Башня демона. Одно желание для переписчицы

Глава 13

Когда Элиас ушел, я налила себе еще чаю, и долго сидела, обдумывая наш разговор.

Стало понятно, почему Дизраэль снова внезапно поменял день с ночью, вероятно, он встречал нового страждущего, добравшегося до башни. Напрашивался вывод, что найти ее можно, только когда в твоем мире наступает ночь.

Перед внутренним взором как наяву встал образ демона, такой, каким я увидела его, когда сама впервые оказалась на пороге этого места.

Внушительный, с грубой и одновременно выглядящей как хрупкий высохший пергамент кожей, с головой, увенчанной массивными рогами.

За эту пару дней я почти забыла, как он на самом деле выглядит, ведь Дизраэль мне в таком виде больше не являлся, только в самый первый раз. Разве что фраза «показать зубы» для меня обрела новое, дополнительное значение.

Элиас заронил в мою душу зерно сомнения своими словами, и оно упало в благодатную почву.

В конце концов, я ведь спрашивала демона, например, откуда все вещи, которые загромождают его гостиную. Он ответил, что из разных мест, как и небо, но не уточнил, что места эти принадлежат разным мирам. Почему?

Пока я допила чай, вопросов появилось еще больше, и ответы на них могло дать только одно существо.

Кажется, придется поступиться своим «никогда не бывать совместным трапезам» и наведаться на пятьдесят второй этаж, тем более, как раз близилось время обеда.

Будто по заказу с уже почти привычным хлопком включилось солнце, наполнив комнату ярким естественным светом. Раз даже светило так удачно вновь появилось на небосводе, я глубоко вдохнула, собрала всю имеющуюся решимость в кулак и принялась за дело.

В этот раз я решила напечь блинов с разной начинкой, тонких и золотистых, как учила мама. Аккуратно складывая готовые ароматные кругляши стопкой, я погружалась в подобие транса, на самом деле искренне наслаждаясь пустотой в голове.

Спустя пару часов усилий все было готово. Я оставила часть блинов для Элиаса, а все остальное сложила в корзину, распределив разные виды начинки по сверткам.

На поднос в этот раз отправились только парный комплект тарелок с приборами, вазочки с вареньем и сметаной, и свежезаваренный чай.

С таким грузом подниматься наверх оказалось сложнее обычного, но я все же добралась, и всего на пару мгновений замерла в нерешительности у двери гостиной. Дизраэль, конечно же, ждал меня там.

Стараясь не смотреть на него прямо, я осторожно подошла к столу и стала молча его накрывать на двоих, краем глаза наблюдая, как демон садится на свое место.

— Надо же, — протянул Дизраэль. — Я был уверен, что ты объявишь мне бойкот.

— Так и собиралась, — недовольно ответила я, поджимая губы и все так же не поднимая глаз на демона, — но передумала. У меня есть вопросы.

Злость на его выходку засела намного глубже, чем мне казалось. Пытаясь убедить Элиаса, что демон не так плох, как он думает, я сама прониклась своими словами слишком сильно, а теперь засомневалась в собственных убеждениях.

— Знаменитая рассудительность Новертонов, — хмыкнул Дизраэль. — Тогда давай пообедаем и посмотрим, на какие из своих вопросов ты сможешь получить ответы.

За все время, что мы ели, я ни разу не посмела поднять взгляд и посмотреть на демона, но отчетливо чувствовала, как он сам пристально наблюдает за мной, не испытывая такой же мучительной неловкости. И с каждым кусочком еды выносить напряжение становилось все труднее, весь этот обед медленно, но верно превращался в изощренную пытку.

— Все, — наконец не выдержала я, когда очередной кусок встал поперек горла, и отложила вилку с ножом. — Не могу так есть.

Поднявшееся из глубины груди раздражение придало сил, чтобы взглянуть на Дизраэля, но вся решимость растерялась, стоило мне столкнуться с изучающим и прямым взглядом.

Он очень хорошо видел все, читал меня, как раскрытую книгу, это пугало и злило еще больше.

