Обсидиановый огонь

«Мое пламя, — добавил я мягче, посылая по узам связи волну тепла. — Ты бы выделялась, даже если бы была одета в тряпки».

Она расправила плечи, гордо вскинув голову. В глубине янтарных глаз плясало пламя — не страх, гнев на саму себя? На меня?

«Я безоружна».

О да. Я прекрасно знал, что больше всего на свете Рейна ненавидела чувствовать себя беззащитной. Беззащитной и бесполезной.

«Позволю себе напомнить, что у тебя есть магия. Которая, к слову, куда опаснее любого клинка».

«Магия, которая снова меня не слушается», — в ее голосе прозвучала горечь.

«Она прекрасно тебя слушается. Просто ты позволяешь эмоциям взять верх. Впрочем, как это часто бывает», — я не удержался от шпильки.

«Легко тебе говорить…» — Рейна осеклась, и по узам прокатилось ее раскаяние.

«Рейна, — я посмотрел на нее в упор. — Поверь, я как никто другой знаю, каково это. Двадцать лет научили меня многому. В том числе — контролю».

«И подними голову. Тебе нечего бояться. Если понадобится — я буду твоим щитом».

— Но на пустой желудок никакие разговоры не ведутся, — Замиир поднялся с трона, жестом приглашая нас следовать за ним. — Дорогие гости, прошу к столу. Мы подготовили для вас... скромное угощение.

Вдоль стен зала тянулись столы, накрытые белоснежными скатертями. Поверх них — золотые и серебряные блюда, ломящиеся от изобилия яств.

Дымящееся жареное мясо ягненка, густо приправленное специями и политое неизвестным мне соусом, тонкие лепешки, обильно посыпанные кунжутом. Были там и фрукты: инжир, свежие мясистые финики, ломти дыни и граната, ягоды в серебряных чашах и виноград на ветвях.

Чтобы накрыть такой стол, нужно было потратить целое состояние. И Замиир явно хотел, чтобы мы это поняли.

Что ж, за сто лет я научился играть в эти игры. Хоть и ненавидел их.

Замиир занял место во главе стола. Я сел справа от него, Рейна — рядом со мной. Кайлен и Лия напротив.

Слуги начали разливать вино.

— Ну конечно, вы пришли с миром, — Замиир усмехнулся, взяв в руки виноградину с серебряного блюда. — И вам ли не знать, что мир — хрупкая вещь. Прямо как стекло, что делают в наших краях. Выглядит прекрасно, но стоит случайно надавить…

Он сжал виноградину между пальцами. Сок брызнул на белую скатерть, оставляя темное пятно.

— ...и все рассыпается.

— Как хорошо, что сталь, в отличие от стекла, не крошится от любого удара, — парировал я, не отрывая взгляда. — Мы оба знаем, зачем я здесь.

— Знаем, — согласился Замиир, вытирая пальцы салфеткой. — Но торопиться незачем. Сначала вкусим угощение. Поговорим. Узнаем друг друга получше.

Он снова посмотрел на Рейну, затем — на Лию.

— Разумеется, — согласился я.

Еда оставляла на языке прогорклый вкус. Слишком много пряностей, словно издевка над пищей. Я прожевал кусок ягнятины, запил его вином, щедро приправленным специями, не подавая вида.

— Княжеству Фростхейм нужны союзники, — снова начал я.

— Союзники и сталь. Ваш Фростхейм буквально стоит на Разломе, — Замиир, причмокивая, откусил щедрый кусок дыни, не глядя на меня. — Не надо делать из меня дурака. Я, конечно, не сто лет живу на этом свете, но тоже повидал немало.

Краем глаза я заметил, что Рейна почти не притронулась к мясу, нервно кроша лепешку над своей тарелкой. Затем, будто вспомнив, зачем она здесь, потянулась за бокалом с вином, сделала глоток, едва удержавшись от того, чтобы поморщиться.

— Так вы дадите нам сталь?

— Не могу, — Замиир пожал плечами, отправляя в рот еще один кусок дыни.

— Что значит не можете?

— Именно то, что я сказал, — он наконец посмотрел на меня. В темных, почти черных, глазах плясали насмешливые огоньки. — Был бы рад помочь, конечно. Но только что подписал контракт с Вестмарком. Поставки крупных партий на ближайшие месяцы. Лето в Синкае жаркое, люди на рудниках работают на износ. Не могу же я их перенапрягать.

