Тропа забвения

IV

Кристоф вошёл в зал, где сидела Моргана. Даже во тьме эта женщина сияла каким-то манящим светом. Её глаза светились в темноте, как у дикой кошки. Было в её облике что-то внеземное, полное потусторонней магии. То ли из-за роскошных волос, то ли из-за невероятной красоты глаз. Вид её сразу же пленял — влюблял в себя. И даже несмотря на то, что она была сильно старше, Кристоф ощущал как сильнее начинает биться его сердце при виде этой особы.

— Кристоф… Ты здесь. Что привело тебя ко мне?

— Давай оставим глупые предрассудки. Поговорим о деле.

Ведьма развела руками. Её улыбка в этот момент была особенно саркастичной.

— Мне нужен совет.

— Как и во все предыдущие разы.

— Можешь ехидничать сколько хочешь.

— Просто так ты ко мне не заходишь. Всегда нужен повод.

Он проигнорировал её замечание и продолжил гнуть свою линию.

— Я очень опасаюсь за судьбу замка. Тревога не покидает меня. Ещё и слухи начали разноситься.

— И что же говорит народ? — спросила Моргана всё тем же полным сарказма тоном.

— Говорят, что в лесах стали часто видеть странных существ. С виду они как животные, но на деле уже не живы.

— Орден Теней защищает замок, ты же знаешь. Организация не допустит, чтобы с фамильной крепостью Шевалье что-то случилось.

— В последнее время я всё меньше чувствую помощь Ордена. Я знаю, что не должен вмешиваться. Но не могла бы ты поговорить с ними. Я хочу чтобы они помогли.

— С какой целью я должна их потревожить?

— Нужно, чтобы они достали для меня одного такого зверя. Я хочу, чтобы Орден изучил природу этих странностей.

— Найти и принести. Понятно. Значит всё что тебя беспокоит это обезумевший олень?

— От тебя ничего не скрыть, Моргана. Я бы очень хотел чтобы ты использовала это на наше благо. Быть может перед нами что-то по-настоящему опасное. Но в твоих умелых руках и под моим надзором, оно могло бы стать смертоносным орудием в политических играх графства. И тогда бы мы вернули замку былое величие. И уж поверь, я бы не поскупился на благодарность. Члены Ордена получили бы больше власти.

— Всегда забавно слышать, как ты отделяешь меня от них.

— Тебе я доверяю. Ты намного мудрее их всех. Потому-то ты и здесь. Твоя голова дороже любой другой в этом замке.

— Многие этого не понимают.

— Я умею быть благодарным. Услуга за услугу, всё как всегда.

— Уверена, что проблем с тем, чтобы принести тебе животное, не будет. Но не знаю как они отнесутся к тому, что ты ставишь условия.

— Не думаю, что стоит ссориться. Ведь я разрешаю им, то есть вам, находиться здесь и проводить свои ритуалы. Вы получаете мою благосклонность. Взамен я хочу лишь иметь немного больше власти.

Моргана дала Кристофу понять, что услышала его слова. Он удалился, оставив её в темноте. Ведьма подошла к старому комоду, где стояло множество книг. Они были покрыты пылью и паутиной. Многолетнее собрание знаний, которые удалось сберечь от вражеских набегов, всегда помогало ей найти нужные ответы. Любая мудрость — прежде всего знание, обработанное годами теории и практики.

Моргана взяла в руки одну из самых толстых книг. Это был огромный, размером с половину стола, рукописный труд, проиллюстрированный сотнями удивительных рисунков. Страницы долгое время пылились без дела и вот их час пробил. Моргана с наслаждением переворачивала эти бумажные листы. Она искала, точно не зная что именно. Ей нужны были ответы, хотя и сами вопросы не были в полной мере сформулированы. На страницах мелькали древние тексты, где каждая буква прописывалась с особым трепетом. Моргана долистала до большого заголовка «Топи». Ниже были нарисованы болота. Автор не поскупился на оттенки зелёного. Жутковатые, но в чём-то прекрасные, виды болот сопровождались подписями. Эти буквы не просто складывались в слова, они словно начинали звать. В их очертаниях была незримая сила. Будто из ниоткуда в воображении возникали руки, покрытые мхом и илом. Они тащили за собой, уносили в самую глубь. Их сила была стремительной, почти неостановимой. Моргана прислонила палец и прочла одну надпись в углу. Не очень приметную, написанную менее аккуратно.

