Кассета

Кассета. Глава 5

Лёша довез Виктора почти до подъезда, дальше он не мог ехать, в асфальте были слишком глубокие ямы.

— Тебя до подъезда проводить?

— Да хватит тебе, дойду сам. — отмахнулся Виктор. — Не маленький. Спасибо, что довёз, Лёш.

— Давай беги. Не за что. На связи если что.

Виктор вылез с машины, глубоко набрал в лёгкие ночной воздух, и медленно поковылял в сторону своего подъезда. В подъезде царила тишина и мгла, только на втором этаже на последнем издыхании светила лампочка, будто скоро потухнет. Он поднялся вверх по скрипучей лестнице на третий этаж. Долго возился с замком, который иногда заедал, и наконец оказался в своей коммунальной квартире. Прошёл по длинному коридору коммуналки, в темноте нащупал второй ключ, уже от своей комнаты, и зашёл. Внутри пахло пылью, одиночеством и чем-то старым, что он не мог определить. Он не раздеваясь, упал на кровать и почти сразу заснул.

Суббота прошла почти незаметно, проснувшись около полудня Виктор долго валялся в постели, рассматривая побелку на потолке, и слушал, как за стеной соседи смотрят телевизор. На кухне кто-то стряпал, только и было слышно звон кастрюль и звук ножа, который нарезает что-то мелко-мелко. А где-то в дальней комнате, кто-то отмечал то ли день рождения, то ли какой-то другой праздник, в общем, веселье доносилось оттуда иногда очень громко. Виктор не завидовал, он уже давно никому не завидовал. Просто лежал и думал, что прошел очередной день, а он так и не разобрался с алиментами, с чувствами к Тамаре, с салоном и кассетами, которые стояли и ждали его внутри его каморки, на другом конце города.

Когда на кухне немного стало тише, он отправился к холодильнику чтобы себе пожарить яичницу и попить чаю с печеньями, которые лежат у него больше месяца. После стряпни, Виктор вернулся в свою берлогу и читая газету, не заметил, как он всё уже съел. Допив чай, он ещё раз лениво лёг на кровать и лежал на ней до самого вечера, а после и вовсе уснул.

В воскресенье он проснулся рано, и решил, что стоит выйти из дома. Он умылся, накинул пальто и пошагал на рынок. Купил себе хлеба, молока, яиц и пачку дешевых сигарет. Погода сильно испортилась. Было ощущение, что небо вот-вот упадёт, тяжелое, серое. А после того как Виктор оказался дома, зарядил мелкий дождик, отбивая у него на подоконнике барабанную дробь, который через несколько минут перешел в мелкий мокрый снег. Он заварил чай, сел у окна и долго смотрел, как снежинки разбиваются о грязное стекло. В такие дни особенно тяжело было сидеть одному. В такие дни он почти готов был позвонить Ольге и попросить разрешения увидеть Пашку, но он этого не делал, просто не мог.

Вечером он наугад достал с полки книгу. Это был Достоевский "Идиот". Виктор открыл её в случайном месте, прочитал несколько страниц и понял, что мысли всё время убегают в сторону. Его начал тянуть опять груз ответственности, даже в день отдыха, он не давал себе расслабиться и немного дать мозгам отдохнуть. Виктор помыкался, закурил, упал на кровать, так и уснул с сигаретой в руках. Он резко подскочил, когда сигарета начала жечь ему пальцы, он затушил окурок, а точнее то что от него осталось, повернулся на другой бок и уснул.

Понедельник не стал открытием для Виктора, он был таким же ноябрьским, серым и грязным. Но сегодня рабочий день, поэтому дальше валяться было нельзя. На кухне уже кто-то шарпал тапочками по кафелю, и Виктор решил присоединиться, он очень хотел утреннего кофе, без него он не может не начать день, иначе день пойдет насмарку. После того, как он умылся и накинул одежду, на кухне уже была тишина. Он вскипятил себе воду и пошмыгал обратно. За кружкой кофе, Виктор раскидывал в голове план на сегодняшний день. Посчитать должников, перезаписать остатки, отдать уже готовое, посмотреть, сколько кассет есть, и самое главное, не забыть выйти на несколько остановок раньше, зайти к Серёге, посмотреть, что новое сейчас вышло в прокат и взять у него на перезапись. Виктор мысленно уже влился в жизнь, когда был в дороге до своего салона.

