Степь - дело тонкое
- -
- 100%
- +
Сейчас мы вставали лагерем на целых пять дней. Нам с Мирасой и еще пятью соплеменниками предстояло закупить продукты и «все, чего захочет полноценная жена», как перевела Мира. Вождь отрядил мужчин для закупки нескольких лошадей и повозок, были еще какие-то товары, но о них нам не рассказали.
Пока лагерь ставился, Мира на лошадке в парадной одежде и в окружении соплеменников выдвинулась в столицу королевства людей. Ехали неспешно пять часов и оказались у городских ворот, где нас пропустили без вопросов, даже с рекомендацией о хорошем постоялом дворе.
Я удивилась близости границы Степи с таким важным городом, но Мира не знала ничего о причинах.
Там были сняты комнаты: для Миры с Вигой, для женщин и одного воина в охрану и места в общем зале для остальных мужчин.
Степняки отличались от местного общества, насколько мы успели увидеть. В Степи носили шаровары и широкие туники сверху, головы покрывали длинными отрезами ткани для защиты от солнца и песка.
В первый день мы не собирались покупать ничего важного, только хотели узнать, что к чему, прикинуть цены и посмотреть ассортимент. А предлагалось много всего. У Миры, которая никогда до этого в город не выезжала, разбегались глаза, но она стойко держалась и ничего не покупала, помня наши договоренности. Я же облетела весь огромный рынок. Много где на опорах прилавков висел один и тот же отпечатанный листок, с которого Мира прочитала: на следующий день начинается ярмарка.
На постоялый двор мы вернулись, когда начало темнеть. Полноправная жена вождя, наверное, выглядела отстраненной: внутри ее головы оживленно обсуждали, что мы увидели, и что неплохо бы прикупить. Ужин мы проглотили не жуя, чтобы поскорее лечь спать и заняться составлением списка и расчетами.
На рынке я заметила, что в основной массе здесь говорили на другом языке - более рычащем и гортанном. Мира пояснила, что так называемый общий язык, на котором говорят все расы, давно стал главенствующим вне Степи. Мама учила ее говорить на трех языках, которые знала сама, в том числе и общий. И тот листок про ярмарку тоже был на общем.
Список составляли до самого рассвета, и как только под окнами послышались крики, которые Мираса перевела как «Пирожки! Горячие пирожки!», мы взяли людей и отправились обратно на рынок. По моему настоянию все дружно завтракали пирожками, купленными у бойкой румяной барышни - «кровь с молоком». Мира съела два: с картошкой и с капустой, остальные выбрали мясные начинки. Жена вождя переводила мне все, что мы слышали.
Так я узнала, что сегодня целый ряд рынка будет занят продукцией столичной королевской гимназии. А еще - что в этом году пройдет прием студиозов в эту самую гимназию. Сперва я решила, что ослышалась, но нет. Слова «гимназия» и «студиозы» я прекрасно расслышала без Миры.
«Мира, нам надо в гимназию, - тут же возбудилась я, - нужно за сегодня узнать о ней все, что можно».
«Зачем нам в гимназию?».
«Во-первых, знания никогда не лишние, во-вторых, нюхом чую, что там все самое интересное и исключительно полезное для твоей цели», - тараторила я.
Ненадолго вопросы о гимназии отложились: мы попали в продуктовые ряды, переполненные торговцами.
Первое, что мы купили - присмотренные еще вчера три пуда соли и пятнадцать пудов очищенной белой муки привычного мне помола. На мешках нашелся знак в виде щита, разделенного на четыре секции разных цветов.
Затем овощи: картофель, морковь, пастернак, лук, свекла (в нее я вцепилась клещом, несмотря на недружелюбные взгляды соплеменников), репа, хрен, острый перец, сладкий перец, напоминающий по форме ласточку, крепкие немного недоспелые помидоры, кабачки, тыквы и белокачанная капуста, на почти всех мешках был знак со щитом.
Всего набралось четыре перегруженные телеги, которые медленно покатили к стоянке. Мы оставили предоплату и деньги за доставку до нашей стоянки, остальное оплатят на месте по поверительному письму от Миры. Правда, рассчитывались с торговцами, сбившимися в кучу от наших аппетитов, долго: Мираса считала в уме, чем поразила наших сопровождающих.
