Горизонт. 312

— А о чём?

Алексей взял флягу.

— Просто пытаюсь понять, когда последний раз пил воду из чужой железной фляги.

— И?

— Никогда.

— Значит, день у тебя богатый на новое.

Алексей отпил.

Вода была тёплая и слегка отдавала металлом.

Но после нескольких часов без питья показалась почти идеальной.

Он вернул флягу.

— Спасибо.

Егор убрал её.

— Садись.

— Зачем?

— Ты хотел год.

— Настолько плохие новости?

Егор ничего не сказал.

Это оказалось ответом.

Алексей сел.

Егор остался стоять.

Егор явно подбирал слова.

— Мы считаем от Падения.

— Я уже понял.

— До него годы считали иначе.

— Как я.

— Наверное.

— Не наверное.

Егор пожал плечами.

— Я тогда не жил.

— И какой сейчас?

Мужчина посмотрел на него.

— Триста двенадцатый.

Алексей не сразу понял.

Слово оказалось слишком ожидаемым.

И именно поэтому мозг отказался принимать его.

— Какой?

— Триста двенадцатый год после Падения.

Лес вокруг будто стал тише.

Алексей смотрел на Егора.

— Повтори.

— Триста двенадцатый.

Красный экран контроллера.

312

Журнал событий.

03.12

Дверь.

HORIZON

Сектор 05.

Фаза 312.

Алексей опустил взгляд на свои руки.

— Нет.

Егор промолчал.

— Это не может быть случайностью.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять про число?

— Да.

— Какое?

— Триста двенадцать.

Егор нахмурился.

— Ты уже говорил его возле заправки.

— Оно появилось до того, как всё случилось.

— Где?

Алексей провёл ладонью по лицу.

— На оборудовании.

— На каком?

— На работе.

Егор подождал.

Алексей продолжил:

— Сначала ошибка. Потом оно появилось ещё раз. И ещё. На экране. В журнале. Внутри...

Он остановился.

Стоит ли вообще рассказывать про помещение?

Про «Горизонт»?

Про систему, которая знала его имя?

Егор пока был единственным человеком, который не попытался его убить.

Правда, знакомство началось именно с винтовки.

Но по нынешним меркам это, вероятно, считалось дружелюбием.

— Что внутри? — спросил Егор.

— Потом.

Мужчина приподнял бровь.

Алексей впервые за долгое время усмехнулся.

— Видишь? Быстро учусь.

Егор покачал головой.

— Ладно.

На экране телефона по-прежнему было 03:12.

— А Падение произошло когда?

— В смысле?

— День. Месяц.

— Третьего декабря.

Алексей поднял глаза.

Егор заметил реакцию.

— Что?

— Точно третьего?

— Да.

— Откуда знаешь?

— День Падения знают все.

— Во сколько?

Егор нахмурился.

— Что?

— Время.

— Не знаю.

— Никто не знает?

— Может, Чтецы знают. Мне откуда?

Алексей встал.

Сел снова.

Егор молча наблюдал.

— Что с тобой?

Алексей показал ему телефон.

— Смотри.

Егор подошёл.

На экране светилось:

03:12

— Три двенадцать.

— Да.

Алексей провёл пальцем выше.

— Третье декабря.

Егор посмотрел на него.

Потом на экран.

— И?

— Я исчез третьего декабря в три двенадцать.

Молчание.

Егор присел напротив.

— Исчез?

— Не знаю, как это назвать.

— Начни сначала.

— Очень длинная история.

— До Рубежа полтора часа.

Алексей некоторое время смотрел на него.

Потом сказал:

— Меня вызвали на работу ночью.

И рассказал.

Не всё.

Но достаточно.

Про ошибку 312.

Про неизвестную дверь.

Про скрытое помещение.

Про странное оборудование.

Про отсчёт.

Про вспышку.

Про то, что после неё для часов не прошло ни минуты.

Егор слушал неожиданно внимательно.

