Метафизика Аристотеля. Том 2. Грамматические алгоритмы «Метафизики»
- -
- 100%
- +
1028a 35 – 1028b 2 Καὶ δὴ καὶ τὸ πάλαι τε καὶ νῦν καὶ ἀεὶ ζητούμενον καὶ ἀεὶ ἀπορούμενον, τί τὸ ὄν, τοῦτό ἐστι τίς ἡ οὐσία (τοῦτο γὰρ οἱ μὲν ἓν εἶναί φασιν οἱ δὲ πλείω ἢ ἕν, καὶ οἱ μὲν πεπερασμένα οἱ δὲ ἄπειρα), διὸ καὶ ἡμῖν καὶ μάλιστα καὶ πρῶτον καὶ μόνον ὡς εἰπεῖν περὶ τοῦ οὕτως ὄντος θεωρητέον τί ἐστιν.
Комментарий к Главе 1 Книги VII «Метафизики» Аристотеля.Сущность как первое сущее: обоснование первичности.
I. Основные тезисы главы и их разъяснение.Глава открывает центральную книгу «Метафизики» и ставит ее главный вопрос: вопрос о сущности (οὐσία). Аристотель не просто начинает новое исследование, но, отталкиваясь от учения о многозначности сущего, фокусирует философский поиск на его первичном и основном значении.
1. Многозначность сущего и выделение сущности (§§1–2). Аристотель напоминает, что сущее (τὸ ὄν) сказывается во многих значениях (πολλαχῶς). Это было детально разобрано ранее (книга V, гл. 7). Все эти значения перечисляются: «что именно» (τί ἐστι), «вот это» (τόδε τι), качество, количество, и т.д. Среди всего этого многообразия первым (πρῶτον) является «что именно», и этот вопрос как раз и направлен на сущность.
2. Аргумент от предикации (§§3–7). Аристотель демонстрирует первичность сущности через анализ структуры высказывания. Когда нас спрашивают о чем-либо, вопрос «каково это?» (ποῖόν τι) и вопрос «что это есть?» (τί ἐστιν) требуют принципиально разных ответов. На первый вопрос мы отвечаем предикатами качества: «хороший», «белый», «трехлоктевой». На второй — указываем на саму вещь: «человек», «бог».
· Онтологический вывод: Все остальные предикаты (качества, количества, состояния) не существуют «сами по себе» (καθ' αὑτὸ πεφυκὸς). «Ходьба» не существует как отдельная вещь, а существует «идущий человек». Именно этот «идущий» (τὸ βαδίζον) в первую очередь и есть сущее, поскольку за ним стоит определенный субстрат (ὑποκείμενον ὡρισμένον). Этим субстратом и является сущность — τὸ καθ' ἕκαστον (единичное). Все остальные категории существуют лишь постольку, поскольку относятся к этому субстрату.
· Финальная формула: Таким образом, первичное сущее (πρώτως ὄν), сущее не в каком-то отношении, а в безусловном смысле (ὂν ἁπλῶς), — это именно сущность (ἡ οὐσία). Она есть условие возможности бытия и высказывания для всего остального.
3. Три аспекта первичности (§§8–10). Первичность сущности не просто декларируется, но анализируется в трех фундаментальных аспектах:
· Первичность по понятию (λόγῳ): В определение любой вещи (например, «белого человека») уже должно входить определение сущности («человека»). Нельзя определить привходящий признак, не определив его носителя.
· Первичность по познанию (γνώσει): Мы считаем, что действительно знаем вещь лишь тогда, когда знаем ее суть (τί ἐστιν). Знать, какого размера Сократ, мы можем, только зная, кто он такой.
· Первичность по времени (χρόνῳ): Только сущность может существовать отдельно (χωριστόν). Качество, количество и прочие категории не обладают самостоятельным существованием. Способность существовать отдельно — исключительная привилегия сущности.
4. Основной вопрос философии (§§11–12). Глава завершается формулировкой того, что является главным предметом исследования всей первой философии. Вопрос, который искони занимал философов — τί τὸ ὄν (что есть сущее?) — Аристотель переформулирует в более строгий и конкретный вопрос: τίς ἡ οὐσία (что есть сущность?). Именно этот вопрос становится программой всей книги Z.
II. Философско-грамматический анализ.В этой главе Аристотель использует язык как точный инструмент для вскрытия онтологической структуры реальности. Грамматика здесь не просто оформляет мысль, но и является ее проводником.