От свежих овощей перешли к крупам и специям и тут купили все, что понравилось мне на вид. Лучшими по соотношению цены и качества оказались торговцы, на мешках которых были знаки со щитом. За болтовней с продавцами Мира выяснила, что это знак гимназии, а на одном из прилавков нам дали листовку, которую мы решили просмотреть позже.
Здесь мы прихватили рис, изумительно чистую манку, пшено, овсянку, фасоль и красную, и белую, сушеный целый горох, еще муки, тростниковый сахар и целый мешок сухофруктов. Еще пять телег.
Как повезем к озеру - вопрос, который взяли на себя наши сопровождающие, которые быстро заскучали, глядя как я торгуюсь через Миру. Синхронность ее переводов возрастала не по дням, а по часам. Специи я покупала практически все: от черного перца до корицы. Вышел плотно набитый мешок из-под муки.
Закупили яблок, лимонов (к моему восторгу), живых дрожжей (стоили неприлично дорого и продавались в специальной холодной коробочке, но я уперлась и отказывалась уходить без них), желатина, сыров и молока и, наконец, дошли до скотных рядов.
Вымотанные часами торга соплеменники умоляли отложить это на завтра, и я была с ними согласна: глаз уже замылился, но это не мешало мне посмотреть, что предлагают. Очаровательные мягкие коровки, которые не переживут даже переход до озера, свиньи, овцы и куры. Кого бы мы не взяли, разводить при кочевом образе жизни не выйдет - только на забой. Я нацелилась на пару молочных козочек, которые с большими шансами дойдут до озера и смогут у нас прижиться.
Вечером, когда измотанное закупками и впечатлениями тело уже спало, мы занялись листовкой.
- Зачем мне все это? - раздраженно отмахивалась Мира, как никогда ранее напоминая женщину земного Востока.
- Мира, тебе нужны знания! - терпеливо говорила ей, - скорее всего, очень многие проблемы, с которыми ты столкнешь при основании города, уже имеют решение. Твоя мама научила тебя базовым вещам, до чего-то ты дошла сама, и я не смею умалять эти заслуги. Но ты сама говоришь, что она уверенно управляла рунами, а ты сама знаешь только парочку воздушных - остальному тебя не успели научить. Здесь научат!
- Да как ты себе вообще представляешь - жена вождя большого племени - и на чужой земле?!
- Мираса, давай сходим и пообщаемся. Скотину и телеги закупят без нас, а мы узнаем подробности.
- Да меня муж не пустит!
- Ты никуда еще не поступила, Мира! - взвилась я, потом замолчала на несколько секунд, успокаиваясь, - я предлагаю узнать, что к чему, и чем грозит обучение, что можно узнать, и как использовать.
- Ладно! - снова повысила голос девушка, - завтра сходим, - уже спокойнее.
На этом мы отправились к моему телу - продолжать меня лечить, а после Мира отправилась спать. Мы давно установили график, позволяющий ей настоящий сон, чтобы не истощать организм.
Утро пришло стремительно. Едва за окном послышалось заветное «Пирожки!», я разбудила Миру, все собрались и выдвинулись на рынок.
Мы решили до открытия гимназии пройтись по рынку. Оказалось, не зря: с рассветом открылся целый ряд товаров, производимых в гимназии.
Разные растительные масла, топленое сливочное масло, непостижимым для меня образом пастеризованные сливки, настоящий пармезан, который нам даже дали попробовать, и это был тот самый вкус, огромные бочки с соленьями: огурцы, квашенная капуста потрясающей вкусноты, копченые окорока и рыба, вяленое мясо, которое не выглядело так, будто его уже пожевали, большое разнообразие всяких трав, чайных сборов и специй и масса всего, что на рынке до этого мне не попадалось или было ненадлежащего качества. Пищевые стенды закончились, и нашлось изумительного качества мыло, стиральный порошок на его основе, щелочные жидкие растворы, деревянные кубики с рисунками для разных целей: стирка, душ, мытье посуды, чистка печей, выращивание трав и овощей на почти любой земле и огромное разнообразие рисунков для других задач - в этом мире со стихиями возможно практически все.
