Пиво, сигареты и труп в ванной

Глава 16

9 августа 2025. Добро пожаловать в штат Фабрики. Здесь вам и печенье, и кофе, и полный пиздец в нагрузку.

— Где я? — спросил я. Голос прозвучал хрипло, как у старого динамика, который последний раз включали при Брежневе.

— В безопасности, — ответила женщина. — Меня зовут Мария. А это мой коллега, Виктор.

Я перевёл взгляд на мужчину. Он сидел за столом, пил кофе и смотрел в стену. Лицо у него было тупое.

— Очень приятно, — автоматически сказал я. — А где я? И почему у меня такое ощущение, что мою голову использовали как футбольный мяч?

— Вы на базе «Швейной Фабрики», — сказал Виктор, не отрывая взгляда от стены. — Вас доставили сюда час назад.

— Швейной? — переспросил я. — Зачем?

Мария и Виктор переглянулись.

— Дмитрий, — сказала Мария медленно, как будто разговаривала с ребёнком или с очень пьяным человеком. — Это наш второй разговор. Вы нас не помните, и это нормально.

— Второй раз? — я попытался сесть. Получилось не сразу — тело слушалось плохо, как будто его собирали из запчастей разных марок. — Я вас в первый раз вижу. И вообще, последнее, что я помню — это как я шёл домой. Из промзоны. После того, как меня... — я замолчал, потому что в голове что-то щёлкнуло. — Меня похитили.

Мария нахмурилась.

— Похитили?

— Да. Какие-то люди. Допрашивали. А потом отпустили. — я потрогал затылок. — И, кажется, ударили. Два раза. Один раз дома, второй раз... не помню где.

Мария и Виктор снова переглянулись. На этот раз их взгляды были другими. Тревожными.

— Дмитрий, — сказала Мария, — вы уверены? Вас похитили?

— Абсолютно. Мужик огромный, руки как лопаты, лысеющий. Зовут Лом-Эли. И второй — в пальто, высокий, худой, глаза как у рыбы. Они меня пытали, ну, не пытали, но спрашивали. А потом, когда поняли, что я ничего не знаю, отпустили, наверное ошиблись.

Виктор медленно поставил чашку на стол. Звук получился слишком громким для такой маленькой комнаты.

— Лом-Эли, — повторил он. — Это кликуха такая?

— Понятия не имею. Но он представился именно так. Я думал, шутит. Но он не шутил. У него руки реально как лопаты.

Мария встала, подошла к стене и уставилась на неё, будто там было написано расписание электричек.

— Дмитрий, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы ничего не путаете? Это было сегодня?

— Приснилось? Если бы. — я даже обиделся. — У меня голова болит так, будто по ней танцевали чечётку. Это не сон. Это реальность. Самая пиздецовая реальность, в которой я только был.

Мария обернулась. Посмотрела на меня долгим взглядом. Потом вздохнула.

— Ладно. Давайте по порядку. Для начала: вы знаете, кто мы такие?

— Нет.

— А знаете, почему вы здесь?

— Нет.

— А знаете, что вы видели призраков?

Я замер.

— Чего?

— Призраков. Мёртвых людей. Они приходили к вам, а вы думали, что это галлюцинации. Старуха в автобусе. Безголовый мужик в подъезде. Девочка на площадке, у которой зубы выпадали.

У меня челюсть отвисла. Буквально. Я поймал себя на том, что сижу с открытым ртом, и закрыл его.

— Откуда вы...

— Потому что мы наблюдаем за такими, как вы, — сказал Виктор. — Вы — наблюдатель. Седьмого уровня. Редкий дар. Вы видите мёртвых, а они видят вас.

— Подождите, — я поднял руку. — Подождите-подождите-подождите. Вы хотите сказать, что я не сходил с ума? Что старуха в автобусе, которая шептала даты смерти, была реальной?

— Была, — кивнула Мария.

— А безголовый мужик?

— Тоже.

— А девочка с выпадающими зубами?

— Она самая.

Я закрыл лицо руками. Посидел так несколько секунд. Потом убрал руки.

— А почему у неё зубы выпадали?

— Потому что она умерла от кариеса, — буднично сказал Виктор. — Запустила зубы, боялась стоматологов, в итоге заражение крови. Теперь ходит и пугает детей. Символично.

— Символично, — повторил я. — Ага. Очень символично. Просто жесть как символично.

Я встал. Ноги держали, но с трудом. Подошёл к столу, налил себе кофе из кофейника. Кофе был горячий. Настоящий. Не суррогат.