Ни разу не перебил.

Только когда Алексей закончил, спросил:

— Ты сказал, там была дверь?

— Да.

— В Запретном?

— Для тебя это Запретное. Для меня – предприятие.

— И раньше двери не было?

— Я её никогда не видел.

— Но она открылась?

— Сама.

Егор задумался.

— Что было внутри?

Алексей помолчал.

— Оборудование.

— Какое?

— Я не знаю.

— Ты же говорил, что разбираешься в машинах.

— Разбираюсь.

— И не понял?

Алексей покачал головой.

— Именно это меня и беспокоит.

Егор посмотрел в сторону, откуда они пришли.

— А число?

— Везде.

— Триста двенадцать.

— Да.

— И теперь триста двенадцатый год.

— Именно.

Егор почесал щетину.

— Может, кто-то знал.

— Что?

— Куда тебя отправят.

— Ты сейчас серьёзно?

— А что мне ещё сказать?

— Например, что это совпадение.

— Ты сам в это веришь?

Алексей не ответил.

Нет.

Уже не верил.

Он снова посмотрел на лес.

Триста двенадцать лет.

Не сто.

Не двести.

Не приблизительно три века.

Ровно число, которое система показывала перед исчезновением.

— Если прошло триста двенадцать лет...

Он замолчал.

Вопрос оказался труднее произнести, чем ожидал.

Егор понял.

— Людей, которых ты знал, нет.

Алексей посмотрел на него.

Прямо.

Без жалости.

Наверное, так было лучше.

— Всех?

— Если они были обычными людьми.

Слова прозвучали странно.

Алексей уловил это сразу.

— А бывают необычные?

Егор поднялся.

— Нам пора.

— Нет. Подожди. Что значит «если обычными»?

— Потом.

— Снова?

— Снова.

Он закинул винтовку на плечо.

— У тебя сегодня и так слишком много ответов.

— Это худшее объяснение, которое я слышал.

— Зато ты ещё стоишь.

— Не уверен, что это связано.

Егор пошёл вперёд.

Алексей отстал на несколько шагов.

Триста двенадцать лет.

Он попытался представить это как число.

Не получилось.

Триста лет – это история.

Учебник.

Портреты людей, которых давно нет.

Империи.

Войны.

Границы.

Поколения.

А для него между двумя мирами прошло...

Он посмотрел на остановившиеся часы.

Меньше секунды.

Последняя надежда объяснить всё долгой комой, аварией или чудовищной шуткой наконец исчезла.

Домой он не вернётся.

Потому что дома больше нет.

Алексей убрал телефон в карман и догнал Егора.

Следующие полчаса он почти не говорил.

Егор тоже не мешал.

Это Алексей оценил.

В голове и без разговоров было слишком шумно.

Родители.

Он заставил себя остановиться на мысли.

Не получилось.

Мать.

Отец.

Друзья.

Коллеги.

Костя.

Николай Петрович.

Все.

Триста двенадцать лет.

Он пытался поставить рядом с каждым лицом это число.

Лица исчезали.

Оставалось число.

И ещё она.

Женский голос.

«Лёш, мне почему-то страшно».

Алексей стиснул зубы.

Имя.

Ну же.

Как её звали?

Он помнил, как она смеялась.

Как ставила жёлтую кружку на стол.

Как стояла в дверях.

Как сказала:

«Позвони, когда закончишь».

Почему он не мог вспомнить имя?

Алексей ускорился.

— Егор.

— Что?

— После Сдвигов люди теряют память?

Егор оглянулся.

— Бывает.

— Как?

— По-разному.

— Можно забыть одного человека?

Тот задумался.

— Наверное.

— «Наверное»?

— Я не лекарь.

— Но слышал такое?

— Люди после Сдвигов иногда забывают дни. Иногда годы. Кто-то перестаёт узнавать место. Один мужик в Рубеже после выхода из Зоны забыл, как стрелять.

