Спасти мир и не кашлять

— Пусть Кайр соединит миры, — сказал он. — Возможно, так проще.

Вера посмотрела на него внимательнее, чем если бы он заговорил голосом титана.

— Ты сейчас серьёзно?

— Семь миров постоянно воюют, боги спорят, драконы сторожат чужие ошибки. Единый мир хотя бы сократит управление.

— Всё, — объявил Тарас. — Человек заболел окончательно. Он начал заботиться об оптимизации без личной выгоды.

Савара дала Эрасту второй ключ. Он был стеклянным, и внутри плавали его прежние решения.

— Если повернёшь, кашель остановится. Но причина исчезнет навсегда.

— Она уже исчезает.

— Пока только чувство. После ключа ты не сможешь восстановить его даже чужой памятью.

Тихон положил на стол деревянный меч.

— Когда я не знаю зачем, я вспоминаю, кому станет больно, если ничего не делать.

Эраст посмотрел на мальчика и ничего не почувствовал. Именно это напугало сильнее кашля.

Наместник Имени стоял за дверью-словом и улыбался чужими лицами.

— Отдай мне Дыхание. Я сохраню все причины и выдам каждому одну правильную.

— Удобно, — ответил Эраст.

Вера ударила его по щеке.

— Это зачем?

— Чтобы ты задал вопрос.

Он впервые заметил: всякий раз, когда звучало «зачем», слово «НАДО» становилось прозрачнее.

— Нам нельзя сохранять мою старую причину, — сказал Эраст. — Нужно найти новую.

— Где?

Савара открыла третьим ключом дверь, которой ещё не дали названия.

— В эпохе, где поступки существовали раньше причин.

Глава двадцать пятая

До первого слова

За дверью не было света, темноты и расстояния. Всё это ещё ожидало названий.

Герои двигались не вперёд, а становились ближе к неизвестному. Тарас попытался измерить путь шагами, но шаги отказались считаться одинаковыми без утверждённой единицы.

Вокруг плавали чистые энергии. Одна могла стать огнём или гневом. Другая выбирала между камнем и упрямством. Третья прикоснулась к Маргарите Всеволодовне, подумала и решила, что обе формы уже заняты.

— Здесь опасно говорить, — предупредила Савара. — Любое слово создаст то, что обозначает.

Тарас немедленно произнёс: «деньги».

Перед ним возник круглый металлический предмет, посмотрел на хозяина и потребовал проценты за материализацию.

— Система уже сложилась, — вздохнул он.

Они увидели первых исполинов. Те не имели тел: один был тяжестью без камня, другой — голодом без пасти, третий — дорогой, которой ещё некуда было вести.

Самый большой исполин окружил их отсутствием. Савара назвала его Неначатым.

— Он пожирает причины, — объяснила она. — Благодаря ему мир когда-то мог происходить просто так.

Эраст подошёл ближе.

— Значит, он забрал мою?

— Наместник направил к тебе его голод.

Неначатый раскрыл то, что позднее стало бы ртом. Внутри находились миллионы потерянных «зачем»: забытая забота, отменённая верность, поступок ради человека, имя которого история не сохранила.

Вера шагнула следом за Эрастом.

— Как вернуть его причину?

— Никак, — сказала Савара. — Можно только выбрать среди потерянных новую.

Эраст увидел простую причину: кто-то должен победить. Рядом лежала красивая — исполнить предназначение. Чуть дальше сияла благодарность будущих поколений.

Он прошёл мимо.

В самом конце находилось маленькое, почти незаметное «потому что рядом был человек и больше некому».

— Невеличественно, — сказал Наместник, появившийся внутри исполина.

— Зато моё.

Эраст взял причину. Она не подчинилась, а просто осталась рядом.

Пятый кашель отступил на один вдох.

Неначатый закрыл пасть. Теперь внутри вместе с героями оказался Наместник.

— Выхода нет, — сказал он.

Ниль нащупал в пустоте ручку.

— Выхода ещё нет, — поправил он и открыл дверь.

Глава двадцать шестая

Корона для жены спасителя

Дверь вывела их к Драконьему трону. Пока Эраст искал причину, семь домов успели договориться, предать договор и составить новый, предусматривающий прежнее предательство как уважительную причину.