Доехав до остановки где был салон Сергея, Виктор увидел рядом ларёк, как у Ашота, где есть всё, и ничего нету. Главное, что в таких ларьках были всегда сигареты, а это то, что нужно было Виктору. Купив пачку сигарет и покурив у салона, он решил, что пора во внутрь. Он открывает дверь, подвеска из колокольчиков, висящие над дверью, оповестили хозяина, что у него посетители. Внутри было, почти как у Виктора, линолеум, непонятный прилавок, пару телевизоров, и полки с кассетами. Единственное, что он заметил тут новое, это стеллаж, который был доверху забит кассетами. Из прилавка вылез мужчина, лет тридцати пяти, сорока, бритый, темненький, со всеми волосами на голове, глаза были серые, и короткая борода с усами. Он был невысокого роста, одет в джинсы, свитер из-под которого торчал воротник джинсовой рубашки, а на руке красовались часы "Casio Vintage".

— Привет Витька! Блин, ну ты чего не заходишь то? Уже больше месяца не виделись. — обрадовался мужчина за прилавком.

— Здорова Серега! Да я что-то засиделся в своем подвале, решил вот заскочить, узнать что нового.

— Да, брось ты, что нового? Всё тоже самое. Кассет вот много новых, я тебе могу дать штук пять на запись. Но у меня просьба Вить одна, большая. Посмотри вот этот видик. У него голова там барахлит, я даже не стал лезть, ты знаешь, я не спец.

— Давай я себе его заберу, и у себя в салоне починю, а ты будешь мимо ехать, заберешь?

— Вообще не вопрос. Как там Пашка с Олькой?

— Да вот нужно доехать. Денюшку отдать и поговорить.

Они ещё долго общались, о своих старых знакомых, вспоминали кто где, у кого что случилось. Сергей налил кофе, они вышли покурить на улицу, болтали ещё около часа, пока Виктор не решил, что пора бы уже ехать к себе в салон.

— Ну всё Серег, я поехал, положи всё в один пакет, видик и кассеты на перезапись. Я тебе что-то должен?

— Брось Вить, ты чего такое несешь. Пусть твоя плата будет, это починка этого видика. — улыбнулся Сергей

— Добро! Ты заезжай через пару дней, я думаю я его уже подделаю.

— Я тебе наберу!

— Давай Серег, рад был повидаться!

— Взаимно, Вить!

Мужчины пожали руки улыбаясь и разошлись дальше по своим жизням. Сергей вернулся в свой салон. А Виктор направился на трамвайную остановку. Как раз где то в дымке видел, что он уже приближается. Так и было, стук колес это подтвердил, потому что Виктор уже в мыслях был готов идти пешком. Виктор вернулся в салон. И когда он открыл дверь и вошёл внутрь, то сразу почувствовал, что за те два дня, что его не было, в салоне что-то изменилось. Не внешне. Внешне всё было на своих местах. Но воздух стал другим. Более плотным и более тяжёлым. Как будто здесь кто-то был. А может показалось и нужно просто проветрить окно. Но проветривать он не стал, вместо этого он закрыл дверь и поставил пакет, который ему дал Сергей, на прилавок.

