Метафизика. Том II. Книги VI-XIII

ГЛАВА IX. О подтверждении положения «сообразное возникает от сообразного» в природных [вещах]

Поскольку же мы уже сказали, что всё порождённое становится сообразным от сообразного согласно форме и виду, и это положение в некоторых [случаях] представляется имеющим возражение, — мы подтвердим его сначала в том, что возникает по природе, а затем также в остальном. Итак, мы сказали, что ясно во многом: порождающее по форме таково, каково порождённое, — будет ли оно первым порождающим, как человек, порождающий [человека], или ближайшим порождающим, как семя, порождающее [человека]. И, однако оно не то же по числу и не одно, но одно по виду, различное по числу, вследствие различия материи. И это ясно в первых совершенных природных порождающих: ибо человек порождает человека, и лев — льва, и так о прочем. Ясно же также и в ближайших порождающих: ибо, как мы покажем в шестнадцатой и пятнадцатой книгах «О животных», женская капля в животных не есть ничто иное, как материя; но семя самца деятельно, которое разрешается в формирующий дух, содержащийся внутри вязкости семени и входящий в него, как душа входит в тело. В семенах же растений то же самое: ибо в них соединены две силы — оплодотворяющая и оплодотворяемая. Эта же формирующая сила укоренена в субстанции, которая есть чтойность семени, поскольку оно семя, и в роде причины действующей, а не материальной: ибо так оно имеет силы всех подобных и неподобных частей. И поэтому сила его есть как сила ума деятельного или практического. Ибо всё, что по подобию себе производит различное согласно форме и виду, есть начало действия, как ум, а не как природа, которая производит только одно. А та сила, как известно, производит весьма различное по форме и виду. И поэтому говорится, что эта сила некоторыми философами называется умом в семени; и это мы сказали и разъяснили в шестнадцатой книге «О животных». Отсюда и эта сила называется художником, и по творящей силе, которую она имеет в формах членов и их силах, некоторыми называется божественной; а теми, кто из перипатетиков более тонок, называется душой и художником. Душой — потому что всё, что она делает, делает ради жизненных способностей. Художником же — потому что всё приводит и производит по способу ума художника, который есть форма того, что он производит. Ибо искусством называется не то, которое откуда-либо заимствовало форму искусственного [произведения], но скорее то, которое само через свою чтойность есть вид и основание форм, которые оно производит в соединённой с ним материи. Поэтому некоторыми сведущими арабскими философами сказано, что оно относится к субстанции спермы, или семени, как разум относится к своему кругу и материи, которую движет его круг: ибо и то есть субстанциальное искусство форм, которые оно движением круга производит в части подлежащей материи. Как и оно сначала формирует сердце, или член, который на месте сердца, и движением его и силой производит в части материи формы членов. И это есть сравнение этой силы с субстанцией семени. И не относится к нему как кормчий к кораблю, как некоторые ложно говорят: ибо так душа относится к уже созданному телу. Но относится к нему как делающий корабль к материи корабля. И это две различные силы и различных отношений: ибо одна — из рода строительного искусства, а другая — из рода употребления. Но то, что относится к настоящему намерению, есть то, что чтойность семени в такой силе ближайшим образом есть порождающее и сообразна с порождённым некоторым образом вида, которым по виду сообразен художник с искусственным [произведением]; и так от него происходят как растительные, так и чувственные [вещи]. В других же порождённых, которые неодушевлённы, формирующая сила — от света, свыше влияющего с неба, который есть как природа, а не как художник, производящий в действии порождённое нечто подобное себе в потенции. Так, следовательно, ясно, что в природных [вещах] сообразное порождается от сообразного, как человек от человека, — разве что нечто происходит против природы от смешения двух видов, как конь порождает мула, и лев — леопарда, и леопард — левкроту, и так во многих смешениях животных. В них, однако, подобно сообразное возникает от сообразного, как и в простых: ибо ближайшее порождающее, которое обще коню и ослу, чьи силы смешаны в семени, не названо в отношении формы ближайшего рода, из которого берётся сообразность порождающего с порождённым. Оба же эти смешанные [начала] должно было бы, возможно, назвать мулом в потенции формирующей силы, если бы такая формирующая сила имела собственное имя. И так ясно, что в них сообразное возникает от сообразного по форме.