«Топи таят силу. Бойся их». Предостережение или же попытка скрыть что-то важное? Ведьма задумчиво вглядывалась в рисунок. Она что-то чувствовала внутри, но не могла объяснить. Она пролистнула дальше. Здесь были описания разных болотных свойств. Изученная на горьком опыте информация о глубине болота, детали о растениях, которые приспособились произрастать рядом и кое-что ещё. «Болотный камень». Она прочитала дальше: «Впервые его видели отшельники, которые путешествовали по окрестностям графства. Нашедший камень путник положил его в сумку и каким-то странным образом смог пройти через болото. Камень охранял его, словно незримый страж. Путник с тех пор не выкладывал камень из сумки. Однако когда он умер, за реликвией принялись охотиться. Найти камень сейчас пытаются многие. Однако ещё никто не смог это сделать». На обложке книги красовалось полустёртое название «Колдовская книга Шевалье».

Моргана продолжала задумчиво всматриваться. Ждала какого-то знака или подсказки. В комнате было так тихо, казалось она могла бы услышать как звучат процессы в желудке и печени. В последнее время Моргана часто слушала себя — искала ответы на дне сосуда души.

Она бросила взгляд в окно. Уже совсем стемнело и луна подала признаки жизни. Её болезненный цвет предвещал встречу с советом Ордена. Моргана не знала что рассказать им о болотных силах, предпочла разыграть карту неожиданности, сделать вид что ей ничего неизвестно о странных болотных силах. Она хотела сама докопаться до истины, чтобы в случае чего первой овладеть новым видом магии. Она собирала их, коллекционировала как красивые платки. Раньше новые техники давались с лёгкостью, но в последнее время всё стало не так просто. Сила, скрытая в болотах, была чем-то чужеродным, будто появившимся извне. Откуда-то далеко из недр земли. Страшная и всеобъемлющая энергия леса — то что нужно, чтобы стать владычицей графства Шевалье.

Убедившись, что пришло время, Моргана прошагала в главный зал. Затем привычным ходом оказалась в тайном крыле. Она так часто ходила тут, что уже могла бы справиться с дорогой вслепую. Маленькие капли падали с потолка. В пещерном углублении периодически текли сточные воды. Запах привычно раздражал ноздри, а шум копошащихся крыс заставлял вздрагивать. В этой мрачной атмосфере нужно было долго идти вперёд, на еле заметный, тусклый отблеск свечи. Она зажигалась каждый раз перед встречей Ордена. Моргана не любила эти катакомбы, однако понимала, что только так можно было сохранить секретность. Под землёй все их разговоры надёжно похоронены. Так прячут нежелательные сорняки, показывая прополотое поле.

Она продолжала идти, чувствуя как холодная земля потрескивает под ногами. Эти звуки были подобны жуткой загробной песне. Вместе с шумом, который доносился сверху, они становились единой симфонией ночи: тревожной, но полной отчаянной красоты. Моргана то и дело ощущала воду, которая успевала превратиться в небольшие лужи, капая с потолка. Хлюпающий звук быстро отпугивал крыс, вновь возвращая женщину в пугающую тишину. Иногда от усталости она касалась стен рукой и тут же по её телу пробегала дрожь. От холодной земли ведьма будто подпитывалась силой. Ей нравился извечный холод почвы — здесь она никогда не прогревалась. Как и сама Моргана, эта земля никогда не менялась.

Ведьма наконец услышала голоса. Привычно разрозненные, эти звуки дополняли уже имеющуюся палитру. Среди них ведьма быстро могла различить каждого. Вот хриплый голос Брата Августа, а вот сиплый баритон Брата Лантье, был и женский. Он принадлежал Сестре Мадонне. Но одного голоса она сегодня не слышала. Голоса, который был самым важным в Ордене. Где же Брат Моньет? Неужели сегодня собрание будет проходить без него? Раньше он такого себе не позволял. Что же поменялось?

Моргана оказалась в малоосвещённой, плотно обставленной комнате. По её периметру стояли ритуальные доски, с древними символами, а также длинные столы со свечами. Тусклого света последних хватало, чтобы разве что выделить ближайшие объекты. На столах виднелись рисунки и надписи. Каждая из них хранила важное знание, была средоточием силы. Первые члены Ордена расписывали это дерево, стремясь таким образом сохранить знания и передать их последующим членам братства. Десятки букв складывались в странные слова, написанные на вымершем языке. В моменты ожидания, ведьма перечитывала эти письмена. Каждое слово с грохотом отдавалось в её сердце. И она точно знала, что никогда не приминёт теми истинами, что были здесь изложены. Почти никакого света — только тени. Орден, скрытый во мраке, спрятанный в земле. Словно особый небольшой мир в бутылке, который незаметен глазу обывателя. Но здесь на дне копошились не просто мелкие жучки, а трудились настоящие боевые пчёлы, которые могли больно жалить. Повсюду были люди в капюшонах. Тёмные балахоны, едва заметные в полумраке, роднили их с живыми тенями.

