Комментарий к «Метафизике» Аристотеля. (Книги Α, Β, Γ, Д)

Русский перевод: «Далее... прийти». Неделимыми он теперь называет непосредственно присущие [свойства]; ибо из ближайшим образом или непосредственно присущих [свойств] состоят науки, как сказано во "Второй аналитике". Это невозможно, если для всех [терминов], принимаемых в определении, были бы определения, и из этих определений определение восполнялось бы для данного [предмета]. Ибо теперь то, через что показано, что определение присуще чему-то, кажется присущим ему в собственном смысле; если же для всякого определения есть определение в бесконечность, то будет бесконечный средний термин как для причины, через которую показывается, что нечто присуще чему-то, так и для субстрата, которому показывается, что нечто присуще. Никогда не удастся взять нечто непосредственно присущее, если всегда взятое было бы определением всего; ибо не непосредственно животное будет присуще человеку, но через то, что он есть одушевленная чувствующая сущность; опять же одушевленная чувствующая сущность будет присуща ему через собственное определение, опять и те [свойства] подобным образом через собственное определение, и это в бесконечность; ибо всегда взятые определения определений будут средними терминами, через которые то, чьи определения [даны], будет присуще определяемым. Итак, будут уничтожены неделимые и непосредственные предложения, а с их уничтожением уничтожается и наука, и доказательство. Некоторые же называют неделимыми единичные [вещи] и говорят, что науки тогда имеют познаваемое, когда находят, что то, о чем они [говорят], соответствует свойственным им неделимым. Ибо тогда кто-то имеет науку о том, что присуще человеку, когда сказанное соответствует единичным людям. Невозможно же дойти до неделимых, если принимать, что причины уходят в бесконечность вниз; ибо если нет неделимого, то невозможно дойти до него, если бесконечны средние причины. Так что сказанное [относится] обще ко всем причинам, а не только к виду и определению.

(А 2. 994 b)

Древнегреческий текст: "Ὧι -- ἔστιν." Τὸ λεγόμενον τοιοῦτόν ἐστιν. Εἰπὼν τῶν ἐνεργείᾳ ἀπείρων ἄληπτον γνῶσιν εἶναι, καὶ ὅτι οἱ οὕτως αὔξοντες τοὺς ὁρισμοὺς ἢ τὰ αἴτια (ὡς γὰρ ὁ περὶ πάντων λόγος) ἀναιροῦσι γνῶσιν, εἴγε ἐκ τῆς τῶν αἰτίων γνώσεως ἡ ἐπιστημονικὴ τῶν πραγμάτων γνῶσις, εἰπὼν δὲ τὰ ἄπειρα

a 2. 994 b. ἄγνωστα εἶναι, ἐπεὶ δοκεῖ καὶ τὰ συνεχῆ ἄπειρά πως εἶναι διὰ τὴν ἐπ' ἄπειρον τομήν, οὐ μὴν εἶναι ἄγνωστα (ἔστι γὰρ τούτων τῆς ἐπ' ἄπειρον τομῆς νόησις), ὅτι οὐχ ὁμοίως ἔνεστιν ἐν ἐκείνοις τε ἡ ἀπειρία καὶ ἐν τοῖς αἰτίοις ἡ ἐπ' ἄπειρον κατ' εὐθυωρίαν πρόοδος, δείκνυσιν ἑξῆς εἰπὼν "τὸ --- νοεῖν," λέγων τὰ ἐνεργείᾳ ἐπ' ἄπειρον. Καὶ γὰρ ἡ γραμμὴ διαιρεῖται ὁμολογουμένως τῷ μὴ ἐξαυτῆς τὴν τομήν, ἀλλ' ἡμεῖς γε οὐδέποτε νοοῦμεν αὐτὴν εἰς ἄπειρα διῃρημένην, ἀλλ' ὅταν νοῶμεν, τὰς τομὰς ἱστῶμεν καὶ παυόμεθα τοῦ τέμνειν, καὶ λαμβάνομεν πεπερασμένας· πῶς γὰρ ἐπ' ἄπειρον ἡ τομὴ γίνεται τῆς γραμμῆς ἢ ὅλως τῶν συνεχῶν νοοῦμεν, οὐ μὴν τὰς ἀπείρους αὐτῆς ἔτι διαιρέσεις; ἀεὶ γὰρ ὡς νοοῦμεν πεπερασμένας νοοῦμεν. Τοῦτο γάρ ἐστι τὸ "νοῆσαι δὲ οὐκ ἔστι μὴ φήσαντα ἢ τοὺς γὰρ πεπερασμένους νοοῦμεν." Διὸ οὐδὲ ὁ διεξιὼν τὴν συνεχῆ γραμμὴν τὴν ἐπ' ἄπειρον διαιρετήν, ἀριθμῶν τὰς τομὰς καὶ ἐνεργείᾳ λαμβάνων καθόσον οἷόν τε τμηθῆναι αὐτήν, ἦν διέξεισιν. Οὐδέποτε γὰρ ἂν διεξέλθοι ὁ οὕτως αὐτὴν διεξιών. Εἶπε δὲ "τὴν ἄπειρον διεξιών" ἀντὶ τοῦ τὴν ἐπ' ἄπειρον διαιρετήν. Ἀλλὰ κατ' ἀθρόα μόρια διέξεισι διὰ τὸ μὴ εἶναι ἐν αὐτῇ ἐνεργείᾳ τὴν ἀπειρίαν, ἀλλὰ δυνάμει. Ἐπὶ δέ γε τῶν αἰτίων, εἰ ἐπ' ἄπειρον εἰς τὸ κάτω ἐστὶν ἄλλο ἄλλου αἴτιον, ἀδύνατον ἔσται γνῶσιν τῶν αἰτίων γενέσθαι πάντων, ἄπειρα δὲ γίγνεται τὰ πάντα ἐνεργείᾳ. Εἰ δὴ ἤρτηται ἡ τῶν ὄντων γνῶσις ἐκ τῆς τῶν αἰτίων γνώσεως, ὡς προείρηται, ἄγνωστα δὲ τὰ αἴτια δι' ἀπειρίαν, ἄγνωστα καὶ τὰ ὧν αἴτια ταῦτα.

