Метафизика. Том II. Книги VI-XIII

ГЛАВА V. О том, что предпосылается о началах того, что возникает, чтобы показать, что идеи не содействуют возникновению; в этой же главе показывается, что возникновение происходит от сообразного

Чтобы показать, что те формы не содействуют возникновению, нам следует предпослать [рассуждение] о началах, из которых возникает то, что возникает, и о том, возникает ли всё возникающее из сообразного, и о том, возникает ли составное, или материя, или форма. Ибо, предварительно рассмотрев это, мы покажем, что отделённые формы нисколько не содействуют возникновению. Итак, о первом мы говорим, что из того, что возникает, одно возникает от природы, другое — от искусства, а иное — само собой, или через себя возникшее. Я же называю «через себя возникшим» то, что не имеет причины через себя, но возникает от причины по акциденции, или от случая и фортуны. Всё же, что возникает, каким бы образом ни возникало, возникает от некоторого действующего — либо через себя, либо по акциденции. И возникает из чего-то как из материи, и возникает «что», или нечто, согласно некоторой форме, различающей в субстанциальном или акцидентальном бытии. Ибо «что» я здесь говорю широко — согласно любой категории: ибо возникает либо «это», либо «сколько это», либо «какое это», либо «когда», либо что-либо из других предикаментов возникшего. Возникновения же природные в том, что возникает, суть те, чьё возникновение [происходит] от природы и от материального начала как из того, из чего возникает; и это начало мы называем материей. А то, от чего, мы называем природным действующим началом, от которого возникает нечто из того, что возникает как нечто из числа сущих — по природе. «Что» же природное мы называем то, что возникает как «что» и «это нечто» согласно природной форме, как человек, или растение, или что-либо иное такое. И это мы называем индивидуальными субстанциями, которые первично, преимущественно и в наибольшей степени называются субстанциями. Всё же возникшее — либо природой, либо искусством — имеет материю. И это доказывается из того, что любое из них может быть и не быть. А такое начало, которое относится к бытию и небытию в потенции, в каждом [из них] есть материя. Вообще же говоря, во всём природном и искусственном то, из чего есть вещь, есть материя; и то начало, согласно которому возникает то, что есть природа, или форма, есть [начало] любого [из них], как растения, или животного, или чего-либо иного подобного. А то, от чего возникает как от движущего или действующего, есть природа, или природное начало, сказанное по подобию того же вида: ибо порождающее либо однозначно, либо сводится к однозначному, когда оно есть собственное порождающее. И если оно не подобно по виду, то оно сообразно, как когда мул порождается от коня и ослицы, или, когда происходит возникновение от гниения. Ибо в них семенное движущее имеет сообразность с видом порождённого, хотя и не имеет полного подобия. Это же показано в «Физике». А то, что таким образом движет, порождает в другом, которое есть материя: ибо в собственных порождающих и движущих человек порождает человека. Ибо так сообразные по виду рождаются со своими порождающими вследствие природы порождающего вида, который в потенции вливает подобное себе в материю. Другие же возникновения, которые не природные, но искусственные, собственно называются способностями: ибо все способности, или делания, [происходят] от искусства, либо от способности сноровки какой-либо помимо искусств, как птицы делают гнёзда; либо от ума, который ещё не постиг искусства, как многие люди имеют сноровку к чему-либо от самой природной способности. Из них же некоторые происходят, которые называются «сами собой», или через себя возникшими, как то, что происходит от случая и фортуны. Эти ведь два сводятся к причине действующей, как и от причины, действующей происходит то, что происходит от природы. Некоторые же — и от случая, и от природы — происходят как то же, так и сообразное своим действующим.