Примечательно, что на рядах гимназии не продавали никакие лекарственные настои или кубики для лечения, хотя на других рядах - впечатляющее разнообразие, и мои соплеменники настаивали, чтобы сразу купить нужные сборы, ведь «лекарские штучки раскупали в первую очередь». Мира по моей просьбе поинтересовалась у одного из прилавков, и ей посоветовали обратиться в гимназию - там, мол, есть лекарский корпус.
А если молодой жене вождя нужны большие объемы, то беседовать следует сразу с директором гимназии Литтой Надср или ее помощником Шоном.
Такая перспектива нас более чем устраивала. Так что скупив все, что нам понравилось, наскоро пробежав через утварь, мы отправили соплеменников гулять по городу, а сами направились в гимназию.
Здание поражало своей монументальностью: стоя у главных ворот мы не видели конца стены. Настоящая крепость.
Нас проводили сквозь внутренний двор и завели в самую настоящую больницу. В коридорах пахло спиртом, тут и там сновал персонал. Пару раз мы пронаблюдали небольших, Мире по колено, человекообразных существ, деловито обсуждающих что-то с людьми в белых халатах.
Сделку оформили быстро и профессионально, все закупленное обещали доставить на постоялый двор.
Мира попыталась уйти, но я настойчиво зудела, что нам следует спросить про учебу, и она сдалась. В провожатые нам отрядили как раз маленького человечка. На удивленное лицо Миры моложавый парень простодушно пояснил, что он - помощник, и если госпожа будет учиться в нашей славной гимназии, то все обязательно поймет. Он же подсказал, что к директору следует обращаться исключительно как к «директору Надср» и проводил нас до зала абитуриентов. Довел прямо до стола, где молодой мужчина внимательно посмотрел на Миру и, видимо, представился.
- Мираса Нирам, - представилась она, а дальше я не поняла ни слова.
Через примерно полчаса беседы, во время которой Мира что-то писала на бумаге, решала примеры (цифры я уже выучила), говорила на нескольких языках и бурно жестикулировала. Наконец, «собеседование» было закончено, и Мира вкратце пересказала мне его содержание: умеет ли она писать, считать и читать, и если да - насколько хорошо, какими языками и как глубоко владеет. В конце преподаватель пояснил, что эта беседа нужна чтобы понять количество необходимых занятий по базовым навыкам - поступить в гимназию может любой желающий. Пока все побуждало меня уговорить подопечную сбежать из племени и выучиться тут.
Нас проводили в комнату, где сидела уставшая женщина неопределимо средних лет с глубоко залегшими тенями под глазами. Светло-русые волосы свободно струились по плечам, добродушная улыбка будто намертво приклеилась к губам, серые глаза не выражало никаких ярких эмоций. Она сидела за небольшим деревянным столом, на котором лежали свитки, раскрытые и аккуратно сложенные в две стопки.
Мира какое-то время общалась, не подключая меня, просто переводя:
- Доброго дня, директор Надср.
- Доброго. Ты пришла поступать на обучение в гимназию. Знаешь, что это за место?
- Только из листовки, которую увидела на рынке.
- Это место я создала, чтобы обучать юных визов мастерству владения стихиями и двигать знания вперед. Подробности всей истории ты узнаешь во время занятий, я расскажу про процесс, - директор немного помолчала, видимо, ожидая вопросов, - первые два года все учатся общим наукам: счету, письму, чтению, рунам и владению стихиями. За эти два года ты приобретешь первого помощника - это раса, созданная богами в помощь визам, все подробности узнаешь в процессе. Обучение только на общем языке, но у нас есть факультативы по другим. После окончания обязательного общего образования тебе предложат продолжить обучение или получить аттестат зрелости и отправиться по своим делам. Вопросы?
- Что такое «факультатив»?
«Я бы рассказала», - хихикнула я.
- Это дополнительное необязательное занятие, их посещают по желанию.
- Больше вопросов нет, - улыбнулась Мираса.
- Прежде, чем ты приступишь к обучению, мы заключим контракт. Ты уверенно говоришь на общем, судя по итогам входной беседы, так что читай сама и спрашивай, если что-то не поймешь.