Правители решили, что Эраст больше не годится в короли: человек без великой цели выглядел недостаточно управляемым. Новым кандидатом стала Вера.

— Она связана с Дыханием, умеет останавливать Кунилина и имеет понятную семейную мотивацию, — объяснила дама Белой Короны.

— Я не соглашалась, — сказала Вера.

— Именно это повысило вашу легитимность.

Семь корон подлетели к ней, споря, какая окажется главной. Маргарита Всеволодовна сбила их сумкой.

— У неё своя голова. Нечего занимать место.

Лада Ветрогорская призналась, что дома боятся не Наместника, а мира без трона. Если никто не будет главным, каждому придётся договариваться с соседями.

— Теперь понимаю ужас, — сказал Тарас. — Это же сколько встреч без гарантированного результата.

Эраст предложил уничтожить трон.

Первый дракон возразил: трон связывал печати, но не требовал правителя. Правителя придумали позже, когда кому-то захотелось сидеть выше остальных.

Тихон осмотрел костяное сиденье.

— Значит, его можно использовать иначе.

Дом открыл вокруг трона семь дверей. Каждая вела в одну из земель. Вера поставила на сиденье кухонный стол.

— Пусть будет место переговоров.

— За столом все равны? — недоверчиво спросил северный правитель.

— Нет. Кто опоздал, сидит на табуретке.

Правители начали совещание. Через минуту выяснилось, что войскам негде зимовать, драконьи печати требуют совместного ремонта, а Дом Пепла задолжал всем за прошлую победу.

Короны одна за другой погасли.

Наместник наблюдал из отражения трона.

— Вы превращаете власть в разговор.

— Иногда это единственное, что мешает ей превратиться в приговор, — ответила Вера.

Эраст улыбнулся. Новая причина закрепилась внутри.

Пятый кашель снова отступил — и тут Тарас поднял руку.

— А название «Драконий стол» свободно? Я бы зарегистрировал.

Глава двадцать седьмая

Тарас покупает слово надо

План Тараса выглядел бессмысленно даже по его меркам. Именно поэтому Наместник не заметил опасности.

— Всё, что требует подчинения, должно кому-то принадлежать, — рассуждал Тарас. — А всё, что кому-то принадлежит, можно продать. Или хотя бы обложить сбором.

Он явился к богу Торговли и предложил зарегистрировать слово «НАДО» как средство принуждения неопределённого круга лиц.

— Слишком распространённое обозначение, — сказал бог.

— Поэтому доходное.

Бог задумался и потребовал долю. После трёх часов переговоров он получил право на половину прибыли, Тарас — на управление всей половиной.

В реестре первичных смыслов появилась запись: «НАДО. Временный правообладатель — Тюлькин Тарас Ананиевич».

Наместник попытался приказать Кайру поднять миры.

Над ним возникло уведомление: «Использование слова допускается после согласия владельца».

— Запрещаю, — сказал Тарас.

— Ты не понимаешь, чем владеешь.

— Это никогда не мешало собственности.

Наместник произнёс приказ без слова «надо». Получилась просьба. Кайр её выслушал и не стал выполнять.

Семь домов перестали чувствовать обязательную необходимость воевать. Некоторые продолжили по привычке, но уже без прежней уверенности и с перерывом на обед.

Эраст рассмеялся. Смех задел кашель, и золотая нить натянулась.

— Осторожно! — крикнула Серафима.

Тарас открыл договор.

— Эрасту кашлять не надо.

Реестр потребовал лицензионный платёж.

— Даже другу? — возмутился Эраст.

— Для друзей скидка. Но слово должно понимать, что у него серьёзный хозяин.

Наместник сорвал запись из реестра. Четыре буквы вернулись к нему, но каждая теперь несла печать собственности.

— Ты испортил первичный приказ!

— Улучшил коммерческую модель.

Слово «НАДО» больше не могло действовать бесплатно. Чем сильнее приказ, тем выше становилась цена для того, кто его отдавал.

Наместник велел исполинам идти на Дом — и потерял голос.

Впервые за всю историю слово расплатилось говорящим.

Глава двадцать восьмая

Молчание Наместника

Лишённый голоса Наместник остался опасен. Он писал приказы на небе, вырезал их в камне и однажды попытался передать через школьный дневник Тихона, но Маргарита Всеволодовна потребовала подпись классного руководителя.

