Кровь и Корона
- -
- 100%
- +
В зале повисла тяжелая, давящая тишина. Архиепископы переглянулись, их глаза сверкнули из-под капюшонов. Дарин медленно поднялся с кресла, и его фигура нависла над залом, отбрасывая длинную тень.
— Ты признаешь, что читал священный свиток без благословения церкви? — спросил он, и его голос был тихим, как шепот, но он разносился по залу, как гром.
— Я признаю, — сказал Велиш. — Я признаю, что коснулся свитка и прочитал его. И я готов ответить за это перед богами.
Дарин усмехнулся, и его лицо исказилось в хищной, холодной улыбке.
— Ты будешь отвечать не перед богами, мальчик. Ты будешь отвечать перед нами.
Он поднял руку, и из-за колонн выступили паладины в серебряных доспехах. Их лица были скрыты шлемами, и они двигались с механической точностью, как статуи, ожившие по команде. Они схватили Велиша за руки и потащили его к дверям.
— Подождите! — раздался голос Святой Ашеры. Ее голос был тихим, но в нем слышалась сила, которая заставила паладинов замереть. — Он имеет право на последнее слово.
Дарин повернулся к ней, и в его глазах мелькнула едва заметная искра раздражения.
— Святая, вы знаете правила. Он признал свою вину.
— Он признал, что читал свиток, — ответила Ашера, и ее голос был твердым. — Он не признал, что крал его. И он не признал, что подделывал знак. Мы должны провести расследование.
— Расследование было проведено, — сказал Дарин, и в его голосе зазвенела сталь. — Паладины нашли поддельный знак на его запястье. Мы нашли свидетелей, которые видели его в храме в ночь кражи. Этого достаточно.
Ашера сжала свои руки, и ее лицо побледнело. Она знала, что это ложь. Она чувствовала это в каждом слове Дарина. Но она также знала, что у нее нет власти остановить его.
— Хорошо, — сказала она, и ее голос дрогнул. — Пусть будет так.
Велиш посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула благодарность.
— Спасибо, Святая, — прошептал он, прежде чем паладины потащили его из зала.
Площадь перед храмом была залита солнцем, которое сверкало на шлемах стражников и отражалось в витражах, создавая калейдоскоп красок. Велиша вывели на деревянный эшафот, и его ноги дрожали, когда он поднимался по ступеням. Его руки все еще были в цепях, но теперь они были прикованы к столбу, который стоял в центре платформы.
Палач стоял рядом — огромный мужчина в черной маске с топором, лезвие которого сверкало на солнце. Он был неподвижен, как статуя, и его дыхание было ровным, как у механизма.
Вокруг собралась толпа. Люди кричали, выкрикивая проклятия и оскорбления. Они бросали камни и гнилые овощи, которые разбивались о деревянные доски и оставляли на них мокрые пятна.
— Еретик! — кричали они. — Предатель! Враг богов!
Велиш смотрел на них и видел не их лица, а их глаза. Глаза, полные страха и ненависти. Глаза, которые верили в ложь, потому что правда была слишком страшной, чтобы принять ее.
Он смотрел в небо, где облака плыли медленно, как корабли в бескрайнем море. Он чувствовал, как солнце греет его лицо, и слышал крики толпы, которые становились все громче. Его сознание начало мутнеть, и он видел перед собой только яркий, слепящий свет.
Он думал о Хелварде. О своем младшем брате, который всегда верил в него, который шел за ним, не задавая вопросов. Он думал о том, как они стояли на вершине башни и смотрели на закат, и как Хелвард говорил: «Ты станешь героем, брат. Я знаю это».
Он думал о Глеотхайне. О своем учителе, который дал ему дом, который дал ему цель. Он думал о том, как архимаг смотрел на него в последний раз, и в его глазу была странная, загадочная искра, которую Велиш никогда не мог понять.
Он думал о пророчестве. О словах, которые горели золотом в его сознании. «Лишь тот, в чьих венах течет истинная королевская кровь...». Он не знал, принадлежала ли эта кровь ему. Он не знал, был ли он избранным или просто случайным прохожим, который заглянул в слишком темный колодец.
Но он знал одно: он сказал правду. И эта правда стоила ему жизни.
