Расследования майора Мартина: Проклятие рода Баскервиль

– Я всегда полагал, что у сэра Генри были в этом преимущества.

– Это потому, что вы не знаете всего, сэр. Помните, как сказано у мистера Конан Дойла «Если бы Степлтон доказал свои права на владение Баскервиль-холлом, как бы ему удалось объяснить тот факт, что он, наследник, жил под чужим именем да еще так близко от поместья?»

– Это в самом конце повести, – ответил я.

– Именно в конце. Но писатель немного исказил факты. У Генри было больше прав на Баскервиль-Холл – это верно. Но я был наследником первой очереди не этого замка, но состояния дядюшки Чарльза.

– Не понял вас, мистер Севидж. Состояние сэра Чарльза и есть Баскервиль-холл.

– Нет. Дядя Чарльз наследовал это имение, за которым числились одни долги. Он сразу покинул это место и уехал в Южную Африку. И там он сколотил свое состояние. Затем вернулся сюда и стал жить английским помещиком. И вот эти деньги были моими по праву. И по суду я мог бы получить три четверти из того миллиона фунтов, который унаследовал Генри.

– Почему же вы этого не сделали, мистер Севидж? – спросил Мартин.

– Я был молод и глуп. Я писал моему дяде, когда жил в Америке и просил его о помощи. Но мой дядя Чарльз ненавидел моего отца, своего старшего брата.

– Старшего? – удивился Мартин.

– Именно старшего, мистер Мартин.

–Но кто тогда был отец сэра Генри?

–Он был сыном баронета от законного брака, мистер Мартин. А мой отец и дядя Чарльз были побочными сыновьями от другой женщины.

Мистер Мартин спросил, но почему же тогда имение наследовал сэр Чарльз, а не законный наследник?

Севидж ответил:

– Он уже к тому времени переехал в Канаду и сам отказался от имения.

– Отказался?

– Да. Слишком много долгов было за этим поместьем. И слишком много вложений оно требовало. Потому он добровольно отказался от своих прав в пользу Чарльза. И получалось, что Генри был двоюродным племянником Чарльза, а я родным. Прав на имение Баскервиль-холл у него было больше, но прав на деньги дяди Чарльза было больше у меня.

– И вы писали своему дяде?

– Он ответил мне грубо. Он так и не простил моего отца. В молодости между ними пробежала черная кошка. Подробностей их ссоры я не знаю. Дядя заявил, что не желает иметь со мной дела. В выражениях он не стеснялся. Но я все равно решил приехать сюда. Правда, под чужим именем. Я тогда сказал жене, что отберу имение у дяди.

– Жене? Вы имеет в виду леди Берилл?

– А кого же еще? Она тогда была чудо как хороша. А в авантюризме не уступала мне. И мы приехали в Англию под фамилией Ванделер. А потом спустя год переселились сюда в Девоншир.

– Уже под фамилией Степлтон? – спросил Джеральд.

– Да. Мы стали мистер Степлтон и мисс Степлтон. Она выступила в роли моей сестры. И мы познакомились с дядей Чарльзом, который не знал, как я выгляжу, ибо никогда не видел меня. Мы общались до того лишь посредством писем, мистер Мартин.

– И вы довели баронета до смерти.

– Мой трюк с собакой был великолепен. Все было сделано чисто, и никто не заподозрил убийства. Но прибыл новый наследник сэр Генри. Мы с Берилл и не подозревали, что он существует.

– Это спутало ваши планы?

– Еще как спутало, мистер Мартин. Но зато мне пригодилась Берилл именно в роли сестры. Мы планировали этот вариант для сэра Чарльза, но тот относился к Берилл как к дочери. А вот молодой наследник сэр Генри клюнул на приманку. Но полицейский инспектор из Лондона нам все испортил.

– Вы не умерли тогда, мистер Севидж. И избежали заслуженного вами наказания.

– Нет, не умер. Это мистер Конан Дойл для читателей сделал, так чтобы зло было наказано. Читатели желают, чтобы преступник понес наказание. Таков закон жанра. Но на деле я тогда убежал. Никто так не знал, и, я уверен, не знает до сих пор, Гримпенской трясины как я. И я ушел. В домике, где я держал свою собаку, у меня всегда был в запасе новый паспорт, немного денег, одежда. И я бежал. А затем меня и искать перестали. Джордж Ньюнс, тот полицейский, что вел дело, никогда не сунулся бы в самое сердце трясины. Он был весьма осторожен.