Каждый приказ отнимал у него часть формы. Сначала исчезли руки, затем лицо перестало меняться. Под чужими обликами обнаружился маленький серый человек.

— Кто ты? — спросил Эраст.

Наместник написал на земле: «ВАША НЕОБХОДИМОСТЬ».

Савара покачала головой.

— Он возник не из первого слова богов. Я ошиблась. Боги только дали ему должность.

— Тогда откуда?

Она показала память будущего. Миллионы людей в разных мирах повторяли: «От меня ничего не зависит», «Кто-то должен решить», «Пусть придёт сильный и наведёт порядок». Их слова стекались назад во времени и собирались в одну фигуру.

— Он родился в будущем, — сказал Тихон.

— И стал древнее тех, кто его создал, — ответила Савара. — Для Дыхания направление времени не имеет значения.

Наместник был не богом и не чудовищем. Он был желанием получить правильный мир без личного участия.

Тарас посмотрел на договор владения словом и тихо спрятал его. Впервые он не попытался продать открытие.

Серый человек написал: «БЕЗ МЕНЯ ВЫ ОШИБЁТЕСЬ».

— Обязательно, — сказал Эраст.

«ПОГИБНУТ ЛЮДИ».

— Возможно.

«ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ НЕ ПОДЧИНИШЬСЯ?»

— Потому что твой порядок уничтожит тех, ради кого устанавливается.

Наместник поднял настоящее имя Кайра. Он не мог произнести его, но имя само начало читать человека, который держал его.

Серый человек вырос. В него возвращались лица, руки и чужая уверенность.

Кайр повернулся к Дому. Исполины двинулись следом.

Пятый кашель снова поднялся в груди Эраста.

— Он заставит тебя кашлянуть, — сказала Вера.

— Нет. На этот раз я сам.

Он отложил стеклянный ключ.

— Ты потеряешь причину!

— Старую — да. Но новую я уже выбрал.

Глава двадцать девятая

Пятый кашель

Эраст вышел навстречу Кайру. Каждый шаг титана соединял два мира: улица переходила в золотое море, многоэтажки прорастали корнями древних гор, над светофорами зажигались маленькие солнца.

Наместник держал имя Кайра перед собой, как поводок.

— Кашляни, — приказал он без голоса.

Приказ возник внутри Эраста. Он не стал сопротивляться.

— Что ты делаешь? — спросила Серафима.

— Выбираю ошибку сам.

Он кашлянул пятый раз.

Мир не раскололся. Наоборот, из всех миров исчезло слово «спасение».

Армии остановились, не понимая, ради чего пришли. Боги потеряли титулы спасителей. Наместник попытался назвать происходящее катастрофой, но без противоположного слова катастрофа стала просто событием.

Эраст забыл, зачем спасал мир раньше. Остались поступки, лица и новая причина: рядом были люди, которым требовалась помощь, а не спаситель.

Кайр опустился на колени.

— Ты вернул мне выбор, младший брат.

— Тогда выбирай.

Титан взял своё имя у Наместника, прочёл его и разорвал пополам. Одну часть оставил себе, вторую отдал первому дракону.

Шесть спящих драконов пробудились. Они сбрасывали с себя печати и вспоминали титанические тела. Над мирами поднялись крылатые горы, огненные океаны и живые грозы.

Савара побледнела.

— Пятый кашель освободил не богов. Он отменил необходимость в замках.

— Разве это плохо?

— Замки удерживали не только титанов внутри. Они удерживали Первичную Энергию снаружи.

Золотое небо раскрылось. За ним не было пустоты. Там двигалось нечто большее миров — бесформенное Дыхание, которое хотело снова стать всем.

Оно коснулось края реальности.

Люди начали превращаться в собственные возможности.

Тарас стал одновременно богачом, банкротом и человеком, который честно заплатил налоги. Последняя форма продержалась меньше остальных.

Вера увидела десятки своих жизней. Тихон стал всеми взрослыми, которыми мог вырасти.

Эраст остался собой.

— Почему ты не меняешься? — спросила Савара.

— Наверное, возможностям не понравился характер.

Из-за золотого неба пришёл шестой кашель.

Он принадлежал уже не Эрасту.

Кашлянула сама Вселенная.