Русский перевод: «Чему... есть». Сказанное таково. Сказав, что для бесконечных в действительности [вещей] знание непостижимо, и что те, кто так увеличивают определения или причины (ибо это относится ко всем), уничтожают знание, если научное знание вещей зависит от знания причин; сказав же, что бесконечные [вещи] непознаваемы, поскольку кажется, что и непрерывные [величины] бесконечны в некотором смысле из-за бесконечного деления, однако не являются непознаваемыми (ибо возможно мышление их бесконечного деления), то, поскольку не одинаковым образом в тех [вещах] содержится бесконечность и в причинах — бесконечное продвижение по прямой линии, он показывает далее, сказав «то... мыслить», говоря о бесконечных в действительности. Ибо линия делится, правда, в том смысле, что деление не от нее самой, но мы никогда не мыслим ее разделенной на бесконечные [части], но когда мыслим, мы останавливаем деления и перестаем делить, и берем конечные; ибо как мы мыслим бесконечное деление линии или вообще непрерывных [величин], но не их бесконечные деления? Ибо всегда, когда мы мыслим, мы мыслим конечные. Это и есть «мыслить же нельзя, не сказав, что мы мыслим конечные». Поэтому и тот, кто проходит непрерывную линию, бесконечно делимую, считая деления и беря в действительности, насколько возможно ее рассечение, не прошел бы ее. Ибо никогда не прошел бы тот, кто так бы ее проходил. Сказал же «проходя бесконечную» вместо «бесконечно делимую». Но он проходит [ее] по совокупным частям, потому что в ней нет бесконечности в действительности, но в возможности. В случае же причин, если одно есть причина другого в бесконечность вниз, невозможно будет получить знание всех причин, а все [причины] становятся бесконечными в действительности. Если же знание сущего зависит от знания причин, как сказано ранее, а причины из-за бесконечности непознаваемы, то непознаваемы и те [вещи], причины которых они [суть].

(А 2. 994 b)

Древнегреческий текст: "Ἀλλὰ ---- ἀνάγκη." Τὸ ἄπειρον ἄγνωστον εἶναι τῇ αὐτοῦ φύσει παρατίθεται σημεῖον τὴν ὕλην, ἐπεὶ δοκεῖ καὶ ἐν αὐτῆς λόγῳ ἄπειρος εἶναι, ἀνζητήσας ὅσα κατὰ τὴν ἰδίαν φύσιν οἰκεῖον πέρας οὐκ ἔχουσα. Τῷ δὴ τοιαύτην αὐτὴν εἶναι οὐδὲ ἐπιστήμην αὐτῆς ἔχομεν· κινουμένῳ γάρ τινι γιγνώσκομεν αὐτήν· δοξαστὴ γάρ ἐστιν, οὐκ ἐπιστητή, ὡς μὲν ὁ Πλάτων φησί, νόθῳ λογισμῷ γνωστή, ὡς δὲ Ἀριστοτέλης, ἀναλογίᾳ γνωστὴ καὶ δοξαστή, ὡς καὶ τοῦτο εἴρηκεν ἐν τοῖς Φυσικοῖς. Τὸ αὐτὸ δὲ σημαίνοι ἂν καὶ εἰ εἴη γεγραμμένον "ἀλλὰ τὴν ὕλην ἐν κινουμένῳ νοεῖν ἀνάγκη." Τινὲς δὲ "κινουμένην" γράφουσι, καὶ ἐξηγοῦνται τὴν λέξιν ὅτι οὐκ ἔστιν ἄπειρος ὡς τὰ ἐνεργείᾳ ἄπειρα. Διὸ ἐκεῖνα μὲν ἄγνωστα, αὕτη δὲ ἄπειρος οὖσα λέγεται κατὰ τὸ ἀεὶ ἐν κινήσει ἢ μεταβολῇ

a 2. 994 b. καὶ τῷ μὴ ἔχειν οἰκεῖον σχῆμα ἤ τινα ποιότητα, ἄλλοτε ἄλλο σχῆμα ἢ εἶδος λαμβάνειν ἢ μεταβάλλειν· οὕτω δὴ οὖσα ἄπειρος ὡς διὰ τὸ κινεῖσθαι συνειλεγμένη, τοιαύτην νοητή τέ ἐστι καὶ ἐπιστητή. Οὐ γὰρ ὁμοίως τοῖς ἀγνώστοις. Εἴη ἂν ἴσον τὸ εἰρημένον τῷ, ἀλλὰ τὴν ὕλην κινουμένην ἀεὶ καὶ ἐν ῥύσει καὶ διὰ τοῦτο ἄπειρον εἶναι λεγομένην, ὥσπερ καὶ τὴν γραμμὴν διὰ τὸ τὰς τομὰς νοεῖν ἀνάγκη, ἐπεὶ μὴ ἐκείνως ἐστὶν ἄπειρος. Ἢ "κινουμένην νοεῖν" λέγει ὡς κινουμένην καὶ ἐν ῥύσει καὶ τῇ τοιαύτῃ ἀπειρίᾳ οὖσαν· διὰ τοῦτο γὰρ ἡ ὕλη ἐπιστητή. Εἰπὼν δὲ ταῦτα ἐπιφέρει καθολικόν· "τῷ ἀπείρῳ οὐδενί ἐστιν εἶναι."