Виктор достал из кармана пачку сигарет, это была не прима, а какие-то новые недорогие сигареты. На темно-синей пачке, прямо на крышке были набиты два слова "Союз Аполлон". "Союз" был напечатан белым цветом, а "Аполлон" ярко-красным, выбиваясь и выделяя это слово на фоне всей композиции, а немного ниже уже на самой пачке было добавлено белыми буквами "Особые". На самой пачке красовался маленький спутник, который летает вокруг синего круга, так автор рисунка, наверное, хотели изобразить землю, которая вписалась по цветовой палитре. Виктор открыл пачку и почувствовал запах сигарет. Это была примесь смолы и табака, запах не был противным, но и не самый приятный, особенно для тех, кто не курил. Он достал из пачки сигарету, покрутил её в пальцах, чтобы взбить внутри немного табак, и сигарета лучше тянулась и закурил. Дым застелил весь потолок салона, но Виктор так давно не курил сигареты лучше примы.

Закончив курить, он поставил чайник, а сам пошел разбирать пакет от Сергея. Видеомагнитофон, довольно свежий "LG", жаль, что он так быстро сломался. Пять штук кассет, все с аккуратными наклейками на торцах, на которых Серёга своим мелким, почти ученическим почерком вывел названия. "Брат", "Достучаться до небес", "Пятый элемент", "Семь" и "Криминальное чтиво". Некоторые фильмы он уже знал, но смотрел их в плохом переводе, Виктор понадеялся, что на этих будет хороший перевод и качество картинки. Виктор хмыкнул, покрутил в руках последнюю кассету и отложил её отдельно. «Криминальное чтиво» он хотел посмотреть давно, но всё не доходили руки. Может, сегодня, когда закончит с перезаписью и разберётся с должниками.

Залив заварку кипятком, Виктор принялся за работу. Видеомагнитофоны привычно зажужжали, а на экране пошла рябь. Виктор откинулся на стуле и сделал глоток горячего чая. Он смотрел, как бегут полосы на экране и думал о том, что Серёга очень неплохо устроился. Салон у него был не в доме и не в подвале, а отдельным зданием, с одной стороны "Прокат", с другой стороны "Хозяйственный", но второй магазин не его, вроде бы двоюродного брата, а может мужа сестры, в общем, кто вообще такое запоминает. Место у него посолиднее, и удобнее, больше проходняка. И тут Виктор задумался, а не продать бы ему этот подвал и взять себе какой-нибудь уголок в торговом центре, например в "Утюжке". Хотя там этого проката навалом и люди ходят толпами, суета. Виктор не любил суету, ему лучше там, где спокойно, но стабильно. Он выбросил эти мысли из головы так же быстро, как они к нему и пришли. Переписав две кассеты подряд, Витя сделал себе перерыв и заварил ещё кофе. В салоне было тихо, только гудела техника. Он выглянул в окно, мокрого снега, который шёл с утра, уже не было, и теперь на асфальте блестели лужи. Прохожие всё так же кутались в пальто и спешили по своим делам. Обычная погода. Обычный день. Обычный ноябрь. Виктор допил кофе, раздавил сигарету и снова сел за работу. К обеду он закончил с перезаписью, отсортировал готовые кассеты и разложил их по коробкам. Теперь нужно было разобраться с должниками.

Он взял тетрадку и пробежал глазами по списку. Фамилии, суммы, даты. Сергеевы должны были пятнадцать рублей за «Титаник». Михалыч — пять рублей за «Апокалипсис сегодня», который он не вернул с прошлой пятницы и, кажется, забыл о нём напрочь. Дальше шли ещё три фамилии: Кузнецовы, Зинаида Павловна из дома напротив и молодой парень, имени которого Виктор в спешке не записал, а обозначил просто «студент с Остужева». За каждым висел долг в несколько рублей. В сумме, если все сдадут, получалось около сорока. Может, чуть больше. Виктор почеркал ручкой по бумаге, прикинул и решил, что это того стоит. Можно будет отдать Ольге хотя бы часть и не чувствовать себя последней сволочью.

Он накинул куртку, проверил карманы, всё было на месте: ключи, сигареты, зажигалка. Виктор вышел на улицу. Дверь запер на два оборота и подёргал ручку. Привычка. Салон он всегда запирал тщательно, даже если отходил на пять минут.