– И леди Баскервиль-Воган все это время присылала вам деньги и знала где вы?

– Конечно, знала. Все же она была моей женой. И если бы я объявился, то её брак с сэром Генри был бы признан недействительным. Да и связывало нас многое. Конан Дойл и десятой доли не рассказал в своей повести. Да и что он мог знать? И вот я здесь, а многие участники той драмы уже умерли. Только я и Берилл еще живы. Скоро уйду и я.

– Но тогда, может быть, вы ответите мне на один вопрос мистер Степлтон?

– Охотно, мистер Мартин, – согласился Степлтон.

– Зачем вы вернулись сюда?

– Я ведь тоже Баскервиль, мистер Мартин. И меня волнует история собаки Баскервилей. Тогда я только использовал эту историю в своих целях. Но собака все равно существует! И еще мой отец рассказал мне о ней в первый раз, когда я был ребенком.

– И вы в столь почтенном возрасте верите в этот вздор? Ведь это вы сами и создали собаку Баскервилей, мистер Степлтон.

– Я создал только двойника этой собаки, мистер Мартин. Он был нужен мне, дабы избавиться от Чарльза Баскервиля-Вогана, а затем от Генри Баскервиля. Ибо у меня не было возможности ждать, когда в дело вступит настоящий призрак, мистер Мартин.

Старик с трудом встал на ноги и подхватил свою палку.

– Пойдемте со мной, мистер Мартин. Я покажу вам кое-что.

Мартин пошел за стариком. Тот показал Джеральду необозримые пространства болот.

– Смотрите. Здесь я все исходил во времена, когда был молод. Это земли и болота Баскервилей-Воганов. Они хранят преступления и пороки нашего рода. Вон сколько впереди ярко зеленных лужаек. На вид они кажутся безопасными, но это страшные топи, мистер Мартин. Перед вами Гримпенская трясина. Здесь умерло столько людей, что вы и представить себе не можете. Здесь Гуго и ему подобные совершали свои дьявольские преступления. И то, что он выкрал девицу, дочь какого-то фермера, есть самое невинное из его деяний. То было страшное время, мистер Мартин.

– И вы, зная про это, и будучи Баскервилем, все равно в молодости ходили по этим болотам, мистер Степлтон. Это ли не доказательство, того, что никакого призрака нет?

– Призрак рода Баскервилей-Воганов предвещает смерть. Призрак является тем из нашего рода, кто должен умереть. Этот призрак убивал не только Баскервилей. От него умирали и другие сквайры, и простые фермеры. У каждого есть грехи, мистер Мартин. Есть они и у вас. Вы помните Египет11?

Джеральд вздрогнул и внимательно посмотрел на лицо старика.

– С чего это вы вспомнили про Египет, мистер Севидж, или мистер Степлтон?

– Потому что там у вас есть грехи.

– Но отчего вы вспомнили именно Египет? Отчего не Индию?

– Знаменитое дело о проклятии фараона, мистер Мартин. Я кое-что читал про это в США.

– Дело было секретным и о нем мало кто знает.

– Но слухи просочились. Хотя об этом скоро забыли, мистер Мартин. Но у провидения не такая короткая память, как у людей. У вас есть грехи, и они могут прийти навестить вас здесь! Собаку обмануть невозможно! Вот именно поэтому я и вернулся сюда, мистер Мартин. Я желаю знать, что такое призрак рода Баскервиль!

Мартин видел, как горели глаза старого Степлтона, и в этот момент он почти поверил ему.

– И это призрак убил сэра Генри, мистер Мартин. Он, а не я. Собственные грехи сэра Генри явились ему у калитки, которая ведет на болота, и утащили его в ад! Вспомните повесть, мистер Мартин.

– Я отлично помню повесть, мистер Севидж.

– Тогда у той же калитки я выпустил своего пса, намазав ему морду фосфором, дабы пес испугал тогдашнего хозяина имения Чарльза Баскервиля-Вогана! У Чарльза было слабое сердце, и он умер от страха. На это я и рассчитывал. Но недалеко от тела покойного были обнаружены следы огромной собаки. Моей собаки. Понимаете о чем я, мистер Мартин?

– И что? – Джеральд не понял, к чему клонит Севидж-Степлтон.

– А то, что настоящий призрак не оставляет следов. Вот именно поэтому возле тела сэра Генри и не было следов собаки. Он стал жертвой настоящего привидения! Вы меня понимаете?

