Эпоха зарождения тьмы

– Ты меня напугал, я думала, что ты ранен тяжелее, чем кажется на первый взгляд. Хотела уже Феба звать.

Калеб резко поднял глаза на девочку, которая грустно улыбалась ему, следя за каждым его движением.

– Не нужно его звать. Я в порядке.

– Я в этом не уверена. Ты так и не ответил на вопрос, почему не защищал себя как следует и позволил связать? Это… Как-то стыдно для мага – позволить обычным крестьянам издеваться над собой.

– Только успел глаза открыть, а уже вопросы, – буркнул Калеб и тяжко вздохнул, морщась от головной боли. – В меня кинули дротик с каплей яда гремучей змеи. Он хорошо обездвиживает, я не мог ни на чем сконцентрироваться.

– За что они так с тобой? О какой болезни говорил тот юноша?

– В город пришла болезнь, люди покрываются язвами, – угрюмо покачал головой Калеб. Дженифер следила за его мимикой так же внимательно, как и слушала. – Пошёл слушок, что я проклял мясника, что бросил в меня камень и болезнь наслал на всех именно я. Но никто не хочет вспоминать, что ещё неделю назад первым, кто заразился, были птицы и скот.

Подул прохладный ветер, ударив Калеба в лицо. От этого ощущения лёгкости на коже, мальчик встрепенулся. Не почувствовав холодного металла под пальцами, он поспешно закрыл лицо ладонями. Сердце заколотилось, как после самого быстрого бега.

– Не смотри на меня.

– Поздно, я уже вдоволь налюбовалась тобой за эти два часа, пока ты сладко спал.

Дженифер услышала, как он тихо взвыл, явно удрученный этим. Она склонила голову, всё так же улыбаясь.

– Убери руки, Калеб, хватит устраивать драму.

Но мальчишка не хотел её слушать, он пытался найти в траве свою маску. Однако, её нигде не было.

– Я выкинула её со склона, можешь больше не искать.

Калеб так резко развернулся, что едва не свалился на землю. Бок отозвался острой болью, плечо будто пронзила стрела. Обхватив себя руками, он выглядел совсем беспомощным и потерянным. Такого Калеба она видела впервые. Он пристально смотрел на неё, почти не моргая, а Дженифер в свою очередь, как бы не пыталась заставить себя не разглядывать лицо мальчика, продолжала неосознанно это делать.

Внимание привлекала паутина из белых шрамов, которая покрывала половину фарфорового лица. Это выглядело так, будто разбитые осколки стекла склеили снова вместе. Словно эти шрамы нанесли на кожу тонкой кистью художника. Но даже не это столь так сильно притягивало внимание. Дженифер рассматривала нижние веки, которые были как будто подведены иссиня черной сурьмой. Эти метки обрамляли разрез глаз, который был в разы меньше, чем у людей, которых Дженифер встречала ранее. Немного узковатые глаза не делали его ужасным, это казалось интересной особенностью, отличающей его ото всех. Поистине необычно, особенно в сочетании с серыми глазами, цвета самой холодной стали. В радужках будто зародился самый настоящий дым, который то сгущался, то растворялся и становился похож на переплетающиеся возле зрачка паутинки.

– Ты удивителен, – призналась вслух девочка, подойдя совсем близко. На что Калеб резко выдохнул ей прямо в лицо и отшатнулся, будто ошпарившись.

– Зачем ты мне это говоришь? – поморщился он. – Я настолько уродлив, что даже на свое отражение смотреть не в силах. Ты чувствуешь отвращение, но претворяешься, как и моя мама. – Голос мальчишки дрогнул от гнева и обиды. – Мой нынешний отец неоднократно рассказывал за стаканом дешёвого пойла о том, как мама пыталась убить меня ещё младенцем, а после неудачных попыток, хотела умереть сама, чтобы не видеть адское дитя.

– Да разве внешность имеет значение, если внутри будет гадкая душа?– Дженифер едва сдержалась чтобы не ударить его.