Проклятье. Я изучал его лицо, пытаясь понять, что скрывается за маской дружелюбия. Он играл с нами — бесспорно. Вопрос лишь в том, чего он хотел добиться.

— Какая трогательная забота о... собственных подданных, — я медленно провел пальцем по ножке бокала. Он был сделан из тонкого стекла работы местных мастеров — изящной формы, с красивым переливом. — А я слышал иные истории. Говорят, в Синкае процветает работорговля. Что на ваших рудниках трудятся рабы, закованные в цепи. И мало кто из них там живет дольше двух лет.

Улыбка Замиира не дрогнула, но взгляд стал холоднее.

— Лживые слухи. Клевета от завистников. Я мудрый правитель и забочусь о своем народе, — он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Кроме того... Синкай граничит с Империей. А там сейчас, как вам известно, обстановка весьма напряженная. Что, если ваши Тени решат прийти к нам? Мне нужно думать о безопасности своих границ. Нельзя растрачивать ресурсы.

— Наши Тени? — я приподнял бровь.

— Теням плевать на границы, — холодно заметил Кайлен. — Им все равно, чьи земли и чьих людей пожирать.

— Может быть, — Замиир пожал плечами. Ладонь его машинально скользнула по подлокотнику, будто в поисках опоры. — А может, вы преувеличиваете угрозу. С моей стороны границы… тихо.

«Я хочу расцарапать ему лицо», — гнев Рейны полыхал внутри меня.

«Звучит слишком хорошо».

— Пока, — я выдержал его взгляд. — Пока тихо. Но это лишь вопрос времени.

— Время, время... — он потянулся за куском лепешки. — Удивительная штука. У одних его слишком много, у других — катастрофически мало. Вы, например, явно торопитесь. А я могу себе позволить подождать. Посмотреть, как развернутся события.

Я сжал челюсти. Рейна рядом застыла. Замиир в ответ лишь улыбнулся шире.

— Но вот что меня действительно интересует, — он наклонился вперед, сложив руки на столе. — Вы говорите о тенях так, словно это… стихийное бедствие. А что, если это не так? Что, если у Теней есть цель?

В зале повисла длинная пауза.

— Кто управляет ими? — он посмотрел прямо на меня.

— Никто! — вспыхнула Рейна рядом со мной.

— Ммм, — протянул Замиир, скользнув по ней взглядом. — Дорогая Рейна, у вас прекрасный голос. Так вот, должен вам сказать, что так не бывает. Если в этом мире есть что-то, то этим непременно должен кто-то управлять. А если так, то с этим кем-то можно попробовать договориться.

— И еще как бывает, — возразила она. — Тени неуправляемы. Они просто приходят и сжирают все, что попадается на их пути.

Ее кожа покрылась мурашками, несмотря на жару в зале. Я видел, как побелели костяшки ее пальцев, сжавших подлокотник кресла.

— Вы еще так юны. Пожалуй, я расскажу вам легенду. Давным-давно, когда боги жили среди людей, среди них существовала… богиня тьмы.

— Ксералия? — Лия вопросительно посмотрела на него.

Замиир медленно отпил из кубка, и уголок его губ дрогнул в одобрительной улыбке.

— Мы называем ее Ноксара, но, предполагаю, что во Фростхейме и… Империи у нее другие имена.

— Мы не особо почитаем богов, — я пожал плечами.

— Может, в этом ваша ошибка? — Замиир сверкнул глазами. — У нее было множество имен. Богиня ночи, Повелительница теней, Та, что взирает из-за завесы. Одни называли ее матерью Бездны. Другие — самой смертью, ведь каждую ночь солнце умирает, чтобы утром возродиться...

Он медленно откинулся на спинку кресла. Солнце уже зашло за горизонт, и слуги зажгли в зале свечи, пламя которых играло на поверхности вина и отбрасывало причудливые тени на стены.

— Говорят, старые боги завидовали ее красоте и могуществу, и потому изгнали Ноксару в вечную тьму, туда, где нет ни времени, ни жизни. Что, если она никогда не покидала этот мир вместе со старыми богами? Что, если Тени — это дыхание самой богини, проснувшейся после тысячелетнего сна?