И иногда происходят из семени, или из движущего спермы к подобному себе; иногда же происходят без семян, или сперм, как в том, что происходит силой звёзд и от гниения. Обо всём этом согласно их различиям, должно исследовать в [науке], последующей за этой. И ясно, что всё то происходит от некоторого действующего и движущего согласно форме и виду вместе с тем, что порождается. От искусства же происходит то, чего первичный движущий вид предварительно постигнут в душе: ибо искусство есть творящее начало с разумным основанием. Видом же я называю то, что было быть любого искусственного [произведения], и первую формальную субстанцию. Ибо если искусственное определяется, будет сказано, что оно есть то, что достигает вида, который в деятельном уме художника. И форма, которая в уме, и [форма], которая в искусственном [произведении], различаются по бытию, но не по основанию: ибо сам вид, который создан в искусственной вещи, согласно несовершенному началу есть в уме. Ибо так противоположных некоторым образом один и тот же вид в уме, как вид здоровья есть судящий о здоровом и больном: ибо вид лишённости есть тот вид, который есть субстанция, или противоположная форма, как мы уже сказали, как здоровье — вид здорового, и некоторым образом [вид] немощи, как мы сказали в первой книге этой мудрости, что ничто не препятствует тому же быть причиной двух противоположных: ибо отсутствием вида здоровья показывается немощь, поскольку немощь есть лишённость и собственного вида не имеет. Здоровье же есть творящее основание, которое в душе врача, и есть вид в науке творящей, а не умозрительной. И это же есть основание немощи таким образом: ибо этой науке здоровья, если истинно и правильно здоровое, или основание здорового было в бытии того, что есть основание здоровья через присутствие и основание немощи через отсутствие. Это же основание есть как равенство, ибо основание здоровья состоит в равенстве влаг сухого и тёплого; и лишённость его вводит неравенство, которое есть причина немощи и сама немощь. И так всегда [происходит] от сообразного — происходит ли от природы или от искусства. Ибо если мы положим кого-либо страдающим от холода, не возникнет равенство, которое есть здоровье, если не возникнет теплота; и теплота не возникнет, если не возникнет изгнание холодной влаги; и изгнание холодного не произойдёт, если не будет выпито тёплое, разлагающее холодное. И так всегда деятельный ум продвигается, рассматривая всё согласно порядку, среди средних [терминов] до тех пор, пока то же последнее, которое через вид первично в уме, не сможет совершить. И после того как он всё так упорядочил и расположил согласно основанию, тогда уже от этого начинается движение, которое называется способностью, то есть деланием с разумным основанием искусства. И всё это происходит после здоровья в душе врача и к здоровью, которое в комплекции животного. И все средние [термины] так располагаются, что имеют нечто сообразности с первым и последним, которые суть одно по основанию. Итак, в таких [вещах] случается некоторым образом, что от здоровья происходит здоровье, и от дома — дом: ибо случается, что от дома, который без материи в уме, происходит здоровье или дом, который в совершенной материи вне ума художника. Я же говорю это, разъясняя, что субстанция, или форма, или материя есть «что было быть», которым определяется искусственное [произведение], как мы сказали ранее. А порождающее и движущее в таких [вещах] двояко: ибо первое в таких [вещах] порождающее называется деятельным разумом; второе же, которое движется от него и есть среднее движущее и движимое, называется способностью, или деланием с разумным основанием. А то, что есть мыслительное, есть движущее от начала, то есть от вида, который постигает, который есть движущая цель; и это есть здоровье в уме. Те же вторые движущие, которые вводят здоровье, движутся своей способностью от первого вида, который есть цель движущего разума: ибо его в конечном счёте он имеет в виду. И это есть то, что говорится, что последнее в деле, или в способности, первое в намерении. Подобно же этим суть и отдельные средние движущие, которые называются нижними, или средними, или низшими, как в отдельных [вещах], которые происходят от искусства или от природы. Так, следовательно, о началах того, что происходит, и о том, что всё происходит от сообразных себе действующих, — сказано. Ибо этого достаточно для предложенного намерения.