– Я понял, что вы хотели мне сказать, но не могу вам поверить, мистер Севидж. Я не верю в призрака. И если баронет был убит, то убил его не адский посланец. И не призрак убил Аделину Линар!

Назвав имя служанки, Мартин внимательно посмотрел на Степлтона. Но на лице старика не дрогнул ни один мускул.

– А кто такая эта Аделина? – спросил старик.

– Служанка в доме покойного сэра Генри Баскервиля-Вогана.

– Я не знаю его служанок, мистер Мартин.

– Но, тем не менее, после смерти сэра Генри Аделина, получив полный расчет, уехала. И потом умерла. Как умер и дворецкий имения Баскервиль Томас Бангл.

– Про этого пьяницу, я слышал, мистер Мартин. Но его убийца известен. Его убил алкоголь.

– Может и так, а может, и нет. Это дело требует расследования. И думаю, что сражаться против самого прародителя зла мне не придется.

– А вы знаете, что у мертвого баронета в кармане была найдена древняя рукопись о собаке Баскервилей? – спросил Севидж.

– Знаю.

– И сэр Генри понял, что в рукописи есть часть правды. Собака Баскервилей существует. И никто его не избавил от привидения. Тогда убили только двойника. Пса, которого я купил, а он был из плоти и крови. Настоящий призрак не знает границ. Он может показаться везде. Он наказание. Он кара господа!

Старик, не сказав более ни слова, повернулся и побрел к хижине. Затем остановился и снова повернулся к Джеральду:

– Приходите ко мне сегодня вечером, мистер Мартин. Если конечно, не боитесь. И тогда я расскажу вам еще кое-что интересное…

***

Джеральд вернулся в Баскервиль-холл.

Детектив из Лондона думал.

О призраке говорил дворецкий Бангл инспектору Гуду, незадолго до своей смерти. О призраке говорит Степлтон. Он, похоже, совсем помешался на этой легенде. И старая рукопись о собаке Баскервилей была найдена в кармане покойного.

В привидение Джеральд не верил, как он не верил в призрака внутри зеркал семь лет назад в Кровавом замке графа Текели. Тогда его тоже старались убедить в том, что потусторонние силы недоступны для понимания обычного человека. И кровавый дух в зеркале возвещал смерть.

Кристин в зеркале явись.

Кристин в зеркале проснись.

Кто услышит голос тот.

До утра не доживет.

Кровь стыла от этого четверостишья. Обитатели замка после второй смерти массово избавлялись от зеркал в своих покоях. Они боялись кровавую даму12.

И в деле Баскервилей есть мстительный призрак, за которым наверняка стоит изворотливый убийца.

Значит, кто-то желает снова возродить легенду о собаке из ада. Но вот кто этот человек? Очевидно не Степлтон. Он на этот раз – жертва легенд о собаке. Но кто еще в этом заинтересован? Стоит подумать.

– Мартин! – окрик старшего инспектора Гуда вывел его из задумчивости. – Вы уже вернулись, Мартин.

– Да, – ответил Джеральд.

– Тогда прошу вас со мной. Слуги ничего толком рассказать о могиле Гуго Баскервиля не смогли. Они или ничего не знают толком, или не желают говорить. Вот в этом и есть недостаток неофициального расследования. Стоит идти в деревню и расспросить фермеров, как вы мне и советовали. Да и доктора Дойла не мешало бы навестить.

– Что же, пойдемте, Гуд. Заодно я поделюсь с вами новостями.

– Вы кое-что узнали?

– Только то, что Севидж из Америки и есть мистер Степлтон собственной персоной. Он сам мне в этом признался в первую минуту нашего с ним знакомства.

– А вы сказали ему кто вы такой? Или …

– Он и сам знал, что моя фамилия Мартин. Леди Баскервиль рассказала ему о том, что в имении ждут меня и вас. Он и догадался о том, кто перед ним.

– Он признался в убийстве?

– Старого баронета сэра Чарльза, что было совершено 40 лет назад – да.

– Да зачем нам это признание? Это и так ясно. Нам нужно знать, кто убил сэра Генри Баскервиля-Вогана.

– Он сказал.

– Что? – Гуд остановился и посмотрел на Мартина.

– Он сказал, что баронет пал жертвой призрака рода Баскервиль! И он сам, стоя одной ногой в могиле, приехал познакомиться с этим призраком. Так что знания о могиле злодея Гуго для нас сейчас весьма и весьма важны.

– Вы что, поверили в собаку Баскервилей, Мартин?

– Нет. Но тайна могилы Гуго может пролить свет на это дело. И раз мы решили узнать про это, то зачем откладывать?