Русский перевод: «Но... необходимо». Что бесконечное по своей природе непознаваемо, он приводит в качестве признака материю, поскольку кажется, что и в своем определении она бесконечна, [исследуя] все, что по своей собственной природе не имеет свойственного предела. Итак, поскольку она такова, мы не имеем и науки о ней; мы познаем ее через нечто, движущееся; ибо она есть предмет мнения, а не науки, как, по словам Платона, познаваема незаконнорожденным рассуждением, а по Аристотелю — познаваема по аналогии и есть предмет мнения, как и это сказано в "Физике". То же самое означало бы, если бы было написано «но материю необходимо мыслить в движущемся». Некоторые же пишут «движущуюся» и объясняют выражение так, что она не бесконечна, как бесконечные в действительности. Поэтому те [вещи] непознаваемы, а она, будучи бесконечной, называется так из-за того, что всегда в движении или изменении и не имеет собственной формы или какого-либо качества, но принимает или изменяет то одну форму, то другую; будучи же бесконечной таким образом, как бы собранной воедино из-за движения, она таким образом и мыслима, и познаваема. Ибо не подобным образом [она относится] к непознаваемым. Сказанное могло бы быть равнозначным: но материю, всегда движущуюся и текущую, и поэтому называемую бесконечной, подобно тому, как и линию необходимо мыслить через деления, поскольку она не есть бесконечная таким образом. Или «мыслить движущуюся» он говорит, как движущуюся и текущую, и находящуюся в такой бесконечности; ибо поэтому материя познаваема. Сказав же это, он прибавляет общее: «для бесконечного нет бытия ни у чего».

(А 2. 994 b)

Древнегреческий текст: "Εἰ --- εἶναι." Ὃ δὲ λέγει τοιοῦτόν ἐστιν. Ὥσπερ ὁ ἄνθρωπος καὶ τὸ τί ἦν εἶναι διαφέρει, καὶ ἐπὶ πάντων ἐφ' ὧν τὸ πρᾶγμα σύνθετον --- τὸ γὰρ πρᾶγμα καὶ ὁ λόγος καὶ τὸ εἶδος· ὁ μὲν γὰρ ἄνθρωπος ἐξ ὕλης καὶ εἴδους, τῷ ἀνθρώπῳ εἶναι ἁπλοῦν· καὶ τὸ εἶδός ἐστιν αὐτῷ τὸ εἶναι ἀνθρώπῳ. Ἐπὶ μὲν τῶν ἀσωμάτων ταὐτόν ἐστι τὸ πρᾶγμα καὶ τὸ εἶναι αὐτῷ (ταὐτόν γὰρ ἡ ψυχὴ καὶ τὸ εἶναι ψυχῇ), ἐπὶ δὲ τῶν ἐν ὕλῃ τὸ εἶναι ἐχόντων διαφέρει. Εἰ οὖν τὸ ἄπειρον ἐνεργείᾳ ἀγνωστόν ἐστιν, ἀλλὰ τῷ ἀπείρῳ αὐτὸ εἶναι οὐκ ἄπειρόν ἐστιν, ἀλλ' ἔστιν· ὁ γὰρ λόγος ὁ δηλῶν αὐτοῦ τὴν φύσιν καὶ τὸ εἶδος οὐκ ἄπειρος οὐδὲ ἄγνωστος. Εἰπὼν δὲ καὶ "ἀπείρῳ οὐδενὶ ἔστιν εἶναι," ὃ ἴσον ἐστὶ τῷ, τὸ ἄπειρον οὐκ ἐνεργείᾳ εἶναι, ἐπήνεγκε "τὸ εἰ δὲ μή, οὐκ ἄπειρόν γέ ἐστι, τῷ ἀπείρῳ" τουτέστι καθὸ γνωστόν ἐστι τὸ ἄπειρον (γνωστὸν δέ ἐστι κατὰ τὸν λόγον), οὐκ ἄπειρον· οὐδὲ γὰρ τὸ ἄπειρον ἄγνωστον καθὸ ἄπειρον. Τὸ δὲ "ἢ ἀπείρῳ οὐδενὶ ἔστιν εἶναι" ἤτοι εἶπεν ἀντὶ τοῦ ἄπειρον οὐδέν ἐστιν ἐνεργείᾳ, ἢ ὅτι οὐδέν ἐστι τῷ ἀπείρῳ λόγος ἐφαρμόζει, τῷ δηλονότι μηδὲν εἶναι ἄπειρον. Οὐδὲ γὰρ ἂν τεθείη ἐφαρμόζειν τινί, ἀλλ' αὐτός γε ὁ λόγος καθ' ὃν ἡ γνῶσις ἡ ἡμετέρα, οὐκ ἄπειρος. Οὐκέτι δὲ ὅτι μηδὲ τὰ ποιητικὰ αἴτια ἄπειρα ἰδίᾳ εἶναι φανερά· εἰ γὰρ μηδὲ τὰ γιγνόμενα ἄπειρα κατ' εἶδος, ἀλλ' ἀνακάμπτει, δῆλον ὡς πολὺ μᾶλλον οὐκ ἂν εἴη αὐτὰ τὰ ποιητικὰ αἴτια ἄπειρα. Ἀλλὰ μὴν καὶ εἰ ἄπειρά γε ἦσαν πλήθει τὰ εἴδη τῶν αἰτίων." Προθέμενος δεῖξαι ὅτι οὐκ ἔστιν ἄπειρα τὰ αἴτια μήτε εἰς εὐθυωρίαν μήτε ἐπὶ τὸ κάτω, ὅτι μηδὲ κατ' εἶδος οἷόν τε ἄπειρα εἶναι τὰ αἴτια νῦν.