Можно же сомневаться о том, что порождается от гниения: происходит ли и оно от сообразного по виду и форме? Но мы уже о них в «Метеорах» и в других местах книг о природе изложили причину. А именно: когда вязкая влага выделяется и испаряется, необходимо, чтобы вокруг образовалась кожица от холода окружающего воздуха; когда она окружает, необходимо, чтобы внутри неё в влаге сворачивался испаряющийся дух; а когда сворачивается, начинает пульсировать. Сила же излучения звёзд в таких [вещах] вносит в загнившую влагу формирующую силу. И поскольку она находится в подвижном и пульсирующем духе как материи, необходимо, чтобы возникло животное по виду формирующей силы. И так ясно, что во всех природных [вещах] сообразное возникает от сообразного, постигнутого внутри природной материи; и нет иного природного порождающего, кроме такого сообразного.

И из этого далее ясно то, что мы заключили в предыдущей главе: а именно что нам не нужно доказывать или принимать как доказанное то, что полагается, как бы образцом, формирующим то, что есть отделённый идеальный вид, чтобы он формировал порождённое в сообразное себе. Ибо в этих чувственных субстанциях, которые должны быть порождены и сформированы такими образцами, наиболее изыскивались отделённые идеальные виды, поскольку такие индивиды преимущественно, первично и главным образом суть субстанции. Поэтому если в них они не необходимы, то доказывается, что они бесполезны для возникновения во всём. Но согласно сказанному, порождающее, существующее в материи, достаточно, чтобы делать всё, что возникает, и всецело достаточно для возникновения причина вида и формы, в которой сообразность порождающего и порождённого осуществляется в материи. Всякий же такой вид, постигнутый в материи, есть единичный и индивидуальный, как Каллий и Сократ порождающие; и ничто из такого не есть идея универсальная и отделённая. Порождающее же и порождённое по числу, конечно, различны: ибо через материю, разделённую актом возникновения, они различны, но оба суть одно по виду. Ибо вид индивидуальный по сущности есть в обоих, хотя и разделён по бытию.

ГЛАВА X. Что положение, которое говорит, что возникающее [возникает] от сообразного, не имеет возражения в том, что возникает от искусства и природы, ни в том, что возникает от одного простого искусства, ни в том, что возникает от двух искусств

