Академия «Ковчег».

Потом я отвернулся и занялся тем, ради чего мы сюда пришли. Своим подносом. Получил я его из автоматического окна раздачи: пластиковая тарелка с несколькими отдельными секциями, большая часть из которых пустовала. В занятых лежали порция белого риса, немного ферментированных овощей, чуть-чуть прозрачного бульона без мяса и небольшая жареная рыбка. Это была стандартная бесплатная порция, полагавшаяся всем студентам. Та самая базовая пайка, на которую система, по ее мнению, никто не должен был жаловаться. Местные мажорики, понятное дело, морщились от одного вида этой еды, как будто им подали корм для простолюдинов. Но Джулия была глуха к нытью и просто предлагала доплатить кредитами за улучшенный рацион. Один кредит — один усиленный прием пищи.

И большинство платило. Конечно, платило. У них стартовые кошельки ломились от тех самых ста кредитов, которых нам не выдали. Даже если базовый ежедневный доход тут составлял всего один кредит, а на уроках приходилось выгрызать еще немного, для них это все равно не было чем-то критичным, а лишь привычной формой комфортной жизни.

Пока я ел, то и дело замечал вокруг мелкие, но очень показательные сцены. Вон тщедушный студент с ботанской рожей и ссутуленными плечами подошел к столу, где сидела шумная компания спортивного вида японцев. У него в руках был улучшенный поднос: мясо, нормальный гарнир, что-то еще. Один из этих веселых уродов просто забрал у него поднос, сунул взамен бесплатную пайку, а самого пинком и со смехом отправил к отдельному столу, за которым уже сидели такие же грустные, тихие ботаны. Те ковыряли свои бесплатные порции и старались лишний раз не поднимать глаз. Красиво. Цивилизованно. Элита нового мира, мать ее.

Нам же было плевать, что жрать. То, что выдавали бесплатно, было не просто съедобным, а вполне нормальным. После приютских рационов и выездов на соревы, где иногда приходилось забрасывать в себя такое, что нормальный человек есть бы не смог, а местная бесплатная еда вообще выглядела более чем достойно. Так что мы уплетали ее за обе щеки и молчали. Наука старших была вбита слишком глубоко: пока я ем, я глух и нем.

Когда с едой было покончено, у нас наконец-то начался нормальный разговор. Я обвел взглядом своих и тихо спросил:

— Ну что, господа будущие правители мира, кто чего успел узнать? Давайте по порядку. Начнем с самого насущного. Где спать будем, кроме как в гробах с подсветкой?

— Там же и будем, — мрачно ответил Лютый. — Все эти сказки про комфортные общаги пока можно засунуть куда подальше. Местных тоже кинули. Большая часть сидит в тех же капсульных отелях, только ноет побольше.

— Подтверждаю, — добавила Зоя. — Я специально у пары девчонок на ушко поспрашивала. Мажоры ропщут, истерят, жалуются системе, но спят в тех же ячейках. Для многих это трагедия цивилизационного масштаба. Для нас — просто бесплатно и под крышей.

— Обещанные общежития есть, — вставил Макс. — Только не для нас и не сейчас. В торговом районе стоит многоэтажка. Стекло, бетон, шесть этажей — странно для общаги, конечно, но я слышал, что они все разные и с каким-то приколом. Только, увы, и тут облом: двери закрыты. При попытке вскрытия вылетает оповещение: проникновение запрещено, условия открытия не выполнены.

— Условия открытия, — повторил Рюрик. — То есть половина академии просто запечатана до лучших времен.

— Не половина, а, походу, больше, — сказал Костя. — Магазины закрыты. Верхние этажи кое-где закрыты. Складов не видно. Пирс частично доступен, но тоже не весь. И всюду одно и то же: функционал ограничен, условия не выполнены.

Я кивнул. Картина складывалась понятная. Академия сейчас работала далеко не на полную мощность. Будто кто-то включил только минимальный режим жизнедеятельности, а всё остальное держал на замке до какого-то ведомого только системе момента.

— Долго так продолжаться не может, — сказал я. — Или местная система сама начнет открывать нам новые локации, или кто-то из нас очень скоро найдет способ ломать эти ограничения. Потому что если нас реально тут собираются держать годами, то весь закрытый функционал им придется постепенно отдавать в руки студентов. Иначе этот ковчег сам себя сожрет.