Демон скрестил руки на широкой груди и откинулся на спинку кресла, а я едва не взвыла от осознания, с какой жадностью наблюдаю за каждым его движением.

— Почему ты не сказал, что башня находится на пересечении разных миров? — начала я, собравшись с мыслями. — Ты что-то скрываешь от меня?

— Тебе этот жалкий делец уже успел рассказать? — усмехнулся Дизраэль. — Все намного проще, чем тебе кажется. Мне стало лень объяснять.

Чуть приоткрыв рот от изумления, я резко вскинула брови. Просто лень? Мотивы демона никак не желали укладываться у меня в голове.

Ситуация до боли напоминала ту, что произошла с найденными записями, но на сей раз не была испытанием.

Люди придавали понятное им самим значение словам и действиям Дизраэля, но никак не могли взять в толк, что мыслит он попросту ненормально и непредсказуемо, не укладываясь в рамки обычной человеческой логики. Мне понимать его тоже удавалось с трудом, но если честно, я почувствовала облегчение.

Не хотелось думать, что демон все-таки ведет понятную ему одному игру, в конце которой меня ожидает провал. Искренне хотелось верить в обратное.

— Мне кажется, или тебя порадовал мой ответ? — демон изогнул губы в ироничной улыбке.

Понимая, что скрывать от него слишком очевидную реакцию бессмысленно, я честно кивнула.

— Элиас тебя боится. Как и любой нормальный человек, и мнение имеет соответствующее. Но оно звучит убедительно, поэтому я обязана была спросить, — призналась я и, мгновение поколебавшись, добавила, посмотрев демону прямо в глаза: — Ты прав, я рада, что он заблуждается, Дизраэль.

Всего на долю секунды, едва заметно, но уголки его губ дрогнули, а затем демон чуть прищурился, разглядывая меня, будто занимательный музейный экспонат.

Однако чутье подсказывало, что его тронули мои слова, просто он не умеет реагировать так, как это сделал бы человек.

Дизраэль вдруг резко подался вперед, и я испуганно замерла, оцепенев как кролик перед удавом, даже дышать перестала. Сердце пропустило удар, но демон не сделал ничего угрожающего.

Его рука плавно двинулась к моему лицу, большой палец осторожно коснулся уголка губ и стер каплю варенья, которую я не заметила. А затем он нарочито медленно вернулся в свое кресло, и, удерживая мой взгляд своим, слизнул варенье со своего пальца.

В этом взгляде, от которого я сама не смогла отвести глаз, я увидела столько порока и обещаний, что вспыхнула, кажется, до корней волос.

— Так легко краснеешь, — обволакивающе пророкотал Дизраэль и усмехнулся. — Милая.

Спасая свое несчастное сердце от смущения, я резко вскочила на ноги, возмущенно уперла руки в боки, и обвиняюще воскликнула:

— Ты обещал не делать такое!

— Какое? — хитро прищурился демон, чуть склонив голову к плечу.

— Сам знаешь, — не поддалась я на провокацию.

Дизраэль вдруг запрокинул голову назад, позволяя во всей красе рассмотреть, как кожа натягивается на притягательной линии горла, и громко расхохотался. А когда прекратил, произнес, заставив меня возмутиться еще больше:

— Прости, не смог себе отказать. И, кстати, я не обещал.

— Зачем тебе это? — спросила я напрямую, задыхаясь от негодования.

— Ты мне понравилась, — пожал плечами Дизраэль. — Когда ты вошла в эту башню, я узнал о тебе почти все, и увиденное показалось мне очаровательным, только и всего. Не делай простые вещи слишком сложными, Талисса.

Прежде, чем я нашла в себе достойный ответ, демон хлопнул ладонями по собственным коленям и встал, а затем гибким и пружинистым шагом приблизился ко мне.

Я инстинктивно сжалась в предчувствии очередной борьбы одновременно с собой и с ним, но Дизраэль остановился в шаге от меня и лишь отставил локоть, предлагая взять его под руку.