— А печенье можно? — спросил я, указывая на жестяную коробку.

— Можно, — кивнула Мария.

Я взял печенье. Откусил. Шоколадное, с кусочками. Вкусное.

— Неплохо, — сказал я с набитым ртом. — Для организации, которая ловит призраков, вы хорошо кормите.

— Мы не ловим, — поправил Виктор. — Мы латаем. «Швейная Фабрика». Мы зашиваем разрывы в реальности.

— В реальности? — я чуть не поперхнулся. — В реальности есть дыры?

— Есть. И их становится всё больше. Особенно там, где мёртвые не могут уйти, а живые не могут их забыть.

Я дожевал печенье. Запил кофе. Посмотрел на них.

— И при чём тут я?

— Вы — наблюдатель, — повторила Мария. — Вы видите мёртвых. Это редкость. Таких, как вы, мало. И вы нужны нам.

— Для чего?

— Чтобы находить разрывы. Чтобы общаться с теми, кто застрял. Чтобы помогать им уйти. И чтобы не дать другим использовать их во вред.

— Другим? — я насторожился. — Каким другим?

Мария села напротив. Сложила руки на столе.

— Есть организация, Дмитрий. Называют себя «Ловцы». Они охотятся за призраками. Не чтобы помочь, а чтобы использовать. Призраки могут проходить сквозь стены, помните? Сквозь сейфы. Сквозь охрану. Их можно заставить шпионить, воровать, убивать.

— Убивать? — я поперхнулся снова. — Призраки могут убивать?

— Могут. Если их разозлить. А «Ловцы» умеют злить.

Я посмотрел на печенье. Печенье вдруг перестало казаться таким вкусным.

— И что, они уже... ну, используют?

— Используют. И чем дальше, тем больше. Мы пытаемся им мешать, но они хорошо законспирированы. А теперь, — Мария сделала паузу, — они узнали про вас.

— Про меня?

— В ту ночь, которую вы не помните, они пришли к вам домой. Хотели похитить. Но мы успели раньше. Перехватили их, обезвредили. Но вы уже успели с ними столкнуться. Видели их лица. Знали, кто они.

— И поэтому я ничего не помню?

— Поэтому, — кивнул Виктор. — Мы стерли вам память. Частично. Только о той ночи и обо всём, что с ней связано. Чтобы вы были в безопасности. Чтобы, если они вернутся, вы были для них пустым местом.

— И они вернулись, — сказал я тихо. — Не они, но другие. Лом-Эли и тот, в пальто. Они меня нашли.

Мария и Виктор замерли.

— Что они вам сказали? — спросила Мария. Голос у неё стал другим. Жёстче.

— Да ничего, абсолютно. Я же говорю: пришли, вырубили, увезли в гараж. Допрашивали. А потом, когда поняли, что я ничего не помню, отпустили. Лом-Эли даже сигареты мне в карман сунул. Сказал: «Забудь и не суйся».

В комнате повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом и намазывать на печенье.

— Этого не может быть, — сказал Виктор. — Откуда они узнали? Кто им сказал?

— Хороший вопрос, — Мария встала, подошла к стене и снова уставилась на неё. — Очень хороший вопрос.

— Может, случайно? — предположил я. — Увидели меня где-то, заинтересовались?

— Нет, — отрезала Мария. — Так не работает. О наблюдателях седьмого уровня просто так не узнают. Нужен источник. Кто-то, кто знает и кто продал информацию.

— Думаете, у вас утечка? — спросил я.

Мария обернулась. Посмотрела на меня долгим взглядом.

— Не знаю, — сказала она. — Но обязательно выясню.

— А пока выясняете, что мне делать? — спросил я. — Сидеть здесь и ждать, пока меня снова похитят? Или сразу убьют?

— Вы можете подписать контракт, — сказал Виктор. — Стать частью «Фабрики». Получить защиту, жильё, зарплату и возможность не бояться, что вас украдут.

— Зарплату? — я оживился. — А сколько?

— Достойно, — уклончиво ответила Мария.

— А страховка есть?

— Есть.

— А соцпакет?

— Дмитрий, — Мария вздохнула, — мы серьёзная организация. У нас всё есть. Даже корпоративные вечеринки.

— С алкоголем?

— С алкоголем.

— А призраки на вечеринки приходят?

— Хватит дурачиться, вы бываете серьезным?

Я задумался. Посмотрел на печенье. На кофе. На Виктора, который снова уставился в стену.

— А что будет, если я не подпишу?