Палач поднял топор. Велиш почувствовал, как его сердце бьется в груди, как гром, и как холодный ветер касается его кожи. Он закрыл глаза и прошептал последние слова:
— Прости меня, брат. Прости, что не смог закончить начатое.
Топор опустился.
Мир перевернулся. Велиш увидел, как его тело падает на помост, как кровь заливает доски, как толпа взрывается криками радости и ужаса. Он почувствовал, как его душа отделяется от тела, как поднимается вверх, к свету, который ждал его на вершине.
Он уходил, оставляя за собой крики, боль и ложь.
Но он знал, что его смерть не будет напрасной. Он знал, что кто-то найдет правду. Кто-то продолжит то, что он начал.
И в этом была его надежда.
Над площадью медленно оседала тишина. Толпа расходилась, оставляя после себя пустоту и запах страха. Палач убирал топор, его лицо под маской было бесстрастным.
В дальнем углу площади, скрытая в тени колонны, стояла фигура. Ее лица было не видно, только очертания, только бледные руки с длинными, костлявыми пальцами, сжимающие золотую монету.
— Теперь, — прошептал голос. Женский. Холодный. Пронизывающий до костей. — Теперь никто не узнает правды.
Фигура повернулась и растворилась в темноте, оставляя после себя только запах серы и древней, горькой печали
Глава 16: Черный рыцарь
Тьма.
Она была абсолютной, всепоглощающей, как вода на дне океана, куда не проникает ни один луч света. Велиш не видел ничего — ни стен, ни потолка, ни собственных рук, которые он поднес к лицу, пытаясь различить хоть какие-то очертания. Тьма давила на глаза, на кожу, проникала в легкие с каждым вдохом, и он чувствовал себя так, словно его похоронили заживо.
Первое, что он сделал — схватился за шею.
Пальцы его дрожали, когда они коснулись кожи. Она была целой. Гладкой. Не было ни шрама, ни рубца, ни следа от удара топором. Он провел рукой по шее, по ключицам, по груди, и везде кожа была нетронутой, словно его никогда не казнили.
Но он помнил.
Он помнил, как топор опустился, как лезвие вошло в плоть, как мир взорвался болью и светом. Он помнил, как его душа отделилась от тела, как она поднималась вверх, к теплому, манящему свету, где его ждал покой. Он помнил объятия смерти — холодные, но успокаивающие, как руки матери, которая убаюкивает ребенка.
А потом — пустота.
А теперь — тьма.
— Где я? — прошептал он, и голос его эхом разнесся в тишине, отражаясь от стен, которые он не видел.
Ответа не было. Только его собственное дыхание, тяжелое и сбивчивое, и стук сердца, который, казалось, бился громче, чем должен был.
Он попытался встать. Ноги его дрожали, но держали. Он сделал шаг, вытянув руки перед собой, и коснулся холодной, шершавой стены. Камень. Старый, покрытый мхом и влагой. Он провел пальцами по поверхности и нашел углубления — вырезанные на стене руны, которые пульсировали слабым, едва заметным теплом.
— Кто здесь? — спросил он, и в его голосе послышался страх. — Отвечайте!
Снова тишина. Только его дыхание, только стук сердца, только тьма, которая сгущалась вокруг него, как живое существо.
И тогда он увидел их.
В углу камеры, там, где тень была гуще и чернее, чем сама тьма, зажглись два золотых глаза. Они не светили, а скорее поглощали свет, впитывали его в себя, оставляя после себя пустоту, которая была глубже, чем сама ночь.
Велиш замер. Его сердце на мгновение остановилось, а потом забилось с удвоенной силой.
— Кто ты? — прошептал он, и его голос сорвался.
Из угла выступила фигура. Она была соткана из тьмы — черной, густой, переливающейся, как масло на воде. Но в ней чувствовалась форма, очертания человека. Руки, ноги, плечи. Лицо, скрытое тенью, из которой смотрели только эти два золотых глаза.
— Я тот, кто дал тебе второй шанс, — сказала фигура, и ее голос был похож на шелест сухих листьев, на скрип песка, на дыхание ветра в пустыне. Он был одновременно близким и далеким, человеческим и чуждым.