— Сестра Моргана! Ты здесь. Я рад что ты пришла. Мы скоро начнём. Займи своё место.

— Где же Брат Моньет? — озадаченно поинтересовалась женщина.

— Он сегодня просил его не беспокоить. Кажется ему нездоровилось. Ты знаешь, он не любит говорить о себе. Считает, что дело Ордена важнее всего этого мирского. Нам впору учиться у него чистоте помыслов.

— Я не спорю с тобой, Лантье. Просто нет ли в этом нарушения Канона? Ведь все мы должны быть на собрании.

— Думаю, что Брат Моньет заслуживает особого отношения. В его взгляде всегда так много мудрости. Я не смею сомневаться в нём. А если посмею, то за такое нарушение Канона сразу же должен буду истязать себя.

— Это правда. Но позволь я всё же спрошу ещё раз. Брат Моньет вовсе не явится? Или же он придёт позже?

— Послушай. Ты не должна думать об этом. Мы ведь в святом месте. Здесь нет места сомнению. Вспомни как посвящают в Орден. Помнишь, что каждый из нас говорил, а?

— Клянусь оберегать и скрывать от посторонних глаз святой лик Ордена Теней, быть верной Братья и слушать их беспрекословно…

— Так и о чём же мы тогда говорим?

Моргана покачала головой, осознав, что не получит ответа на свой вопрос. Впрочем это никак не мешало ей верить. Она приходила сюда не за умными речами или тайными знаниями, здесь ведьма могла посвящать себя служению. В темноте их зала Моргана ощущала себя как никогда живо, чувствовала прилив силы. Её сознание в этот момент оказывалось на самой вершине удовольствия. Орден подпитывал её, подкармливал с рук как голодную волчицу. И в момент кормления лучше её не злить — иначе точно останешься без пальца.

Лантье присел с ней рядом. Его тон вдруг стал более мягким, успокаивающим. Он заговорил как крадущаяся кошка:

— Прости меня, Сестра. Ты знаешь, что я не желал тебе зла. Канон это всё, что у нас есть. И служить ему — святая обязанность каждого. Посмотри на Мадонну. Она смиренна.

Он обратил взор ведьму на сидевшую в углу светловолосую даму. Длинные прямые волосы придавали её образу особую нежность. Статная и прекрасная, она напоминала идеализированного ангела с древней фрески. Почти неземная красота даже раздражала Моргану. Ещё одна красавица в их Ордене? Ну уж нет. Она будет единственной.

— Откуда ты знаешь? Она же почти не говорит. Только и бормочет что-то под нос. Думаешь она ещё может трезво мыслить.

— Просто её вера самая чистая. И в отличие от твоей, никогда не подвергается сомнению. Такой и должна быть истовая Сестра.

— Полной дурой? — она нарочно произнесла это так громко, чтобы все слышали.

Все остановились и бросили на неё взгляды. Они не осуждали, а словно ждали что же ответит вторая женщина.

Мадонна однако молчала. То ли от того, что не знала, что сказать, то ли потому что боялась свою взрослую оппонентку. Светловолосая барышня вздохнула и продолжила смотреть куда-то в сторону. Тут Моргана увидела, что та не просто отвернулась, а держит за руку человека. Его почти не было видно в тени. Сгорбленная фигура старика терялась в этих тёмных лабиринтах под землёй. Ведьма встала со своего места и подошла ближе. В углу согнувшись сидел пожилой человек. Седые пряди выглядели совсем уж печально. Они были растрёпанные и сальные. Этот человек очень долго не знал доброты и помощи. В сердце Морганы что-то щёлкнуло. Неужели она даст слабину и позволит этому проявлению человеческой природы ослабить её.

Мужчина касался Мадонны слабыми худыми пальцами. Его внешний вид ужасал. Порванная одежда, босые ноги с волдырями и замученное лицо. Он был узником, рабом этого места. Моргана удивилась.

— Мадонна скажи же что-нибудь. Ты должна говорить! С тех пор как всё случилось ты молчишь.

— Я просто не хочу чтобы другие слышали.

— Ты стыдишься меня?

— Нет, отец. Это не так. Ты же знаешь.

— Скажи мне, когда тебя отпустят? Моньет что-нибудь говорил?