Ноябрьский воздух был сырым и холодным. Лужи на асфальте подёрнулись тонкой коркой льда, и она хрустела под ногами, когда Виктор шагал по тротуару. Небо, как всегда низкое и свинцовое, но дождя пока не было. Он сунул руки в карманы и быстрым шагом направился к дому Сергеевых, который находился в соседнем квартале. Идти было минут семь, если срезать через дворы.

Сергеевы жили на втором этаже старой кирпичной трёхэтажки. Виктор поднялся по лестнице и постучал в обитую дерматином дверь. Раньше было модно обшивать двери дермантином, главное это узор оббивки, кто-то делал с красивыми декоративными гвоздями с широкими шляпками, а кто-то просто обшивал, без узоров, простыми гвоздями. Но этому было и практичное применение, оно очень хорошо защищало от холода, надежно закрывая все щели и сохраняя драгоценное тепло в квартире. Ему открыла женщина лет сорока, в тёмном платке и с уставшим лицом. Узнала его, кивнула и, не дожидаясь объяснений, сказала:

— Знаю, знаю. Муж сегодня как раз зарплату получил. Проходите.

Она выдала ему пятнадцать рублей бумажками и мелочью, извинилась за задержку и даже предложила чаю. Виктор вежливо отказался, записал долг погашенным и пошёл дальше. Следующим был Михалыч, который жил в частном доме через дорогу. Тот встретил его на пороге в майке, трениках и с удивлённым лицом, будто видел впервые. Деньги он нашёл не сразу, долго рылся в ящиках комода, но в итоге отдал пять рублей мятыми бумажками и ещё раз переспросил, какую кассету он брал. В доме у него пахло перегаром и жареным луком. Виктор взял деньги, коротко кивнул и вышел на улицу, пока хозяин не начал вспоминать старые времена.

К Кузнецовым он не пошёл, по пути вспомнил, что они уехали к родственникам до среды. Зинаида Павловна сама вышла ему навстречу, когда он проходил мимо её подъезда. Протянула три рубля и долго извинялась, что не занесла раньше. Со студентом вышло сложнее, нужно было ехать несколько остановок до него. Трамвай был полупустой, дребезжал на стыках, и Виктор, сам того не заметив, задремал, привалившись головой к холодному стеклу. Разбудил его голос кондуктора, объявившего остановку. Приехав на место студента дома не оказалось. Виктор черкнул записку, сунул её в щель между дверью и косяком и отправился обратно.

К тому времени, как он закончил обход, начало темнеть. Назад он решил пройтись пешком. Город зажигал фонари, но не все сразу, а как-то вразнобой, будто каждый столб решал сам, пора ему загораться или ещё подождать. Виктор шёл мимо старых домов с облупившейся краской, мимо гастронома, где в витрине всё ещё стояли стеклянные пирамиды с консервами, мимо сквера, в котором когда-то гулял с Пашкой. Теперь сквер был пуст и засыпан мокрыми листьями.

Он остановился у ларька, купил ещё одну пачку «Союза Аполлона», больно они ему понравились и заодно взял вафельный стаканчик мороженого, просто так, без повода. Продавщица, молодая девушка с ярко накрашенными губами, улыбнулась и пожелала хорошего вечера. Виктор улыбнулся и отошёл к скамейке. Мороженое было ледяным и чуть сладковатым, как в детстве. Он ел его, глядя на проезжающие машины, и думал, что сегодняшний день получился не таким уж плохим.