– Ты правда в это веришь? Тогда почему никто не захотел увидеть то, что внутри меня? Все верят в то что я чудовище, и они окажутся правы, – нижняя губа, что была немного пухлее верхней, дернулась, и Калеб быстро отвернулся, пробираясь через одуванчиковое поле к тропе, ведущей в лес. – Всё, что ты говоришь – мудрые слова, Джен, но не смотря на это, я всегда хотел лишь одного: быть хотя-бы отдалённо красивым, чтобы люди перестали бояться.

Дженифер едва расслышала этот полушёпот, глядя ему в спину и безмолвно открывая и закрывая рот. Она была слишком расстроена, чтобы остановить его и постараться переубедить, однако он сам через несколько мгновений остановился, едва не наступив на книгу в синем переплёте.

Подняв с травы и открыв её, мальчик вскинул удивлённо брови, увидев среди строк своё имя и угольные рисунки в уголках страниц. Он, затаив дыхание, обернулся к Дженифер.

– Что это за книга?

– Эту историю написала очень мудрая женщина, она… провидица. Видит прошлое и будущее, а затем пишет вот такие дневники, считая, что однажды они кому-нибудь помогут, – солгала Дженифер, не моргнув и глазом.

Калеб ещё долго изучал книгу, шелестя страницами. Он не умел читать, но глядя на картинки, он мог догадаться о чем было повествование.

– Не может быть… Здесь написано о столетней войне, о жизни Детей Ночи? Это так странно.

– Что странного? Провидцы видят всё как наяву, они не могут ошибаться.

– Ты можешь мне прочесть её?

Дженифер охотно кивнула и уселась на траву, замечая как суетливо начинает поправлять её одежды Калеб, чтобы не помять. Он уселся рядом раскрывая книгу с первой страницы.

Спустя время, когда Дженифер подняла руку, расстояния от солнца до горизонта оставалось всего в два пальца. Именно тогда книга в её руках была полностью прочитана. Калеб с нечитаемым видом уставился на небо, где из под облаков показалась яркая звезда. Кажется, её свет отразился в глазах мага, когда он тихо рассмеялся, прижав книгу к груди.

– Как бы не хотелось в это верить, просто не могу… Я хочу увидеться с этой провидицей лично, она живет в Ньюкасле?

Дженифер тяжело сглотнула и, глядя на друга, в котором начала зарождаться надежда, не могла сказать правду. Она покачала осторожно головой.

– Нет, она путешествует по всем континентам и никогда не задерживается в одном месте надолго. Эти записи, что я принесла для тебя, были запрятаны в Дамаске незадолго до её исчезновения.

Калеб не расстроился, услышав ответ. Его тело расслабилось и он потёр глаза, стирая влагу на ресницах.

– Хорошо, если это правда, тогда я порождён человеком и Тёмным магом, а значит…

– Ты – потомок звёзд, именно так гласит сказание. Единственный в своём роде, кто родился в самую звёздную зиму, когда с неба падали метеоры, воздух искрился от их света. По рассказам людей, это было похоже на сон, потому что реальность не была столь прекрасна, как та ночь.

Калеб смеялся и беззвучно плакал, одновременно повторяя одно единственное: «Не может быть». Однако, он произносил это так, будто именно в этих словах таилась его самая заветная мечта.

Дженифер замерла, когда он подошёл к ней, желая схватить за руку в порыве радости, но остановился, вспомнив, что его касания к другим вызывают у людей непереносимый ужас и боль. Он прикусил губу, когда улыбка на лице дрогнула. Пока его голову вновь не заполнили тёмные мысли, Дженифер сама подалась вперёд.

Стоило ей докоснуться до пропавших травой волос, как мальчик в оцепенении замер. Он хотел было отстраниться, однако, девочка остановила его. Она погладила Калеба по голове. Всего лишь нежно провела рукой едва его касаясь, но это малейшее действие вызвало сильную дрожь в груди мальчика. По щеке пробежала слеза, оставляя за собой влажную дорожку.

– Не нужно думать о том, что тебя огорчает. Феб говорит, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на бесполезные волнения.

– Ты и твой Феб оба странные, я никогда не видел кого-то похожего. От вас обоих тошно становится, – Калеб поморщился, быстро стирая с лица слёзы. Судорожно сделав вдох, он сжал руки в кулаки. Затянувшиеся корочками раны опасно натянулись.