— Совсем?

— Смотрел на ружьё как ребёнок. Через неделю вспомнил.

— А людей?

— Бывает.

Надежда появилась слишком быстро.

Шок.

Сдвиг.

Последствие перемещения.

Значит, можно восстановить.

— Есть врачи?

— Есть лекарь.

Алексей поморщился.

— Настоящий врач.

— А наш, по-твоему, игрушечный?

— Я не это имел в виду.

— Тогда не говори так при Вере.

— Почему?

— Обидится.

— И?

Егор посмотрел на него.

— У неё есть иглы.

— Аргумент.

Через пару минут Егор неожиданно спросил:

— Кого забыл?

Алексей не ответил сразу.

— Не знаю.

— Как можно не знать, кого забыл?

— Вот так.

Он помолчал.

— В квартире была женщина.

— Жена?

Алексей открыл рот.

Закрыл.

— Не знаю.

Егор остановился.

— Как это?

— Я помню её.

— Но не знаешь, жена?

— Я помню, что мы жили вместе. Помню разговор. Помню...

Жёлтую кружку.

Без сахара.

Прикосновение губами к волосам.

— Помню, что она была близким человеком.

— А имя?

— Нет.

Егор долго смотрел на него.

— Странно.

— Спасибо. Сам не заметил.

— Лицо помнишь?

Алексей почувствовал неприятное напряжение.

— Плохо.

— Может, ударился головой.

— Может.

Он сам услышал, как неуверенно это прозвучало.

Егор больше не спрашивал.

Лес постепенно менялся.

Становилось меньше старых руин и больше следов людей.

Первым Алексей заметил дерево с вырезанным знаком.

Три горизонтальные линии и стрелка.

Потом ещё одно.

На обочине стоял деревянный столб, явно установленный недавно.

К нему была прибита жестяная пластина.

Егор подошёл.

Провёл пальцем по метке.

— Что это?

— Дорога чистая.

— От чего?

— От крупного зверья вчера была чистая.

— Очень успокаивает слово «вчера».

Егор присел.

Осмотрел землю.

— Сегодня тоже вроде.

— А что здесь водится?

— Всё.

— Очень конкретно.

— Кабаны. Волки. Собаки.

— Собаки?

— Одичавшие.

— И это худшее?

Егор поднял взгляд.

— Нет.

Алексей вздохнул.

— Разумеется.

Егор поднялся.

— Ещё около часа.

— Ты говорил полтора часа час назад.

— С тобой долго ходить.

— Это я виноват, что у вас дождь вверх идёт?

— Нет. Но ты зачем-то полез туда.

— Я услышал человека.

— Ты услышал то, что хотел услышать.

Фраза задела.

— Откуда ты знаешь, что я хотел?

— Не знаю.

Егор поправил ремень.

— Сдвиги просто так редко зовут.

— То есть они думают?

— Я этого не говорил.

— Тогда как выбирают голос?

Егор замолчал.

— Вот именно, — сказал Алексей.

Они пошли дальше.

Первый дым Алексей увидел спустя ещё примерно сорок минут.

Тонкая серая полоса поднималась над деревьями.

Он остановился.

— Рубеж?

— Рубеж.

Алексей неожиданно почувствовал облегчение.

Люди.

Пусть люди, которые не знают, что такое банковская карта.

Пусть живущие через три века после его времени.

Но люди.

Через несколько минут лес закончился.

И Алексей увидел поселение.

Сначала стену.

Она тянулась между двумя остатками старых промышленных зданий и была собрана из всего, что можно было использовать.

Бетонные блоки.

Металлические листы.

Куски старых конструкций.

Автомобильные кузова.

Но большую часть стены составляли железнодорожные вагоны.

Настоящие.

Поставленные поперёк и соединённые между собой.

Некоторые стояли на колёсах.

Другие были подняты и закреплены на бетонных опорах.

Сверху шёл настил.

На нём находились люди.

Вооружённые.