Ткань черной рубашки натянулась, обозначив рельефный контур мышц, и обнажив четверть сильного предплечья.

Я сглотнула и подняла на демона настороженный взгляд. Тот находился в на удивление прекрасном расположении духа, и лишь с иронией закатил глаза, прежде чем пояснить:

— Я не кусаюсь, Талисса. Пойдем, мне нужно тебе кое-что показать.

Глава 14

Оказывается, если подниматься по лестнице, используя в качестве опоры надежную мужскую руку, все дается намного легче. Ступени под ногами уже не казались такими крутыми, и дыхание не сбивалось, хотя мы не делали остановок.

На мои попытки выяснить, куда мы идем, Дизраэль лишь загадочно улыбался и предлагал проявить немного терпения.

В конце концов демон привел меня на семьдесят седьмой этаж, и он разительно отличался от всех помещений, что я видела в башне до сих пор.

За дверью, ведущей с лестничной площадки, не оказалось коридора, она вела сразу же в огромных размеров зал с множеством высоких стрельчатых окон.

Стекло, так же как стены и пол, покрывал плотный слой темного вещества, почти не позволяя проникать солнечному свету снаружи. Эхо разносило звук наших с демоном шагов с такой оглушительностью, что сначала я вздрогнула всем телом от неожиданности.

Все дело в том, что такое огромное помещение оказалось совершенно пустым. Ну, почти. В самом центре стояла длинная прямоугольная тумба, точно так же покрытая какой-то высохшей жидкостью, от времени взявшейся грубой коркой.

При ближайшем рассмотрении, когда глаза привыкли к полумраку, я убедилась, что это не просто грязь или пыль — вещество напоминало застывшую смолу.

— Что это за место? — решилась спросить я, высвободив руку и подойдя к тумбе чуть ближе.

Мой голос отразился от стен, вторя вопрос, устремившийся к сводчатому потолку. Ведомая смутным предчувствием, я коснулась гладкой поверхности единственного предмета в этом помещении и тут же одернула руку, как ужаленная.

Даже сквозь ткань перчатки меня опалило огнем, и только теперь я обратила внимание, что подошва сапог тоже постепенно нагревается. Залитый неведомым веществом пол оказался не менее горячим.

Дизраэль смерил меня долгим и странным взглядом. Сейчас он не выглядел разнузданно самоуверенным, как бывало обычно, скорее мрачным и задумчивым.

— Твое второе испытание, Талисса. Тебе нужно очистить это место.

Глаза невольно округлились.

— Но это же невозможно! — воскликнула я. — И почему в этот раз ты сам озвучиваешь условия? Ты ведь говорил, что их я должна понять сама!

Мне отчаянно захотелось, чтобы слова демона оказались шуткой, но в глубине души уже появилось осознание, что он, как всегда, говорит чистую правду.

— Не обязательно. К тому же, не все вещи так очевидны, как кажется на первый взгляд, — спокойно пояснил Дизраэль. — И кстати, башня не предложит тебе испытаний, которые ты не смогла бы пройти. Чем быстрее ты смиришься, тем легче будет справиться. Хотя, конечно, с этим не получится разобраться так же быстро, как с Animus Vita.

С этими словами он чарующе медленно взял меня за запястье, поднял руку и начал стягивать с нее перчатку.

Тело отреагировало мгновенно, мышцы сковал глубоко засевший во мне ужас отторжения, и я с силой дернула руку на себя, но не смогла даже немного ослабить стальную хватку демона.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и с нажимом произнес:

— Они тебе не понадобятся.

А затем, игнорируя то, как сотрясается мое тело, близкое к состоянию припадка, снял с меня сначала одну перчатку, потом другую.

Я вскинула на демона затравленный взгляд, отчаянно борясь с желанием то ли расплакаться, то ли забиться истерике, то ли просто провалиться сквозь землю.

Без перчаток я чувствовала себя хуже, чем если бы с меня сняли всю одежду кроме них. Мерзкие, отвратительные руки, покрытые сетью черных вен, просто не могли не вызывать отторжение.