Мысленно я при этом снова вспомнил улыбку Кацуро. Многообещающую такую, нехорошую. Не исключено, что перемены грядут быстрее, чем хотелось бы, и не факт, что их инициируем мы.

— С баллами как? — спросил я, переводя разговор дальше. — У наших что по накоплениям?

Вопрос я задал спокойно, но взглядом сразу дал понять: вслух лишнего не болтать. Все и так знали, о чем речь, но раскрывать карты прямо в столовой, пусть и шепотом, было бы тупо.

— Копят, — ответил Макс. — Все, как договорились. Ускоренно. Пара дней — и должно хватить.

— Если кто-то не начнет жрать рис с ништяками три раза в день, — хмыкнул Рыжий.

— Тогда виновного пустим на ремни, — сухо отозвался Лютый.

На этом тему денег свернули. Разговор еще какое-то время шел вокруг того, кто что успел увидеть. Библиотека обещала быть интересной, но туда ушли другие. Пристань пока тоже выглядела скорее как объект для разведки, чем для немедленного использования. В корпусах ходили слухи, что на территории есть еще несколько закрытых зон, куда система пускает только по особым статусам. И все это подтверждало одну простую мысль: Академия — не школа в привычном смысле. Это огромный механизм, который запускается частями и ждет, пока студенты дорастут до нужного уровня допуска.

Я уже доедал последние овощи, когда поднял взгляд и наконец увидел за дальним столом Мари.

Она сидела с двумя японками и о чем-то вполне мило с ними разговаривала. И в этих двух я почти сразу узнал тех самых, которых видел рядом с Харухико в коридоре, когда мы шли в столовую. Сердце неприятно кольнуло. Первая мысль была чисто звериная: подойти, вытащить сестру оттуда и уже потом задавать вопросы. Вторая — чуть умнее. Я одернул себя. Мари не вещь, не раненый щенок и не трофей, который нужно срочно унести подальше. Если я начну навязываться со своим мнением сейчас, когда у нее внутри и так бардак, сделаю только хуже. Она должна сама решить, с кем ей говорить, кому верить и когда подходить ко мне. Иначе я окончательно все испорчу.

— Босс, босс, ты что, уснул? — окликнул меня Макс.

Я моргнул и оторвался от созерцания дальнего стола.

— Нет, не уснул. Повтори еще раз, что ты там говорил, Максим.

— Мы же идем в корпус студенческих клубов. Забыл, что ли?

— Да, конечно, идем, — кивнул я. — Просто задумался.

После еды мы вновь разбились на отдельные группы. Со мной пошли Макс, Рыжий, Костя, еще несколько ребят из моей команды, а также Зоя с Рюриком. Лютый повел другую группу на изучение территории. Остальные ушли в библиотеку и на пристань. Мы решили поменьше двигаться одной толпой, а делиться на несколько отдельных связок с переменным составом, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и при этом не оставаться поодиночке.

Пока шли, Макс рассказывал, что успел узнать про корпус клубов. Здание оказалось большим, но работал в нем пока в основном первый этаж. Там находились отдельные комнаты, в каждой из которых стояли странные кресла, очень похожие на массажные. Только по виду было ясно: если сесть в такое кресло, на голову должен опуститься какой-то футуристичный шлем, что как раз находился сверху, а дальше, вероятно, начнутся интересные приключения.

— Судя по описаниям, — говорил Макс, блестя глазами, — это либо обучающий симулятор, либо что-то около того. Причем не просто монитор с джойстиком, а нормальная глубокая система взаимодействия.

— Проще говоря, — зевнул Рыжий, — очередной способ засунуть нас в какую-то умную жопу и назвать это образовательным процессом.

— Да, — честно согласился Макс. — Но жопа, возможно, будет технологичной.

Корпус клубов встретил нас почти такой же стерильной тишиной, как и многие другие работающие зоны академии. Высокие светлые холлы, минимум декора, гладкие стены, подсвеченные панели и ощущение, будто попал не в место для студенческого досуга, а в дорогой исследовательский центр. Первый этаж был открыт. Лестницы и лифты наверх — заблокированы. Те же самые сообщения о невыполненных условиях доступа, что и в торговом районе.