Алексей остановился.

— Серьёзно?

Егор оглянулся.

— Что?

— Вагоны?

— Хорошее железо.

— Не спорю.

Над стеной поднимался дым нескольких труб.

Чуть дальше виднелась водонапорная башня.

На её вершине что-то блеснуло.

Стекло?

Оптика?

Алексей прищурился.

На смотровой площадке стоял человек.

В руках – бинокль.

Или что-то похожее.

Егор поднял руку.

С башни ответили коротким сигналом.

— Тебя заметили ещё минут пять назад, — сказал он.

— Очень рад.

— Не ты первый.

— А кто?

— Нас.

Они подошли ближе.

Ворота тоже были сделаны из частей вагонов и толстого листового металла.

Перед ними тянулась расчищенная полоса земли метров на сорок.

Ни кустов.

Ни деревьев.

Стрелять удобно.

Алексей отметил это автоматически.

По обе стороны дороги лежали старые бетонные блоки.

У ворот их встретили трое.

Двое с винтовками.

Третий держал короткое оружие, похожее на обрез.

Егор поднял руку.

— Свои.

Один из стражников посмотрел на Алексея.

— А это?

— Нашёл.

— Где?

Егор снял винтовку с плеча.

Не угрожающе.

Просто показывая, что всё спокойно.

— У Запретного.

Стражник перестал улыбаться.

Второй тоже.

Третий перевёл взгляд на Алексея.

— Где именно?

— У старой трассы.

— Он был внутри?

Егор помолчал.

— Вышел оттуда.

Это изменило всё.

Один из стражников сделал шаг назад.

Второй поднял оружие.

Алексей развёл руки.

— Знакомая процедура.

— Молчи, — тихо сказал Егор.

— Уже.

С башни что-то крикнули.

Ворота не открылись.

Старший стражник приблизился.

Мужчина лет сорока пяти.

Шрам от виска до подбородка.

— Имя.

— Алексей Воронцов.

— Откуда?

Тот едва заметно качнул головой.

Не врать.

— Из Запретного.

Шрам нахмурился.

— До этого.

— Оттуда же.

— Я спросил, откуда ты родом.

Алексей назвал город.

Мужчина посмотрел на Егора.

— Слышал?

— Слышал.

— Старое название.

— Знаю.

Шрам снова повернулся к Алексею.

— Оружие?

— Нет.

Егор сказал:

— Проверял.

— Сдвиг?

— Прошли по восточной кромке.

— Реакция?

Егор задержался на секунду.

— Была.

Стражник напрягся.

— Какая?

— Потом Глебу.

— Егор.

— Глебу.

Мужчины посмотрели друг на друга.

Наконец старший махнул рукой человеку на стене.

Внутри что-то загрохотало.

Ворота начали открываться.

Медленно.

Тяжело.

Алексей услышал работу цепного механизма.

Не электрического.

Ручного.

За воротами открылась улица.

Он остановился.

Наверное, ожидал чего угодно.

Грязи.

Толпы оборванных людей.

Палаток.

Почти первобытной деревни.

Вместо этого увидел город.

Небольшой.

Странный.

Но именно город.

По утоптанной улице шли люди.

Женщина несла корзину.

Двое мужчин разгружали телегу.

Мальчишка лет десяти бежал за собакой.

Из мастерской доносился звон металла.

На крыше одного здания стояли солнечные панели.

Разные.

Некоторые явно древние.

Другие собраны из отдельных элементов.

Между домами тянулись провода.

Где-то работал двигатель.

Алексей услышал характерный дизельный стук.

Повернул голову.

За стеной мастерской торчала выхлопная труба.

Она дымила.

— Генератор?

Егор посмотрел туда.

— Да.

— Рабочий?

— А дым, по-твоему, для красоты?

Алексей усмехнулся.

— Просто приятно встретить хоть что-то понятное.

Он вошёл за ворота.

Люди начали смотреть.

Сначала один.