Вернувшись в салон, он скинул куртку и пересчитал деньги. Сорок два рубля. Не густо, но и не пусто. Он отложил тридцать в конверт для Ольги, а остальное убрал в жестянку из-под чая, где хранил мелочь на хозяйственные нужды. Постояв немного у окна, глядя на улицу, Виктор задёрнул штору и включил лампу. В салоне стало почти уютно. Он заварил чаю, сел за прилавок и взял в руки кассету с "Криминальным чтивом". Может, и правда сегодня посмотреть. Просто чтобы отвлечься. Кассета была новая, ещё в заводской упаковке, которую Серёга, судя по всему, даже не вскрывал. Виктор стянул целлофан, вдохнул запах свежей коробки, это была смесь типографской краски и глянцевого картона. Он уже потянулся к видеомагнитофону, но взгляд упёрся в коробку. Она стояла на своём месте, под газетой, тихая и незаметная. Виктор замер. Между ним и коробкой было всего два шага. Он сделал один и остановился. Нет. Точно не сегодня. Он выдохнул, вставил кассету "Криминального Чтива" в магнитофон и расползся в кресле напротив телевизора.

На экране мелькали лица Траволты, Турман, Уиллиса, Джексона. Виктор не знал всех по именам, но лица узнавал сразу же. В салоне было тепло и спокойно, только магнитофон гудел да за окном иногда шелестел ветер. Когда пошли финальные титры, он выключил телевизор и потянулся. Шея затекла, но это была приятная усталость, та, что бывает после хорошего фильма, когда не жалко потраченного времени. Он перемотал кассету на начало, убрал её на полку и подошёл к окну и немного открыл штору. За стеклом было темно и пусто. Фонарь на углу всё так же горел через один, и в его свете кружились редкие снежинки.

Кассета. Глава 6

Виктор стоял у окна и докуривал последнюю сигарету, телевизор мигал рябью, и звук видеомагнитофона, который жужжал от того, что перематывал кассету. Он уже не мог оставаться в салоне, и эта мысль ему пришла после того, как он осмотрел свой подвальчик. Стены будто сжимались, воздух казался плотным, а запахи пыли и нагретой изоляции на миг показались чужими. Он посидел ещё немного, глядя на рябь на экране и представил свою квартиру. Там было спокойствие, без давящих стен и лишних запахов. Он просто захотел домой, в свой уют. Без кассет, без мистики и без ощущения что за ним кто то наблюдает.

Недолго думая, отбросив все сомнения, он встал и пошел собираться. Выключил технику, накинул своё пальто. Проверил всё ли на месте в его карманах. В правом кармане пальцы наткнулись на какой-то сверток, бумагу, которого он явно не помнил. Виктор вытащил его из кармана и развернул. Это был кусок бумажки из его тетради, той самой, где он вел свою "бухгалтерию". На этом листе было написано, его же почерком, "Кривая, д.14" и ниже, только очень мелко, "12 декабря 1991". Он вертел листок в руках и не мог понять, когда и зачем он это написал. Адрес вроде знакомый, но в голову не лезло откуда он его знает, воспоминание ускользнуло, как обрывок сна, который тает, когда открываешь глаза. Дата тоже ничего ему не сказала, просто цифры. Но внутри, где-то под ребрами, появилось очень неприятное ощущение. Это не было похоже на страх или испуг, скорее холодок недоумения, какой бывает, когда находишь чужую вещь в своем гардеробе и не понимаешь, как она вообще туда попала. Почерк-то его, и тетрадь тоже. А может это адрес, какого-нибудь должника? Подумал Виктор. И отмахнулся от этих мыслей.

Он хотел выбросить эту бумажку, но вместо этого сунул обратно её в карман. Потом разберется. Сейчас нужно было покинуть этот скучный подвал. Выйти на свежий воздух, вдохнуть ноябрьскую сырость и забыть о этих дурацких мыслях. Он обвел свой салон взглядом. Все вроде бы было на своих местах. Даже коробка, в которой были эти странные кассеты, стояла на месте, так же прикрытая газетой. Он хотел подойти к ней, но вместо этого выключил свет, развернулся и запер дверь снаружи. На два оборота и подергал ручку. Привычка.