Правитель Синкая говорил, растягивая слова. Слова, слова, слова… Они сыпались, как песок сквозь пальцы, бесполезные и бесконечные.

— И как это поможет в борьбе с Тенями? — Рейна нетерпеливо поерзала на своем стуле. Вся эта сцена, скорее всего, ее порядком утомила. — Это всего лишь легенда.

— Но вам ли не знать, что иногда в старых легендах скрыта истина?

— Проблема легенд — в пересказывающих их людях, — она раздраженно поджала губы, отставив тарелку. Лепешка на ней оказалась растерзана на мелкие крошки. К другой еде она даже не притронулась. — Любую историю можно перевернуть с ног на голову.

— Привилегия выживших, — согласился Замиир с улыбкой. — Писать историю так, как им удобно.

Я раздраженно постучал пальцами по столу. Выживших может не остаться, если мы будем сидеть здесь и слушать сказки.

Мы провели в этом душном, воняющем потом и специями зале больше двух часов и ни на шаг не приблизились к цели. Замиир водил нас кругами, уклонялся, говорил обо всем и ни о чем, избегая ответов на мои вопросы.

— Что вы хотите? — я выдохнул сквозь зубы. — Давайте без игр. Назовите свою цену.

— Северяне, — Замиир картинно закатил глаза и откинулся на спинку кресла. — У вас, драконов, есть все время мира, а вы все спешите. Даже сейчас, за этим прекрасным ужином, среди друзей...

— У меня нет всего времени мира, и вы это знаете, — я перебил его. — Мир стоит на пороге войны, и Фростхейм первым примет удар. А за нами падут остальные королевства. Включая Синкай. Так чего вы хотите? — я наклонился вперед, не отрывая от него взгляда. — Мы бы не вели эту беседу, если бы вы не были готовы к сотрудничеству. Давайте будем откровенны. Что нужно Синкаю?

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь едва уловимым потрескиванием угольков в жаровне с благовониями.

— Я прикажу подать сладости, — Замир отставил в сторону тарелку — пальцы, украшенные золотыми перстнями, дрогнули — и подал знак слугам. — Как насчет брака, князь?

— Брака? — я скривился, чувствуя, как внутри закипает гнев. Вот к чему были эти предисловия.

— Драконья кровь сильна. Я бы предпочел, чтобы часть этой силы текла в жилах моего рода. У вас есть прекрасная сестра. И она, насколько я знаю, не замужем. Моему сыну скоро исполнится двадцать.

— Исключено, — отрезал я. — Фростхейм не торгует своими дочерьми.

Его счастье, что Фрейи здесь не было. Она бы не стала сдерживаться.

— О, как благородно. Хотя у меня иной взгляд… на женское предназначение. Но у вас, драконов, свои традиции, — Замиир сцепил руки перед собой. — Тогда что насчет вас?

Воздух в зале сгустился. Я почувствовал, как нить нашей связи зазвенела и отозвалась острой и болезненной ревностью.

— А что насчет меня? — холодно поинтересовался я, делая вид, что не понимаю, куда он клонит.

— Насколько я знаю, вы не женаты. Я изучил вашу биографию. Очень... интересная судьба. Двадцать лет плена — это половина моей жизни, представляете? Ваша помолвка была расторгнута после вашего возвращения. Трагичная история, конечно. Но мужчина вашего положения не должен оставаться один. Моей старшей дочери семнадцать.

Он говорил со мной, но глаза его давно уже смотрели не на меня. Они скользили по Рейне — медленно, задерживаясь на тонком изгибе шеи, обнаженных плечах и на тонких пальцах, лихорадочно сжимающих подлокотник кресла.

— Север умеет прятать своих красавиц, — произнес он задумчиво. — Теперь понимаю, почему вы не спешите вступать в новые союзы. Иногда достаточно лишь… правильных украшений при дворе.

Рейна рядом шумно выдохнула. Я мог не оглядываться, чтобы понять, что ее щеки наверняка покраснели от сплава унижения, стыда и гнева, что разливался внутри.

Я ненавидел то унижение, через которое она была вынуждена пройти, и вместе с тем не мог не видеть, что Замиир все больше смотрит на нее и Лию вместо меня. А это значит, у нас оставалось больше пространства для маневра.