1. Анафора и фокус: τὸ μὲν... τὸ δὲ... (§§1–2). Текст начинается с четкой структуры перечисления: σημαίνει γὰρ τὸ μὲν τί ἐστι..., τὸ δὲ ποιὸν ἢ ποσὸν.... Союз μὲν... δὲ не просто соединяет части, а сразу же задает иерархию, отделяя сущность (τί ἐστι) как нечто особое от всего остального списка категорий. Это грамматическое разделение является предвосхищением главного тезиса о первичности сущности.
2. Грамматика вопроса как онтологический тест (§3). Оппозиция двух типов вопроса — ποῖόν τι τόδε; (каково вот это?) и τί ἐστιν; (что это есть?) — является ключевой. Сам синтаксис вопроса диктует тип ответа. ποῖόν τι (какового качества) требует прилагательного или его эквивалента в ответе, указывая на признак. τί (что) — требует существительного в именительном падеже, указывая на саму вещь, на субъект. Дважды повторенный ἀλλ' οὐ (но не...) — ἀλλ' οὐ τρίπηχυ ἢ ἄνθρωπον и οὐ λευκὸν οὐδὲ θερμὸν οὐδὲ τρίπηχυ, ἀλλὰ ἄνθρωπον ἢ θεόν — выполняет функцию очищения: он последовательно отсекает все категориальные предикаты, чтобы «обнажить» искомую сущность.
3. Парадокс предикации и субстантивация причастий (§§5–6). Один из самых блестящих грамматических ходов Аристотеля.
· Исходная проблема: τὸ βαδίζειν (ходьба) и τὸ ὑγιαίνειν (здоровье) — субстантивированные инфинитивы, представляющие действие или состояние как если бы они были самостоятельными сущностями. Но это иллюзия языка.
· Языковое решение: Аристотель предлагает говорить не τὸ βαδίζειν, а τὸ βαδίζον (идущее), не τὸ ὑγιαίνειν, а τὸ ὑγιαῖνον (здоровое, то, что здорово). Замена инфинитива (абстрактного имени процесса) на субстантивированное причастие (βαδίζον — «нечто идущее») кардинально меняет онтологическую картину. Причастие грамматически требует субъекта-носителя. Фраза «нечто идущее» неполна и невозможна без вопроса «а кто/что именно идет?». Так, смена одной грамматической формы на другую обнажает наличие ὑποκείμενον (под-лежащего, субъекта), без которого предикат невозможен.
· ἐν τῇ κατηγορίᾳ τῇ τοιαύτῃ: Здесь κατηγορία означает не «категорию» как класс, а сам акт предикации, высказывания. В любом таком высказывании «проступает» (ἐμφαίνεται) сущность, так как, например, «благо» или «сидящее» нельзя помыслить без того, о чем они сказываются. Прилагательное «сидящий» грамматически и онтологически «пусто» без существительного.
4. Безусловность сущности: ὂν ἁπλῶς (§7). Итогом рассуждения становится введение термина ὂν ἁπλῶς (сущее просто, безусловно). Этот термин противопоставляется τὶ ὄν (сущее в некотором отношении, «нечто сущее», то есть количество, качество и т.д.). Качество — это не просто сущее, а такое-то сущее. Сущность же — само бытие. Грамматическая оппозиция «простое прилагательное» (ἁπλοῦς) vs. «неопределенное местоимение + причастие» (τὶ ὄν) создает строгую терминологическую пару для выражения фундаментального онтологического различия.
5. Аргумент «логической прозрачности» (§9): ἐνυπάρχειν. Аргумент о первичности в понятии (τῷ λόγῳ πρῶτον) формулируется через глагол ἐνυπάρχειν (существовать внутри). ἀνάγκη γὰρ ἐν τῷ ἑκάστου λόγῳ τὸν τῆς οὐσίας ἐνυπάρχειν (необходимо, чтобы в определении каждой вещи содержалось определение сущности). Это означает, что понятие сущности логически предшествует всем остальным. Нельзя определить «белизну», не подразумевая «нечто белое». Сущность здесь выступает как непременное, грамматически и логически «встроенное» условие всякого иного определения.
6. Текстологические уточнения для точности смысла (§8).
