Горизонт. 312

Крепление было самодельным, но сделано хорошо.

Провод уходил вверх.

Он потрогал разъём.

Потом провод.

В одном месте изоляция была замотана тканью и чем-то вроде смолы.

— Здесь ремонтировали?

— Давно.

— Насколько?

— Года три.

— С этого места начинаем.

Фёдор подошёл.

— Почему?

— Потому что контроллер видит обороты, которых нет.

— Сам блок?

— Может быть. Может, датчик. Может, провод. Может, питание. Может, ещё десять вещей.

Тим спросил:

— А ты не знаешь?

Алексей высунул голову.

— Знаешь, чем хороший ремонтник отличается от плохого?

— Чем?

— Плохой сразу знает, что сломалось.

— А хороший?

— Проверяет.

Фёдор рассмеялся.

— Всё. Оставляю его.

Егор сказал:

— Я вообще не сомневался.

Алексей выпрямился.

— Есть прибор?

— Какой?

— Измерять напряжение, сопротивление.

Фёдор подошёл к шкафу и достал старый мультиметр.

Алексей взял.

Посмотрел.

— Рабочий?

— Вчера был.

— Хорошо.

— Ты опять сказал «хорошо».

— Здесь это профессиональное.

Следующие десять минут он почти не разговаривал.

Проверил питание.

Массу.

Целостность провода.

Попросил Фёдора несколько раз пошевелить жгут.

В одном положении показания исчезли.

— Ещё раз.

Фёдор согнул провод.

Появились.

Отпустил.

Пропали.

— Вот.

— Обрыв?

— Похоже.

Они размотали старую изоляцию.

Под ней обнаружилось соединение.

Два провода были скручены.

Когда-то место пайки, вероятно, существовало.

Теперь осталась зелёная окись и несколько тонких жил.

Фёдор выругался.

— Три года держалось.

— Неплохо.

— И из-за этого он глохнет?

— Возможно.

— Снова возможно.

— Сейчас сделаем провод нормально и узнаем.

Фёдор принёс паяльник.

Электрический.

С огромным жалом.

Алексей посмотрел на него почти с нежностью.

— Наконец-то вещь, с которой меня не разделяют три века.

Фёдор не понял.

Но спрашивать не стал.

Через несколько минут соединение было восстановлено.

Алексей проверил.

— Теперь запускай.

Дизель ожил.

Обороты поднялись.

Стабилизировались.

Минута.

Две.

Три.

Фёдор смотрел на индикатор.

Тот стоял почти неподвижно.

— Вот и всё? — спросил Тим.

— Нет.

— Почему?

— Потому что такая неисправность объясняет неправильный сигнал. Но не факт, что объясняет всё остальное.

Фёдор кивнул.

— Насос включать?

— Пока без нагрузки.

Они подождали ещё несколько минут.

Двигатель работал ровно.

Алексей прислушивался.

Что-то всё равно не нравилось.

— Дай нагрузку.

Фёдор включил генератор в линию.

Гул изменился.

Стрелка амперметра пошла вверх.

В мастерской зажглась ещё одна лампа.

Потом из глубины помещения донёсся шум насоса.

Труба задрожала.

Тим улыбнулся.

— Работает.

Алексей ничего не сказал.

Обороты снова начали снижаться.

Совсем немного.

Потом восстановились.

Снова упали.

— Нет.

Фёдор тоже услышал.

— Что теперь?

Алексей подошёл к механическому регулятору подачи топлива.

— Датчик был одной проблемой.

— А вторая?

— Пока ищем.

Он наблюдал за тягой.

Когда нагрузка возрастала, исполнительный механизм должен был добавлять топливо.

Он добавлял.

Но с задержкой.

Потом слишком много.

Потом возвращался.

Отсюда и плавание.

— Вот это уже регулятор.

Фёдор нахмурился.

— Электронный?

— Не обязательно.

Алексей попросил снять нагрузку.

Осмотрел тягу.

Шарнир.

Пружину.

Механизм.

В одном месте движение было тяжёлым.

— Чем смазывали?

— Маслом.

— Каким?

Фёдор показал канистру.

Алексей понюхал.

— Густое.

— Другого не было.

— На холоде ещё хуже.

— Сейчас тепло.

— А грязь никуда не делась.

Он пальцем показал на соединение.

— Здесь должно двигаться свободно.

Фёдор попробовал.

— Двигается.

— Попробуй медленно.

Тот сделал.

В середине хода механизм едва заметно закусывало.

— Чувствуешь?

Фёдор повторил.

— Есть.

— Под нагрузкой контроллер пытается добавить топливо. Тяга заедает. Потом срывается и даёт больше, чем нужно. Контроллер видит перелёт, убирает. И начинаются качели.

Фёдор посмотрел на него.

— Поэтому ночью глох?

— Может быть.

Фёдор прищурился.

— Опять.

— Я не видел, как он глох ночью.

— Справедливо.

Они разобрали шарнир.