— Он лишь отвечает загадками. Я не знаю когда всё это кончится. Нужно ждать, отец. Только время нам поможет.

Из глаз девушки полились слёзы. Они нежной струйкой проследовали вниз по её щекам, образовав на земле небольшое озерцо. Это было горькое пристанище печали.

— Послушай, Мадонна, ты не должна сдаваться. Наше время ещё придёт.

— Они ведь били тебя. Я же вижу следы. Хоть ты и отрицаешь всё.

— Я не могу поступить иначе. Если такова цена твоей свободы, то пусть продолжают.

— Не хочу уходить без тебя. Если Моньет меня отпустит, то я вернусь за тобой. Пообещай, что не станешь отговаривать.

Хилый старик тоскливо улыбнулся. Он точно знал, что дочь обязательно покинет это место. Он сделает для этого всё. Мужчина провёл костлявой рукой по лбу дочери, поправив её белоснежные волосы. Она была его ангелом, единственным ради чего стоило жить.

— Как только тебя отпустят, беги не оглядываясь. И забудь обо мне. И обо всём, что ты тут видела. Найди хорошее место и хороших людей. Но ни в кое-случае не возвращайся. Мне в любом случае уже конец. Вопрос лишь в том, как это наступит.

Девушка крепко прижалась к отцу. Он ощутил её приятное тёплое прикосновение. От щёк Мадонны чувствовался жар такой силы, какая может растопить самый холодный лёд. Невыносимым было видеть её печаль, осознавать, что он сам является тому причиной.

— Моньет ведь великодушный человек. Он обязательно отпустит тебя. Я поговорю с ним ещё.

— Ты так ничего и не поняла про этих людей. Пока ещё есть возможность, тебе надо уходить. Оставаться здесь небезопасно.

— Я должна дождаться его разрешения. Без этого нельзя.

— Мадонна, ты должна оставить меня. Я уже не человек. Я часть этих стен. Умирающая развалина.

— Я найду выход. Я вернусь с воинами. Мы освободим тебя.

Старик улыбнулся, он знал что так никогда не случится.

В их разговор вмешался Брат Август. Его хриплые интонации заставляли Мадонну вздрагивать каждый раз. Казалось он не говорит, а скребёт мечом по стене. Мерзкий звук, который звучал особенно отчётливо в тишине их обители.

— Ваше свидание окончено. Гантрано отправляется обратно. Вы итак говорили больше чем нужно.

Девушка взмолилась, чтобы поговорить ещё, но грубый Август и не думал её слушать. Он взял старика за обрывки того, что когда-то было одеждой и потащил за собой. Тот даже и не думал сопротивляться. Он знал, что если будет подчиняться, то у дочери появится шанс.

Моргана смотрела на это всё с удивлением.

— И когда Моньет хотел нам об этом рассказать? — недовольно спросила ведьма у Августа.

— Этот старик пришёл сюда утром. Брат Моньет сказал проверить его. Убедиться, что он достаточно чист.

— Менять молодую Мадонну на немощного старика, которому всё равно не жить?

— Моргана, что на тебя нашло? С каких пор мы обсуждаем приказы Верховного? Разве не в вере ему нашла сила?

Она готова была взорваться от гнева. В глазах Морганы мелькнула вспышка, ещё немного и она всё здесь разнесёт.

Рослый Август, который стоял рядом с ней, не отличался большим умом. Его держали как зверя, которого удобно было натравливать на врагов. Жёсткий и не задающий вопросов исполнитель. Человек, готовый в два счёта позабыть о своей человечности.

Август отвернулся и повёл старика дальше вглубь их обители. Мадонна едва сдерживаясь смотрела, как его уводят. Старик Гантрано тащился по земле, видя как из виду удаляется силуэт его дочери. Завершив свою работу, Август нащупал в кармане спелое яблоко. Он жадно откусил его — так смачно, что капли слюны брызнули на пол.

К Моргане в это время подошёл Лантье. У него всегда на всё было объяснение. Изящным лезвием лести он легко погружал в раны людей своё холодное спокойствие. Он мог убедить кого угодно в чём угодно. Даже Моргану, которая старалась изо всех сил не поддаваться его чарам.

Лантье задумчиво поправил свой капюшон.

— Послушай, Моньет знает что делает. Если она хочет уйти, то пусть идёт. Отец останется вместо неё. Родная кровь. Всё так как и должно быть.

— А что если он умрёт там. Август может задавить его как таракана и даже не заметить. Ты же знаешь как это бывает. А мёртвый он нам не нужен.