Потом второй.

Потом почти вся улица.

На его джинсы.

Куртку.

Обувь.

Особенно на обувь.

Он опустил взгляд на ботинки.

Обычные зимние ботинки.

Для него.

Девочка возле прилавка ткнула мать локтем и показала пальцем.

Мать тут же опустила её руку.

Егор тихо сказал:

— Телефон не доставай.

— Почему?

— Хочешь собрать вокруг себя весь Рубеж?

— Пока нет.

Они прошли мимо рынка.

Алексей невольно замедлился.

На прилавках лежали овощи.

Сушёное мясо.

Какие-то банки.

Металлические детали.

Керамика.

Рядом продавали патроны.

Прямо между мешками с мукой и связками сушёных трав.

— У вас оружием торгуют на рынке?

— А где им ещё торговать?

— В специализированном магазине.

Егор посмотрел на него.

— В каком?

— Забудь.

У другого прилавка Алексей заметил старый электрический чайник.

Современный.

То есть современный для него.

Корпус пожелтел.

Кнопки не было.

Рядом лежали три автомобильных генератора, моток медного кабеля и корпус ноутбука без экрана.

— Это продают?

— Всё продают.

— Работает?

— Что?

Алексей показал на чайник.

Егор пожал плечами.

— Спроси.

— Не надо.

По улице прошёл старый грузовик.

Алексей остановился.

Грузовик был собран буквально из нескольких автомобилей.

Кабина одной модели.

Рама другой.

Кузов деревянный.

Двигатель ревел так, будто собирался умереть прямо сейчас.

Но ехал.

За рулём сидела женщина.

Она коротко посигналила людям впереди.

Те разошлись.

Алексей проводил машину взглядом.

— И таких много?

— В Рубеже три.

— Всего?

— Тебе мало?

Алексей вспомнил утреннюю пробку возле собственного дома.

Сотни автомобилей.

Тысячи.

— Нет.

Егор заметил выражение его лица.

— Что?

— Ничего.

Снова это слово.

Ничего.

Он говорил его сегодня слишком часто.

Их привели к двухэтажному кирпичному зданию возле центра поселения.

Похоже, когда-то здесь находилась железнодорожная администрация.

Первый этаж укрепили металлическими листами.

Окна были небольшими.

У входа сидели двое вооружённых мужчин.

Егор сказал одному:

— Глеб внутри?

— Был.

— Скажи, я вернулся.

Мужчина посмотрел на Алексея.

— Это кто?

— Поэтому и нужен Глеб.

Они вошли.

Внутри было тепло.

Настоящее центральное отопление или что-то очень похожее.

Алексей автоматически потрогал батарею возле стены.

Тёплая.

Егор заметил.

— Ты что делаешь?

— Ничего.

— Опять.

— Профессиональная болезнь.

Коридор освещала электрическая лампа.

Обычная.

Светодиодная.

Она висела под потолком в металлической сетке.

Алексей остановился под ней.

— Что теперь?

— Лампа.

— Вижу.

— Откуда?

— Электричество.

— Это я понял.

— Тогда что спрашиваешь?

— Потом.

Егор неожиданно рассмеялся.

Коротко.

— Всё. Уже раздражает.

— Быстро учишься.

Дверь в конце коридора открылась.

Вышел мужчина.

Лет пятьдесят.

Высокий.

Крепкий.

С короткими седыми волосами.

На нём не было формы, но оружие висело на поясе.

Он сначала посмотрел на Егора.

Потом на Алексея.

И задержал взгляд.

— Что случилось?

Егор кивнул в сторону комнаты.

— Лучше внутри.

Мужчина молча открыл дверь шире.

— Заходите.

Комната была небольшая.

Стол.

Несколько стульев.

Карта на стене.

Настоящая бумажная карта, испещрённая отметками.

В углу стояла радиостанция.

Большая, собранная из нескольких блоков.

На соседнем столе лежали журналы.