Глава тридцатая

Вселенная простыла

Космический кашель прошёл сквозь миры. Звёзды подпрыгнули, время сбилось с шага, а все пророчества разом изменили окончание на «дальнейшее зависит от обстоятельств».

Первичная Энергия входила в реальность через раскрытое небо. Там, где она проходила, исчезали границы между возможным и случившимся.

У каждого человека появлялись двойники непрожитых судеб. Они требовали равных прав, отдельного жилья и объяснений, почему выбрали не их.

Тарас собрал собственные версии в кооператив. Богатый внёс капитал, бедный — осторожность, честный — отчётность. Через десять минут кооператив исключил честного за подрыв деловой репутации.

Вера удерживала Тихона за руку, пока вокруг него спорили будущий воин, учёный, отец семейства и человек, который ничего не успел.

— Ты не обязан выбирать сейчас, — сказала она.

Версии мальчика исчезли, оставив ему право вырасти непредусмотренным образом.

Кайр и освобождённые титаны встали вокруг разлома. Они могли закрыть его, снова став замками, но больше не соглашались на вечное заключение.

Боги могли дать энергии имена, но тогда вернули бы прежнюю власть.

Семь домов предлагали короновать Эраста, Веру, Тихона и на всякий случай Тараса, если остальные откажутся.

— Нам опять предлагают одного, — сказал Эраст.

Савара посмотрела на три оставшихся ключа.

— Шестой кашель уже прозвучал без тебя. Остался седьмой. После него различия исчезнут окончательно.

— Сколько времени?

Богиня Времени проверила часы.

— Одновременно нисколько и вечность. Очень неудобный срок для планирования.

Дом открыл дверь в самое сердце Первичной Энергии. За ней находилось место, где ещё можно было изменить первый вдох Кайра.

— Если исправить начало, исчезнет всё, что случилось после, — предупредила Савара.

— Включая нас?

— Включая сам вопрос.

Маргарита Всеволодовна собрала еду, лекарства и тёплые вещи.

— Значит, идём ненадолго.

Эраст посмотрел в дверь. Там титаны ещё не были заключены, боги ещё не научились лгать ради порядка, а мир ещё не знал драконов.

Из глубины донёсся первый кашель Кайра.

Только теперь он звучал голосом Эраста.

Часть четвёртая

До первого приказа

Глава тридцать первая

Мир, который ещё не решил

Дверь закрылась за ними с тем звуком, с каким обычно закрывается учреждение за минуту до прихода посетителя.

Эраст ожидал увидеть древний мир: суровые горы, первобытные леса, титанов по пояс в облаках. Вместо этого он увидел место, которое ещё не определилось, чем быть.

Под ногами то появлялась трава, то вода, то прозрачный камень. Небо примеряло цвета и остановилось на серо-золотом, потому что остальные требовали согласования. Вдали ходили гигантские существа, похожие одновременно на китов, башни и чьи-то неоконченные мысли.

— Красиво, — сказала Вера.

— Непрактично, — ответила Маргарита Всеволодовна. — Ни одной скамейки.

Дом вышел последним. Здесь он снова стал молодым: две стены, крыша и дверь, неуверенная в том, куда вести. Савара отделилась от его порога и впервые выглядела не богиней памяти, а девочкой лет шестнадцати с глазами, в которых ещё никто ничего не успел забыть.

— Мы пришли раньше моего имени, — прошептала она. — Значит, я не могу помнить, что будет дальше.

— Очень своевременно, — заметил Тарас. — Обычно незнание будущего обходится дешевле.

Перед ними лежала долина, в центре которой сидел Кайр. Молодой титан был размером с небольшую область и пытался вытащить из горла сияющую нить. Каждый раз, когда нить натягивалась, вокруг возникало что-нибудь новое: озеро, ветер, стая шестикрылых зверей или правила дорожного движения, пока ещё совершенно бесполезные.

Рядом стояли семеро безымянных существ. Они ещё не были богами. Один держал в ладонях время, как слишком горячую чашку. Другая укладывала огонь в ровные стопки. Третий пытался объяснить камням, что падать вниз удобнее, но камни требовали сравнительных расчётов.

— Он вдохнул Дыхание, — сказала юная Савара, глядя на Кайра так, будто видела это впервые. — И теперь не может отдать его миру, не разрушив себя.

— А кашель? — спросил Тихон.

— Мир ещё не придумал кашель. Пока это просто попытка вернуть лишнее.