— И все же… Украшение украшением, а политика — совсем другое. Ну вы-то как правитель должны это понимать… Или, — он наклонился вперед, сложив руки на столе, — мне стоит поискать союз не столь... высокого происхождения?

— Мы подумаем, — я произнес эти слова, хотя внутри все кипело.

— Подумайте, князь, — Замиир широко улыбнулся, демонстрируя ряд белоснежных зубов. — Подумайте хорошенько. Я надеюсь, что мы сможем с вами прийти к взаимопониманию.

— Лия, Рейна. Я рад, что вы оказали честь. И искренне надеюсь, что это наша не последняя встреча.

— Мы тоже надеемся, — привстав из-за стола, Лия поклонилась ему с мягкой улыбкой.

Я медленно поднялся вслед за ними:

— Благодарю за гостеприимство. И за... интересное предложение.

Глава 7

— Ты сказал, что подумаешь! — воскликнула я, едва за нами закрылась тяжелая дверь наших покоев.

Ночь в Синкае была тепла, пахла сандалом и пряным вином. Решетчатые окна комнаты пропускали холодный лунный свет, который серебрился на стенах и рисовал причудливые кружевные узоры на разбросанных по полу шелковых подушках.

Меня мутило. От приторного запаха, витавшего в душном воздухе. От пряного и крепкого вина, которое я имела неосторожность выпить за ужином. От отсутствия нормальной еды — все, что подавали за столом, было настолько острым и непривычным, что у меня не получилось проглотить ни кусочка. Последний раз я нормально ела, кажется, прошлым вечером во Фростхейме.

— Разумеется, я сказал, что подумаю, — Рагнар и бровью не повел в ответ на мой возглас. Он замер у окна, задумчиво глядя во внутренний двор, куда выходили наши комнаты. — В наших интересах выиграть немного времени. Замиир не получит ответа ни сегодня, ни завтра.

— А, ну конечно… — я почувствовала, как внутри закипает злость.

— Конечно, Рейна, — он медленно обернулся ко мне, луна осветила красивый профиль дракона. — Я бы сказал, что приношу свои извинения за то унижение, что ты пережила, мое пламя. Но ты же сама хотела этой поездки.

— Боги, да! — воскликнула я. — Хотела. И... все еще хочу быть здесь.

Но обида все равно кольнула где-то под ребрами, острая и неожиданная.

Я была готова к тому, что Замиир будет пялиться на меня, как на десерт, поданный к праздничному столу. В конце концов, сама надела это дурацкое платье, пояс и гребни, будь они неладны, — я больно дернула за них, вытаскивая из волос.

Но когда он небрежно, между делом, предложил Рагнару жениться на его дочери, даже не удосужившись взглянуть в мою сторону...

Что-то внутри больно сжалось.

Кто я для мира?

Игрушка князя, согревающая его постель?

Проводник драконьей магии — тайна, о которой никто не знает?

Сердце колотилось где-то в ушах, и мне стоило огромных усилий удержаться от едкого, рвущегося наружу замечания. Я сжала зубы до скрежета, чувствуя, как желчь подступает к горлу.

Не сейчас. Только не сейчас.

Усилием воли я затолкала эти ядовитые мысли в самый дальний угол сознания. Потом. Я разберусь с этим потом, когда мы покончим с Замииром и сталью, Бездна их всех побери!

— Замиир — подонок, — Кайлен лениво расстегнул пуговицы на воротнике и манжетах своей рубашки и расслабленно опустился в низкое кресло, явно намереваясь насладиться нашей перепалкой. — Но подонок, который прекрасно знает, что делает.

— Но мы же не… Ты же не… — Лия застыла у противоположной стены, явно не зная, куда себя деть.

— Не что? Не собираюсь жениться на его дочери?

Я почувствовала, как закипаю в ответ на его вопрос.

Кайлен громко рассмеялся, запрокинув голову:

— А что, я бы посмотрел на это. Рагнар, дочь Замиира — как бы ее ни звали, и Рейна в его голове. Будет прекрасная счастливая семья.

— Завидуй молча, — буркнул Рагнар.

— Я? Делить с кем-то свое сознание? Только через мой труп. Хотя, бесспорно, для шпиона это мог бы быть чрезвычайно полезный навык…

— Ты звучишь ужасно, — Лия покачала головой.