Комнаты с креслами действительно оказались именно такими, как описывал Макс. Ряд отдельных кабинетов, в каждом — по несколько глубоких кресел с мягкими подголовниками, широкими подлокотниками и дугами, нависающими сверху. На концах этих дуг покоились шлемы, выглядевшие как смесь медицинского прибора и шлема пилота из фантастики. Всё это хозяйство было встроено в пол и стены так аккуратно, будто его не монтировали техники, а вырастили прямо тут.

Мы расселись по местам. Я опустился в кресло, и оно почти сразу подстроилось под спину, бедра, шею. Неприлично удобно. Будто тебя готовят не к тренировке, а к мягкому высокотехнологичному похищению. Над головой тихо зажужжало, шлем опустился вниз, закрыл обзор, и мир померк.

Сначала была темнота. Потом в этой темноте начали всплывать отдельные окна с текстом.

Добро пожаловать в псевдо-виртуальное пространство для эмуляции учебного процесса.

Я мысленно хмыкнул.

— Эмуляции? — спросил я у Джулии. — Очень уж похоже на настоящую игру с полным погружением.

Я действительно когда-то слышал слухи, что в мире появляются какие-то проекты полного погружения. Но о них всегда было чудовищно мало информации, а все обсуждения быстро глохли, будто кто-то сверху не очень хотел, чтобы простые люди вообще понимали, насколько далеко зашла технология.

Человеческого уровня технологий недостаточно для создания полноценных виртуальных миров.

— Эм... а есть не человеческие?

Я не успел договорить. Она перебила меня с той самой вежливой беспощадностью, которой умела обламывать на самых интересных вопросах.

Студент, выберите дисциплины, которые вас интересуют.

Передо мной начал прокручиваться список. Казалось, он был... бесконечным. Дисциплины, ремесла, теории, практики, боевые и гражданские направления, какие-то науки, которых я раньше даже по названию не слышал. Всё это летело слишком быстро.

— Помедленнее. Я не успеваю читать. И вообще, почему тут так много всего?

В данном списке собрано все, что может понадобиться студентам для будущего воссоздания новой цивилизации.

— Нда. Размах у тех, кто строил это место, был вполне себе имперский. Сократить и выкинуть всякую муть можно?

Студент, вы предпочитаете сократить список до дисциплин, интересных именно вам? Да/нет.

От такой постановки вопроса я даже притих на секунду.

— Что значит интересных именно мне?

Да/нет.

Вопрос она проигнорировала полностью.

— Да.

Список дрогнул, поплыл и резко перестроился. Новый вариант заставил меня напрячься сразу. Стрелковая подготовка. Боевая медицина. Экспресс-допрос. Ритуалистика. Вождение бронетехники. Оператор дронов. И еще целая россыпь направлений, которые были до странного узнаваемыми. Это были не абстрактные дисциплины. Это были вещи, которые именно я изучал все эти годы. То, что в нас вбивали наставники. И сильнее всего меня напрягло одно слово.

Ритуалистика.

Я уставился на него, а потом медленно спросил:

— Откуда ты взяла этот список?

Данный список показался мне актуальным по результатам сканирования... ошибка... ошибка... информация недоступна.

Вот и снова этот сбой. Опять она как будто пыталась сказать как можно больше, но упиралась в какой-то жесткий блок.

— Ладно, — буркнул я. — Что будет, если я что-то выберу?

Начнется ваша подготовка по данной дисциплине. У каждой дисциплины есть ранги. От двух до семи.

— Что за ранги?

Первые два являются теоретическими. Первый ранг означает прохождение вводного курса. Второй — уровень начинающего пользователя. Для получения третьего и дальнейших рангов требуется подтвержденная практика.

— То есть мне нужно заново проходить всю подготовку по тому, что я и так уже изучал до академии?

Нет. При первом входе в дисциплину вам будет предложено пройти тестирование. При успешном прохождении теоретические ранги будут зачтены автоматически.

— Понял. Тогда давай по-простому. Выбираю стрелковую подготовку.

Принято.