· πάντως вместо πάντων: В предложении ὅμως δὲ πάντως ἡ οὐσία πρῶτον рукописное чтение πάντων («первое из всех значений») создает тавтологию: и так ясно, что сущность — первое среди смыслов сущего. Конъектура πάντως (во всех отношениях, всецело) является более сильной и осмысленной: Аристотель говорит, что хотя понятие «первого» многозначно, сущность первична во всех возможных смыслах этого слова (и по понятию, и по познанию, и по времени). Это чтение подтверждается лучшими манускриптами и контекстом.
· Отсутствие καὶ φύσει: Добавление «и по природе» (καὶ φύσει) в некоторых списках является позднейшей вставкой. Как справедливо отмечают комментаторы, первичность «по природе» (или по сущности, τῇ οὐσίᾳ) в логике Аристотеля доказывается через способность существовать отдельно (χωριστόν), что и так уже входит в доказательство первичности по времени.
7. Трансформация главного вопроса философии (§§11–12). Финальный риторический ход: τί τὸ ὄν... τοῦτό ἐστι τίς ἡ οὐσία (вопрос «что есть сущее?»... это [значит] «что есть сущность?»). Здесь происходит важнейшая логическая операция — уточнение вопроса. Неопределенный артикль τί (что?) заменяется на вопросительное местоимение τίς (кто/что именно?), которое в греческом чаще относится к конкретному лицу или вещи. Это грамматическое смещение подчеркивает переход от поиска абстрактного понятия к поиску конкретного начала, οὐσία как того, что есть поистине.
III. Вывод.Первая глава книги Z не просто вводит тему сущности, а через серию точных грамматических и логических операций конструирует саму проблему. Анализ вопросов, замена инфинитивов на причастия, очистительные отрицания и финальная переформулировка вопроса — все это этапы строгой философской работы, в которой язык выступает не как средство описания, а как метод вскрытия онтологической структуры бытия. Аристотель показывает, что грамматическая структура высказывания о мире уже содержит в себе ключ к пониманию того, что значит «быть» в первичном, безусловном смысле.
Глава 2.
Оригинальный греческий текст (Bekker, 1028b 8 – 1028b 33).
1028b 8 Δοκεῖ δ' ἡ οὐσία ὑπάρχειν φανερώτατα μὲν τοῖς σώμασιν (διὸ τά τε ζῷα καὶ τὰ φυτὰ καὶ τὰ μόρια αὐτῶν οὐσίας εἶναί φαμεν, καὶ τὰ φυσικὰ σώματα, οἷον πῦρ καὶ ὕδωρ καὶ γῆν καὶ τῶν τοιούτων ἕκαστον, καὶ ὅσα ἢ μόρια τούτων ἢ ἐκ τούτων ἐστίν, ἢ μορίων ἢ πάντων, οἷον ὅ τε οὐρανὸς καὶ τὰ μόρια αὐτοῦ, ἄστρα καὶ σελήνη καὶ ἥλιος)·
1028b 13 πότερον δὲ αὗται μόναι οὐσίαι εἰσὶν ἢ καὶ ἄλλαι, ἢ τούτων τινὲς ἢ καὶ ἄλλαι, ἢ τούτων μὲν οὐθὲν ἕτεραι δέ τινες, σκεπτέον.
1028b 16 Δοκεῖ δέ τισι τὰ τοῦ σώματος πέρατα, οἷον ἐπιφάνεια καὶ γραμμὴ καὶ στιγμὴ καὶ μονάς, εἶναι οὐσίαι, καὶ μᾶλλον ἢ τὸ σῶμα καὶ τὸ στερεόν.
1028b 18 Ἔτι παρὰ τὰ αἰσθητὰ οἱ μὲν οὐκ οἴονται εἶναι οὐδὲν τοιοῦτον, οἱ δὲ πλείω καὶ μᾶλλον ὄντα ἀΐδια, ὥσπερ Πλάτων τά τε εἴδη καὶ τὰ μαθηματικὰ δύο οὐσίας, τρίτην δὲ τὴν τῶν αἰσθητῶν σωμάτων οὐσίαν,
1028b 22 Σπεύσιππος δὲ καὶ πλείους οὐσίας ἀπὸ τοῦ ἑνὸς ἀρξάμενος, καὶ ἀρχὰς ἑκάστης οὐσίας, ἄλλην μὲν ἀριθμῶν ἄλλην δὲ μεγεθῶν, ἔπειτα ψυχῆς· καὶ τοῦτον δὴ τὸν τρόπον ἐπεκτείνει τὰς οὐσίας.