ГЛАВА VI. Что всё, что происходит, происходит от сообразного — как согласно действующему, так и согласно материи

Говорю же ещё, что всё, что происходит, должно происходить от сообразного себе — не только в действующем, как уже сказано, но и из сообразной себе материи. Ибо в движущем первое движущее вливает основание движения во все средние, которые движут как инструменты: ибо все они оформляются к движению первым видом движущего. Говорю же: например, чтобы кто-либо выздоровел от холодной болезни, необходимо уравновешивание. И так ясно, что «что», или чтойность здоровья, есть уравновешивание по геометрической пропорции, или середине. А то, что есть уравновешивание, произойдёт, если согреется, поскольку избыток холода был причиной неравенства: ибо тогда возникает то, что есть уравновешивание. А то, что есть уравновешивание через введение тепла, происходит от некоторой действующей способности. И эта способность, будет ли она первого действующего или среднего, уже действует в том, что становится здоровым: ибо действующая способность есть начало изменения в другое, поскольку оно другое. И поэтому та способность есть то, от чего начинается движение исцеления. И если та способность от искусства, тогда начало движения — вид, который в душе. Если же, то начало — от «само собой», или от происходящего через себя, или от случая, или фортуны, — тогда оно начинается иногда от того, что начало делания — от искусства, как в лечении; тогда, возможно, начало движения — от согревания. Тепло же производит, возможно, растирание. И тогда растирание есть начало способности, а тепло — начало здоровья, и оно есть часть такого здоровья, если остаётся в нём; или здоровье следует за ним, если природное тепло, которое есть часть здоровья, укрепляется и усиливается от акцидентального тепла, возбуждённого растиранием. Тогда ведь следует нечто такое, что есть часть здоровья. И это происходит либо через много средних [терминов], либо через один. А то, что включает последнюю цель, называется последним делающим; и то, что так включает последнюю цель, есть часть здоровья и подобно здоровью. Подобно же и дом возникает из некоторых подобных себе [вещей], которые суть части его фигуры, как камни так расположенные, и каждое из другого, из чего возникает дом. Ибо если камни и дерево так располагаются, возникнет соприкосновение и соединение стен, и прямое есть часть фигуры дома. И соприкосновение не возникнет, если не так располагаются то, что есть часть соприкосновения. А так они не расположатся, если так не обтешутся. И так обтёсывание есть часть расположения. И так всегда предшествующее есть в последующем как некоторая часть его.

Поэтому, как сказано, невозможно, чтобы что-либо возникло, если не предсуществует в подобном себе то, что есть некоторая формальная часть его. Итак, поскольку часть, сообразная тому, что возникает, необходимо предсуществует возникшему, ясно из сказанного, что это не только в форме действующего, но и в материи. Ибо материя есть часть: материя ведь присуща и возникает, и поскольку присуща, есть начало возникшего; поскольку же возникает и изменяется, есть начало возникновения. Итак, другое начало того, что возникает, отличное от материи, есть из числа того, что в основании; и это есть форма, которая не есть начало иначе, как возникшего. И то и другое, то есть составное из обоих, мы называем возникшим, как медные круги. Ибо так мы говорим, что они суть, поскольку они медные круги: так мы называем и материю, поскольку медь; и вид мы называем, поскольку такая фигура, которая от средней точки к поверхности отовсюду имеет равные линии. То, что мы называем фигурой, есть род, а не материя, к которому первично [относится] различие, составляющее вид фигуры. И когда мы говорим именем соединённым — «медный круг», — это целое в своём определительном основании постигает материю, как мы сказали выше в шестой книге этой мудрости обо всех предшествующих именах. Но должно различать в том, из чего возникает нечто: ибо то, из чего нечто возникает как из материи, говорится возникающим; и то из материи говорится возникающим, когда возникает не та материя, но возникает из той материи через изменение и превращение и уподобление материи тому, что возникает. Ибо статуя возникает не [как] камень, но [как] каменная. И поэтому материя не сказывается в прямом [смысле] о том, чьей материей она является, но через наименование. В лишённости же также говорится «из чего возникает нечто», как мы говорим, что здоровое возникает из больного. И лишённость ни в прямом [смысле], ни через наименование не сказывается о том, что возникает из неё: ибо человек выздоравливающий не называется наименовательно тем, из чего он возникает как из лишённости.