– Есть ли у меня право иметь того, кто не будет меня ненавидеть?

– Конечно, – опешила девочка. – Разве тебя может ненавидеть весь мир? Это глупости, Калеб. Твои родители наверняка тебя любят…

– Не говори о них, – поморщился мальчик, глядя на птиц в небе. Немного помолчав, он качнул головой. – Они были первыми, кто захотел моей смерти. Мама, вынашивая меня в чреве, ни один раз пыталась разбиться о камни, морила себя голодом, чтобы я погиб ещё до появления на свет. А когда пришло время родов, отец попросил акушерку вырезать плод.

– Я не понимаю…

– Мама умирала, рожая меня. Был только один выход, чтобы сохранить ей жизнь. И я не виню их за этот выбор.

Безэмоциональный голос, не выражающий ничего кроме смирения, придал рассказу ещё большей трагичности. Дженифер не хотела знать, как обращаются дома с Калебом, потому что искренне боялась узнать жестокую правду. Но благодаря тому, что она узнала сейчас, догадалась, почему мальчик вырос таким слабым и немощным. Теперь всё складывалось! Именно таким образом удалось выжить и матери и ребёнку – с помощью вмешательства опытного лекаря.

– Знаешь, я недавно прочитала, что если друзья хоть раз спасли друг другу жизнь – это вечная дружба.

– Не преувеличивай, меня бы не убили, – возразил недовольно Калеб, но когда смысл слов дошёл до него, он тут же замолчал, уставившись на девочку. – Я слышал из песен бардов, что давным-давно, некоторые люди заключали пожизненные клятвы. Есть ли такая для друзей?

Дженифер, задумавшись кивнула.

Да, по слухам, такую клятву приносили далеко не все. Только те друзья, которые были точно уверены в преданности и искренности, давая пожизненное обещание защищать друг друга. Они не могли быть никогда врагами. Если один нарушит клятву, его ждёт неминуемая карма, которая не сравниться с той болью, которую он причинил своему другу. Она будет в стократ хуже.

– Ты знаешь как её заключить?

Дженифер вновь кивнула. Нужна была лишь кровь и верные слова. А ещё предметы, которыми должны были обменяться друзья, завершая клятву. Она с улыбкой посмотрела на Калеба, отвечая на неозвученный вопрос одним лишь взглядом. Они без лишних слов начали готовить всё необходимое: капнули на дубовый лист по капле своей крови, Дженифер сплела из одуванчиков венок, а Калеб нашёл где-то гречиху и под наставлениями девочки сплёл что-то похожее. Она высохла от его прикосновений и превратилась в сухоцветы.

Произнося слова на древнем языке, дети чувствовали всю мощь заклинания. Калеб с небывалым усердием повторял в точности слова за Дженифер. У висков выступил пот.

– Клянусь перед ликом небес и земли: наша связь не рушима, как сталь, и чиста, как пламя. Разделяя с тобой эти дары, – Дженифер подняла ладонь с лесными ягодами и Калеб взял пару себе. – Делю с тобой судьбу в тени и в свете. Dum vita superest[1]…

– Не предам. Не оставлю. Не солгу. Пусть слышат ветер и вода мою клятву и будут свидетелями в этот час. Моя воля — твоя защита, твой покой — моя задача. Aeternum amicus[2].

– Кровь стучит в такт, сердце бьется за двоих, ни зависть богов, ни стрелы судьбы не опорочат нашу дружбу, клянусь… – произнесла заключительные слова Дженифер, чертя жестом крестик над самым сердцем. Она улыбнулась самой искренней улыбкой, когда потянулась на носочках и надела на голову мальчика венок. Калеб не мог отвести от неё глаз, и только спустя несколько мгновений поднял руку, чтобы изобразить тот же жест и с дрожью в голосе прошептать:

– Клянусь.