Поскольку же есть нечто, что возникает и от природы, и от искусства, и в них не представляется, что сообразное возникает от сообразного, так как одно и то же по одному и тому же не может быть сообразно двум различным, — поэтому кто-нибудь усомнится, почему одно возникает одновременно и от искусства, и от «само собой», или от происходящего через себя порождающего, как здоровье и земледелие, и многое, что астроном старается произвести через небесное действие. О чём говорит Птолемей, что мудрец помогает небесному действию, как земле помогает вспашка и посев. А иное возникает не иначе, как от искусства, как дом. О том, что возникает только от природы, уже сказано. Причина же того, что одно возникает от природы и искусства, а иное — только от искусства, в том, что у некоторых [вещей] материя, имеющая в себе действующее и формирующее начало, такова, что она достаточна, чтобы начать, и сделать, и стать чем-либо из того, что возникает от искусства, — в каковом искусстве существует некоторая часть естественной вещи, которую природа начинает делать, как мы сказали в предварительно рассмотренном; и в таких [вещах] искусство доставляет способствующее действию и удаляющее препятствия. Природа же есть то, что действует. Поэтому такая материя способна двигаться от искусства. Другая же, движения которой никакая часть не касается искусства, не может двигаться от искусства, ни изменяться, ни получать помощь; и это — немногое, превышающее силы художников, как возникновение гор, и землетрясение, и гром, и тому подобное. И есть иное, что не имеет никакой силы, начинающей движение в материи; и в них необходимо, чтобы движение было от искусства. И такого рода материя, которая движется к форме только искусством, — к каковой [форме] нет никаких начал движения в природе, — иное может двигаться, как искусство имеет способность двигать от простого искусства, как материя строительства. А иное не может так двигаться, чтобы способность движения имела предписания искусства, если не будет помощи от другого искусства: ибо хотя одно искусство и может двигать, однако не так движет, как подобает, если не будет вспомоществуемо и управляемо другим, как искусство танца, которое не совершается без музыки, ибо танцующий танцует под музыкальные лады. Во всём же таком, что [происходит] от двух или более способностей, — происходят ли они от искусства и природы вместе, или от двух искусств, — одна есть форма в делающих и в том, что возникает, к сообразному с которой возникает то, что возникает. Поэтому те два начала не различны по форме, но суть одно в форме. И поэтому само то, что возникает, может иметь сообразность с обоими. И это есть, как мы сказали в восьмой книге «Физики», что местное движение в том, что движется от природы прямым движением, — от порождающего или от того, что удаляет препятствующее. Во всём таком сила, начинающая движение, — от природы, а дело искусства — удалить препятствующее, если только, то искусство имеет часть того, что возникает, или нечто, следующее за возникшим, как тепло в отношении здоровья, как мы сказали в предварительно рассмотренном выше. Итак, для тех возникших [вещей], материя которых такова, что сообразное возникшему последнему никоим образом не находится в ней согласно началам природы, как относятся камни к дому, — невозможно [им] двигаться иначе, как от другого, что материи внешне. И поэтому также [искусство] не изменяет материю иначе, как извне, согласно одной лишь фигуре. И так мы также говорим, что огонь есть и орудие природы в некоторых [вещах], как в том, что от огня получает вид огня, и орудие искусства в других, как в кузнечных [делах] о железе, в которых огонь размягчает материю, чтобы молотами производились в формы мечей то, что изготовляется. И поэтому мы часто говорили в различных книгах, что в таких [вещах] форма, которая в уме кузнеца, informiert орудия, которыми действует кузнец, и в движениях их осуществляется так, как форма, которая в материи в началах природы. И поэтому сообразное в таких [вещах], к которому [направлено] возникшее, не есть форма, существующая отдельно сама по себе, которая не была бы в орудиях, касающихся материи, и в членах художника, в которые она переходит от его ума: ибо иначе она никаким образом не касалась бы материи никаким касанием, и тогда нельзя было бы понять, что она движет. Итак, это есть истинная причина того, что одно никоим образом не возникает без художника, обладающего искусством, а другое — без него — по природе. Ибо от тех начал, которые не обладают искусством, движется нечто, что без всякого искусства достовернее по форме, которую оно имеет внутри, может двигаться, когда движущее соединяется с движимым через непосредственность, как мы сказали в семенах, вместе смешанных — движущих и движимых, которые суть оплодотворяющее и оплодотворяемое соединённые. А иное, не имеющее такого начала, или имеющее недостаточное, как подобает, движется от обладающих искусством — либо целиком, либо в части.

Из всего же сказанного ясно, что некоторым образом всё возникает от сообразного себе однозначного, хотя имя иногда и не положено, как мы сказали выше об общей природе над конём и мулом, как и о природных [вещах] мы сказали выше. Или если и не возникает с обеих сторон от однозначного — а именно от действующего и материи, — однако не возникает и от полностью омонимичного, но от того, что частью однозначно, а частью омонимично: как мы говорим, что дом возникает от дома или от ума художника, и в той части [возникает] от однозначного. Но поскольку материя согласно началам природы, ничего в себе не постигает такой формы, поэтому в той части [это] не однозначно; и так возникает со стороны омонимичной — дом от дома или от ума. Ибо искусство есть только вид, не имеющий материи; и так [возникает] только от простого искусства. Или со стороны искусства через некоторую часть, которая внесена в материю искусством и имеет некоторую часть с тем, что возникает. Всё это истинно, если нечто не возникает по акциденции; и о таких [вещах] мы определим после. В таких же [вещах], где часть возникшего или делающего есть часть, созданная искусством, — сама часть есть причина через себя делания первого или ближайшего к тому, как мы сказали выше. Ибо тепло в движении, произведённом или растиранием, производит или возбуждает природное тепло в теле; и оно либо есть здоровье, либо часть здоровья, либо за ним следует некоторая часть здоровья, либо само здоровье полностью. Поэтому и искусство, и художник называются делающими здоровье: ибо то делает врач, что вместе с делом природы делает здоровье; и от дела врача привходит тепло, за возбуждением которого следует здоровье.