Получалось, что с момента поступления до момента получения документа об окончании обучения студиозы полностью находятся в распоряжении гимназии. Учатся, проходят практики, живут на территории замка, получают от нее все необходимое обеспечение. В случае нарушения законов королевства отвечать студиоз будет со всей строгостью, если законникам удастся убедить лично директора, несмотря на внутреннее расследование, которое проводится с привлечением помощников.
На территории гимназии под угрозой отчисления запрещались любые расовые или классовые гонения. Мериться предлагалось исключительно знаниями. В свою очередь, студиозы брали на себя обязательства: почтение к заведению и его имуществу, невмешательство в налаженный быт; никакого визовства вне учебных комнат до инициации, что бы это не значило, и неукоснительно следовать учебным планам и указаниям преподавателей. Это, конечно, очень вкратце: свиток с контрактом был очень длинным.
- Вопросы? - уточнила директор, когда Мира подняла голову от прочтения.
«Надо обсудить. Сейчас.»
Мира что-то сказала директору, та кивнула.
«Мира, нужно брать всех незамужних женщин и вдов и тащить обучаться», - тут же выдала я.
«А чего не все племя?», - съехидничала Мира.
«Над всем племенем ты не властна без права воина, а над женщинами - да, - выдала я заготовленный ответ, - узнай, есть ли ограничения по возрасту».
«Они берут с двенадцати до пятнадцати лет».
«Значит, всех подходящих девочек, - сменила курс я, - у нас таких девять. И ты».
«Ляйсан, да зачем?» - устало переспросила Мира.
«Ты хочешь строить будущее, Мира, - мягко проговорила я, - это невозможно без знаний. Хотя бы два года до инициации, но проучиться надо. Я бы попыталась убедить Нирама отпустить и мальчиков - это может быть очень полезно. Ночью мы обсудим подробнее, а сейчас узнай о возможности принять десять человек от Степи».
«Нирам ни за что не отпустит десять женщин неизвестно куда», - совсем уж мрачно послышалось в чужой голове.
«А тебе не надо, чтобы Нирам отпустил всех, - хмыкнула я, - только тебя. Ты же полноправная жена».
Настойчивость если не убедила Миру в моей правоте, то заставила задуматься.
Они общались какое-то время, я успела заскучать и снова погрузиться в мысли: чем дольше мы находимся в гимназии, тем больше знакомых слов я слышу. Какие-то звучат непривычно, например, с неправильными ударениями, но все же вполне русские «гимназия», «студиоз», «контракт», «факультатив» сбивали с толку. Я не первая в этом мире? Если Литта создала это место, то она - душа, согласившаяся занять наиболее жизнеспособное тело и изменившая этот мир? А меня тогда зачем хотели переселить сюда? Чтобы я помогла создать город в Великой Степи?
«Нас примут, если мы придем завтра в полном составе и подпишем контракт», - подвела итог Мира.
«Идем, нужно успеть к стоянке и обратно. Потом перескажешь разговор, а я объясню, почему настаиваю.».
На постоялый двор вернулись быстро, но по дороге не общались. Мира попросила немного подумать в одиночестве, и я вернулась к своему телу, лишь убедилась, что она велела запрячь лошадку, и, не теряя сосредоточенного вида, устремилась прочь из города. Вернусь к ней через несколько часов, когда она немного утрясет мысли на лошадиной спине.
Побродила какое-то время по палате, послушала ненавистный звук кардиомонитора и вдруг решила, что давно не пыталась лечь в тело. Поначалу Мираса регулярно просила меня попытаться еще раз, но в итоге решила повременить с этими попытками, видя, как я каждый раз расстраиваюсь от неудачи.
Расположилась прямо над телом, и даже призрак мой был больше скелета. При попытке приблизиться лицом к лицу душа и тело соприкоснулись, и мир с громким хлопком сошелся чернильной мглой.
Глава 4
Я примчалась к стоянке глубокой ночью. Муж не ожидал раннего возвращения, но я не дала ему сказать и слова: тут же утащила в шатер и применила несколько совершенно бесстыдных вещей, которые мы с Ляйсан подсмотрели у санитара больницы, где она лежит. Ценная наука, полезная.
Ляся права: мне не нужно упрашивать мужа отпустить со мной женщин племени. Нужно убедить его отпустить меня, а девушек заберу сама - есть ведь статусы полноценной и полноправной жены вождя. Моя мать, например, статус полноценной получила только после моего рождения - обед племени она провалила.