Бумажные.

Ручка.

Карандаш.

Алексей огляделся.

Мужчина заметил.

— Что-то ищешь?

— Нет.

— Тогда садись.

Алексей сел.

Егор остался у двери.

Мужчина занял место напротив.

— Глеб Корсаков.

— Алексей Воронцов.

— Егор сказал, что нашёл тебя у Запретного.

— Да.

— Ты был внутри?

— Да.

Глеб посмотрел на Егора.

— Он вышел оттуда сам, — подтвердил тот.

— Как?

— Через разрушенный объект.

Глеб снова посмотрел на Алексея.

— Что ты там делал?

Алексей устало провёл ладонью по лицу.

— Работал.

Тишина.

Глеб не засмеялся.

— Когда?

— Сегодня ночью.

— Егор спрашивал год?

— Уже сказал.

— И?

— Я всё ещё пытаюсь решить, кого из вас двоих считать сумасшедшим.

— Почему двоих?

— Потому что один говорит, что сейчас триста двенадцатый год после какого-то Падения, второй привёл меня сюда и подтверждает это.

Глеб посмотрел на Егора.

— Ты сказал ему?

— Пришлось.

— Почему?

— Он знает старое название города. У него вещи Старых. Настоящие. Не копии.

— Какие?

Алексей достал паспорт.

Положил на стол.

Глеб не притронулся.

Потом телефон.

Экран зажёгся.

Глеб едва заметно напрягся.

Но в отличие от Егора руки не отдёрнул.

— Рабочий?

— Пока батарея не сядет.

— Связь?

— Нет.

Глеб взял телефон.

Осмотрел.

— Откуда?

— Купил.

— Где?

Алексей назвал торговый центр.

Глеб нахмурился.

— Не знаю такого.

— Его больше нет.

Фраза прозвучала неожиданно тяжело.

Алексей сам замолчал после неё.

Глеб положил телефон на стол.

— Покажи то, о чём говорил.

Егор кивнул на галерею.

Алексей открыл фотографии.

Глеб смотрел намного спокойнее Егора.

Но дольше.

Особенно на снимок центральной площади.

— Это действительно здесь?

— Да.

— Когда?

— Для меня – несколько дней назад.

Глеб поднял взгляд.

— Для тебя?

— Я уже перестал понимать, как правильно говорить.

Глеб вернул телефон.

— И ты утверждаешь, что оказался здесь сегодня?

— Не утверждаю.

— А что делаешь?

— Пытаюсь понять.

Дверь открылась.

Алексей обернулся.

В комнату вошла женщина.

Лет тридцати.

Может, чуть меньше.

Тёмные волосы собраны сзади.

Простая одежда.

Через плечо небольшая сумка.

Она посмотрела на Глеба.

— Звал?

— Да.

Глеб кивнул на Алексея.

— Посмотри.

Женщина перевела взгляд.

И замерла.

Алексей это заметил сразу.

Не удивление.

Не любопытство.

Что-то другое.

Она нахмурилась.

Сделала шаг ближе.

Потом ещё один.

— Что? — спросил Глеб.

Она не ответила.

Смотрела только на Алексея.

— Мы знакомы? — спросил тот.

Никакой реакции.

Женщина подошла почти вплотную.

Алексей невольно отодвинулся.

— Что происходит?

Она протянула руку.

Не коснулась.

Остановила ладонь сантиметрах в двадцати от его груди.

Закрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то недоступному остальным.

Потом резко открыла.

Отступила.

Глеб встал.

— Мира?

Она смотрела на Алексея так, будто увидела нечто невозможное.

— Что? — повторил Глеб.

Мира тихо сказала:

— Я его не чувствую.

— В каком смысле?

Она словно не услышала.

Сделала ещё шаг назад.

— Вообще.

Егор нахмурился.

— Что значит «вообще»?

Мира посмотрела на него.

Потом снова на Алексея.

И произнесла:

— Он пустой.