Внутри была грязь.

Ржавчина.

И перекошенная втулка.

Алексей повертел её между пальцами.

— Эту кто делал?

Фёдор кашлянул.

— Я.

— Хорошая.

— Спасибо.

— Только кривая.

Егор засмеялся.

Фёдор посмотрел на него.

— Выйди.

— Я ничего не говорил.

— Ты слишком громко ничего не говоришь.

Алексей положил втулку на стол.

— Новую выточить сможете?

Фёдор посмотрел обиженно.

— Конечно.

— Тогда зачем я спрашиваю.

— Сейчас?

Алексей кивнул на станок в дальнем углу.

Старый токарный.

Почти весь в заплатах.

Но рабочий.

— Если материал есть.

— Есть.

— Делай.

Фёдор нахмурился.

— Ты?

— А что я?

— Ты инженер.

— И?

— Разве сам не умеешь?

— Умею. Но ты знаешь свой станок, а я вижу его первый раз.

Потом кивнул.

— Правильный ответ.

Пока он работал, Алексей осматривал остальную установку.

Не пытался найти проблемы специально.

Они сами бросались в глаза.

Проводка.

Переходники.

Самодельные клеммы.

Старые автоматы.

На трёх разных языках маркировки.

Оборудование собирали десятилетиями.

Из того, что находили.

Из того, что удавалось починить.

Из того, что подходило хотя бы приблизительно.

И при всём этом оно работало.

Алексей почувствовал уважение.

— Кто всё это собирал?

Фёдор не отрывался от станка.

— Многие.

— Давно?

— Эту линию? Лет сорок.

— Сорок?

— До меня была проще.

Алексей провёл пальцем по шкафу.

Сколько раз его ремонтировали?

Десятки?

Сотни?

В его время такой шкаф давно бы заменили целиком.

Здесь его заставляли жить поколениями.

Тим стоял рядом.

— Красиво?

— Что?

— Машина.

— Она ужасная.

Подросток разочарованно замолчал.

Алексей улыбнулся.

— И именно поэтому красивая.

— Не понял.

— Я тоже не сразу.

Он снова посмотрел на установку.

— Её давно пора выбросить.

Тим нахмурился.

— Зачем?

— В моём времени выбросили бы.

— Она же работает.

— Вот именно.

Через двадцать минут новая втулка стояла на месте.

Механизм двигался свободно.

Алексей несколько раз проверил рукой.

— Хорошо.

Фёдор посмотрел на Егора.

— Он правда постоянно это говорит?

— Когда всё плохо – чаще.

— Сейчас вроде хорошо.

— Значит, растёт.

Алексей показал на панель.

— Запускай.

Двигатель завёлся.

Обороты стабилизировались.

Фёдор включил генератор.

Потом первый насос.

Нагрузка выросла.

Дизель коротко просел.

Регулятор отработал.

Обороты вернулись.

Второй насос.

Ещё нагрузка.

Двигатель удержал.

Фёдор смотрел на приборы.

— Держит.

— Пока.

— Не порть момент.

Алексей прислушивался.

Минута.

Две.

Пять.

Работа ровная.

Вдруг за дверью кто-то закричал:

— Вода пошла!

Тим сорвался с места.

Выскочил наружу.

Через несколько секунд вернулся.

— Пошла!

— Я услышал, — сказал Фёдор.

— На верхней линии тоже!

Фёдор впервые широко улыбнулся.

— Вот теперь хорошо.

Алексей вытер руки ветошью.

— Понаблюдайте час. Потом проверьте под нагрузкой ещё раз.

Фёдор посмотрел на него.

— Ты куда?

— Я?

— Да.

— Я же сказал – только посмотрю.

Егор рассмеялся.

— Посмотрел.

Алексей посмотрел на свои чёрные руки.

— Немного увлёкся.

Фёдор протянул ему кружку с водой.

— Значит, двигатель теперь работает?

— Сейчас – да.

— Надолго?

— Если провод не сгниёт в другом месте.

— Отлично.

— Вот теперь правильно используешь.

Они оба улыбнулись.

Через полчаса о ремонте знал весь Рубеж.

Алексей убедился в этом, едва вышел из мастерской.

Женщина возле колонки увидела Егора и крикнула:

— Починили!

— Я вижу.

— Давление вернулось!

Другой мужчина сказал Алексею:

— Спасибо, мастер.

Третий просто кивнул.

Это было непривычно.

Алексей не сделал ничего особенного.

Нашёл плохой контакт.

Увидел закусывающий механизм.

Работа, которую на его предприятии никто не обсуждал бы дольше обеденного перерыва.

Здесь из-за неё люди снова получили воду.

Тим шёл рядом и выглядел так, будто лично спас поселение.

— Я же говорил.

— Что?

— Что ты инженер Старых.

— Я не инженер Старых.

— А какой?

— Обычный.

— Не бывает обычных инженеров, которые знают машины Старых.

Алексей хотел поспорить.

Передумал.