Велиш отступил на шаг, и его спина ударилась о стену. Холод камня проник сквозь одежду, но он не почувствовал его. Он смотрел на фигуру, на эти золотые глаза, и чувствовал, как в нем поднимается странное, дикое желание — бежать.
Но куда?
— Я умер, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я чувствовал, как топор вошел в мою шею. Я чувствовал, как моя кровь заливает доски. Я умер. Я был мертв.
— Ты был мертв, — подтвердила фигура, и в ее голосе послышалась странная, почти человеческая печаль. — Ты умер на плахе, перед толпой, которая кричала и проклинала тебя. Ты умер, потому что сказал правду, которую никто не хотел слышать.
Фигура шагнула ближе, и тьма вокруг нее заколыхалась, как вода от брошенного камня.
— Но смерть — не конец. Не для тех, кто нужен. Не для тех, кто может изменить мир.
Велиш смотрел на нее, и его руки дрожали. Он чувствовал, как в нем поднимается гнев, смешанный со страхом и непониманием.
— Кто ты? — повторил он, и в голосе его появилась сталь. — Зачем ты вернул меня? Что тебе нужно?
Золотые глаза прищурились, и в них мелькнула искра одобрения.
— Я слуга Королевы Демонов. Я пришел, чтобы предложить тебе выбор, — сказала фигура, и ее голос стал тише, почти шепотом. — Ты можешь остаться здесь, в этой камере, и ждать, пока тьма снова поглотит тебя. Ты умрешь во второй раз, и на этот раз смерти будет больше, и она не отпустит тебя. Или ты можешь пойти со мной.
Она протянула руку. Она была черной, как ночь, и пальцы ее были длинными и тонкими, как корни древних деревьев.
— Пойти с тобой? — спросил Велиш, и его голос был хриплым. — Куда?
— К Королеве, — ответила фигура. — К той, кто видит правду. К той, кто не отвернулась от тебя, когда другие предали. К той, кто даст тебе новую жизнь, новую цель, новый смысл.
Велиш молчал. Он смотрел на протянутую руку, на золотые глаза, которые светились в темноте, и чувствовал, как внутри него что-то меняется.
Он вспомнил лицо Дарина. Холодное, насмешливое, с хищной улыбкой, когда он произносил приговор. Он вспомнил, как паладины потащили его из зала, как его руки были скованы, как он пытался сказать правду, но никто не слушал. Он вспомнил, как толпа кричала «еретик» и «предатель», как они бросали в него камни, как они радовались его смерти.
Он вспомнил, как Святая Ашера смотрела на него, и в ее глазах была боль, но она не сказала ни слова. Она позволила этому случиться. Она позволила им убить его.
И он вспомнил, как Глеотхайн сказал ему: «Ты можешь быть тем, кого ищет тьма. Или ты можешь быть тем, кто сможет остановить ее».
Он был и тем, и другим.
Велиш посмотрел на протянутую руку, и в его сердце поднялась волна гнева и отчаяния. Он был предан. Он был оболган. Его имя было опозорено, его память была осквернена, его жизнь была отнята.
Ему нечего было терять.
— Я пойду с тобой, — сказал он, и голос его звучал твердо, как сталь.
Фигура улыбнулась. Велиш не видел этой улыбки, но он чувствовал ее — холодную, довольную, торжествующую.
— Тогда иди за мной, — сказала она, и развернулась.
Она шагнула в стену, и та расступилась перед ней, как занавес. Тьма заколыхалась, открывая проход в неизвестность.
Велиш сделал шаг, затем второй. Он чувствовал, как холодный ветер касается его лица, как он несет с собой запах снега, льда и древней магии. Он шагнул в проход, и тьма сомкнулась за его спиной, отрезая путь назад.
Он шел по длинному коридору, стены которого были вырезаны из живого льда, и они светились тусклым, голубоватым светом, который отражался в глазах его проводника. Где-то далеко, впереди, он слышал голоса — женские, холодные, поющие на языке, которого он не знал.
Когда они вышли из коридора, Велиш замер.
Он стоял на краю огромного ледяного зала, где потолок уходил вверх так высоко, что терялся во тьме. Стены были украшены ледяными скульптурами — фигурами людей и зверей, застывшими в вечном движении. В центре зала горел костер, но пламя его было черным, как смоль, и оно не давало тепла, а только поглощало свет.
