрелю тебя сам. Без суда, следствия и длинных прощаний.

Я опускаю голову. Влад не верит мне. И по-своему он прав...

И, честно говоря, глядя на всё, что происходит вокруг, я уже сама начинаю сомневаться — не стала ли я пешкой в чьей-то большой и кровавой игре, даже не осознавая этого?

Ник появляется внезапно, словно хищник, почуявший опасность. Он отодвигает тяжелую штору одним резким движением, и свет из зала врывается в нашу нишу, ослепляя меня.

— Какого хрена тут происходит?

Ник делает шаг вперед, буквально вклиниваясь между нами, и грубо отпихивает своего лучшего друга плечом.

— Влад, я, кажется, ясно выразился насчет неё. Ты забыл? — Ник хватает меня и притягивает к себе ближе.

— Я просто объяснял ей правила игры... — говорит Влад, не сводя с меня горящих праведным гневом глаз.

— Свои советы оставь для своих шлюх, — огрызается Ник, и я чувствую, что его тело под моей ладонью напряжено, словно стальная пружина. — Еще раз увижу тебя рядом с ней — и наша дружба закончится в ту же секунду. Ты меня понял?

Влад ничего не отвечает. Он только криво усмехается, кивает и уходит вглубь зала, растворяясь среди смокингов и вечерних платьев.

Ник разворачивает меня к себе. Его ладони ложатся на мои щеки, и он заставляет меня смотреть ему в глаза.

— Он тронул тебя? Сделал что-то? — он быстро осматривает моё платье, моё лицо, будто ищет следы борьбы. — Если этот ублюдок хоть пальцем...

— Всё нормально, Ник, — шепчу я, хотя внутри меня всё еще трясет от страха. — Мы просто... разговаривали.

— Пойдем отсюда, — он обхватывает меня за талию и ведет прочь от этого укромного угла.

Мы вместе идем через сияющий зал казино, и я снова чувствую на себе десятки взглядов. Раньше мне казалось, что это взгляды восхищения, но теперь я знаю правду — здесь мне никто не рад. Более того, теперь я понимаю, что здесь у меня как минимум три смертельных врага.

Даша не простит мне Уланса. Никогда. Несмотря на то, что я не виновата в его гибели, ей проще обвинить во всем меня, а не собственного брата.

Влад, преданный пес Ника, видит во мне угрозу для своего хозяина.

И третий... Тот, о котором я боюсь даже думать. Его будущая жена. Та самая статусная женщина, которая скоро официально займет место рядом с ним. Она еще не знает обо мне, но если узнает — возможно, станет самой опасной из всех.

Я смотрю на Ника, который ведет меня к бару, властно раздвигая толпу. Он думает, что сможет защитить меня. Он думает, что его империя — это крепость. Но я чувствую, как неприступные стены этой крепости начинают осыпаться...

— Выпей, — Ник вкладывает мне в руку бокал. — Тебе нужно расслабиться. Мы здесь ненадолго. Скоро поедем домой...

Домой? Только где он теперь, мой дом?

Глава 18

Ночная Москва за окном бронированного «Роллса» проносится бесконечной лентой из неоновых огней и размытых фар. Ник сидит рядом, его рука тяжело лежит на моем бедре, пальцы время от времени собственнически сжимают кожу сквозь тонкую ткань платья.

Он молчит, но я чувствую, что мысленно он всё ещё празднует свой триумф. Сегодня он победил всех, даже собственного лучшего друга.

Лифт снова возносит нас на восьмидесятый этаж. Ник сбрасывает пиджак, развязывает галстук и оборачивается ко мне. Глаза у него горят от внутреннего драйва.

— Ну всё, лисенок. Мы дома, — он подходит ближе, обхватывает меня за талию и притягивает к себе. — Как тебе квартира? Будешь здесь жить.

Ник видит, что я хмурюсь, и сразу же предлагает:

— Если не нравится этот вариант — завтра же выберем любой другой. Хоть целый этаж. Что скажешь?

Я улыбаюсь, но в моих глазах нет радости.

— В качестве кого, Ник? — мой голос звучит глухо. — Пленницы в золотой клетке?