Причина же этого в том, что то, что возникает из чего-либо, сказывается двояко: ибо возникает из чего-либо как из лишённости, и возникает из чего-либо как из подлежащего. Подлежащим мы называем материю, как мы сказали, что человек становится здоровым как подлежащее, и больной становится здоровым как подлежащее, существующее под лишённостью. Более же говорится, что возникает из лишённости, как из больного — здоровое, чем из человека: ибо лишённость как неподобное и противоположное отбрасывается; подлежащее же как уподобленное остаётся. Поэтому больной не называется наименовательно здоровым, поскольку ничто из него не остаётся вместе со здоровым; но называется человек и здоровый человек. И не называется здоровым от человека, поскольку подлежащее тождественно ему по акциденции и не изменено, но существует в своей чтойности. В тех же [вещах], которые обозначают только материю, должно наименовательно называть материю, как человек не называется плотью и кровью, но плотским и кровавым. Во всём же материя изменяется из лишённости. Но у некоторых лишённость не явна и не называется собственным именем, как у любой медной фигуры, или изваяния, или шара, или любой другой фигуры, разве что в таких [вещах] мы скажем, что оформленное возникает из неоформленного. Но мы не говорим, что из «неизваяния» возникает изваяние, или из «нечеловека» возникает человек. И таким образом из камней и дерева возникает дом, не говоря, что из «недома» возникает дом. Однако в таких [вещах] из тех подлежащих лишённости представляется, что возникает то, что возникает, как там в тех, которые имеют лишённость, как здоровое возникает из больного, или немощного. Поэтому, как и там не говорится в прямом [смысле] то, что возникает, [как] то, из чего оно возникает, но в косвенном через наименование подлежащего, а не лишённости, — так и здесь не говорится, что статуя есть дерево в прямом [смысле], и из дерева производится деревянная статуя, и не производится дерево; и производится медная статуя, и не производится медь; и каменная, но не камень из камня; и дом каменный, но не камень.

Если же кто-либо тщательно вникнет в это, он не скажет, что просто, без изменения и отбрасывания лишённости, из дерева возникает статуя, или из камня — дом: ибо необходимо, чтобы это происходило непрерывно, изменяя то, из чего возникает; и не говорит, что-то возникает просто, как из содержащего форму в себе без изменения. И причина этого в том, что так говорится, что то, что возникает, возникает из него. Если же так возникает из него, что непрерывно отбрасывается неподобное и непрерывно принимается подобное, — ясно, что всё, что возникает, возникает из сообразного согласно материи. Ибо всё, что стремится к чему-либо, стремится к нему не иначе, как через подобие и сообразность, которые оно имеет с ним. Поэтому доказывается, что всё, что возникает, возникает из сообразного себе согласно материи, и что все формы порождённых [вещей] находятся в материи через начало, и ни одна не отделена. Так, следовательно, пусть будет сказано нами, что всё, что возникает, возникает от сообразного себе — как согласно движущему, так и согласно материи.