И на троне из черного льда сидела она.
Королева Демонов.
Она была прекрасна и ужасна одновременно. Ее кожа была черной, как обсидиан, а глаза — золотыми, как у его проводника. Она была одета в одежды из меха и льда, и на ее голове сияла корона из замерзшего пламени.
Рува Вайте.
— Велиш, — сказала она, и ее голос был похож на звон колоколов, на шум ветра в горах, на крик умирающего зверя. — Я ждала тебя.
Он шагнул вперед, и его ноги дрожали, но он не остановился. Он подошел к трону и опустился на одно колено, склонив голову.
— Ты знаешь, кто я? — спросил он, и его голос был глухим.
— Я знаю, кем ты был, — ответила она. — Герой юга. Ученик архимага. Брат воина. Я знаю, как они предали тебя, как они оболгали тебя, как они убили тебя.
Она встала с трона и подошла к нему. Ее шаги были легкими, бесшумными, как у кошки.
— Я знаю, что ты читал пророчество, — сказала она, и в ее голосе появилась странная, жестокая нежность. — Я знаю, что ты хотел найти правду. И я знаю, что они не дали тебе этой правды.
Она остановилась перед ним и протянула руку. Ее пальцы коснулись его подбородка и подняли его голову, заставляя смотреть в ее золотые глаза.
— Я дам тебе правду, — сказала она. — Я дам тебе силу. Я дам тебе новую жизнь. Но ты должен дать мне клятву.
Велиш смотрел в ее глаза, и он видел в них не зло, а боль. Боль, которая была старше, чем любое королевство, глубже, чем любая пропасть. Он видел в них себя.
— Какую клятву? — спросил он.
Рува улыбнулась, и ее улыбка была похожа на лезвие ножа.
— Клятву верности, — сказала она. — Ты станешь моим рыцарем. Ты будешь защищать мой народ. Ты будешь сражаться против тех, кто предал тебя, против тех, кто уничтожил мою семью, против тех, кто называет нас демонами. Ты станешь Черным Рыцарем.
Она наклонилась ближе, и ее голос стал тише, почти шепотом.
— Ты будешь тем, кто покажет им, что правда не умирает. Что она возвращается. И что она требует крови.
Велиш молчал. Он чувствовал, как в нем поднимается волна ярости, как она смывает остатки страха и сомнений. Он смотрел на Королеву Демонов, на ее золотые глаза, и он знал, что она говорит правду.
Он поднялся на ноги, и его рука легла на рукоять меча, которого у него не было.
— Я клянусь, — сказал он, и его голос разнесся по ледяному залу, как раскат грома. — Я клянусь верностью тебе, Рува Вайте, Королева Демонов. Я клянусь защищать твой народ. Я клянусь сражаться против тех, кто предал меня. Я клянусь, что мое имя — Черный Рыцарь — станет проклятием для юга.
Рува улыбнулась, и в ее улыбке была печаль и надежда.
— Тогда встань, Черный Рыцарь, — сказала она. — Встань и прими свою новую жизнь.
Велиш выпрямился, и в этот момент тьма, которая была его проводником, шагнула вперед и коснулась его груди. Он почувствовал, как холод проникает в его тело, как тьма вплетается в его кровь, в его кости, в его душу.
Он почувствовал, как его старая жизнь умирает, и как рождается новая.
Он открыл глаза, и они горели черным огнем.
— Я готов, — сказал он, и в его голосе не было ни страха, ни сомнений.
Рува кивнула, и ее золотые глаза сверкнули.
— Тогда идем, Черный Рыцарь. У нас есть работа.
Она повернулась и пошла к выходу из зала. Велиш последовал за ней, и его шаги были твердыми, как сталь.
Он оставлял позади свою старую жизнь — свои сомнения, свои страхи, свою веру в то, что добро всегда побеждает. Он оставлял позади Глеотхайна и Хелварда, оставлял позади башню и пророчество.
Он становился тем, кем всегда должен был быть.
Черным Рыцарем.
Тем, кто принесет тьму на юг.
Тем, кто покажет им, что правда не умирает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.