Темнота лопнула, и я оказался в новом пространстве. Полигон. Самый обычный, если не считать стерильной четкости всего вокруг. На мне было полное снаряжение. В руках — АК-105. Вес знакомый, удобный. Я сразу отметил, что ощущение реальности тут странное: предметы, звук, картинка — всё очень правдоподобно, но где-то в глубине восприятия сидело тихое понимание, что мир вокруг ненастоящий. Как сон, который отлично собран, но все равно остается сном.

Я выбрал режим тестирования.

Первый ранг оказался смехотворно простым. Разборка, сборка, короткий теоретический блок, тир, базовые упражнения по вскидыванию, дыханию, работе спуском. Всё это я прошел без малейшего напряжения. Руки двигались сами, как будто не я выполнял задание, а вспоминал давно заученную до мозолей гитарную партию.

Второй ранг был чуть интереснее. Зачистка здания от виртуальных болванчиков. Ничего сверхъестественного: коридоры, углы, дверные проемы, мишени, вылезающие из самых очевидных мест. Я прошел это идеально и почти сразу почувствовал скуку. Всё вокруг было слишком гладким. Без боли. Без усталости. Без той липкой неизвестности, которая делает бой настоящим. И в то же время внутри меня все равно шевельнулось знакомое чувство хищника, который вышел на охоту. Даже если добыча картонная, зверь все равно помнит, как двигаться.

Когда второй тест закончился, перед глазами вспыхнуло сообщение:

Студент, вами получен второй ранг дисциплины «Стрелковая подготовка».

Вам доступно приобретение и открытое ношение нелетального вооружения на территории академии.

Я даже удивился. Если здесь так работает система, то перспективы открывались неплохие.

Потом появилось следующее уведомление:

Студент, желаете перейти к испытанию на третий ранг?

— Ты же говорила, что для третьего ранга нужна практика.

Студент, в вашем деле обнаружено, что вы состоите в реестре Международной Ассоциации Наемников.

Я уже раскрыл рот, чтобы возразить, но оборвал себя на полуслове. Формально она была права. Я, как и все наши, числился в реестре ассоциации. Другое дело, что это была полуспортивная, полубюрократическая фикция ради соревнований и участия в их лиге матчей. Но систему, видимо, такие тонкости не волновали.

— Да, согласен.

Мир снова исчез и собрался уже в новом виде.

Разрушенный завод. Тьма, ржавчина, узкие переходы, лестницы, битый бетон, провалы полов и гулкое эхо. А еще — бандиты-людоеды. Джулия не экономила на образах. Они были быстрые, злые, грязные и вооруженные так, будто собирали арсенал с миру по нитке. И пусть я понимал, что все это иллюзия, тело сразу вошло в нужный ритм.

Вот здесь началось веселье. Я двигался по темным переходам, срезал углы, работал от укрытий, ловил силуэты на периферии, разбирал их по одному, по двое, по трое. Они орали, стреляли, пытались обойти, загнать, зажать. А я вдруг снова почувствовал себя тем, кем мне быть удавалось лучше всего: хищником на охоте, который идет за добычей спокойно и методично, не торопясь, потому что знает — отсюда не уйдет никто. Пусть боли тут не было, а смерть противников была ненастоящей, все равно внутри происходящее легло на плодородную почву.

Когда все закончилось, уведомление вспыхнуло сразу:

Поздравляем с получением третьего ранга.

Вам разрешено приобретение и открытое ношение летального оружия на территории академии.

Внимание. Применение летального оружия карается санкциями.

Я хмыкнул. Вот и прекрасно. Разрешено носить, но нельзя использовать. Академия, как всегда, умела сочетать щедрость с издевкой.

Я был доволен. Пусть всё это было понарошку, зверь внутри получил хоть какую-то косточку и на время перестал скрестись когтями по ребрам.

— А могу ли я пройти испытание на четвертый ранг? — спросил я уже скорее из любопытства, не особо рассчитывая на ответ.

Для экспресс-перехода на четвертый ранг вам необходимо пройти через реальный боевой опыт с ненулевым риском для жизни. Для подтверждения требуется повторное сканирование вашего разума.

— Стой, подожди...