1028b 25 Ἔνιοι δὲ τὰ μὲν εἴδη καὶ τοὺς ἀριθμοὺς τὴν αὐτὴν ἔχειν φασὶ φύσιν, τὰ δὲ ἄλλα ἐχόμενα, γραμμὰς καὶ ἐπίπεδα, μέχρι πρὸς τὴν τοῦ οὐρανοῦ οὐσίαν καὶ τὰ αἰσθητά.
1028b 28 Περὶ δὴ τούτων τί λέγεται καλῶς ἢ μὴ καλῶς, καὶ τίνες εἰσὶν οὐσίαι, καὶ πότερον εἰσί τινες παρὰ τὰς αἰσθητὰς ἢ οὐκ εἰσί, καὶ αὗται πῶς εἰσί, καὶ πότερον ἔστι τις χωριστὴ οὐσία, καὶ διὰ τί καὶ πῶς, ἢ οὐδεμία, παρὰ τὰς αἰσθητάς, σκεπτέον, ὑποτυπωσαμένοις τὴν οὐσίαν πρῶτον τί ἐστιν.
Глава 2.
[1] Сущность, как кажется, с очевиднейшим образом присуща телам. Поэтому мы называем сущностями животных, растения и их части, а также физические тела, например, огонь, воду, землю и каждое из подобных [тел], и всё, что есть либо части их, либо состоит из них (из частей ли, или из всех [вместе]), как, например, небо и его части: звёзды, луна и солнце.
[2] Следует же рассмотреть, только ли они сущности, или есть и другие, или некоторые из них [суть сущности], а также и другие, или ни одно из них [не есть сущность], но есть некоторые иные; и существуют ли какие-либо сущности отдельно от чувственных, или нет, и каким образом они существуют, и есть ли какая-либо отделимая сущность, и почему, и как, или же никакой, кроме чувственных.
[3] Некоторым же границы тела, например, поверхность, линия, точка и единица, кажутся сущностями, и притом в большей мере, чем тело и объёмное [тело].
[4] Далее, одни не думают, что помимо чувственных вещей существует что-либо подобное, другие же [думают, что существует] нечто большее и в большей мере сущее, а именно вечное, — как, например, Платон [признавал] две сущности: идеи и математические предметы, а третьей сущностью [считал] сущность чувственных тел.
[5] Спевсипп же — начиная с единого — [признавал] ещё больше сущностей и для каждой сущности особые начала: одну — для чисел, другую — для величин, затем — для души. И таким образом он расширяет [число] сущностей.
[6] Некоторые же говорят, что идеи и числа имеют одну и ту же природу, а остальное производно от них: линии и плоскости — вплоть до сущности неба и чувственных вещей.
[7] Итак, о том, что́ в этих [учениях] говорится правильно и что́ неправильно, какие сущности существуют, есть ли какие-либо сущности помимо чувственных или нет, и каким образом они существуют, и есть ли какая-либо отделимая сущность, и почему, и как, — или же никакой, кроме чувственных, — обо всём этом следует вести исследование, предварительно набросав, что́ же такое сущность.
Комментарий к Главе 2 Книги VII «Метафизики» Аристотеля.Диалектический обзор мнений о сущности как подготовка к исследованию.
I. Основные тезисы главы и их разъяснение.После того как в первой главе была установлена первичность сущности и сформулирован главный вопрос τίς ἡ οὐσία;, вторая глава выполняет подготовительную, диалектическую функцию. Аристотель не дает здесь собственных определений, но методично обозревает существующие мнения (τὰ ἔνδοξα) о том, что считать сущностью, и тем самым очерчивает проблемное поле.
1. «Очевиднейшие» сущности: физические тела (§1). Наиболее очевидным (φανερώτατα) кандидатом на статус сущности являются тела (σώματα): живые существа, растения, их части, а также природные стихии (огонь, вода, земля) и состоящие из них сложные тела, включая небесные светила. Это — эмпирическая, чувственная база для понимания сущности, от которой отталкивается обыденное сознание.
2. Постановка системообразующих вопросов (§2). Сразу после констатации очевидного, Аристотель ставит серию фундаментальных вопросов, которые задают структуру всему последующему исследованию:
· Исчерпывается ли перечень сущностей только этими, чувственными телами?
· Существуют ли, наряду с чувственными, иные, сверхчувственные сущности?