— Почему пленницы? Не говори глупости! Тебя никто здесь насильно не держит. Ты можешь заниматься чем хочешь. Магазины, салоны, любые твои хотелки... Я дам тебе карту, лимитов не будет.

Он делает паузу, и тут его взгляд становится пугающе серьезным.

— Но всё это только после того, как я закрою вопрос с Алексом... До тех пор ты из дома ни ногой.

— Я так и знала, — я разочарованно качаю головой. Ничего нового — это следовало ожидать. Я снова стану пленницей мужчины. Наверное, в этом моя судьба...

—Ты же понимаешь, что он не успокоится? — пытается объясниться Ник. — Поэтому сейчас — только так. Когда я его прикончу — тогда ты сможешь гулять где хочешь. А пока... ты под моей полной защитой.

— Защитой или конвоем? — я иронично вскидываю бровь, но внутри понимаю: выбора у меня всё равно нет.

— Называй это как хочешь, — он резко дергает меня за руку, сокращая последние сантиметры между нами. — Но ты принадлежишь только мне. И я не намерен больше тратить время на разговоры.

Его губы накрывают мои — жадно, требовательно, лишая всякой возможности возразить. Его руки быстро находят молнию на спинке моего платья. Короткий звук — и дорогая ткань соскальзывает вниз, к моим ногам.

Ник подхватывает меня на руки, не прерывая поцелуя, и несет в спальню. Бросает на огромную кровать, и я тону в прохладном шелке простыней. Он нависает сверху, быстро избавляясь от остатков одежды. Его тело — мощное, рельефное, покрытое шрамами, каждый из которых — история его пути к этой вершине.

Он разводит мои ноги, ложится между моих бедер. Его ладони грубо, но до боли возбуждающе сжимают мою грудь, пальцы крутят соски, заставляя меня выгибаться навстречу его ласкам. Его язык скользит по моей шее, вниз к ключицам, оставляя влажные горячие следы. Я чувствую, как его возбуждение — твердое и горячее — упирается мне в живот.

Ник входит в меня, заполняя собой всё пространство внутри. Я вскрикиваю, вцепляясь ногтями в его напряженные плечи. Боль и наслаждение смешиваются в один дикий коктейль.

— Так хорошо... — шепчет он, начиная двигаться.

Темп нарастает с каждой секундой. Ник трахает меня яростно, почти зло, выбивая из меня все мысли о моем неопределенном будущем. Каждый его толчок отзывается электрическим разрядом где-то внизу живота. Я чувствую, как внутри всё горит, как стены влагалища плотно обхватывают его член, пульсируя от напряжения.

Я закидываю ноги ему на пояс, притягивая еще ближе, желая этой грубой, первобытной близости. Ник перехватывает мои руки, прижимая их к подушке над головой, и начинает вбиваться в меня еще сильнее, еще глубже. Звуки шлепков тел и нашего тяжелого дыхания заполняют комнату.

Оргазм накрывает внезапно и ослепительно. Внутри всё сжимается в неистовой судороге, и я кричу, захлебываясь собственным удовольствием. Ник издает глухой рык и через несколько мощных толчков изливается в меня, содрогаясь всем телом.

Он падает на меня, тяжело дыша, придавливая своим весом к матрасу. Мы лежим так несколько минут, пока пульс медленно не приходит в норму.

— Вот теперь ты дома, — тихо говорит он, целуя меня в висок.

Я смотрю в потолок, на блики ночного города, и понимаю: он прав. Это мой дом. Моя клетка. И мой единственный шанс выжить в этом безумном мире, где завтрашний день никогда не гарантирован.

Глава 19

Бывают дни, когда я забываю обо всём.

Ник превращается в мужчину, которого я не узнаю: нежного, внимательного, пугающе заботливого. Мы сутками не вылезаем из кровати. Он выцеловывает каждый миллиметр моего тела, кормит меня с рук, укутывает в кашемировые пледы и прижимает к себе. Мы предаемся любви так, будто каждый раз — последний: жадно, отчаянно. Он нашептывает мне такие слова, от которых у меня перехватывает дыхание, и я верю. Я искренне верю, что смогу уговорить его. Что смогу всё исправить.