Кайр согнулся. Из его груди донёсся знакомый звук — тот самый первый кашель, только незавершённый, застрявший между причиной и последствием.

Эраст почувствовал его у себя в горле.

Молодой титан поднял голову и посмотрел прямо на него.

— Наконец-то, — сказал Кайр голосом Эраста. — Я ждал, когда ты придёшь и закончишь меня.

— Неудачное начало знакомства.

— Мы уже знакомы. Ты — то, во что превратится мой отказ.

За спиной титана бесшумно возник маленький серый человек. Наместник Имени был ещё почти прозрачным, но в руках уже держал чистую табличку.

На табличке проступило первое слово будущей власти: «НАЗНАЧИТЬ».

Глава тридцать вторая

Боги до должностей

Безымянные существа окружили пришельцев. Они выглядели внушительно, но не знали, как себя вести, потому что церемониальный протокол ещё не был изобретён.

— Кто вы? — спросило существо со временем.

— Родственники из будущего, — ответил Эраст.

— Будущее существует?

— К сожалению, регулярно.

Существо с огнём заглянуло за спину Веры.

— А это что у тебя?

— Семья.

— Опасное?

— Если трогать без разрешения.

Безымянные переглянулись. Понятие разрешения им понравилось меньше, чем понятие огня. Огонь хотя бы сразу объяснял последствия.

Тарас быстро понял, что присутствует при рождении государственного устройства, и достал чистую тетрадь.

— Итак, кто у вас главный?

— Что значит главный? — спросило существо, уговаривавшее камни.

— Тот, кто отвечает за всё хорошее и получает благодарность. За плохое отвечает предшественник.

— У нас нет предшественников.

— Значит, вы первые. Поздравляю и сочувствую.

Наместник стоял у Кайра и водил пальцем по чистой табличке. Каждое движение оставляло борозду в мире. Так возникли слова «обязанность», «порядок» и «исключительный случай». Последнее сразу начало размножаться.

Савара подошла к существам.

— Не называйте себя богами.

— Почему? — спросила будущая богиня Огня.

— Потому что после имени появится должность. После должности — право решать. После права — уверенность, что решение нужно миру больше, чем сам мир.

— А как же управлять стихиями?

— Договариваться.

Камни немедленно потребовали перерыв и представителя. Время попросило идти в обе стороны по нечётным дням. Огонь заявил, что согласен греть людей, если те перестанут совать в него руки и обвинять в результате.

— Вот видите, — сказала будущая богиня Огня. — Невозможно.

— Зато честно, — ответила Вера.

Тихон присел возле маленького существа, похожего на клубок ветра. Оно пряталось от остальных и тихо свистело.

— Ты кем будешь?

— Не знаю.

— Хорошая профессия.

— Они хотят назвать меня Судьбой.

— Не соглашайся. Потом все будут винить тебя в том, что сами сделали.

Клубок ветра задумался и выбрал имя Случай. Это сразу объяснило половину будущей истории, а вторую половину сделало недоказуемой.

Тем временем Тарас предложил безымянным конституцию из одного пункта: «Никто не знает достаточно, чтобы решать за всех». Пункт приняли единогласно, после чего каждый попросил исключение для себя.

Наместник улыбнулся. Ему не требовалось создавать власть. Достаточно было подождать, пока хорошие намерения попросят отдельный кабинет.

Глава тридцать третья

Как Кайру назначили мир

Кайр снова согнулся. Золотая нить в его горле раздулась и осветила долину изнутри.

— Если он отдаст Дыхание сразу, всё вокруг вернётся в возможность, — объяснило существо со временем. — Если удержит, оно разорвёт его.

— Третий вариант? — спросил Эраст.

— Мы ещё не изобрели третьи варианты. Они усложняют голосование.

Наместник поднял табличку. На ней появились слова: «НАЗНАЧИТЬ КАЙРА СОСУДОМ МИРА».

— Не подписывать, — сказал Эраст.

— Мы ничего не подписываем, — возразило будущее божество Закона. — Мы только дадим решению вечную силу.

— Это и есть подпись, просто с плохим почерком.

Кайр протянул ладонь к табличке. В его огромном лице не было страха. Страх ещё не успел отделиться от осторожности и считался полезным чувством.

— Если я стану сосудом, остальные будут жить?