Так, следовательно, ясно, что-то положение, что сообразное возникает от сообразного по форме, и что сообразное [находится] внутри действующего начала и материи, или внутри только действующего начала, — не имеет ни в чём возражения. И так далее ясно, что форма, отделённая от материи и от действующего, нисколько не содействует возникновению природных [вещей] или созданию искусственных. Но должно заметить, что, когда мы сказали, что здоровье [находится] в душе врача или в уме, — каковое здоровье, однако, есть природная вещь, — мы говорим так, как мы говорим, что истины всех вещей [находятся] в уме. Ибо хотя мы сказали в книге «О душе», что камень не [находится] в душе, но подобие камня, — мы поняли это о камне согласно бытию камня: ибо согласно этому он не иначе, как в материи. И когда говорится, что подобие камня [находится] в душе, понимается это о существенном подобии камня, которое [есть] в самой простоте природы камня и его форме, или чтойности; которому, поскольку оно есть некий умопостигаемый свет, привходит быть в душе и быть универсальным в самом уме, хотя не отсюда оно имеет универсальность, как определено в предшествующем. Есть, однако, те, кто допускают такие выражения: «человек в душе», «здоровье в душе», «камень в душе», — поскольку в таких [выражениях] те имена стоят вместо своих первых или вторых значений. Но не хотят допускать обратных им: а именно что то, что в душе, есть человек, или здоровье, или камень. И основание их в том, что сказуемое обозначает присущность; и когда говорится «то, что в душе, есть это или то», то, что в душе, обозначается как единичное; и когда сказуемое обозначается как присущее ему, необходимо, чтобы сказуемое обозначало [подлежащее]; и так следовало бы, что если то, что в душе, есть человек, то оно есть некоторый человек или тот. Но поскольку это не относится к предложенному намерению, мы не заботимся. Но не должно обходить то, что в тех формах, которые никоим образом не [находятся] в потенции материи, ум есть первая причина формы; в тех же, которые [происходят] от искусства и природы, природа есть причина, а ум — воспринимающий и служащий.

ГЛАВА XI. Что силлогизмы, дающие знание «что есть», и возникновения происходят от одного и того же начала

Из всего же приведённого ясно, что процесс всего, что порождается и возникает, — от сообразного по форме, которая есть сама субстанция того, что возникает. Как в силлогизмах, истинно дающих знание, процесс — от начала всего, которое есть субстанция и чтойность, так и в этих [вещах] происходят возникновения. Ибо все силлогизмы, доказывающие «что есть» и делающие знание «что есть», имеют средним термином субстанцию, которая есть чтойность. И подобно относятся к ним то, что возникает, и особенно то, что установлено природой. Ибо семя делает от формирующего вида, как то, что возникает от искусства, возникает от формирующего и делающего вида. Ибо семя имеет вид в потенции — не материальной, но действенной, как мы сказали выше. И от вида той способности к возникшему, или к тому, что должно возникнуть, [происходит] частью омонимично, частью однозначно, как и форма искусства. Но, однако иной способ омонимии: ибо семя не есть малое животное, как сказал Платон, но есть животное в действенной и порождающей силе; как форма искусства не есть искусственное [произведение], но в действенной силе есть порождённое. И поэтому не одним основанием сообразно материи семени и материи животного; и в этом отношении имя омонимично, как мы показали в пятнадцатой книге «О животных». И поэтому, когда мы говорим, что сообразное возникает от сообразного, не должно непременно искать сообразного по всяческой однозначности: как когда мы говорим, что от человека — человек, а женщина происходит от мужчины через некоторое несходство порождающих начал. И поэтому форма порождающего отца не всегда сохраняется в семени той же силой, какой она [обладает] в порождающем муже. И это также причина того, что мул не рождается от мула как производителя: ибо хотя мул и имеет семя, однако не сохраняет всецело силу того вида, который общ коню и ослу, но недостаёт от неё. И если когда-либо он преуспевает в возникновении, это происходит с помощью внешнего окружающего тепла; поэтому в тёплых местах иногда мулица зачинает и рождает. Всё же, что [происходит] от «само собой», или через себя самого, происходит от собственного и смешанного вида, как мы сказали там, что есть в искусстве и силлогизмах. И это то, чья материя может двигаться сама собой тем способом, которым семя движется силой формирующего вида, который, как разум деятельный в круге, так [находится] в соединённой с ним материи. Для тех же, чья материя не может двигаться сама собой, невозможно возникнуть иначе, как из тех форм искусств, которые мы назвали: ибо необходимо, чтобы это происходило от одного из двух искусств — либо просто, либо природа есть делающая, либо то, что есть как служитель природы. Во всём, однако, в отношении возникновения субстанции возникновения и создания происходят от чтойности, как силлогизмы. И поэтому в отношении знания «что есть» одни и те же начала знания и вещи согласно природе. Поэтому из тех же [начал], из которых вещь есть, через те же она познаётся и познаётся. Следовательно, ради знания не должно искать идеи.