Русский перевод: «Если... быть». Сказанное им таково. Как человек и его суть бытия различаются, и во всех [вещах], где вещь сложна — ибо вещь, и определение, и вид [различны]; человек, например, состоит из материи и вида, а бытие для человека просто; и вид есть для него бытие человеком. Для бестелесных [вещей] одно и то же — вещь и ее бытие (ибо одно и то же — душа и бытие душой), а для имеющих бытие в материи они различаются. Итак, если бесконечное в действительности непознаваемо, то по бесконечности быть [этим] не есть бесконечное, но оно есть; ибо определение, выражающее его природу и вид, не бесконечно и не непознаваемо. Сказав же и «для бесконечного нет бытия ни у чего», что равнозначно тому, что бесконечное не существует в действительности, он прибавил: «если же нет, то оно не есть бесконечное по бесконечности», то есть поскольку бесконечное познаваемо (а познаваемо оно по определению), оно не бесконечно; ибо и бесконечное не непознаваемо, поскольку оно бесконечно. А «или для бесконечного нет бытия ни у чего» он сказал либо вместо «бесконечного ничто не существует в действительности», либо что ничто не соответствует определению бесконечного, так как, очевидно, ничто не бесконечно. Ибо не могло бы быть положено, что [определение] соответствует чему-то, но само определение, согласно которому наше знание [о нем], не бесконечно. Далее, что и производящие причины не бесконечны в отдельности, очевидно; ибо если и возникающее не бесконечно по виду, но возвращается, то ясно, что гораздо более сами производящие причины не могли бы быть бесконечными. Но, конечно, и если бы виды причин были бесконечны по множеству..." Поставив целью показать, что причины не бесконечны ни по прямой линии, ни вниз, теперь [он показывает], что и по виду невозможно, чтобы причины были бесконечны.

Глава XI. О том, чтопричины не бесконечны по виду (Книга A, Глава 2, продолжение)

(А 2. 994 b)

Древнегреческий текст: Λέγει, συγχρώμενος τῷ προειρημένῳ, τῷ τὰ ἄπειρα τὰ κατ' ἐνέργειαν ἄγνωστα εἶναι, τὰ δὲ κατ' εἶδος ἄπειρα, δηλονότι ἐνεργείᾳ, ὥστε ἄγνωστα. Εἰ δὲ τὰ αἴτια ἢ αἱ ἀρχαί, δηλονότι ἄγνωστα καὶ τὰ ἐκ τούτων· τότε γὰρ εἰδέναι τι οἰόμεθα, ὅταν τὰ αἴτια αὐτοῦ γνωρίσωμεν. Ὥστε τοιαύτης οὔσης τῆς τῶν αἰτίων ἀπειρίας ἀναιρεῖται ἐπιστήμη, ἀναιρουμένης τῆς τῶν ἀρχῶν γνώσεως. Τὸ δὲ ἑξῆς εἰρημένον "τὸ δ' ἄπειρον κατὰ τὴν πρόσθεσιν οὐκ ἔστιν ἐν πεπερασμένῳ διεξελθεῖν" τοιοῦτόν ἐστιν. Πᾶσα νόησις περιληψίς τις, ὅσα τῷ νοουμένῳ ἐν πεπερασμένῳ γίγνεται χρόνῳ· τὸ δὲ ἄπειρον τῇ προσθέσει, τουτέστι κατ' ἐνέργειαν (ἔστι γὰρ τὸ κατ' ἐνέργειαν ἄπειρον, οὗ λαμβανόντων ἀεί τι ἔξω, καὶ ἐφ' ᾧ παντὶ τῷ λαμβανομένῳ ἔστι τι ἐκτός), τὸ δὴ οὕτως ἄπειρον οὐχ οἷόν τε ἐν πεπερασμένῳ χρόνῳ διεξελθεῖν· τὸ μὲν γὰρ δυνάμει καὶ διχοτομίᾳ οἷόν τε ἐν πεπερασμένῳ χρόνῳ διεξελθεῖν, τὸ δὲ ἐνεργείᾳ καὶ τῇ προσθέσει ἀδύνατον, τῷ ἀεὶ τῷ περιληφθέντι ἢ νοηθέντι ἄλλο τι ὑπολειπόμενον προστίθεσθαι. Εἰ δὴ ὁ νοῦς ἃ νοεῖ ἐν πεπερασμένῳ χρόνῳ νοεῖ τε καὶ διέξεισι, τὰ δὲ ἄπειρα ἀδύνατον ἐν πεπερασμένῳ χρόνῳ διεξελθεῖν τε καὶ νοῆσαι, τῷ ἀεί τι τοῖς περιειλημμένοις ἢ νενοημένοις προστίθεσθαι, οὐκ ἂν ὁ νοῦς νοοίη τὰ ἄπειρα. Αὐτὸς μὲν οὕτως ἐφοδεύσας ἔδειξεν ὅτι μὴ οἷόν τε ἄπειρα εἶναι τὰ αἴτια· ὁ δὲ ἡμέτερος Ἀριστοτέλης καὶ αὐτὸς ἐπιχειρῶν ἐδείκνυεν. Ἐπεὶ ἔστιν αἴτια τῶν ὄντων, ἤτοι πλείω ταῦτά ἐστιν ἢ ἕν. Ἀλλ' ἓν μὲν οὐχ οἷόν τε μόνον αἴτιον εἶναι τῶν ὄντων τε καὶ γινομένων, ὡς ἐν ἄλλοις δέδεικται· δεῖ γὰρ ὑποκειμένου τινὸς τῷ γιγνομένῳ καὶ τοῦ ποιοῦντος. Ἀλλὰ καὶ κατ' εἶδος δείκνυταί τι γίγνεσθαι· ὥστε οὐκ ἂν ἓν εἴη τὸ αἴτιον. Πλείω ἄρα. Εἰ δὲ πλείω, ἤτοι πάντα ἄπειρα ἢ τινά, ἢ ἕν. Πάντα μὲν οὖν ἢ τινὰ ἄπειρα εἶναι ἀδύνατον· οὐ γὰρ οἷόν τε πολλὰ ἄπειρα εἶναι. Ἀλλ' οὐδὲ ἓν μὲν ἄπειρον, τὰ ἄλλα δὲ πεπερασμένα λέγειν οἷόν τε· τὸ γὰρ ἄπειρον πανταχῇ ὂν ἄλλῳ παρείσδυσιν, εἴτε ἀπείρῳ εἴτε πεπερασμένῳ, οὐ δίδωσιν. Ἀλλὰ μὴν οὐδ' εἰ ἓν μόνον αἴτιον εἴη, οἷόν τε τοῦτο ἄπειρον εἶναι· οὐδενὸς γὰρ ἔσται αἴτιον· οὐ γὰρ ἔξει χώραν ᾧ ἐστὶν αἴτιον, τῷ αἴτιον ὄντος πανταχῇ. Δῆλον γὰρ ὡς ἄπειρον ὂν ποσόν τι ἔσται κατ' αὐτὸ τοῦτο, εἴτε κατὰ τὸ ποσὸν εἴτε πανταχῇ εἴτε μὴ κατὰ χρόνον. Δοκεῖ δὲ ἡ ἐπιχείρησις ἔχειν μέν τι διαλεκτικὸν καὶ εἶναι λογική, οὐ μὴν ὁμοίως οἰκεία τοῖς προειρημένοις εἶναι.