— Мы снова сотрём вам память, — спокойно сказала Мария. — Отправим домой. Вы будете жить своей жизнью. Не долго. Теперь, когда о вас узнали посторонние, гарантировать вашу безопасность мы не сможем. Рано или поздно кто-то до вас доберётся.

— И убьёт?

— Или похитит. Или использует. Вариантов много, все неприятные.

Я вздохнул. Потёр лицо ладонями.

— Знаете, — сказал я, — когда я сегодня проснулся, я думал, что самое страшное в моей жизни — это дописать курсач и не сдохнуть от похмелья. А теперь я выбираю между работой на секретную организацию и перспективой быть убитым из-за того, что вижу призраков.

— Дмитрий.. — снисходительно, но с раздражением начала Мария.

Я протянул руку.

— Давайте ваш контракт.

Мария достала из портфеля папку, открыла на последней странице. Протянула ручку.

— Читать будете?

— А смысл? — я усмехнулся. — Вы же мне потом память сотрёте, если что.

— Не сотрём, — сказала Мария. — Теперь вы свой. Своим не стираем.

Я размашисто подписал. Поставил дату. Завитушку добавил для солидности.

— Готово.

Мария убрала папку. Улыбнулась. Впервые за всё время улыбнулась не казённо, а почти по-человечески.

— Поздравляю, Дмитрий. Добро пожаловать в штат.

— Спасибо, — сказал я. — А можно теперь ещё печенья?

— Можно.

Я взял ещё одно. Откусил. Я допил кофе. Встал.

— Ладно. Что дальше? Куда идти? Что делать?

— Для начала — отдохнуть, — сказала Мария. — Вы через многое прошли. Завтра приступим к работе. А сегодня — просто поешьте, поспите, придите в себя.

— Ладно, — согласился я. — Уговорили. Завтра так завтра.

Мария проводила меня до комнаты. Вручила ключ-карту.

— Номер 16. Отдыхайте. Если что-то понадобится — наберите по внутреннему телефону. Ноль-один.

— А еда?

— Столовая работает круглосуточно.

— А кофе?

— Тоже.

— А печенье?

Мария улыбнулась.

— Печенье я вам оставлю.

Она протянула мне жестяную коробку. Ту самую, с шоколадным.

— Спасибо, — сказал я. — Вы хорошая. Для сотрудника секретной организации.

— Стараемся, — ответила она и ушла.

Я вошёл в комнату. Небольшая, чистая. Кровать, стол, стул, шкаф. На столе — бутылка воды, стакан и журнал про охоту и рыбалку. Окно выходило во внутренний дворик с бетонными стенами.

Я сел на кровать. Открыл коробку с печеньем. Откусил одно. Посмотрел на потолок. Белый, ровный, без трещин.

Потолок молчал. Стены молчали. Только где-то далеко гудела вентиляция.

Я лёг. Закрыл глаза. И вдруг вспомнил глаза человека в пальто. Спокойные. Равнодушные. Как у рыбы.

— Лом-Эли, — прошептал я. — Какое же дурацкое имя.

И провалился в сон.

Глава 17

10 августа 2025. Добро пожаловать на борт, лох. Вот твоя форма, вот твой личный проводник в мир тотального пиздеца.

Разбудил меня не будильник, не голод и даже не кошмар про Лом-Эли. Разбудил меня звук. Тонкий, противный, как комариный писк, только ритмичный. Кто-то тихонько скрёбся в дверь.

Я свесил ноги с кровати. Голова была ватной, но хотя бы не болела. Вчерашний день уложился в памяти неровными кусками, как битое стекло в ведре: печенье, допрос, подпись, снова печенье. И главное — чувство, что меня только что поимели, но даже не предложили расслабиться.

— Кого там несёт? — крикнул я в сторону двери.

Скребок прекратился. За дверью послышалось сопение, а затем неуверенный голос:

— Э-это Гена. Мария сказала встретить вас и... показать фабрику.

Я вздохнул. Надел джинсы, натянул футболку, подошёл к двери и открыл.

На пороге стоял Гена.

Я сначала подумал, что это шутка такая. Или розыгрыш. Или Мария решила проверить мою психику на прочность экстремальным способом.

Гена был высоким. Очень высоким. Метра под два, наверное. Но при этом тощим, как высушенная вобла. Его шея напоминала длинный стебель, на котором держалась маленькая, чуть приплюснутая голова. Уши торчали в стороны, как локаторы, и, кажется, слегка шевелились, когда он прислушивался. Очки с толстенными линзами увеличивали его глаза до размеров блюдец, отчего он напоминал испуганного инопланетного детёныша. На нём был серый костюм — точно такой же, как у вчерашних гостей, только болтался он на Гене, как на вешалке, а брюки были настолько коротки, что открывали миру тощие лодыжки и стоптанные кроссовки.