ГЛАВА XII. Что как в субстанции, так и в других предикаментах возникшее есть составное, но в других акциденциях не всегда возникшее возникает от сообразного

Не только о субстанции истинно то, что мы сказали, — а именно что возникновение их не [происходит] согласно возникновению, которое производят отделённые виды, — но это истинно обо всех первых родах сущего по тому же подобию. И общее основание одно обо всём: возникает ли по субстанции, или по количеству, и в других категориях подобно. Ибо во всех то, что возникает, возникает в материи, как медный шар, в котором возникает не форма шара, ни медь, которая есть материя, но составное и форма шара согласно бытию, в меди возникает, а не сама по себе. И так форма возникает по акциденции. И если бы сама по себе возникала форма и сама по себе медь, или материя, тогда из формы и материи не было бы одного, но два: ибо всё, что есть термины двух действующих, — два, а не одно. Далее, они не могли бы быть одного основания для действования, если бы одно делало форму, а другое материю; и так опять одно не могло бы быть составным. Далее, различённое в действовании различено и в бытии: ибо через действование действующего они приходят к бытию. Из двух же, различных в бытии, никогда не возникает всецело одно. Следовательно, необходимо, если из двух возникает одно, чтобы одно было в другом, как бытие и то, чьё это бытие; и они относятся как потенция и акт. Ни то ни другое, следовательно, не возникает само по себе, но составное, как определено выше. Ибо во всяком делании необходимо, чтобы всегда предсуществовали материя и вид некоторым образом. И как это [есть] в «что» субстанции и в возникновении, так и в качестве согласно изменению, и в количестве согласно увеличению и уменьшению, и в «где» согласно перемене места, и в других подобно категориях. Ибо ни в одном из них не возникает вид, если не возникает в материи: ибо не возникает «какое» — отдельная форма, но возникает «какое» — дерево или что-либо такое; и не возникает «сколько» — отдельным количеством, но возникает в материи, как «сколько» — дерево. Как и не возникает отдельное животное, но животное плотское и костное. Но собственное субстанции, в чём она отличается от других предикаментов, должно принять из этого: ибо в возникновении субстанции всегда необходимо, чтобы прежде возникшего предсуществовала другая субстанция, которая существовала бы сама по себе, общая с возникшим согласно сообразности, которая делает и порождает, — как необходимо, чтобы предсуществовало животное, если то, что возникает, есть животное. Но «какое» и «сколько», когда возникает «какое» или «сколько», не необходимо предсуществовать в акте, но только в потенции. И причину этого мы уже указали в начале этой седьмой [книги]: а именно что причина акциденции, через которую она есть и определяется, есть субстанция, которая есть первая под таким-то бытием, которое есть бытие акциденции. Из этого, следовательно, достаточно показано о субстанции, которая есть чтойность, что она должна быть неотделённой и что ошибка — если кто-либо полагает её отделённой идеей. Показано также, что идеи не содействуют возникновению.

ТРАКТАТ III. О СРАВНЕНИИ ЧАСТЕЙ ОПРЕДЕЛЕНИЯ С ЧАСТЯМИ ОПРЕДЕЛЯЕМОГО