Σημείωσις· δεῖ δὲ προθεῖναι ὅτι μήτε κατ' εἶδος, καὶ δείξας ὅτι μή ἐστιν ἄπειρα εἰς εὐθυωρίαν.

Русский перевод: Он говорит, используя ранее сказанное, что бесконечные в действительности [вещи] непознаваемы, а бесконечные по виду — очевидно, в действительности — так что непознаваемы. Если же причины или начала [непознаваемы], то, очевидно, непознаваемы и то, что из них [происходит]; ибо мы считаем, что знаем нечто, когда познаем его причины. Так что при такой бесконечности причин уничтожается наука, поскольку уничтожается знание начал. А следующее сказанное «бесконечное же по прибавлению невозможно пройти в конечное время» таково. Всякое мышление есть некоторое охватывание, поскольку оно происходит в конечное время; бесконечное же по прибавлению, то есть в действительности (ибо бесконечное в действительности есть то, у чего, сколько бы мы ни взяли, всегда есть нечто вне, и для всего взятого есть нечто внешнее), такое бесконечное невозможно пройти в конечное время; ибо то, что в возможности и через деление пополам, можно пройти в конечное время, а в действительности и через прибавление — невозможно, поскольку к охваченному или помысленному всегда прибавляется нечто остающееся. Если же ум мыслит и проходит то, что мыслит, в конечное время, а бесконечное невозможно пройти и помыслить в конечное время, поскольку к охваченному или помысленному всегда прибавляется нечто, то ум не мог бы мыслить бесконечное. Итак, он, пройдя таким образом, показал, что невозможно, чтобы причины были бесконечны. А наш Аристотель и сам, пытаясь [доказать], показывал. Поскольку существуют причины сущего, их либо много, либо одна. Но одна не может быть единственной причиной сущего и возникающего, как доказано в других [книгах]; ибо нужен некоторый субстрат для возникающего и производящее. Но и по виду показывается, что нечто возникает; так что причина не могла бы быть одной. Значит, их много. Если же много, то либо все бесконечны, либо некоторые, либо одна. Итак, все или некоторые быть бесконечными невозможно; ибо невозможно, чтобы было много бесконечных. Но нельзя сказать, что одно бесконечно, а другие конечны; ибо бесконечное, существуя повсюду, не допускает внедрения другого, будь то бесконечного или конечного. Но, конечно, и если бы была только одна причина, невозможно, чтобы она была бесконечной; ибо она не была бы причиной ничего, так как не имела бы места для того, чему она причина, поскольку она причина повсюду. Ибо ясно, что, будучи бесконечным, она будет некоторым количеством в этом самом отношении, будь то по количеству, или повсюду, или не по времени. Кажется, что это рассуждение имеет нечто диалектическое и логично, но не столь же свойственно ранее сказанному.

Примечание: нужно предпослать, что [причины не бесконечны] ни по виду, и, показав, что они не бесконечны по прямой линии.

Глава XII. О том, чтослушатели должны быть подготовлены (Книга A, Глава 3)

(А 3. 994 b – 995 a)