— Охренеть, — вырвалось у меня. — Ты кто?

— Я Гена, — повторил он, смущённо переминаясь с ноги на ногу. Он, кажется, даже не понял, что я не спрашиваю имя, а просто выражаю крайнюю степень ахуя от его внешности. — Я должен выдать вам форму и провести экскурсию.

— Форму? — я покосился на его костюм. — Надеюсь, она не такая, как у тебя. А то я в своих джинсах как-то привычнее.

Гена моргнул. Его глаза за стёклами очков стали ещё больше.

— Почему? Что не так с моим костюмом?

— Ген, — я положил руку ему на плечо. Плечо было костлявым и острым. — С твоим костюмом всё в порядке. Если ты, конечно, собрался пугать ворон на огороде. А для нормальной жизни... ну, есть нюансы.

Гена смотрел на меня с искренним непониманием. Абсолютным. Как собака, которой объясняешь теорию относительности.

— Ворон? — переспросил он. — Зачем мне пугать ворон? У нас нет ворон на базе. Система вентиляции не позволяет.

— Забудь, — я махнул рукой. — Давай форму.

Гена обрадовался, что разговор перешёл в понятное ему русло. Он протянул мне свёрток. Я развернул — идеально выглаженные серые брюки, пиджак, белая рубашка и даже галстук. Всё моего размера. Как будто они знали.

— Вы должны переодеться, — сказал Гена. — Это униформа. Мария сказала, что внешний вид сотрудника дисциплинирует.

— Мария много чего говорит, — проворчал я, но форму взял. — Отвернись.

Гена послушно отвернулся к стене и замер, как солдат на посту. Я быстро натянул штаны и пиджак. Странное дело — сидело идеально. Даже в плечах не жало. Я посмотрел на себя в маленькое зеркальце над умывальником. Из зеркала на меня смотрел типичный мелкий клерк из конторы по продаже пластиковых окон. Не хватало только бейджика и фальшивой улыбки.

— Готов, — сказал я.

Гена обернулся. Окинул меня взглядом и одобрительно кивнул, отчего его очки чуть не слетели с носа.

— Хорошо. Пойдёмте. Я покажу вам фабрику.

Мы вышли в коридор. Он оказался длинным, выкрашенным во всё тот же унылый зелёный цвет, с редкими дверями и табличками. На табличках значилось что-то странное: «Отдел контроля брака», «Сектор первичной обработки», «Архив эфирных паттернов».

— А тут у нас столовая, — Гена остановился у двери с надписью «Пункт приёма пищи №1». — Работает круглосуточно. Кормят... ну, нормально. Я привык.

— Ген, а давно ты тут работаешь? — спросил я, пока мы шли дальше.

— Давно, — он задумался. — Год? Или два? Я плохо считаю время. Тут оно по-другому течёт.

— В смысле — по-другому?

— Ну, — Гена пожал плечами. — Иногда кажется, что день прошёл, а по часам — три. А иногда наоборот. Мария говорит, это из-за близости к разрывам. Время тут нелинейно.

— Охуеть, — сказал я. — Нелинейно. А зарплату тоже нелинейно платят? Или раз в месяц, как у людей?

Гена посмотрел на меня с лёгким укором.

— Вы всё шутите. А зря. Фабрика — важное место. Мы делаем нужное дело.

— Какое? Латаем дыры в реальности? — я не удержался от иронии.

— Да, — серьёзно ответил Гена. — Именно.

Я замолчал. С такими, как Гена, спорить бесполезно. Они верят в свою работу так же свято, как я верю в то, что пиво — это жидкий хлеб. Только хлеб меня ещё ни разу не пытался убить.

— Ген, — сказал я, когда мы дошли до очередного ответвления коридора. — Отведи меня в столовую. Я жрать хочу. Уже два дня во рту только печенье было, а печенье — это не еда, это так.

— Печенье — это углеводы, — наставительно сказал Гена. — Для мозга полезно.

— Мозгу, Ген, полезно, когда его не бьют по затылку и не стирают память. А углеводы я как-нибудь сам добуду. Пошли.