ГЛАВА VII. В которой показывается, что не возникает ничего, кроме составного

Далее же мы покажем, что не возникает ничего, кроме составного, и не возникает материя в бытии материи, ни форма в бытии формы, но составное в бытии составного, поскольку оно есть «это нечто». Форма же не возникает иначе, как по акциденции, поскольку она находится в этом составном, которое возникает согласно бытию составного. Итак, скажем, что то, что возникает от чего-либо, есть всё, что порождено. А то, от чего возникает, я называю тем, откуда начало движения; и это есть движущее, и делающее, и порождающее. Должно также, чтобы [оно] возникало из чего-либо, как мы сказали. А то, что возникает и порождается, не есть лишённость, ибо она не остаётся в порождённом, но отбрасывается и всецело отброшена в возникшее бытие того, что возникает; но возникает из материи. Мы же уже, определяя или различая, сказали, каким образом мы говорим, что это возникает из этого, и как возникает то, что возникает, из самой материи уподобленной. А то, что возникает, например, есть шар, или круг, или что-либо иное, что случается возникнуть, подобно тому как мы говорим, что так делающий, который есть начало движения, — не делает медь, которая есть подлежащее само по себе, и не делает шар сам по себе, или шаровидную форму, иначе как по акциденции, поскольку шар, или шаровидность, [находится] в том, что есть составное. Но делает то, что есть медный шар, вместе; и это есть составное. Ибо тот медный шар он делает. Доказательство этого в том, что делать что-либо из всецело подлежащего, или из того, что всё остаётся в возникшем, есть делать «это нечто». Ибо не всё подлежащее возникает из всецело подлежащего: ибо так одно и то же было бы из себя самого, чего быть не может, ибо так одно и то же было бы и не было одновременно. Подобно и форма не возникает из всецело подлежащего, ибо так форма имела бы материю частью себя, из которой была бы; и так не была бы проста, но составна; и была бы «это нечто». Остаётся, следовательно, что из всецело подлежащего не возникает ничего, кроме «этого нечто». Я же говорю, разъясняя это: ибо вполне случается действующему делать медный круг одновременно, который есть составное, по этому основанию; но не случается ему делать круг, или делать саму круглость. И делать медный круг — не есть делать саму круглость как шар, или шаровидность; но делать медный круг есть делать нечто иное от самой круглости, как установленный вид. И этот вид он делает в другом, которое есть материя; и это по акциденции, а не через себя делать шар; через себя же — составное. Ибо если делающий делает что-либо, тогда необходимо, чтобы [оно] возникало из чего-либо иного, как мы сказали; и это есть подлежащее, как мы говорим, что он делает медный шар. И это составное мы так говорим, что он делает: ибо из того, что есть медь, или материя, он делает это составное, которое есть шар. Если же он делает и то, что есть шар, или шаровидность, тогда необходимо, чтобы он делал то подобным образом из двух сообразных себе: ибо со стороны действующего будет сообразное в форме, а со стороны того, из чего возникает, будет подобие в материи. И так будет форма формы; и это пойдёт в бесконечность: ибо по тому же основанию, по которому порождается одна форма, порождается и другая; и это идёт в бесконечность. Или должно сказать, что первая форма порождается из не-формы; и если это допускается, тогда необходимо, чтобы она порождалась из ничего, чего не принимает никакой ум.

Ясно, следовательно, что ни вид не возникает, ни что-либо из того, что в чувственной субстанции, что должно называть формой. И особенно по первой причине, которую мы привели: ибо формы нет возникновения через себя, но по акциденции, как мы сказали. И не порождается чтойность, которая есть «что было быть» того, что делает быть то, что есть. А то, что есть форма и «что было быть», есть то, что по акциденции возникает в другом; и возникает либо от искусства, либо от природы, либо от некоторой иной действующей способности. Много же различается «возникать в другом» и «возникать из другого»: ибо то, что возникает в другом, возникает не иначе, как по следствию, и делание не есть через себя о нём, и не на него изменяется материя. Но то, что возникает из чего-либо, есть прямо предел действующего; и это есть составное. Итак, делающий делает медный шар быть, поскольку делает составное, которое из этой меди и шара. Ибо если художник делает это обозначенное составное быть этим шаром, — поскольку это обозначенное и означенное становится медным шаром из материи и формы составным, — ясно, что это составное делает шар быть шаром. А шар быть вообще, если есть возникновение медного шара, необходимо, чтобы то возникновение происходило из чего-либо как из материи. И так всё порождённое будет нуждаться в делимости, и необходимо будет, чтобы это порождённое обозначенное было этим и этим — материей и формой, или составным из материи и формы: ибо уже показано, что материя остаётся во всём порождённом и возникшем. Я же говорю: это — материя — есть в порождённом, а то — вид: ибо эти два суть начала, возникшего и порождённого. Если же допускается определение шара и чтойность, что шар есть тело, которое равно [по расстоянию] от среднего центра произведённых линий, — для этого шара, так определённого, то, что есть одна часть его, будет тем, в чём будет эта формальная чтойность, которая делает шар быть шаром, или то, что есть согласно бытию шара: ибо это в нём и не без материи. А другое есть всё, или целое, что возникло из материи и формы вместе, как то, что есть медный шар. Из всего же приведённого ясно, что в этом возникшем составном одно — то, что есть чтойность, дающая составному быть шаром, — есть как бы вид; затем также как бы субстанция — тем способом, которым мы называем искусственные формы и чтойности субстанциями, поскольку они дают имя, и бытие, и основание искусственным [произведениям]. И это не возникает иначе, как по акциденции, как мы часто говорили. А соединение, или собрание всего из материи и формы, составное и сказанное согласно той субстанции, или форме, которая не возникает сама по себе, возникает от действующего и порождающего. И поскольку помимо субстанции, которая есть чтойность, материя есть одно из составляющих, которое остаётся в нём, — и это из составляющих есть это как материя, а это другое есть это как субстанция и чтойность, — необходимо, чтобы всё порождённое было делимо на два по потенции, хотя и есть одно в акте. Ибо хотя чтойность сказывается о нём, однако только материя также сказывается о нём через наименование; чего не было бы, если бы она не оставалась в нём. Итак, что не возникает и не порождается через себя ничего, кроме составного, и не материя, или форма, — пусть будет сказано нами.