– Верно. Идемте.

И они зашагали прочь от имения. Тропинка должна привести к большому тракту, который и доведет прямо до деревушки Гримпен и местного почтового отделения.

– Дело это все больше осложняется, – сказал Мартин, после того как они вышли на дорогу к деревне. – Теперь я почти уверен, что Степлтон рассказал правду в том, что касается его непричастности к убийству. Он не убивал сэра Генри Баскервиля-Вогана.

– Можно ли так легко верить его словам, Мартин?

– Вы бы только слышали его, Гуд. Этот старик выжил из ума на почве мистики, но он не наш убийца.

– Тогда кто у нас вместо него станет главным подозреваемым? Или вы считаете, что баронета убил призрак?

– Нет. Но кто-то удачно имитировал Степлтона. Может быть, этот кто-то специально нам с вами его подставил?

– Но кто? Говорите до конца, Мартин. Если цель убийства не политическая деятельность баронета, то нам остаются деньги. Я навел справки еще в Лондоне, какой суммой исчисляется все наследство Баскервиля-Вогана. Больше 3 миллионов фунтов стерлингов.

– И львиная часть досталась сэру Чарльзу, старшему сыну баронета. Но он не похож на того, кто способен на убийство. Он не похож на мота, не похож на игрока. Я никогда не слышал, чтобы имя этого джентльмена фигурировало в каком-либо скандале. А, следовательно, ему вполне хватает средств на жизнь, и он мог подождать наследства, не убивая отца. Да и жена его богата. Она дочь фабриканта сэра Огюстена Рочестера. А он один из самых богатых людей в Лондоне.

– Верно, Мартин. Скажу вам больше. Сесилия, мало того, что единственная дочь и наследница Огюстена, она еще наследовала большой капитал от своей умершей матери. И составляет он около 500 тысяч фунтов стерлингов.

– Вот как? Но это только подтверждает мое предположение, Гуд. Следующий на очереди – мистер Джеймс Воган. По завещанию получит около 300 тысяч фунтов. И он не похож на убийцу. Девица его также из богатого дома. Адвокатская контора «Томсон и сын» одна из самых состоятельных. Нет за детьми сэра Генри ни карточных долгов, ни афер с поддельными векселями.

– А что скажете насчет вдовы, Джеральд?

– Она стара и больна. Смерть мужа ей не нужна. Я могу понять, когда старого и богатого мужа убивает молодая жена, рассчитывающая на наследство. Ей по завещанию достанется около 100 тысяч фунтов. Но эти средства она имеет и сейчас. Мотива у неё нет. Да и она больная старуха, которая стоит одной ногой в могиле.

– И что же получается?

– А получается, что надо искать или иных наследников, про которых мы не знаем. Или искать иной мотив. Вот так, Гуд.

– Погодите, Мартин. Но если есть иные наследники, про которых ничего нет в завещании, то…

– То трупы еще будут, и призрак рода Баскервилей снова станет делать свою кровавую работу.

– Значит, нам стоит искать еще наследников? Но я бы так просто от Чарльза и Джеймса не отступал. Мы пока не знаем всех обстоятельств. Мало ли какие тайны они скрывают, Мартин. У многих есть свой скелет в шкафу.

– Я и не говорю, что мы не будем проверять, Гуд. Я только определяю приоритетную линию расследования.

***

Май, 1939 года, деревушка Гримпен в графстве

Девоншир.

В деревушке Гримпен старший инспектор Гуд отправился в почтовое отделение – выяснить, с кем лучше всего можно поговорить по поводу могилы Гуго. А Джеральд отправился в дом доктора Дойла…

***

Дом доктора Дойла.

Сельский врач жил богато. Его скромная практика в этих убогих местах, где приличными пациентами были только Баскервили, не могла приносить существенных доходов, но в небольшом доме была дорогая мебель, хорошие ковры, серебро, коллекция индийских редкостей.

– Прошу вас в скромную обитель холостяка, мистер Мартин. Как прошла ночь в имении?

– С леди Баскервиль все хорошо, доктор. Прописанные вами микстуры помогли ей заснуть.

– Это хорошо. А то у меня много пациентов назначено на сегодня и даже не знаю, попаду ли в имение. Пойду, если только будет срочный вызов.

– Я также надеюсь на благополучный исход, доктор.

– Но вы ведь пришли не просто поболтать со мной, сэр?

– Не только, доктор Дойл. Я бы хотел задать вам несколько вопросов.