Договорить я не успел. Голову полоснуло болью, будто мне в лоб вогнали раскаленный крюк. Перед глазами пошел калейдоскоп образов. На этот раз это была не симуляция. Это были отголоски тех событий, что были совсем недавно. Я и еще десяток теней в полной боевой прорывались через коридоры. Убивали всех на пути. Друзей у нас тут нет. Летела граната. Где-то позади работал Балор, позаботившийся о том, чтобы в помещениях у нас за спиной никого не осталось. Снова вспышка. Снова рывок. Крики. Бег. Короткие очереди. Чужие тела. Запах пыли, крови и разогретого металла. Всё настоящее, живое и слишком реальное.

Потом Джулия заговорила снова.

Студент, подтверждение боевого опыта получено.

Желаете пройти испытание на четвертый ранг?

Помните: в случае отказа следующее испытание будет доступно только после прохождения полного курса подготовки.

Я хотел сказать «нет». Правда хотел. Чисто из осторожности. Но внутри уже шевельнулось нечто иное. То самое темное и родное, то самое, которое всегда просыпалось, стоит поманить его человеческой кровью. И пусть сегодня это лишь иллюзия, ему плевать.

— Да, — выдавил я.

Мир вокруг начал собираться в новую симуляцию. Пространство формировалось в черно-красных тонах, будто кто-то поверх нормальной программы наложил еще один слой крови и грязи. И самое страшное было в том, что все эти спецэффекты шли уже не от системы.

Это лезло из меня.

Из самого темного, что во мне было.

И оно хотело убивать.

Интерлюдия.

Юто Мори сидел в кресле у стены и старался не поднимать головы.

Он давно научился бояться тихо. Не вздрагивать всем телом при резких звуках, не дёргать плечом и не делать обиженного выражения лица, ведь прекрасно понимал, что тем самым он буквально приглашал всех, кто хочет поиздеваться над ботаником-простолюдином.

Корпус клубов в первые дни после пробуждения стал для таких, как Юто, местом передышки. Не убежищем, нет. Убежищ в Академии не было. Но здесь хотя бы не приходилось всё время стоять спиной к стене и ждать, что кто-то заберёт у тебя еду, место в очереди или остатки достоинства.

Тут был открыт только первый этаж.

Никаких мастерских, клубных комнат, лабораторий, музыкальных студий и всего того, чем Академия хвасталась в рекламных материалах. Пока только большой зал, ряды симуляционных кресел, несколько зон ожидания, системные указатели и мягкий полумрак, в котором уставшие студенты выглядели ещё более бледными. Кресла стояли в аккуратных линиях, похожие не то на дорогие игровые капсулы, не то на медицинское оборудование, которое попытались сделать менее пугающим.

Это была не настоящая виртуальность из аниме. Тело всё ещё оставалось в кресле. Руки лежали на подлокотниках. Спина чувствовала мягкую обивку. Но зрение, слух, иногда запах и тактильная отдача создавали вокруг тебя такую иллюзию присутствия, что мозг через несколько минут переставал спорить и начинал играть по навязанным правилам. Для проверки навыков этого хватало.

Для многих здесь этого хватало даже для счастья.

Юто не хотел признавать, что тоже чувствует восторг.

Мир снаружи умер или умирал. Мать и сестры неизвестно где. В жилом блоке его уже дважды останавливали старшие студенты. В столовой он раз за разом брал улучшенный обед и покорно нёс его, чтобы получить взамен бесплатный рис и пинок, что сопровождался весёлым смехом богатеньких сынков, что не хотели тратиться на обеды, поэтому медленно опустошали кошельки таких, как он.

И всё равно Юто смотрел на кресла симуляторов и восторгался этим чудом техники.

До того как попасть в Академию, он зачитывался о таких системах ночами напролёт. На старом телефоне с треснувшим экраном, под одеялом, чтобы не мешать бабушке спать. Смотрел промо-ролики, обзоры экспертов и бесконечные споры на форумах.

Теперь он сидел рядом с воплощением своей мечты.

Но нет, никто не позволит ему использовать её для игр, она нужна ему в первую очередь, чтобы не идти спать в зону, где в капсулах должны были ночевать все студенты. И где он и подобные ему постоянно подвергались травле от окончательно распоясавшихся мажоров.

Эту схему нашли не сразу.