ГЛАВА VIII. В которой доказывается, что идеи нисколько не содействуют возникновению

После всего этого предварительно рассмотренного, спросим: необходимо ли полагать некоторый идеальный, или вне вещи отделённый шар, который был бы помимо этих чувственных, или материальных и возникших шаров? И необходимо ли полагать идеальный дом, который был бы помимо камня и прочего, что есть материя дома? Или же никогда не возникло ни такого шара, ни нематериального, или нечувственного дома? Ибо если в искусственных [вещах] не необходимо полагать дом-образец вне делающего и материи, то тем менее это необходимо в предварительно рассмотренном: ибо природа достовернее всякого искусства и не нуждается в чём-либо вне делающего, направляющего и исправляющего её дело. Если же кто-либо, отвечая на этот вопрос, скажет, что должны быть образцы вовне, — те образцы будут «это нечто», или «что это». Я же говорю это, поскольку они суть первые формы и чтойности этих [вещей]. Но поскольку то, что мы так называем «что», обозначает «какое» в общем, и это не есть определённое и обозначенное частное в субстанции, — эта чтойность не обозначает чего-либо частного, но обозначает чтойность в общем. А то, что обозначает в общем чтойность простую, и отделено, и не касается материи; а что не касается, не действует; а что не действует, не изменяет и не превращает. Итак, такие формы не изменяют и не превращают материю, поскольку в предшествующем установлено, что ничто не возникает иначе, как от того, что превращает материю.

Далее, субстанциальные простые формы не противоположны чему-либо, и не деятельны, и не страдательны. И поэтому огонь просто не действует и не страдает ни от чего; но деятельны и страдательны качества. Поэтому и то, что суть субстанциальные формы, следующие из одного лишь расположения частей материи, не деятельны и не страдательны собственно, как редкое и плотное, и причинённые ими лёгкое и тяжёлое. Если же идеи, которые суть чтойности субстанций, суть субстанциальные простые формы, — они и не действуют, и не страдают, и так опять не превращают материю. Итак, это две причины, которыми доказывается, что такие формы нисколько не содействуют возникновению. Ибо то, что делает искусственно и что порождает естественно, делает и порождает из этого обозначенного материального начала такое частное возникшее или порождённое, сообразное по форме с порождающим и материей, как доказано в предшествующем. И когда порождённое [есть], тогда вполне есть такое порождённое — это составное, — каково порождающее в акте и из чего порождается в потенции. И эта потенция не есть только материальная, как мы часто говорили, но есть формальная, как форма начатая и смутная, которая непрерывно продвигается к совершенству и определению, как от жизни к чувству и от чувства к разуму, как часто доказано в книгах «Физики» и в предшествующем этой науки. И так ясно, каким образом от сообразного по виду и форме происходит [сообразное] по форме и виду — как со стороны действующего, так и со стороны материи. Всё же, что так возникает и из чего возникает, есть обозначенный индивид в роде субстанции, как Каллий и Сократ; как в искусственных [вещах] всё, что возникает, есть обозначенное составное в материи, как медный или деревянный шар есть «это нечто» обозначенное. Человек же и животное в том, что возникает по природе, есть как медный шар не обозначенный, но всецело, или универсально взятый. И это также называют формами, постигнутыми с чувственной материей, как и медный шар; и не называют формами, отделёнными от чувственной материи. И они суть те, в которых обозначается существенная сообразность этого порождённого с порождающим. И так ясно, что ни термины возникновения, которые суть «от чего» и «из чего» происходит возникновение, и то же, что порождается; ни форма сообразности, которая между ними, — не [существуют] иначе, как в чувственной материи.