В девяностых вообще появилось много привычек. Воровство, грабежи, кражи стали обыденным делом, поэтому даже самые надежные двери могли не спасти от такой напасти. Убийства, погромы, бандитизм, всё росло в непомерном объеме. Где-то что-то отжимали, забирали, приватизировали. Жизнь в это время была опасной, если ты в эти опасности сам себя загонял. Но этими людьми не были Виктор, Ашот или Лёша. Все занимались своими делами, никто ничего не крал, и не приватизировал. Они честно купили свои места, и развивали по мере своих возможностей. Виктор иногда вспоминает свои первые дни в салоне, когда это был просто заброшенный подвал возле трехэтажки. Вычищал он его неделю, а может и больше. Лёша тогда ему помогал. Они выносили старую мебель, меняли окна, красили стены и ездили на рынок за новым линолеумом и телевизором. "Да, было время" - подумал про себя Виктор. Когда то все начиналось, а сейчас это обыденность, которая съедает его изнутри.

На улице было холодно и влажно, но не противно, как это обычно бывает в такое время года. Ночной воздух пах дорогой, прибитой пылью и сырой листвой, которая лежала кучками у подъездов. Виктор поднял воротник и направился в сторону Ашота, который ещё светился оранжевым в конце домов. Ашот, как всегда сидел внутри, читал газеты и курил. Виктор незаметно подкрался и решил напугать друга. Он резко выскочил в окне витрины и закричал.

— Еб твою мать! — Ашот подпрыгнул на месте, сигарета выпала изо рта, а газета смялась в гармошку. — Витя, блядь, черт тебя побрал!

— Ашот, ну ты хоть по сторонам смотри. — громко засмеялся Виктор.

— Да ты сумасшедший, так людей пугать. Ты хочешь, чтобы меня инсульт вдарил? — ругается Ашот, стряхивая пепел со свитера от упавшей сигареты.

— Ну а, что. Сидишь тут, скучаешь. — захлебываясь от смеха, сказал Виктор.

— Ай, да иди ты в жопу! Чего тебе? — Ашот немного уже отошел от шока, и сам начал улыбаться — Негодяй блядь.

— Дай мне пожалуйста новый "Союз Аполлон", в синей пачке. А и спички.

— Ты чего сегодня поздно? Опять тут ночуешь, что ли?

— Нет, сегодня домой поеду. Надоело тут ночевать, спина отваливается, от этого дивана.

— Правильно, дорогой. Дома все есть и поспать, и поесть, и помыться. А ты сидишь в своей пещере, как этот... как его... — Ашот пощёлкал пальцами, подбирая слова.

— Эдмон Дантес, из замка Иф? — подсказал Виктор и невольно усмехнулся

— Да, да! Он самый. В камере сидел, только ты по своей воле сидишь, а его туда насильно.

Ашот протянул сигареты и сдачу Виктору. Виктор взял сигареты, но сдачу оставил Ашоту, потому что тот его недавно угощал весь вечер. И направился в сторону трамвайной остановки.

— А сдачу, Вить!? — Ашот крикнул вслед.

— Да оставь себе, хватит, ты и так нас угощал. Спасибо тебе! — Виктор отмахнулся.

— Это тебе спасибо, дорогой! Хорошей дороги! До завтра!

— Пока!

Последний трамвай подошел быстро. Это трамвай ходил только по правому берегу Воронежа, поэтому Виктор осознавал, что ему придется идти пешком по мосту через водохранилище, и ещё немного внутри центрального района. Он зашел внутрь, обилетился у кондуктора и уселся у окна. Вагон был почти пустой, рядом сидел молодой парень в наушниках и с плеером в руках. В модных джинсах и почти новой кожаной куртке. Мужчина, со спортивной сумкой через плечо, по нему было видно, что возвращался со смены, уставший и не очень-то довольный. И почти в конце вагона кондукторша, которая упала на заднее сиденье. Конец дня. Виктор внимательно смотрел, как проплывает ночной Воронеж. Огни фонарей размазывались по влажному асфальту, витрины магазинов были темные, только изредка мелькали освещенные окна жилых домов.