· Если да, то как они существуют?
· Существует ли отделимая (χωριστὴ) сущность, и если да, то почему и как?
3. Альтернативные мнения о сущности (§§3–6). Аристотель приводит спектр философских учений, расширяющих или отрицающих первое «очевидное» мнение:
· Пифагорейцы: Сущности — это границы тела: поверхность, линия, точка, единица. Примечательно, что эти математические объекты мыслятся как «в большей мере сущности» (μᾶλλον), чем сами физические тела.
· Натурфилософы (например, Гиппон): Отрицают существование чего-либо за пределами чувственно воспринимаемого.
· Платон: Признает три рода сущностей: 1) Идеи (эйдосы), 2) математические предметы, 3) чувственные тела. Идеи и математические предметы при этом — μᾶλλον ὄντα ἀΐδια (в большей мере сущие и вечные).
· Спевсипп: Постулирует еще большее число сущностей, начиная с Единого и вводя особые начала для чисел, величин, души, тем самым «расширяя» (ἐπεκτείνει) их ряд.
· Ксенократ и его последователи: Отождествляют идеи и числа, выводя из них всё остальное: геометрические объекты, небо и чувственные вещи.
4. Финальная программа исследования (§7). Глава завершается сводкой всех поставленных вопросов и главным методологическим требованием: прежде чем решать эти вопросы, необходимо сначала «набросать» (ὑποτυπωσαμένοις), что же такое сущность сама по себе. Это переход от диалектического обзора к строгому понятийному анализу, который и составит содержание последующих глав книги Z.
II. Философско-грамматический анализ.В этой главе Аристотель выступает не столько как создатель доктрины, сколько как мастер диалектического метода. Язык главы — это инструмент систематизации и проблематизации, где грамматические конструкции точно соответствуют этапам философского поиска.
1. Безличная модальность мнения: Δοκεῖ... (§1, §3). Глава открывается и структурируется глаголом δοκεῖ (кажется, считается). Δοκεῖ δ' ἡ οὐσία ὑπάρχειν φανερώτατα μὲν τοῖς σώμασιν (Сущность, как кажется, с наибольшей очевидностью присуща телам). Это не утверждение самого Аристотеля, а безличная ссылка на «феномены», на то, что дано нашему восприятию и обыденному мнению. Повтор этого глагола в §3 (Δοκεῖ δέ τισι...) с указанием субъекта мнения (τισι — некоторым, пифагорейцам) создает двухуровневую структуру: 1) общепринятое, «самое очевидное»; 2) философски «кажущееся» отдельным школам. Эта грамматическая модальность позволяет Аристотелю дистанцироваться от излагаемых мнений, превращая их в материал для анализа.
2. Синтаксис исчерпывающего вопроса: альтернативы и дизъюнкции (§2). Вопрос πότερον δὲ αὗται μόναι οὐσίαι εἰσὶν ἢ καὶ ἄλλαι, ἢ τούτων τινὲς ἢ καὶ ἄλλαι, ἢ τούτων μὲν οὐθὲν ἕτεραι δέ τινες; (Только ли они сущности, или и другие, или некоторые из них и также другие, или ни одно из них, но иные?) — это грамматический шедевр диалектического метода. Союз πότερον... ἢ... ἢ... ἢ... создает не просто дизъюнкцию, а исчерпывающую логическую матрицу всех возможных комбинаций. Аристотель перебирает варианты:
1. Только эти (чувственные тела).
2. Эти + другие.
3. Некоторые из этих + другие.
4. Ни эти, а совсем другие. Такая форма вопроса не оставляет места для неопределенности и принудительно задает карту будущего исследования.
3. Грамматика различения: παρὰ τὰ αἰσθητά и μᾶλλον ὄντα (§4). В изложении платоновского учения ключевыми являются две конструкции:
· παρὰ τὰ αἰσθητά (помимо/наряду с чувственными): Предлог παρά с аккузативом здесь имеет значение «сверх», «в дополнение к». Это точное грамматическое выражение для онтологического дуализма: идеи и математические предметы существуют не в вещах, а наряду с ними.
· μᾶλλον ὄντα ἀΐδια (в большей мере сущие, вечные): Сравнительная степень причастия ὄντα (сущие) — μᾶλλον (больше, в большей мере) — вводит онтологическую градацию. Идеи не просто «существуют», они обладают большей степенью бытия, чем чувственные вещи, так как они вечны и неизменны.