Первым, кажется, додумался какой-то корейский олимпиадник по химии. Или японская девочка из математического кружка. Никто уже точно не помнил. В их кругах такие открытия быстро теряли своего автора и становились общим достоянием.

Механика была простая.

При первом посещении новой дисциплины система предлагала пройти первичное тестирование. Не обучение, а именно проверку. Академия не хотела заставлять студента заново учить то, что он уже и так знает. Если у тебя был опыт, знания, разряд, участие в олимпиадах, практика, подтверждённые результаты или просто достаточно крепкая подготовка, Джулия ставила ранг и открывала соответствующий уровень обучения.

После этого всё становилось скучнее и строже. Обычные занятия в симуляторе — только после уроков. Ночью заниматься нельзя. Система мягко, но настойчиво отправляла отдыхать. Нормальный учебный процесс, режим, здоровье, восстановление, всё как положено.

Но тест — другое дело.

Если начать первичную проверку вечером, она могла затянуться. Иногда на час. Иногда на два. Сложные дисциплины дробились на блоки, система давала паузы, уточняла ответы, перестраивала задания. А когда студент уже еле держался, чтобы не вырубиться, Джулия не выгоняла его силой. Фиксировала переутомление, рекомендовала отдых и разрешала остаться в кресле или зоне ожидания до утреннего учебного цикла. Лазейка была жалкой и прекрасной одновременно.

Таких, как он, в Академии стало видно сразу.

Бедные стипендиаты. Олимпиадники и тихони-отличники. Дети семей, у которых никогда не было большой власти, связей и врожденной привычки разговаривать со всеми через губу. До катастрофы было ещё куда ни шло, ведь умные дети были полезны для статистики своих школ. Но полезность не равнялась уважению.

После пробуждения в новом мире это стало особенно ясно. Мажоры быстро разобрались в новой обстановке. Перевести кредиты другому студенту напрямую было нельзя. Академия, похоже, не хотела превращать внутреннюю систему в открытый рынок школьного рэкета. Наивная забота. Или не наивная, а просто плохо приспособленная к человеческой изобретательности.

Если нельзя перевести кредиты, можно заставить купить то, что тебе нужно. Формально никто никого не грабил. Студент сам купил обед и так же сам отдал его своему товарищу, в ответ получив бесплатную порцию, что гарантировала всем студентам система.

Если не смотреть на пальцы, сжимающие плечо. На улыбки. На то, что отказать можно было только один раз, а потом жрать последствия полной ложкой.

Вчера Юто отдал так свой обед Такаги Юдаю. Сегодня днём одному, из его прихлебателей. Он даже не знал его имени. Тот просто щёлкнул пальцами и сказал:

— Эй, очкарик. Ты сегодня берёшь мне нормальную еду.

Юто не носил очков после того, как ему, как и всем студентам, заменили глаза на искусственные, избавив его от недуга зрения. Но поправлять он не стал.

Бесплатный рацион, который ему сунули взамен, он съел почти весь. Потому что хотел есть так сильно, что попранная в очередной раз гордость отступила на второй план.

Мать говорила: если ты бедный, тебе придётся учиться больше богатых.

Юто раньше злился на эту фразу. Теперь же он держался за неё, как за маяк во тьме.

Мать всегда повторяла это не как мотивирующий лозунг или красивую историю про трудолюбие, что рассказывают все родители своим детям. Скорее как инструкцию по выживанию. Если у тебя нет связей, то выход у тебя один — работать за троих. Если нет денег, не трать силы на пустую обиду. Если хочешь вылезти из дерьма, никто не должен видеть, как сильно ты страдаешь внутри.

Она сама так жила и этому же учила своих детей.

После развода, долгов, изматывающей работы в двух местах, регулярных ночных смен и вечной усталости в её жизни всё-таки наступила светлая полоса, и она вышла замуж за американского военного и уехала на Гавайи с младшими девочками. Юто остался в Японии. Так было правильно. Здесь школа, олимпиады, подготовка, шанс попасть в хороший университет. Мать плакала в аэропорту, но всё равно повторяла, что это временно. Что он должен учиться. Что потом они обязательно соберутся вместе, и девочки будут хвастаться, что их старший брат учился в самой невероятной школе мира.