К моему огромному сожалению, Нирам был не из тех мужчин, кто забывает обо всем, едва «кровь оттекает от головы». Так что, естественно, не поверил в мое истовое желание исполнять обязанности полноценной жены, что я аж в ночи примчалась к стоянке. Пришлось признаваться. Зажмурилась покрепче и выпалила:
- Я хочу выучиться в столичной королевской гимназии...
- Нет. - сказал, как отрезал.
- Даже не выслушаешь? - расстроилась я.
Могла и догадаться. Племя Нирама не стало бы одним из сильнейших и не заняло бы единолично Гург, если бы вождь стал кого-то слушать. Но я же не кто-то, а жена? Или единственное мое право - ублажать мужа?
Очень хотелось посоветоваться с Лясей, но ее не было видно с тех пор, как я попросила времени «на подумать».
- Это усилит племя, - нашлась я, - обучение визовству позволит нам стоять выше других племен - не на голову, а на две.
- У нас достаточно визов, - коротко высказался муж, но на мой просительный взгляд немного смягчился, - вот пусть шаман пойдет учиться, а моя жена будет при мне.
- Поступить можно только с двенадцати до пятнадцати лет.
- Тогда никто никуда не идет. Раз ты вернулась раньше - останешься здесь, а закупки закончат без тебя, - и потянулся ко мне с недвусмысленными намерениями.
Отказать я не посмела - лелеяла надежду, что со второго раза смогу убедить мужа, но нет. Он остался непреклонен, и я решила поспать несколько часов и посоветоваться с Ляйсан, пока буду лечить ее тело. Как только мое тело уснуло, переместилась к подруге, но ее не оказалось в палате. Дверь закрыта, без меня в моем мире она оставаться не может, то есть как только я переместилась к ней, она должна была подтянуться ко мне, иначе я не сумела бы здесь оставаться.
Значит, она здесь? Может дверь приоткрывали, и она вышла? Этого мне не проверить, так что быстро прошептала наговор на лечение повреждений
Еще какое-то время я ждала, что появится Ляся, но ее не было. В конце концов вернулась к себе: нужно действовать.
Спокойное и здравое размышление дало ясность: наперсница права. Мне нужна гимназия и соратницы, получившие то же образование, что и я. Кроме того, мужу я не солгала: это действительно усилит племя. В конце концов, это новые знакомства, и даже если придется насильно отделяться от мужа - у меня будет поддержка человеческого королевства. По пробуждении я велела Виге отобрать подходящих девочек.
Она собрала их буквально за час - получилось действительно девять. После осмотра я всех отпустила, продолжая размышлять над ситуацией.
Еще в детстве я поняла, что большинство племен кочуют не из «любви к свободе», как нам это всегда преподносили, а потому что Степь скудна на дичь; рыбу, как выяснилось недавно, мы неправильно использовали; а сама земля не очень плодородна. В период пекла любые посадки просто выгорали, животные умирали, потому что племена не были способны обеспечить их.
Вот и получалось, что мы не стояли на месте дольше двух месяцев, если вождь не решал жениться. Для передачи жены вождя несколько лет активно торговали, чтобы закупиться и наладить постоянную стоянку.
Я - седьмая попытка Нирама жениться и обзавестись потомком, которого он воспитает таким же сильнейшим как он сам.
Виз, прибившийся к племени после похода за мной, организовал передвижной палисадник, где выращивал травы для всего племени. Шаман, который, по рассказу женщин, был против этой посадки, стал самым верным почитателем этого человека, ведь тому удалось приживить самые нужные для работы с духами травы, и за ними больше не приходилось ходить к нечисти на болота.
После «явления Аквы», когда я объела весь окрестный шиповник, он задался целью вырастить собственный куст, чтобы изучить его свойства поподробнее - теперь вместе с палисадником на большой платформе ездит кадка с небольшим кустиком, которым умилялась Ляся.