– Буду рад ответить на них, мистер Мартин. Прошу вас садиться. Может быть, чаю?

Мартин сел в кресло и сказал:

– Спасибо не стоит. Я хорошо позавтракал в Баскервиль-холле. Да и не хочу отнимать у вас время понапрасну. Перейду сразу к делу.

– Прошу. Я постараюсь вам помочь.

– Вы долгое время живете здесь, мистер Дойл?

– Уже 8 лет, мистер Мартин я имею здесь практику. Ранее я служил военным врачом в Индии. Вся моя коллекция, которую вы могли видеть, из Индии.

– А где конкретно вы служили в Индии?

– В Бомбее. Там же где и вы служили, мистер Мартин. Я много слышал о вас.

– Вот как? – удивился Мартин. Он про доктора ничего не слышал.

– Вы конечно обо мне ничего не слышали?

– Признаюсь, что нет.

– Но мы с вами никогда и не пересекались, мистер Мартин. Я не столь был популярен среди бомбейского общества как вы.

– И что заставило вас уехать и бросить службу?

– Ошибка, мистер Мартин. Я сделал операцию, и мой пациент, особа весьма высокопоставленная, умер.

– Умер из-за вашей ошибки? Я правильно понял, мистер Дойл?

– Правильно, мистер Мартин. Я был вынужден оставить военную службу и вернуться в Англию. В Лондоне с таким пятном найти место невозможно, и я стал сельским врачом здесь.

– Но практика у вас здесь небольшая? Не так ли?

– Ах, господин сыщик. Говорите прямо. Ваши доходы, доктор совсем не те, чтобы так роскошествовать. Вы это желали спросить? Дело в том, что два года назад я получил небольшое наследство от моего покойного дяди. 20 тысяч фунтов. Кроме того, мне достался дом в Сусэксе, который я продал за три тысячи фунтов и вот эта обстановка, которую я перевез сюда.

– Спасибо вам, доктор, за откровенные ответы на мои вопросы.

– Да что там, мистер Мартин. Вы ищете убийцу сэра Генри. Я понимаю.

– Вы сказали убийцу? Но в отчете вы написали, что смерть произошла от естественных причин.

– Я и сейчас готов это подтвердить. Но убийство можно совершить, не обязательно выстрелив в жертву из пистолета, или ударив её ножом. Человека можно измотать и довести его сердце до удара. И такое убийство никакие доктора не классифицируют как убийство. А напишут, что смерть произошла от естественных причин. А что я мог написать в отчете еще? Его не закололи, не задушили, не отравили. Он вышел к калитке на тисовой аллее выкурить сигару и умер от сердечного приступа.

– А передозировка лекарства была невозможна?

– У нас опытная медсестра. Да и ничего такого я ему не прописывал. Нет. Это невозможно, сэр. Ну, капнула бы она ему вместо пяти капель десять? И что с того?

– А замена лекарства возможна? Ведь лекарства ему давала в вечер смерти не медсестра, а горничная Аделина Линар.

– Замена невозможна. Разве что ему вместо лекарства дали яд. Но никаких следов яда в теле обнаружено не было. Ведь тело возили в Лондон. И там с ним работали лучшие специалисты. Так что я могу вам со всей ответственностью заявить – сэра Генри не отравили. Если его и убили, то иначе.

– Может, скажете, как? – спросил Мартин доктора.

– Это будут мои предположения, мистер Мартин.

– Пусть так. Я хотел бы услышать ваше мнение, доктор.

– Сэр Генри был крепкий мужчина. Живи он в деревне, может еще и лет пятнадцать протянул бы. Но его участие в выборах и политическая карьера сказались на его здоровье. Но и не это главное, мистер Мартин.

– А что?

– Два года назад сэр Генри стал живо интересоваться всем, что касается родового призрака Баскервилей-Воганов. До этого он совершенно не проявлял к этому никакого интереса. Вы ведь слышали историю о собаке Баскервилей?

– Слышал. Об этом написана повесть. И мало кто не слышал про эту историю, доктор.

– Тогда можно задать вопрос, если собака была убита много лет назад, все разрешилось, а убийца погиб, зачем баронету было снова ворошить старое?

– Это действительно странно, доктор.

– Вот в этом и скрыта загадка, мистер Мартин.

– Не могу я поверить, что сэр Генри человек образованный, депутат парламента, стал бояться призрака.