— Поверь мне, Ласточка, я умею быть куда хуже.

Я отвернулась от них и подошла к окну. Подол моего платья мягко шуршал по каменному полу. Бордовый шелк неприятно лип к вспотевшей коже — в этом проклятом дворце было жарко даже ночью. От резного окна до входной двери — ровно десять шагов. Я отсчитала их мысленно, пытаясь успокоиться. Обратно — еще десять.

За окном, во внутреннем дворе, горели масляные лампы. Двое стражников в легких доспехах патрулировали периметр.

Мой взгляд скользнул наверх, к звездному небу. Здесь, в Синкае, даже звезды были другие. Вместо ярких созвездий — едва заметные светлые точки, спрятанные за вуалью пыли.

Что мы вообще здесь делаем, пока люди сражаются на северных рубежах и в Империи?

Я сжала кулаки до побелевших костяшек.

Синкайская сталь. Союз против Теней. Политические игры и династические браки.

Я прокручивала в голове обрывки нашего разговора за столом.

Мир вокруг на мгновение застыл.

— Рагнар... — прошептала я, медленно оборачиваясь к нему. — А что, если Замиир прав?

— Прав в том, что Рагнару стоит жениться на его дочери? Потому что Фрейя, я боюсь, отрежет ему яйца, если он только заикнется о ее свадьбе.

Я бросила на Кайлена красноречивый взгляд. Он, впрочем, никак не отреагировал на него.

— О чем ты, Рейна? — глаза Рагнара сверкнули льдинками в лунном свете.

— О том, что мы думаем, что у Теней нет цели. А если… есть? Если ими действительно кто-то управляет? Они ведь… сами об этом говорили?

— Тени не говорят, — Кайлен резко повернул голову. — Ты уверена, что там, в лаборатории храма, в твоей безрассудной головушке никто не покопался? Может, твои воспоминания слегка…

Лия застыла у стены, бледная как полотно.

Рагнар поморщился и жестом заставил его замолчать.

— Рейна права, — отрезал он. — Мы все были слишком заняты выживанием, чтобы заметить очевидное.

— И что нам это дает? — повторила я вслух вопрос.

— Понимание, что сражение с Тенями может потребовать намного больше сил. Если они… действительно имеют цель и это не хаотичные нападения.

Цель… Я нервно сглотнула. Какая может быть цель у этих чудовищ?

— Что, если Вестмарк не даст людей, а Синкай — сталь? — выдавила я наконец, остановившись и повернувшись к нему лицом. — Насколько плохи наши дела?

Рагнар молчал долгую секунду, глядя мне в глаза. В его взгляде я прочла то, что он не хотел говорить вслух.

«Очень плохи».

***

Утро выдалось жарким. Воздух в комнате был густым и душным. За последние полгода привыкшая к свежести Фростхейма, я едва могла вздохнуть полной грудью — каждый вдох давался с усилием.

Я приоткрыла глаза, щурясь от яркого света, проникающего в комнату сквозь резные ставни.

Рагнар спал, откинувшись на спину, сбросив в сторону тонкую простыню. На нем остались лишь свободные штаны из простой холщовой ткани, сползшие на бедра. Его обнаженная грудь мерно поднималась и опускалась в такт дыханию.

Постельное белье на нашей кровати было шелковым. Боги, кто вообще использует шелк для постельного белья?

Не удержавшись, я приподнялась на локте и склонилась над Рагнаром.

Должно быть, вчерашний день порядком утомил Рагнара, потому что обычно он просыпался от малейшего шороха еще до рассвета.

Тень черных ресниц, непривычно расслабленные брови. Небольшой, едва заметный шрам на скуле под темной щетиной. Спящий Рагнар выглядел… почти невинно.

Мои распущенные волосы скользнули с плеча и упали ему на грудь. Длинные темные ресницы дрогнули. Глаза — ледяные, пронзительно-синие — распахнулись, мгновенно сфокусировавшись на мне. Несколько мучительно-долгих мгновений он смотрел на меня, а потом губы Рагнара растянулись в довольной улыбке.