Древнегреческий текст: (3) "Αἱ --- συμβαίνουσιν." Διὰ τούτων ἡμᾶς διδάσκει τίνες τῶν τοιούτων λόγων εἶναι δέονται, καὶ ὅτι πεπαιδεῦσθαι δεῖ καὶ ἠσκῆσθαι ἄκρως τοὺς ἐσομένους τῶν λόγων. Αἱ γὰρ ἀκροάσεις γίγνονται κατὰ τὴν ἰδίαν τῶν ἐθῶν ἕξιν· οἷς γὰρ συνειθίσμεθα, τούτοις ἀξιοῦμεν καὶ τὰ λεγόμενα συμφωνεῖν, τὰ δὲ παρὰ τὰ συνήθη ἡμῖν τῶν λεγομένων ἀγνωστότερα φαίνεται τῷ ξένῳ εἶναι, διὸ καὶ τὸ "ἔτι τὰ λεγόμενα, ὡς τὰ παρὰ ταῦτα οὐχ ὅμοια φαίνεται." Καὶ δὲ τὸ ἔτι περιττὸν εἶναι. Εἰ δὲ εἴη γεγραμμένον, λείποι ἂν τὸ ἔτι τὸ λεγόμενον ἄλλως· τὸ γὰρ ἄλλως λέγεσθαί τινα, ὡς μὴ εἰθίσμεθα ἀκούειν, διὰ τὸ παρὰ ταῦτα, ἀγνωστότερα ποιεῖ τὰ λεγόμενα. Τοῦτο εἰπὼν καὶ δείκνυσι πόσην ἰσχὺν ἔχει τὰ συνήθη. Πολλὰ γὰρ οἱ νομοθέται μυθώδη κατασκευάζοντες διὰ τὸ χρήσιμα εἶναι πιστεύουσιν οὕτως ἔχειν, ἔχουσι πεπεισμένως τεθραμμένως τῷ νόμῳ διὰ τὴν τῶν λεγομένων συντροφίαν, οἷον ὅτι αὐτόχθονές τινες ἐγένοντο ἐκ τῆς γῆς φύντες, ἢ ἄλλοι ὅτι ἐξ ὀδόντων σπαρέντων ἄνδρες, ἢ διὰ τοῦτο χρὴ ὑπερμαχεῖν ὡς μητρὸς τῆς γῆς, ἢ ὅτι θεοὶ περὶ πόλεως ἤρισαν· οὕτως ἀξιοσπούδαστά ἐστιν. Τὸ δὲ "μεῖζον ἰσχύει τὸ γιγνώσκειν τούτων διὰ τὸ ἔθος" ἴσον ἐστὶ τῷ μεῖζον ἰσχύει τῆς περὶ αὐτὰ ἀληθείας, ἡ γὰρ τὴν ἀλήθειαν γνῶσις. Εἰπὼν δὲ ταῦτα καὶ ἐνδειξάμενος διὰ τούτων τὴν τῶν ἐθῶν ἰσχύν, ἐπὶ τούτοις λέγει τὰς διαφορὰς τῶν ἀκροατῶν, ἃς δεῖ ἔθη ἔχειν πρὸς ἀλλήλους. Οἱ μὲν τοῖς μαθήμασιν εἰθισμένοι μαθηματικῶν τῶν λεγομένων πάντων τὰς ἀκριβεῖς ἀποδείξεις ἀπαιτοῦσιν, ἢ τῶν ἄλλως λεγομένων οὐκ ἀποδέχονται· οἱ δὲ διὰ παραδειγμάτων ἐθιωμένοι μανθάνειν τοῖς τοιούτοις λόγοις ἥδονται· οἱ δὲ τοῖς ποιήμασι χαίροντες, τούτοις σύντροφοι, οὐκ ἀποδέχονται τοὺς λέγοντας, ἂν μὴ ὡς ποιητὴν τῶν λεγομένων παράσχωνται μάρτυρα· οἱ δὲ πάντα ἀκριβῶς ἐξετάζουσιν· εἰσὶ δὲ οἱ τῇ ἀκριβολογίᾳ ἀχθόμενοι, διὰ τὸ μὴ δύνασθαι ἐπακολουθεῖν (τοῦτο γάρ ἐστι τὸ "συνείρειν"), ἀλλὰ κάμνειν, ἢ διὰ τὸ προειληφέναι ὅτι τὸ ἄκρως ἀκριβολογεῖσθαι μικρολογία· τοῦτο γάρ ἐστι καὶ ἡ μικρολογία. Τοιαύτην γάρ τινα φαντασίαν ἀποτελεῖ ἡ ἄγαν τῶν λεγομένων ἀκρίβεια, ἀπὸ τῶν συναλλαγμάτων καὶ τῆς περὶ τὰ ἐν τοῖς συναλλάγμασιν ἀκριβείας σπάσασα τήνδε τὴν δόξαν· ἀνελεύθερον γάρ τισιν ἤδη δοκεῖ τὸ ἐν τοῖς λόγοις ἄγαν ἀκριβές, ὡς περὶ τῶν μικρῶν ἐξεταστικόν, ὥσπερ καὶ ἐν τοῖς συναλλάγμασι. Προειπὼν δὲ ταῦτα καὶ δείξας τὴν τῶν ἐθῶν

a 3. 995 a. ἰσχύν, καὶ διότι κατ' οἰκειότητα τὴν κατὰ τὰ ἔθη τὰ λεγόμενα ἀποδέχονται, ἐπιφέρει "διὸ δεῖ πεπαιδεῦσθαι πῶς ἕκαστα ἀποδεκτέον," ἴσον λέγων τῷ καὶ αὐτῷ. Ἐν τοῖς Ἠθικοῖς εἰρημένῳ τῷ πεπαιδευμένῳ γάρ ἐστιν ἐπὶ τοσοῦτον τἀκριβὲς ἐπιζητεῖν καθ' ἕκαστον γένος, ἐφ' ὅσον ἡ τοῦ πράγματος φύσις ἐπιδέχεται, ὃ διὰ τῶν Ὑστέρων Ἀναλυτικῶν δείκνυται, ἐνδεικνύμενος ἡμῖν ὅτι καθόλου δεῖ πεπαιδεῦσθαι καὶ εἰδέναι πῶς χρὴ τῶν λεγομένων ἀκούειν ἑκάστῳ (οὐ γὰρ πάντα ὅμοια, οὐδὲ ἴσην τὴν ἀκρίβειαν ἐπιδεχόμενα), ἐξαιρέτως δὲ τοὺς τούτων τῶν ῥηθησομένων ἀκούσοντας (οὐ γάρ ἐστιν αἰσθητὰ ἢ περὶ αἰσθητῶν, οὐδὲ συνήθη τε καὶ ἐν ποσί). Ταῦτα δὲ λέγων ἐνδείκνυται ἡμῖν ὅτι δεῖ πρῶτον ἐν τοῖς ἀναλυτικοῖς ἐγγυμνάζεσθαι καὶ τοῖς λογικοῖς ὅλως, καὶ εἰδέναι τοὺς τρόπους τῶν ἀποδείξεων καὶ τὰς τῶν λόγων συναγωγάς· ἄτοπον γὰρ ἅμα ζητεῖν ἐπιστήμην τινός, καὶ περὶ αὐτῆς τῆς ἐπιστήμης ζητεῖν τίνα τρόπον γίγνεται καὶ ἀναλαμβάνεται· οὐδὲ γὰρ τὸ ἕτερον ἤδη τούτων εὑρίσκεται ῥᾴδιον. Ὅπερ δὲ εἶπε καὶ αὐτὸς ἐν τῷ πρώτῳ τῶν Νικομαχείων Ἠθικῶν λέγων πῶς ἐκείνους τοὺς λόγους ἀποδέχεσθαι δεῖ (εἶπε γὰρ "παραπλήσιον γὰρ μαθηματικοῦ πιθανολογοῦντος ἀποδέχεσθαι, καὶ ῥητορικοῦ ἀποδείξεις ἀπαιτεῖν"), τοῦτο καὶ νῦν λέγει. Τὴν ἀκριβολογίαν γάρ φησι τὴν μαθηματικὴν οὐκ ἐν ἅπασιν ἀπαιτητέον, ἀλλ' ἐν τοῖς ἀΰλοις, ὁποῖά ἐστι τὰ ἐξ ἀφαιρέσεώς τε καὶ μαθηματικά, ἴσως ἐνδεικνύμενος ἡμῖν ὅτι τοιαύτης ἀκριβολογίας χρεία καὶ πρὸς τὰ παρόντα· περὶ ἀΰλων γὰρ καὶ περὶ τῶν πρώτων ἀρχῶν ὁ λόγος καὶ ὁ συνήθης. Τὸ δὲ "διόπερ ὡς φυσικὸς ὁ λόγος" ἤτοι λέγει ὅτι ἀκριβής· προείρηκε γὰρ τοῦτο. Γράφεται δὲ καὶ "ὁ τρόπος," καὶ εἴη ἂν ὁ λόγος ὡς καὶ φυσικοῦ. Ἢ τὸ λεγόμενον τοιοῦτόν ἐστιν. Τὰ φυσικὰ δοκεῖ πάντα σὺν ὕλῃ εἶναι, ἄυλα δὲ τὰ μαθηματικά, διὸ καὶ ἀκριβολογίαν ἐπιδέχεται, τὰ δὲ φυσικὰ οὐχ ὁμοίως. Οἱ δὴ περὶ τῶν μαθηματικῶν λόγοι περὶ τῶν ἀΰλων ὄντες οὐκ εἰσὶ φυσικοί. Οὐ γὰρ τοσαύτην ἀκριβολογίαν τὰ φυσικὰ ὄντα γε σὺν ὕλῃ χωρεῖ. Δύναται δὲ καὶ περὶ τῶν προκειμένων λόγων λέγειν, ὅτι οὐκ εἰσὶ φυσικοί· ἄϋλα γὰρ περὶ ὧν λέγειν ἡμῖν πρόκειται, καὶ ἀκριβεστέρων λόγων ἢ κατὰ φυσικὰ δεόμενα. Τὸ δὲ "ἴσως" τῷ "ἅπασα γὰρ φύσις ἔχει ὕλην" προσέθηκεν, ἐπεὶ καὶ τὸ κυκλοφορικὸν σῶμα φυσικὸν μέν, οὐ μὴν ὕλη τῷ τούτῳ ὑποκείμενον. Τὸ δὲ ἑξῆς εἰρημένον ἐπ' αὐτῷ "διὸ σκεπτέον πρῶ-