Нирам получил право воина, кажется, раньше, чем научился ходить: говорили, что он убил первого барсука, когда ему и года не исполнилось. Правда ли это, знает только его мать, которая загадочно молчала в ответ на все расспросы. Нирам обладал, как говорила Ляйсан, «врожденным покер-фейсом»: он казнил и миловал, торговал и брал меня, помогал мне перетаскивать тяжести и отдавал приказ об очередном завоевании с одинаковой приклеенной к лицу ничего не значащей полуулыбкой. Мне всегда казалось, что в пылу сражения, когда другие мужчины рычат и кричат, он рубит головы врагам с тем же выражением лица, с каким недавно отказал мне в обучении.
Мне же предстояло найти способ получить право воина. Конечно, я могла бы убедить мужа в необходимости постоянного поселения, и его руками добиться от совета племен всего, что потребуется для основания города, но тогда мои права в городе могут оспорить со смертью мужа.
Мне неприятно думать, что рано или поздно я останусь одна, но век степного воина короток, а мои устремления не потерпят сентиментальности.
Будет здорово, если мы сумеем найти баланс в наших отношениях, но пока что все движется по тому пути, который мне известен от матери, а не от Ляси. Моя мать, пока была жива, рассказывала много всяких хитростей, которые помогали ей добиться желаемого от мужа, и сама же часто признавалась, что проще всего просто взять и сделать так, как хочешь, и пусть муж делает с этим все, что ему заблагорассудится.
Директор Надср гарантировала защиту от любых притязаний к студиозам, значит я могу не опасаться, что муж увезет насильно. Долго думать не пришлось: я вышла из мужниного шатра в свежее утро и велела Виге собрать всех муж увезет насильно с вещами и подготовить для нас мулов и ослов. Ехать предстояло полдня бодрым шагом.
Нирам нашелся у телег с прибывшим мясом, для которого пришлось сооружать отдельный шатер: Ляйсан придумала, как заморозить его моими силами. Я, конечно, выдала идею за свою, муж меня и слушать не стал, а вот второй виз заинтересовался и убедил Нирама. Хотелось бы, чтобы Нирам прислушивался ко мне - Ляйсан говорила, что встречаются мужчины, готовые поверить в женщину, особенно, если назвали ее своей. Но мой муж к таким не относился, и не думаю, что в мире отыщется хоть один такой.
- Муж мой, удели мне мгновение.
Ему очень нравилось, когда я обращалась к нему так.
- Что ты хотела, свет мой? - улыбнулся он, обнимая меня.
Вообще, публичное проявление чувств в Степи не поощрялось, только самые уверенные мужчины позволяли себе подобное. Нирам знал, как приятно такое признание единственной и любимой, так что регулярно находил время, чтобы обнять меня или преподнести беличий хвостик прекрасной выделки. Другие женщины приказом были отлучены от его постели сразу после получения мною статусов, и такие проявления выглядели еще более красноречиво. Может быть, не так все и безнадежно со взаимопониманием? Ведь, как говорила Ляся, он - продукт своего времени и общества. В постели же пришли к взаимному удовольствию, пусть и не без помощи извне, может, и тут научимся?
- Я отведу девочек в гимназию, - нежно проговорила я, обнимая за шею в ответ.
Муж закаменел, но рук не убрал.
- Я же сказал, что ты никуда учиться не пойдешь, - тихо, но жестко проговорил он.
- Я хочу проводить девочек и убедиться, что они их устроят как следует, - проворковала мужу, - пусть мне ты запретил, но от своего мнения я не отказываюсь: обученные визы усилят племя. Никакой тайны из обучения в гимназии не делают, так что через десять лет они смогут поделиться знаниями с остальными. Ты же не против новых кубиков, так почему бы не научиться делать их самостоятельно?
- Если так… - он помолчал и резко кликнул своего названного брата и второе копье племени. - Отбери троих мальчиков, сколько ты сказала?
- От двенадцати до пятнадцати лет, чистокровных людей, - подсказала я, - мы выходим через двадцать минут, пусть не берут лишнего, гимназия всем обеспечивает.
- Все услышал? - деловито осведомился муж, оборачиваясь к кровнику, тот кивнул и ушел выполнять поручение.
Нирам позволил себе секундную слабость: нежно посмотрел на меня и мягко коснулся губами моих. Меня поражает то, насколько ему полюбились поцелуи, а ведь когда я впервые потянулась к нему с этим, он брезгливо сморщился и пытался отпрянуть.
- Почему ты передумал? - не вытерпела, спросила.