— Зачем? — только и смогла выдавить я, чувствуя себя предельно жалкой.

— Необходимое условие, — спокойно пояснил демон, — ты позже поймешь. К тому же, я считаю его удачным. Оно пойдет тебе на пользу.

— Чем?! — я почувствовала, как губы искажает исступленная полубезумная улыбка. — В очередной раз развею твою скуку? Позабавлю тебя уродством?

Дизраэль смерил меня долгим, глубоким взглядом, таким спокойным, совсем непохожим на мой. Он смотрел так, будто понимает все, каждую мою мысль и чувство, гораздо лучше, чем я сама.

Наверное, так оно и было, ведь он не был человеком, но прожил уже долгую, запредельно продолжительную жизнь рядом с людьми.

А затем демон сделал то, что выбило почву у меня из-под ног и заставило забыть обо всем. Он снова взял мою руку и не позволил вырвать ее из захвата. Дизраэль сжал длинные пальцы еще крепче, и, вывернув мое запястье, медленно склонился к нему, прикоснулся губами, опалив нежную кожу огнем.

Делая нечто настолько недопустимое, он не отрывал чарующего взгляда от моего, вызывая целый вихрь противоречивых чувств.

Под кожей разлилась волна жара, мгновенно охватившая все тело, кровь застучала в висках, отзываясь на биение заходящегося в безумном ритме сердца.

Я застыла, растворилась в пугающе приятном ощущении и осознании, что чувствую это не из-за власти, которую демон может проявлять над людьми, если захочет. Потому что сейчас он этого не делал.

— Твое уродство лишь в твоей голове, Лисса, — пьяняще низко произнес он, и мне даже в голову не пришло напомнить, что я запретила использовать эту форму своего имени.

Слова демона ударили прямо в сердце, обнажая всю потаенную боль, что копилась в нем годами с самого детства.

Никто, ни один человек не говорил мне подобного. Все предпочитали просто закрыть на мой недуг глаза, были рады этим вечно надетым перчаткам.

Я убеждала себя, что сама защищаюсь от мира, но самом деле зачем-то защищала мир от себя. Даже родители молчанием одобряли мое решение скрывать правду, делать вид, будто болезни не существует.

Никогда я не думала, что кто-нибудь, хоть одно живое существо может не только посмотреть на мои руки без отвращения, но и захотеть их поцеловать.

Легенды утверждали, что демоны — коварные существа, воплощение искаженности жизни, роковая ошибка Актора. В моей же голове все смешалось, но одно я поняла для себя точно: мифы врали.

В тот долгий миг, заглядывая в бесконечное золото глаз Дизраэля, я подумала, что в этой башне обретаю гораздо больше, чем исполнение какого-то желания, пускай даже по-настоящему важного.

Смелость прожить остаток жизни с гордо поднятой головой, больше не скрывая настоящих чувств, лишь бы людям вокруг было удобно.

Глава 15

Работа предстояла не просто трудная, а запредельно сложная. Прежде чем оставить меня одну, Дизраэль показал, где находится все, что мне может пригодиться.

Выбор оказался не слишком велик: в мое распоряжение башня отдала только ведро, ворох тряпья и колонку с особой водой, которую я сразу не заметила.

Она спряталась в дальнем углу зала, неприметная, и на вид текущая из нее вода ничем не отличалась от обычной. Только пронизывающим до костей холодом. Она ощущалась ледяной настолько, что обжигала.

Носить грязную воду предстояло в уборную этажом ниже, что еще больше усложнило задачу. Однако, весь истинный масштаб бедствия я осознала, когда принялась за работу. Тогда же и стало понятно, почему демон отобрал мои перчатки.

Прикосновение голой кожи к странному веществу опаляло. Вовсе не метафорически, а как если прикоснуться к почти полностью разогретой чугунной сковороде.

Странным образом субстанция не источала тепло, нагревая воздух: в зале сохранялась нормальная температура. Но когда я приложила влажную тряпицу к поверхности, от нее с тихим шипением стал исходить дымок пара.