Столовая оказалась именно такой, как я и ожидал: огромный зал с пластиковыми столами, раздаточная линия и запах дешёвой еды, который, впрочем, сейчас казался мне ароматом рая. Я набрал поднос: макароны с котлетой, компот, булка и для профилактики. В углу стоял автомат с печеньем.— Гена, ты же любишь углеводы? — уточнил я.— Ну да— Достань из автомата нам пачку печенья шоколадного.— А ты мне потом вернешь?— Гена, мы почти друзья, а друзья угощают друг друга, не теряй время, Гена. Вон автомат.Я сел с подносом, Гена сел напротив, но есть не стал, только смотрел, как я уничтожаю еду. Смотрел он при этом с таким выражением, с каким обычно смотрят на редкого зверя в зоопарке.

— Чего уставился? — спросил я с набитым ртом.

— Вы странный, — честно сказал Гена. — Все новенькие странные. Но вы страннее других.

— Это почему?

— Вы шутите. Всё время. А когда не шутите — злитесь. А когда не злитесь — боитесь. Но при этом едите, как будто ничего не случилось.

Я отложил вилку. Посмотрел на Гену. Он говорил это беззлобно, просто констатировал факт. Как робот.

— Ген, — сказал я. — А как ты сюда попал?

Гена опустил глаза. На его лице — ну, на том, что я видел за очками — появилось что-то похожее на грусть.

— Я жил с мамой, — сказал он тихо. — У нас были кошки. Много кошек. Мама их любила. А потом мама... умерла.

Он замолчал. Я тоже молчал, боясь спугнуть этот момент. Котлета во рту вдруг перестала казаться вкусной.— Ген, ну я же кушаю, еб твою мать.. Ну в смысле.. Извини..

— Она умерла, — повторил Гена. — Сердце. Скорую вызвали, но они не успели. Я остался один. С кошками. А потом... потом пришли они.

— Кто? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Мария и Виктор. Сказали, что мама не ушла совсем. Что её дух... застрял и мучается. Из-за кошек. Она очень за них переживала. И они предложили... предложили сделать её заплаткой.

Я поперхнулся компотом.

— ЧЕГО? — закашлялся я. — Они что, твою маму... в заплатку превратили?

— Да, — Гена поднял на меня глаза. В них не было боли. Только какая-то странная, почти религиозная уверенность. — Теперь она часть фабрики. Она зашивает разрывы. Помогает другим. Она... полезная.

— Гена, — я отодвинул тарелку. — Ты понимаешь, что это пиздец? Твоя мама — не человек, не душа, а заплатка? Как старые носки?

Гена нахмурился. Его тонкие брови сошлись на переносице.

— Не надо так говорить. Она не носки. Она — важный элемент. Без неё дыра в реальности в нашем районе расширилась бы, и кошки начали бы... ну, проходить сквозь стены. А это неправильно. Кошки должны быть в квартире, а не в стене.

Я закрыл лицо руками. Посидел так минуту. Потом убрал руки.

— Гена, ты самый странный человек, которого я встречал. А я недавно встречал мужика с руками-лопатами и женщину, которая знает, какой у меня размер одежды.

— У Марии хороший глазомер, — серьёзно кивнул Гена. — Она молодец.

Я засмеялся. Нервно, истерично, но засмеялся.

— Гена, ты просто сокровище. Тебя нельзя обижать. Ты как щенок, который не понимает, что его бьют газетой, и думает, что это игра.

— Меня не бьют, — сказал Гена. — Я полезный сотрудник. У меня хорошие показатели.

— Верю, — я взял себя в руки. — Ладно. Спасибо, что рассказал. Правда. Это... это грустно, но я рад, что ты нашёл своё место.

— Я тоже рад, — улыбнулся Гена. Улыбка у него была детской, почти беззубой. — И я рад, что вы пришли. Пополнение — это хорошо. Вместе мы сможем зашить больше дыр.

— Ага, — сказал я. — Станем командой супергероев. Будем летать и спасать мир от призраков. Только плащи, надеюсь, выдадут не серые?

Гена посмотрел на меня с недоумением.

— Плащи не выдают. Форма только серая. Это унифицировано.

— Я пошутил, Гена.

— А, — он заулыбался. — Вы опять шутите. Это хорошо. Мария говорит, что юмор помогает адаптироваться.

— Мария у нас прямо кладезь мудрости, — проворчал я, доедая котлету.

Гена вдруг посмотрел на часы. Большие, командирские, на толстом кожаном ремешке, которые смотрелись на его тощем запястье как булыжник на нитке.

— Ой! — воскликнул он. — Время! Нам пора к Марии. Она просила привести вас сразу после завтрака.

— Чего так срочно?

— Не знаю, — Гена вскочил, едва не опрокинув стул. — Наверное, дело. Пойдёмте быстрее!