Я не успела ахнуть, как мир перевернулся. Одно быстрое, отточенное движение, и теперь он нависал надо мной, заключив в ловушку между своими руками. Рагнар склонился ниже, опираясь на предплечья. Так близко, что я различала серебристые искорки в синей радужке, чувствовала горячее дыхание на своих губах.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри разливается жар от его близости. Обнаженная грудь Рагнара — загорелая, покрытая шрамами и выкованная годами тренировок, терлась о мою сквозь тонкую ткань ночной сорочки. Колено втиснулось между моих бедер.

Я тяжело задышала. Его член, твердый и горячий, уперся мне в бедро сквозь тонкую ткань штанов. В комнате стало еще жарче, если это вообще было возможно.

«Что такое, мое пламя?» — от его голоса, зазвучавшего в голове, по коже пробежали мурашки.

Я уловила смех в этих словах и нервно сглотнула. Его рука скользнула между моих ног, сдвигая ткань ночной сорочки и обнажая бедра. Желание горячим клубком свернулось внизу живота.

«Мы не можем…»

Его пальцы лениво дразнили меня, очерчивая круги на моем клиторе, а потом нырнули глубже, в мое лоно. Огонь разливался под кожей. Я едва сдержала стон. Боги, сколько бы ни отрицала этого, я хотела его. Всегда, каждую минуту, каждое мгновение.

«Ммм… Мы не можем что?»

Проклятый, самоуверенный… бесстыжий… дракон… Боги! Я задрожала от удовольствия.

«Я… все еще обижена на тебя… — выдохнула я мысленно и почувствовала, как нить нашей связи глухо завибрировала в ответ. — За зал совета… и вчера…»

Рагнар рассмеялся в ответ: низкий, хриплый, почти животный звук прокатился по моему телу, заставив все внутри сжаться.

«Правда? Тогда мне, как обладателю хороших манер, полагается извиниться?»

«Рагнар!» — я вскрикнула и выгнулась дугой в его руках, когда к одному пальцу добавился второй.

Его губы крепко прижались к моим, заглушая стон. Язык жадно скользнул внутрь. Я вцепилась в его плечи, задыхаясь от поцелуя и чужого желания, разлившегося под кожей вместе с собственным.

Пальцы Рагнара внутри изогнулись, движения стали глубже. Дыхание расплавленным золотом скользнуло по шее, зубы царапнули нежную кожу.

Мир сузился до его жара и пальцев внутри… Рагнар был везде, и меня совершенно не волновало, что мы можем быть услышаны.

«Ты — на шелковых простынях. Небывалое расточительство… но зрелище того стоит».

В какой-то момент его пальцы исчезли, заставив меня протестующе застонать. Рагнар приподнялся, заставив меня с недоумением посмотреть на него. А затем поднес пальцы к губам и, не сводя с меня пронзительного взгляда своих синих глаз, демонстративно медленно облизал их. Один… Затем второй…

«Что ты…»

«Давно хотел попробовать тебя на вкус».

Он хищно усмехнулся, скользнул вниз и широко развел мои бедра, удерживая ладонями. Ткань ночного платья сбилась на талии. Рагнар наклонился и плотоядно улыбнулся.

«Не надо, я…»

Боги!

Его дыхание обожгло внутреннюю поверхность бедра. А первое же касание языка заставило меня забыть обо всех возражениях. Я шумно выдохнула.

— Вот так.

Связь между нами дрогнула и запела от долгожданных прикосновений.

Язык Рагнара медленно вырисовывал круги вокруг того самого чувствительного бугорка, и я вскрикнула от волны раскаленного удовольствия, разворачивающегося внутри. Пальцы вцепились в простыни, комкая дорогой шелк.

«Нас… услышат… Мы не можем… Там Лия и… Кайлен и… боги!» — я заглушила кулаком следующий возглас.

«Можем. Мне плевать на Лию, Кайлен и Замиира с его любовницами. Пусть весь этот проклятый дворец знает, кому ты принадлежишь».

Он продолжал кружить языком вокруг клитора, то ускоряясь, то замедляясь, доводя меня до исступления. Прикусывал, заставляя дрожать, будто вся я превратилась в натянутую тетиву, готовую вот-вот лопнуть.

«Рагнар… подожди…»

Он на мгновение приподнялся и плотоядно посмотрел на меня.

— Ты еще можешь связно говорить, мое пламя? Тогда я, видимо, плохо стараюсь, — сказал он и вновь склонился к моему лону.