a 3. B 1. 995 a. τον τί ἐστιν ἡ φύσις· οὕτω γὰρ καὶ περὶ τίνων ἡ φυσική, δῆλον ἔσται." Εἰ ἁπλῶς οὕτως εἴη εἰρημένον ὡς δοκεῖ, δεικτικὸν ἂν εἴη τοῦτο τὸ βιβλίον οὐ τῆς Μετὰ τὰ Φυσικὰ εἶναι πραγματείας, ὡς καὶ ἀρχόμενοι αὐτοῦ ἐπεσημηνάμεθα, ἀλλὰ προγραφόμενόν τι πάσης τῆς θεωρητικῆς φιλοσοφίας, ἧς ὡς πρὸς ἡμᾶς πρώτη ἡ φυσική, ἣν ὁποία τίς ἐστι καὶ περὶ τίνων, εὕροιμεν ἂν εἰ πρῶτον τί ποτέ ἐστιν ἡ φύσις ἐπισκεψαίμεθα. Εἰ δέ τις ἀκούοι τὸ λόγον οὕτως εἰρημένον πρὸς διάκρισιν τῶν τε φυσικῶν λόγων καὶ τῶν κατὰ τήνδε τὴν πραγματείαν (ὁ γὰρ ἐπεσκεμμένος πρῶτον τί ἐστι φύσις, καὶ εἰδὼς περὶ τίνων ἡ φυσική, οἶδεν οὗτος ὅτι οἵδε οἱ λόγοι οὐ φυσικοί, ἀλλ' ἀκριβέστεροί τε καὶ περὶ ἀΰλων), οὐχ ὅτι δὲ χρὴ νῦν ἐπισκέπτεσθαι τί ἐστι φύσις λέγοι ἄν, ἀλλ' ὅτι πρὸ τῆσδε τῆς πραγματείας δεῖ περὶ τῶν φυσικῶν πεπραγματεῦσθαι· αὕτη γὰρ ἡ τάξις τῶν πραγματειῶν, καὶ ὁ ἐν τῇ περὶ ἐκείνων θεωρίᾳ γεγυμνασμένος οὕτως ἂν καὶ τοῖς εἰς τήνδε συντείνουσι παρακολουθεῖν δύναιτο. "Αἱ δὲ ἀκροάσεις κατὰ τὰ ἔθη συμβαίνουσιν." Ἔστι μὲν ἡ λέξις ἐξ ὧν ὑπεμνηματίσμεθα, δύναται δὲ καὶ οὕτως ἐξακούεσθαι. Προειπὼν ὅτι ἡ γνῶσις καὶ αἱ μαθήσεις ἐκ προγινωσκομένων (ὧν γὰρ τὰ αἴτια ἄγνωστα, καὶ αὐτὰ τοιαῦτα), εἰς πίστιν τοῦ ἐκ τῶν προγινωσκομένων γίγνεσθαι τὰς γνώσεις παρέθετο τὸ κατὰ τὰ ἔθη καὶ τὰς ἀκροάσεις γίγνεσθαι, καὶ οὕτως ἕκαστον τῶν λεγομένων ἀκούειν βούλεται, ὡς προσειθίσθαι, ὡς κατ' οἰκειότητα καὶ τὸ προειδέναι διὰ τὰ ἔθη ἀποδεχομένων τὰ λεγόμενα τῶν ἀκουόντων.