— Что это такое? — пораженно прошептала я, наблюдая, как стремительно высыхает оставленная на прямоугольной тумбе ткань.

Снова смочив ее в ледяной воде, я принялась тереть поверхность быстрее, и грязь поддалась, но влага из ткани испарилась так быстро, что тело не успело вовремя среагировать, и ладонь опалил нестерпимый жар.

Со вскриком я отдернула руку, зашипела от боли и обнаружила, что кожа покраснела, вот-вот готовая покрыться волдырями. Холод воды пришелся как нельзя кстати, я тут же погрузила в нее руку, чтобы не дать превратиться травме в полноценный ожог.

Неужели смысл этого испытания в превозмогании боли и физическом истощении? Тогда все не так страшно.

Наверное, другого человека это открытие могло повергнуть в пучину если не отчаяния, то как минимум уныния, но не меня. Терпеть боль и продолжать работать несмотря ни на что — вполне похоже на всю мою жизнь, начиная с восьми лет.

За несколько часов работы я полностью истощила запас сил, зато приноровилась вовремя отслеживать момент, когда тряпица перестает быть достаточно мокрой, чтобы защищать меня от жара. И даже если не успевала вовремя отстраниться, просто охлаждала кожу в ведре.

Смахнув рукавом пот со лба, я осмотрела дрожащие руки. Они выглядели красными, с неровными пятнами там, где сильнее всего пострадали от соприкосновения с непонятным веществом.

Кожу неприятно покалывало, она ощущалась стянутой, но, осторожно согнув пальцы, я убедилась, что повреждения только поверхностные.

Тяжело вздохнув, я перевела взгляд на плоды своего труда. За все это время мне удалось очистить, да и то не полностью, лишь часть «тумбы», которая под слоем грязи оказалась чем-то больше похожим на алтарь.

Пористый серый камень, отчетливо шероховатый, покрывала сеть золотистых прожилок, выглядящих смутно знакомыми. Как и плющ на стенах башни, они до боли походили на язык древних, к которому я обращалась с помощью дара скриптора.

Однако прочесть их не удавалось, не опознавался ни один знак, и я пришла к выводу, что это просто очень похожие узоры.

Едва живая от усталости, я покинула зал, в котором, судя по всему, будет проведено еще очень много дней, и отправилась на кухню, чтобы сварить себе кофе. И очень удивилась, когда обнаружила там мрачного Элиаса, о существовании которого почти забыла.

Мужчина как раз поджаривал на сковородке яйца, но, увидев меня, сразу же отложил лопатку и широко улыбнулся.

— Привет, Талисса, — с искренним радушием произнес он, а затем присмотрелся ко мне внимательней.

Взгляд Элиаса спустился от моего лица вниз, и остановился на руках. Его глаза расширились, и он в несколько шагов преодолел расстояние между нами.

— Можно? — взволнованно спросил он, и я не нашла причин отказывать, протянула ему раскрытую ладонь, втайне сильно переживая. — Это ожоги? Нет, погодите, что с вашими венами?!

Сжав руку в кулак, я поспешно ее убрала.

— Такие вены со мной с детства, все в порядке. А покраснение — да, это ожог. Я сейчас прохожу второе испытание башни. Если честно, смертельно устала и страшно хочу выпить кофе.

Будет ложью сказать, что я не испытала страха, впервые за много лет показывая свои руки малознакомому человеку.

К сожалению, от меня не укрылось то, как поспешно отвел взгляд мужчина, когда узнал, что увиденное никак не связано со «злодеяниями» демона башни. Но вот что странно, кроме разочарования я мало что почувствовала.

Стало как-то все равно, что думает о моей болезни человек, которого я знаю от силы пару часов.

— Тогда позвольте мне хотя бы немного помочь, — с искренним сочувствием предложил Элиас. — Садитесь за стол, я сам сварю. Выглядите так, будто вот-вот упадете.

Отказаться от такого щедрого предложения не нашлось сил.

Я подошла к столу, отодвинула стул и с облегчением опустилась на него, принявшись наблюдать за тем, как суетится рыжеволосый сосед.