4. Терминологическая точность и историко-философские различения (§§5–6). При описании позиций Спевсиппа и Ксенократа Аристотель использует предельно точную лексику для маркировки различий внутри Академии:
· Спевсипп: καὶ πλείους οὐσίας (и ещё больше сущностей), ἀπὸ τοῦ ἑνὸς ἀρξάμενος (начав от Единого), ἑκάστης οὐσίας ἄλλην ἀρχήν (для каждого [рода] сущности — особое начало). Глагол ἐπεκτείνει (расширяет, растягивает) указывает на метод Спевсиппа — последовательное порождение всё новых рядов сущностей.
· Ксенократ: τὰ μὲν εἴδη καὶ τοὺς ἀριθμοὺς τὴν αὐτὴν ἔχειν φασὶ φύσιν (говорят, что эйдосы и числа имеют одну и ту же природу). Акцент на τὴν αὐτὴν φύσιν (одну и ту же природу) проводит четкую границу со Спевсиппом, у которого начала для каждого рода — разные (ἄλλην). Глагол ἔχονται (примыкают, следуют) описывает строгую иерархию производных сущностей у Ксенократа — линии, плоскости и т.д. «примыкают» к числам-идеям как к своему началу.
5. Синтаксис программы: нанизывание вопросов и методологический приоритет (§7). Финальный параграф представляет собой один длинный период, состоящий из цепочки косвенных вопросов, вводимых τί..., πότερον..., πῶς..., διὰ τί.... Это нанизывание (περὶ τούτων τί λέγεται..., καὶ τίνες εἰσίν..., καὶ πότερον..., καὶ πῶς..., καὶ πότερον..., καὶ διὰ τί..., ἢ...) создает мощный эффект «повестки дня». Исследовательская программа разворачивается прямо в синтаксисе. Завершается этот период решающим методологическим оборотом — родительным независимым (Genetivus absolutus): ὑποτυπωσαμένοις τὴν οὐσίαν πρῶτον τί ἐστιν (предварительно набросав, что же такое сущность). Причастие аориста ὑποτυπωσαμένοις (от ὑποτυποῦσθαι — делать набросок, эскиз) указывает на действие, которое должно быть совершено до ответа на все поставленные вопросы. Грамматическая конструкция абсолютного причастия ставит это методологическое требование вне спора: оно является условием, при котором только и возможно двигаться дальше.
III. Вывод.Вторая глава книги Z — это образец аристотелевской диалектики. Грамматически она строится на оппозиции безличного «кажется» (δοκεῖ), отражающего сферу мнений, и жесткой логики альтернативных вопросов (πότερον... ἤ...), задающих структуру будущего доказательства. Точный подбор терминов (πλείους, ἄλλην, τὴν αὐτὴν φύσιν, ἐχόμενα) позволяет Аристотелю не просто перечислить чужие доктрины, но и провести между ними строгие различительные линии. Финальный переход к родительному независимому (ὑποτυπωσαμένοις) знаменует собой важнейший методологический сдвиг: от собирания и упорядочивания «кажимостей» к строгому понятийному анализу, который требует сначала «набросать» (ὑποτυποῦν) суть самой сущности. Эта глава, таким образом, не сообщает истину, но лингвистически и логически готовит почву для ее поиска.
Глава 3.
Оригинальный греческий текст (Bekker, 1028b 33 – 1029a 34).
1028b 33 Λέγεται δ' ἡ οὐσία, εἰ μὴ πλεοναχῶς, ἀλλ' ἐν τέτταρσί γε μάλιστα· καὶ γὰρ τὸ τί ἦν εἶναι καὶ τὸ καθόλου καὶ τὸ γένος οὐσία δοκεῖ εἶναι ἑκάστου, καὶ τέταρτον τούτων τὸ ὑποκείμενον.
1028b 35 – 1029a 1 Τὸ δ' ὑποκείμενόν ἐστι καθ' οὗ τὰ ἄλλα λέγεται, ἐκεῖνο δὲ αὐτὸ μηκέτι κατ' ἄλλου· διὸ πρῶτον περὶ τούτου διοριστέον· μάλιστα γὰρ δοκεῖ εἶναι οὐσία τὸ ὑποκείμενον πρῶτον.