Для Тима он действительно был именно таким.

— Только никому больше так не говори.

— Почему?

— Потому что это звучит как название плохой легенды.

— А мне нравится.

— Вот поэтому.

Они дошли до площади.

Лампа на башне неожиданно загорелась.

Хотя ещё был день.

Слабо.

Но загорелась.

Алексей поднял голову.

— Зачем включили?

Егор посмотрел на неё.

— Проверяют линию.

Через несколько секунд свет погас.

Потом снова появился.

В окнах нескольких мастерских одновременно вспыхнули лампы.

Насосная нагрузка стабилизировалась, и электрики, судя по всему, возвращали потребителей.

Люди почти не обращали внимания.

Но Алексей смотрел.

Ещё вчера электричество казалось естественным.

Сегодня он начал понимать, что здесь каждая горящая лампа – результат чьей-то ежедневной борьбы с металлом, которому давно полагалось умереть.

— Доволен? — спросил Егор.

— Чем?

— Починил что-то.

— Я не настолько примитивный.

— Конечно.

— Просто...

Алексей посмотрел на башню.

— Приятно, когда проблема хотя бы подчиняется физике.

Егор задумался.

— А бывает иначе?

— У тебя дождь летит в небо.

— А.

— Вот именно.

Глеб пришёл к мастерской ближе к вечеру.

Алексей в это время сидел возле входа и пытался очистить ногти от масла.

Безуспешно.

Тим где-то раздобыл металлическую щётку и предлагал использовать её.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне нужны пальцы.

— Фёдор так делает.

— У Фёдора, кажется, руки уже полностью из металла.

— Он услышит.

— Надеюсь.

— Слышал, — донеслось из мастерской.

Алексей улыбнулся.

Глеб подошёл.

Посмотрел на работающий дизель.

Потом на Алексея.

— Тебя оставили одного на полдня.

— Это обвинение?

— Наблюдение.

— Егор был рядом.

— Я о том и говорю.

Егор стоял чуть дальше и разговаривал со стражником.

— Фёдор говорит, ты нашёл проблему.

— Две.

— Серьёзные?

— Нет.

— Тогда почему они не нашли?

Алексей пожал плечами.

— Потому что одна маскировала другую. И потому что люди привыкают к собственной технике.

Глеб посмотрел на двигатель.

— Ты сможешь чинить такое?

— Иногда.

— А другое?

— Иногда.

— Ты часто отвечаешь «иногда».

— Потому что честный ответ обычно именно такой.

Глеб присел на деревянный ящик.

— Мне говорили, Старые умели строить машины, которые работали сами.

Алексей усмехнулся.

— Не верь всему, что рассказывают о Старых.

— Значит, не умели?

— Умели автоматизировать многое. Но если бы машины действительно работали сами, меня бы ночью не вызывали на завод.

Глеб кивнул.

— Логично.

Алексей закончил мучить ногти.

— Если разговор про оплату, я не откажусь.

Глеб посмотрел на него.

— Быстро освоился.

— Сегодня утром выяснил, что мои деньги можно продать разве что как бумагу.

— Кто сказал?

— Егор.

— Разумно.

— Поэтому мне нужны ваши.

— Марки.

— Я запомнил.

Глеб вытащил из кармана несколько металлических жетонов.

Положил рядом.

Алексей пересчитал.

— Сколько здесь?

— Двенадцать.

— Это много?

— На несколько дней еды хватит.

— За полдня?

— За воду.

— Это не одно и то же.

— Для Рубежа сегодня – одно.

Алексей взял марки.

— Тогда спасибо.

— Не за что.

Глеб помолчал.

— Есть ещё кое-кто, кто хочет с тобой поговорить.

Алексей поднял взгляд.

— С каждым часом эта фраза нравится мне всё меньше.

— Не удивлён.

— Кто?

Глеб посмотрел через площадь.

У дальнего края рынка стоял мужчина.

Алексей его раньше не видел.

Лет сорока пяти или пятидесяти.

Высокий.

Хорошо одетый.

Слишком хорошо по сравнению с большинством жителей Рубежа.

Длинное тёмное пальто.

Крепкие ботинки.

Перчатки.

Рядом двое мужчин.

Не стража.

Но оба вооружены.

Незнакомец не делал вид, что оказался там случайно.

Он смотрел прямо на Алексея.

— Савелий Рот, — сказал Глеб.

Алексей вспомнил имя.

Рынок.

Старые вещи.

Компьютеры.

И реакцию Егора.

— Тот самый торговец?

— Тот самый.

— И что ему от меня нужно?

Глеб усмехнулся без веселья.

— То же, что и всем.

— Что?

— Понять, сколько ты стоишь.

— А ты уже понял?

Глеб ответил не сразу.

Потом перевёл взгляд на работающий дизель.

На трубы.

На людей возле водяной колонки.

— Нет.

Он снова посмотрел на Алексея.

— Но теперь понимаю, почему Савелий заинтересовался.