Он опустил, неумело сплетенную, гречиху на волосы девочки и, не успев поразиться её красотой, в ту же секунду зажмурился. Оба почувствовали, как их изнутри пронзает неизвестная боль. Цветы будто обруч сдавили голову, не позволяя им высвободиться. Калеб стиснул зубы и зашипел, а Дженифер не смогла сдержать вскрика. Это длилось не больше нескольких секунд, но виски пронзило до того сильно, что дети едва не потеряли сознание. Поднеся пальцы к губам Калеб попытался в точности повторить жест за Дженифер и они произнесли:

– Fiat[3]!

Оба выдохнули, когда давление в голове исчезло. Клятва была полностью завершена.

От облегчения девочка глубоко выдохнула и неожиданно для себя пошатнулась, утеряв опору под ногами. Врезавшись в плечо Калеба, она неловко схватилась за него, быстро моргая. Ей показалось, что и мальчик с трудом удержался на ногах в тот момент.

– Ты в порядке? – обеспокоенно встряхнул он её за плечи. Из-за этого резкого движения мир вокруг завертелся, подобно карусели. Дженифер не ответила, её сильно затошнило и она решила присесть на траву, чтобы успокоиться. Над губой показалась густая кровь. Калеб же не на шутку испугался в этот момент и, не отдавая отчёта в своих действиях, прикоснулся к её руке.

– Джен! Скажи что мне делать? Это из-за меня? – он приподнял её голову, быстро стирая струйку крови. Девочка замерла, ей показалось, что внутри неё колыхнулась энергия, обдав её настоящим морозом изнутри. Открыв рот, она выдохнула облако пара и безмолвно опустила взгляд на руку друга. Калеб вздрогнул, поняв что натворил. Дженифер успела поймать в последний момент его за пальцы и сжать в своей ладони, не позволяя отойти.

– Мне не больно, – заверила она, когда он широко распахнул глаза, не желая ей навредить.

– Что?

– Твои прикосновения больше не кажутся мне болезненными, но… руки всё такие же холодные.

– А ты тёплая, – прошептал удивленно мальчик, впервые чувствуя нечто подобное на своей коже. Единственное прикосновение к человеку, которое он мог почувствовать. – Как такое возможно? Стоит мне прикоснуться к чему-то – это вмиг увядает. Я едва смог с твоей помощью собрать цветы… А стоит мне прикоснуться к людям – они чувствуют невыносимую боль. Что изменилось сейчас?

Калеб сорвал в доказательство близ растущий цветок. Тот через несколько мгновений посерел и осыпался. Дженифер прикусила палец, недолго размышляя. Она подняла небольшую палку и протянула Калебу.

– Давай проверим, работает ли клятва.

– Предлагаешь побить тебя? Я не стану. Не смотри на меня так, я бы побил с удовольствием, но настроение не то. Ты же мне совсем недавно помогла, как я могу бить тебя после этого?!

Дженифер досадно поджала губы и крепче схватила палку. Отломив кусочек острой коры и быстро попросив прощение, она провела ей по коже Калеба. Он зашипел от секундной боли. На ладони показался тонкий порез. Дженифер вздрогнула и посмотрела на свою руку, которая с виду была невредима, но в этот момент словно пламя огня ошпарило её изнутри. Она вскрикнула и затрясла рукой, пытаясь прогнать болезненную пульсацию.

– Ладно, ладно я не буду так делать больше, пусть только это прекратиться!

– Сильно больно? Зачем было поступать так необдуманно?

Дженифер хныкнула, растирая ладонь до красноты.

– Но теперь мы точно знаем, как действует клятва, и все стало объяснимо. Нам нельзя вредить друг другу, но если твоя внутренняя сила сделала бы мне больно при прикосновении, то это считалось бы как прямое нарушение. Поэтому ты не способен навредить мне. Магия – дело деликатное, все мелочи предусмотрены, – последние слова она произнесла с особой важностью.

Калеб почти не дыша прикоснулся к гладкой коже Дженифер робким движением, будто не веря происходящему. Он подул на её ладонь, охлаждая невидимую глазу рану. Кажется, он даже не понял, что улыбается, пока в какой-то момент девочка не ткнула пальчиком в его щёку, где показалась на обозрение очаровательная ямочка.

В этот миг мальчишечья улыбка показалась ей самой прекрасной на свете.