Русский перевод: (3) «Слушания... происходят». Через это он учит нас, какими должны быть [слушатели] таких рассуждений, и что те, кто будет слушать их, должны быть образованными и хорошо подготовленными. Ибо слушания происходят в соответствии с собственным навыком привычек; ибо к чему мы привыкли, тому мы требуем, чтобы и сказанное соответствовало, а то, что противоречит нашим привычкам, кажется более непонятным из-за своей чуждости; поэтому и [сказано]: «еще сказанное, как то, что противоречит этому, кажется не подобным». И "еще" было бы излишним. Если же это написано, то "еще" означало бы, что сказанное иначе; ибо когда что-то говорится иначе, чем мы привыкли слышать, из-за того, что это противоречит [привычкам], это делает сказанное более непонятным. Сказав это, он показывает, какую силу имеют привычки. Ибо законодатели, создавая многое из мифического, потому что это полезно, верят, что оно так и есть, будучи убеждены и воспитаны законом через привычку к сказанному, например, что некоторые были автохтонами, рожденными из земли, или другие — что из посеянных зубов возникли мужи, или поэтому нужно сражаться за землю как за мать, или что боги спорили о городе; столь важными они кажутся. А «большую силу имеет знание этого через привычку» равнозначно тому, что большую силу имеет [знание] об истине в них; ибо знание есть познание истины. Сказав же это и показав через это силу привычек, он затем говорит о различиях слушателей, которые должны иметь привычки по отношению друг к другу. Одни, привыкшие к математическим [наукам], требуют точных доказательств для всего сказанного, иначе они не принимают сказанное; другие, привыкшие учиться через примеры, радуются таким рассуждениям; третьи, любящие поэзию и воспитанные на ней, не принимают говорящих, если те не приводят поэта в качестве свидетеля сказанного; четвертые же все тщательно исследуют; есть и те, кому докучает точность рассуждений, потому что они не могут следить за ними (это и есть "связывать"), но устают, или потому что они заранее считают, что чрезмерная точность есть мелочность; это и есть мелочность. Ибо чрезмерная точность в речах создает такое представление, заимствуя это мнение из торговых сделок и точности в них; ибо чрезмерная точность в речах уже кажется некоторым несвободной, как исследующая мелочи, подобно тому, как и в сделках. Сказав же это и показав силу привычек, и что они принимают сказанное по свойству своих привычек, он прибавляет: «поэтому должно быть образованным, чтобы знать, как следует принимать каждое [сказанное]», говоря равнозначное тому, что и сам он сказал в "Этике": ибо образованному свойственно в каждом роде искать точность настолько, насколько позволяет природа предмета, что показано через "Аналитики", указывая нам, что вообще должно быть образованным и знать, как следует слушать сказанное каждому (ибо не все подобно и не все допускает одинаковую точность), и особенно тем, кто будет слушать то, что будет сказано [здесь] (ибо это не чувственное или о чувственном, не привычное и не обыденное). Говоря же это, он показывает нам, что сперва нужно упражняться в аналитиках и вообще в логике, и знать способы доказательств и выводы рассуждений; ибо нелепо одновременно искать науку о чем-то, и искать, каким образом она возникает и приобретается; ибо ни то, ни другое не находится легко. То же, что он сказал и в первой книге "Никомаховой этики", говоря, как следует принимать те рассуждения (ибо сказал: «подобно тому как принимать вероятные рассуждения от математика и требовать доказательств от ритора»), он говорит и теперь. Ибо он говорит, что математической точности не следует требовать во всем, но в бестелесном, каковы [вещи], получаемые через отвлечение и математические, возможно, показывая нам, что такая точность нужна и для настоящего [исследования]; ибо речь идет о бестелесном и о первых началах. А «поэтому как естественнонаучное рассуждение» — он говорит либо что оно точно; ибо он сказал это ранее. Пишется и «способ», и это рассуждение было бы [таким], как и естественнонаучное. Или сказанное таково. Все естественное, кажется, существует с материей, а математическое — бестелесно, поэтому оно и допускает точность, а естественное — не подобным образом. Итак, рассуждения о математическом, будучи о бестелесном, не являются естественнонаучными. Ибо естественное, будучи с материей, не допускает столь большой точности. Можно сказать и о предложенных рассуждениях, что они не естественнонаучны; ибо мы намерены говорить о бестелесном и нуждаемся в более точных рассуждениях, чем естественнонаучные. А «возможно» он прибавил к «ибо всякая природа имеет материю», поскольку и тело, движущееся по кругу, есть естественное, но не имеет материи как субстрата для него. А следующее сказанное после этого «поэтому следует сперва рассмотреть, что такое природа; ибо тогда и о чем [говорит] физика, будет ясно». Если бы это было сказано просто, как кажется, то это было бы указанием на то, что эта книга не принадлежит к учению "Метафизики", как мы отметили и в начале ее, но является некоторым введением ко всей теоретической философии, из которой для нас первой является физика, какова она и о чем [говорит], мы могли бы узнать, если бы сперва исследовали, что такое природа. Если же кто-то понимает это рассуждение как сказанное для различения естественнонаучных рассуждений и рассуждений согласно этому учению (ибо тот, кто сперва исследовал, что такое природа, и знает, о чем физика, знает, что эти рассуждения не естественнонаучны, но более точны и о бестелесном), то он говорит не о том, что нужно теперь исследовать, что такое природа, но что прежде этого учения нужно было заниматься физическими [предметами]; ибо таков порядок учений, и тот, кто упражнялся в теории о них, мог бы таким образом следить и за тем, что относится к этому [учению]. «Слушания же происходят в соответствии с привычками». Это выражение из того, что мы прокомментировали, но его можно понять и так. Сказав ранее, что знание и учения происходят из предварительного знания (ибо то, причины чего непознаваемы, и само таково), для подтверждения того, что знания происходят из предварительного знания, он привел [пример] того, что [слушания] происходят в соответствии с привычками и слушаниями, и хочет, чтобы каждое из сказанного слушали так, как привыкли, так что слушатели принимают сказанное по свойству и предварительному знанию через привычки.