1029a 2 Τοιοῦτον δὲ τρόπον μέν τινα ἡ ὕλη λέγεται, ἄλλον δὲ τρόπον ἡ μορφή, τρίτον δὲ τὸ ἐκ τούτων (λέγω δὲ τὴν μὲν ὕλην οἷον τὸν χαλκόν, τὴν δὲ μορφὴν τὸ σχῆμα τῆς ἰδέας, τὸ δ' ἐκ τούτων τὸν ἀνδριάντα τὸ σύνολον), ὥστε εἰ τὸ εἶδος τῆς ὕλης πρότερον καὶ μᾶλλον ὄν, καὶ τοῦ ἐξ ἀμφοῖν πρότερον ἔσται διὰ τὸν αὐτὸν λόγον.
1029a 7 Νῦν μὲν οὖν τύπῳ εἴρηται τί ποτ' ἐστὶν ἡ οὐσία, ὅτι τὸ μὴ καθ' ὑποκειμένου ἀλλὰ καθ' οὗ τὰ ἄλλα· δεῖ δὲ μὴ μόνον οὕτως· οὐ γὰρ ἱκανόν· αὐτὸ γὰρ τοῦτο ἄδηλον, καὶ ἔτι ἡ ὕλη οὐσία γίγνεται.
1029a 10 Εἰ γὰρ μὴ αὕτη οὐσία, τίς ἐστιν ἄλλη διαφεύγει· περιαιρουμένων γὰρ τῶν ἄλλων οὐ φαίνεται οὐδὲν ὑπομένον· τὰ μὲν γὰρ ἄλλα τῶν σωμάτων πάθη καὶ ποιήματα καὶ δυνάμεις, τὸ δὲ μῆκος καὶ πλάτος καὶ βάθος ποσότητές τινες ἀλλ' οὐκ οὐσίαι (τὸ γὰρ ποσὸν οὐκ οὐσία), ἀλλὰ μᾶλλον ᾧ ὑπάρχει ταῦτα πρώτῳ, ἐκεῖνό ἐστιν οὐσία.
1029a 14 Ἀλλὰ μὴν ἀφαιρουμένου μήκους καὶ πλάτους καὶ βάθους οὐδὲν ὁρῶμεν ὑπολειπόμενον, πλὴν εἴ τί ἐστι τὸ ὁριζόμενον ὑπὸ τούτων, ὥστε τὴν ὕλην ἀνάγκη φαίνεσθαι μόνην οὐσίαν οὕτω σκοπουμένοις.
1029a 18 Λέγω δ' ὕλην ἣ καθ' αὑτὴν μήτε τὶ μήτε ποσὸν μήτε ἄλλο μηδὲν λέγεται οἷς ὥρισται τὸ ὄν. Ἔστι γάρ τι καθ' οὗ κατηγορεῖται τούτων ἕκαστον, ᾧ τὸ εἶναι ἕτερον καὶ τῶν κατηγοριῶν ἑκάστῃ (τὰ μὲν γὰρ ἄλλα τῆς οὐσίας κατηγορεῖται, αὕτη δὲ τῆς ὕλης), ὥστε τὸ ἔσχατον καθ' αὑτὸ οὔτε τὶ οὔτε ποσὸν οὔτε ἄλλο οὐδέν ἐστιν· οὐδὲ δὴ αἱ ἀποφάσεις, καὶ γὰρ αὗται ὑπάρξουσι κατὰ συμβεβηκός.
1029a 24 Ἐκ μὲν οὖν τούτων θεωροῦσι συμβαίνει οὐσίαν εἶναι τὴν ὕλην· ἀδύνατον δέ· καὶ γὰρ τὸ χωριστὸν καὶ τὸ τόδε τι ὑπάρχειν δοκεῖ μάλιστα τῇ οὐσίᾳ, διὸ τὸ εἶδος καὶ τὸ ἐξ ἀμφοῖν οὐσία δόξειεν ἂν εἶναι μᾶλλον τῆς ὕλης.
1029a 28 Τὴν μὲν τοίνυν ἐξ ἀμφοῖν οὐσίαν, λέγω δὲ τὴν ἔκ τε τῆς ὕλης καὶ τῆς μορφῆς, ἀφετέον, ὑστέρα γὰρ καὶ δήλη· φανερὰ δέ πως καὶ ἡ ὕλη· περὶ δὲ τῆς τρίτης σκεπτέον, αὕτη γὰρ ἀπορωτάτη.