– Видите ли, мистер Мартин. Наше сознание иногда вытворяет с нами такие штуки, что и профессор-безбожник дарвинист, всегда доказывавший, что бога нет, в 70 лет начинает верить в него. И больше того, доказывает, что сам видел ангелов. Любого человека можно убедить в чем угодно, если тот, кто убеждает, знает, как это делать. Я тогда также заинтересовался этим. И много раз начинал разговоры с сэром Генри, но тот на контакт не шел.

– Но вы заметили, что он стал верить в собаку. В чем это проявлялось, доктор?

– Он стал рыться в своем архиве, и ночами читал старые документы. Про это говорила мне леди Баскервиль-Воган. Её взволновала такая страсть мужа к древнему призраку. Я сказал ей, что это скоро пройдет. Но ошибся. Интерес сэра Генри к родовому проклятию не только не угас, но разгорелся с еще большей силой. Год назад сэр Генри, привез из Лондона двух археологов. И стал искать могилу Гуго Баскервиля. А здесь вам каждый фермер скажет, что знает, где эта могила находится, но при этом все разные места назовут.

– А зачем ему понадобилась эта могила?

– Этого я точно не знаю, мистер Мартин. Местные жители говорят, что остановить призрака можно, лишь найдя в этой могиле некий артефакт или еще что-нибудь. Я не вникал, знаете ли, в подробности.

– И вы думаете, что некто делал это с сэром Генри специально?

– Его могли сводить с ума. У него могла появиться навязчивая идея. Но кто это делал, и зачем, я не знаю. Я как врач могу констатировать факт – что умер он сам. А если его сердце довели до остановки, то, что предъявите вы тому, кто это сделал?

– А кто, по-вашему, мог это сделать, мистер Дойл?

– Вы хотите спросить, не подозреваю ли я кого-нибудь? Нет. Я врач, а не детектив, мистер Мартин.

– Но вы хорошо знакомы с семейством Баскервиль? Не так ли?

– Да, я их знаю. Но кто может заглянуть в душу человека? Хотя я часто общался с сэром Генри. Он был человек образованный. С ним всегда можно было поговорить о политике и услышать трезвое мнение. А это в наших местах редкость. Что могут сказать местные фермеры о том, что происходит в Германии?

– Сейчас все говорят о Германии, доктор. Нас ждет война с ней.

– Вот также говорил и сэр Генри.

– А что вы скажете о смерти дворецкого Томаса Бангла? Это вы осматривали тело, доктор?

– Я. Просто несчастный случай. Он был алкоголиком и в тот день набрался как последняя свинья и упал с лестницы. В итоге сломал себе шею.

– Значит ничего странного?

– С дворецким нет. Если вы думаете, что он был свидетелем чего-то, и его убрали из-за этого, то ошибаетесь, мистер Мартин. Бангл страдал белой горячкой и у него часто бывали видения. Он мог в них видеть не только собаку Баскервилей, но и самого апостола Павла. Он был никакой не свидетель.

– Хорошо. Спасибо вам за помощь, доктор.

– Не за что, мистер Мартин. Я всегда рад помочь…

***

Почтовое отделение в деревушке Гримпен.

Между тем старший инспектор Бакенбери Гуд без труда разговорил старого почтмейстера мистера Джеймса Хелиса. Тот оказался весьма словоохотливым человеком. Жил он здесь всю жизнь и прекрасно знал, всю округу по роду своей деятельности.

– Я ведь заведую почтой, сэр. А до меня это место было у моего отца.

– Погодите-ка, вы мистер Джеймс? – Бакенбери вспомнил повесть Конан Дойла.

– Я самый, сэр. Обо мне писал мистер Конан Дойл в своей повести. Я тот мальчик, что носил телеграмму мистеру Беримору. Правда, расследование у нас вел не мистер Холмс, а мистер Ньюнс. Но это не так важно.

– И вы многое знаете о могиле Гуго Баскервиля?

– Конечно, сэр. Кто знает как не я? Многие интересовались могилой Гуго, сэр. Прямо с ума все посходили от этой могилы. Не в фамильном склепе, дескать, погребли злодея, а в каком-то ином месте. И кто говорит, что в его могиле спрятаны ценности, кто говорит, что там не хватает головы, кто – что не хватает руки, кто – что там лежит алмаз, да всего и не перескажешь, сэр. Столько версий, что голова идет кругом. И покойный баронет наш сэр Генри Баскервиль-Воган искал могилу. Они даже повздорили из-за этого с мистером Роджером Лайонсом. Тот не хотел давать сэру Генри права искать могилу в переделах его владений.