— Я думаю Брат Моньет проявил великодушие к Мадонне. Ей повезло. Пусть уходит, пока Верховный позволяет ей это.

— Да как ты не понимаешь. Кровь этой девицы чистая. С ней можно делать что угодно, — последнюю фразу Моргана произнесла шёпотом.

— Да это так. Старик нужен для ещё одного обряда.

— И что это будет? Только не говори, что мне нельзя этого знать.

— Тебе стоит быть менее вспыльчивой, Сестра. Я всё тебе расскажу. Но дай мне лишь пару минут.

Лантье жестом пригласил её в другую комнату, из неё открывался вид на слабо освещённый коридор.

— Старик будет хорошим залогом. Ты ведь не думаешь, что Моньет и впрямь так глуп, чтобы просто отпустить её?

Ведьма улыбнулась. Она в очередной раз убедилась, что порой делает поспешные выводы.

V

Морван вёл отряд, состоявший из воинов замка Шевалье. В основном уже поживших рыцарей, которым некуда было идти. Морван уважал их — многих он знал ещё по временам юности. Боевые товарищи однако так и не смогли возглавить войско, в отличие от него. Боевое братство составляли десять конников, двадцать лучников и двадцать пеших воинов. Не очень большой, но смелый отряд, за годы стал сплоченной командой. Они не только защищали замок, но и были своего рода семьёй. Воины всегда вынуждены жить отдельно от господ, жить в казарме, где из утвари лишь самое необходимое. Так что воздух свободы, возможность биться — всё это для них было частью того редкого счастья, которое они могли получать от службы. В глубине души Морван знал их печаль, понимал что не может вечно обещать им лучшую жизнь.

Начался сильный дождь, его тяжёлые капли быстро превратили дорогу в месиво. На земле появились огромные разводы, в лужах появились отражения проезжавших мимо воинов. Колонна двигалась медленно, поскольку воины равнялись на пеших бойцов, которые не могли идти слишком быстро. Грязь налипала на обувь и одежду — привычная вещь для тех, кто сам стирает и готовит себе еду. Они не боялись замараться, потому что уже не обращали внимание. Им в какой-то мере стало всё равно. В любую погоду они шагали вперёд, ведомые желанием прославить отряд и лидера, что вёл в бой. Каждый из них может и не был величайшим воином, но хорошо знал цену слаженному труду. Доспехи гремели, оповещая тех кто был поблизости о приближении отряда Шевалье.

— У тебя бывает чувство, что ты можешь не вернуться? — обратился к Морвану один из лучников.

— Я так часто его испытывал, что перестал замечать. Может быть я уже не вернулся и моя душа болтается где-то между мирами.

— Я часто думаю о том, чего бы я мог достичь, будь у меня один из шлемов. Даже с самым слабым из них.

Морван провёл рукой по своей лысой голове, смахнув дождевые капли. Его массивное тело, несмотря на лишний вес на добрую половину состояло из мышц. Он был силён как кабан, но и также прожорлив.

— Едва ли ты удержишь такую силу. Многие думают, что шлем это просто игрушка — быстрый способ получить власть. Но разве всё может быть так легко?

— О чём ты болтаешь?

— Я думаю все мы забываем о том, какая сила запечатана в них. Та великая власть, что дана избранным — результат труда величайших кузнецов.

— Думаешь легенды не врут? Это действительно настолько сильные дары?

— Это не дары. Шлемы как проклятие. Носить один из них — великая боль, облачённая в настоящее могущество. Только надев, в одно мгновение становишься вечным слугой войны.

— Значит будь он у тебя, отказался бы от силы? — коварно спросил лучник, чуть ускоряясь, чтобы продолжать беседу с Морваном, который обгонял его на коне.

— Я такого не говорил, — улыбнулся тот.

Вдалеке виднелись очертания небольшой деревни. Маленькое поселение будто постепенно росло на глазах. Появлялись невысокие косоватые дома, деревянные заборы и изгороди. Начинали доноситься звуки мирной жизни. Кто-то доставал воду из колодца, кто-то пилил дерево. Дети резво бегали по траве, кричали что-то, играя в рыцарей.

— Просто все думают, что им это под силу. Я считаю что это не так. Все не могут быть одинаково умны и достойны. Шлем сам выберет, кто по-настоящему заслуживает носить его. Такую силу стоит искать только тому, кто готов положить жизнь за безграничную власть. Я готов, но слишком стар. Мне не удастся прославить этот шлем. И мало кто в действительности способен справиться с заложенной внутри него силой.