Мысли были спокойными, Виктор вспоминал сегодняшний день, как он прошел и что он сегодня сделал. Был у Сереги, взял новые фильмы для проката. Закрыл долги, не все, но уже часть денег отбил и есть что отдать Ольге и сыну. И просмотр хорошего кино, который запал ему в душу. Особенно актерская игра Траволты и Джексона. Хороший день. Продуктивный. Он подумал ещё раз о сыне, о том, что завтра скорее всего доедет до семьи, отдаст деньги Ольге, и может быть даже погуляет вместе с ними. Поесть мороженого, хоть и было уже холодно, но всё же. Пашка любил мороженное, он его ел даже зимой. От этих всех мыслей у Виктора потеплело внутри, и он поймал себя на том, что почти улыбается.

Трамвай дернулся на стыке рельсов и Виктор отвлекся от своих мыслей. За окном проплывал мост через водохранилище. Длинная темная лента, которая подсвечивалась редкими фонарями. Это была его остановка. Он так давно хотел погулять по ночному городу, как в студенчестве, когда все было просто и понятно. Он вышел из трамвая, и проводил взглядом одинокий вагончик. Виктор остался один, вокруг была тишина и пару фонарей. Было тихо и только у берега, где то у моста, лаяла собака, и ветер гудел на проводах. Он закурил, поправил ворот на пальто и медленно пошагал в сторону моста. Водохранилище встречало его холодом, сильным ветром и запахом воды. Тот самый запах, когда Лёша вез его домой после посиделок у Ашота. Запах спокойствия и свободы.

Когда он зашел на мост, лая собаки уже не было, только ветер бил по ушам своим гулом. Он шел медленно, наблюдая за звёздным небом и молодым месяцем. Вода внизу была черной, и только свет от месяца дрожал на поверхности, разбиваясь о невидимые волны. Красиво. Виктор докурил и решил остановиться почти у середины моста, постоять и насладиться видом по полному. Машины ездили редко, раз в пять минут, а то реже. Мост был большим, массивным, двухъярусным. Сверху проходили трамваи, а снизу автомобили. В те времена когда его строили, это был прорыв в мостостроении и инженерии в Советском Союзе. Таких объектов по всему Советскому Союзу тогда построили единицы. Виктор постоял и направился дальше. Он плелся и думал о том, как же ему сейчас хорошо, несмотря на то, что погода ухудшилась. Он смотрел на воду, на месяц, на редкие огни машин, проезжающих по мосту, и чувствовал, как внутри разливается покой. Виктор так же подумал о завтрашнем дне, о том, что нужно будет обязательно заехать к Ольге, отдать деньги, повидать Пашку. Может, даже сводить его в кино. В "Пролетарии" как раз шёл "Армагеддон", а Пашка любил фильмы про космос.

В конце моста он решил, что хочет спуститься к воде и посидеть на берегу. Здесь было тише. Ветер почти не доставал до этого места, и только плеск волн о камни нарушал тишину. Виктор сел прямо на траву, вытянул ноги и закурил снова. Он прилёг на бок, облокотившись на локоть и рассматривал тот берег, откуда он только что пришел. Виктор поёжился, тепла, как при движении уже такого не было, поэтому он застегнул пальто на все пуговицы. Наверное, уже было пора идти домой. Он только собирался встать, как увидел, что-то недалеко у опоры моста. Что-то белое в воде, колыхалось на волнах. Скорее всего мусор. Тряпка или пакет. Но волна приподняла это что-то. Виктор попытался присмотреться в темноте, что это за очертания. Рука? Или ему показалось. Он привстал, сделал шаг вперед в полуприсяде и ещё раз прищурился. На коряге пакет? Он сделал ещё шаг. Виктор остолбенел. Он вытянулся и продолжал смотреть не открывая взгляд. То, что он принял за корягу, оказалось телом. Это была женщина. Она лежала лицом вниз, запутавшись в мусоре у опоры моста. Вода колыхала её рваное платье. Платье в горошек. Бесцветное из-за темноты, но Виктор знал этот узор. Он видел его на кассете. Сначала синим, потом красным. А теперь и мокрым, облепившим мертвое тело.