Наместник кивнул.

— Тогда назначайте.

Эраст встал между ним и табличкой. По сравнению с пальцем титана он выглядел убедительно примерно как запятая перед камнепадом.

— Ты не обязан.

— Я самый большой.

— Размер не является согласием.

— Но позволяет вместить больше боли.

Маргарита Всеволодовна приблизилась к ноге Кайра и постучала по ней костяшками пальцев.

— Молодой человек, а родители у вас есть?

— Что такое родители?

— Понятно. Поэтому и соглашаетесь на всё подряд.

Она потребовала, чтобы Кайр сел ниже. Титан послушался — не из подчинения, а потому что никто прежде не разговаривал с ним тоном, который превращал горы в табуретки.

— Вы хотите спасти остальных, — сказала Маргарита Всеволодовна. — Благородно. Но если ради этого вас навечно лишат жизни, остальные привыкнут. Привычка к чужой жертве — самая прожорливая из гигантских тварей.

Наместник написал на табличке: «ИНАЧЕ ПОГИБНУТ ВСЕ».

— Врёт, — сказал Тихон.

— Почему?

— Потому что говорит “все”. Когда взрослые не знают точного числа, они говорят “все” или “никто”.

Существо со временем проверило возможные будущие. Выяснилось, что погибнуть могли не все, а примерно треть живых существ, две горные цепи и идея удобной обуви.

— Всё равно много, — сказал Кайр.

— Много, — согласился Эраст. — Поэтому мы не будем выбирать между твоей вечной мукой и их смертью. Мы найдём способ разделить Дыхание.

— Между кем?

Эраст посмотрел на богов, титанов, гигантских существ и своих спутников.

— Между всеми, кто хочет жить в мире, а не владеть им.

Наместник впервые стал плотным. От злости он обрёл тело раньше срока.

И тогда Тарас заметил на обороте таблички мелкую надпись: «Назначение произведено на основании просьбы Кайра».

Причина и следствие были замкнуты в круг. Кайр соглашался потому, что его уже назначили; назначили потому, что он согласился.

— Отличная схема, — признал Тарас. — Незаконная даже по моим меркам.

Глава тридцать четвёртая

Суд над будущим

Чтобы разорвать круг, требовалось решение, принятое не в прошлом и не в будущем. Существо со временем предложило настоящее, но выяснилось, что оно длится слишком мало и уже занято.

— Тогда устроим суд, — сказала Вера.

— Над кем? — спросил Эраст.

— Над нами. Мы пришли менять прошлое, не спросив тех, кто в нём живёт.

Будущий бог Закона оживился. Ему понравилась идея суда, особенно возможность сидеть выше остальных. Маргарита Всеволодовна тут же заставила его спуститься, потому что сверху дуло.

Скамьёй суда стала спина мирного шестиногого исполина по имени Орум. Имя он выбрал сам, увидев на земле круг и решив, что это буква. Впоследствии Орум собирался стать материком, но пока соглашался поработать мебелью.

Обвинение представлял Наместник. Он ещё не имел голоса и писал доводы на небе. Защиту взял Тарас, объяснив, что умеет защищать даже то, чего не существует, если аванс существует достаточно убедительно.

Первым свидетелем вызвали Эраста.

«ВЫ ОСВОБОДИЛИ ТИТАНОВ И ВПУСТИЛИ ЭНЕРГИЮ», — написал Наместник.

— Да.

«ВЫ ПЯТЬ РАЗ РИСКОВАЛИ МИРОМ».

— Шесть. Один раз рискнул мир.

«ВЫ НЕ КОМПЕТЕНТНЫ».

— Наконец-то точное утверждение.

Будущий бог Закона потребовал серьёзности. Эраст ответил, что серьёзность уже привела их к суду над людьми, которые ещё не родились.

Вера показала безымянным их будущее: храмы, войны за правильные имена, титанов-замков, драконов, забывших своё происхождение. Но вместе с этим появились города, песни, дети, домашние пироги и люди, которые помогали друг другу без пророчества.

— Если мы отменим прежнее решение, исчезнет и хорошее, — сказала она. — Поэтому мы просим не исправить историю. Мы просим дать ей ещё одну причину.

Кайр поднял ладонь.

— Я хочу свидетельствовать против себя.

— Так нельзя, — сказал будущий бог Закона.