Агнесса. Тайна сердца. Книга вторая

Глава девятая

Пока Орвил и Джек поднимались по больничному крыльцу и шли по коридору, Орвил коротко рассказал, как все произошло. Джек не успел ответить — они подошли к палате и столкнулись с выходящим оттуда врачом.

— Мистер Бирс, мисс Митчелл хотела видеть этого человека, — сказал Орвил.

Доктор недовольно покачал головой.

— Только на пару минут. Я дал ей лекарства, она должна отдыхать.

Джек вошел в палату, Орвил остался в коридоре. Когда дверь открылась, Агнесса повернула голову.

— Джек…

Он опустился на колени перед ее постелью.

— Агнес!

— Ни о чем не спрашивай, Орвил тебе все расскажет. Позаботься о сыне.

— Я позабочусь, но…

— Подожди, — перебила она. — Ты много раз выживал, когда… не должен был выжить. Научи меня этому.

Джек сжал ее руку.

— Я всю жизнь ходил по краю. И ты… Ты не умрешь, Агнес! Собери все свои силы, сопротивляйся, как только можешь! Я делал это даже тогда, когда был никому не нужен. А ты нужна очень многим людям.

Агнесса закрыла глаза.

— Да! Да…

В палату заглянул врач.

— Все, все. Уходите.

Джек выпустил руку Агнессы и поднялся на ноги.

— Я приду, — пообещал он.

Агнесса ничего не ответила и только смотрела ему вслед. Когда Джек очутился в коридоре, Орвил сказал:

— Подожди меня внизу, мне надо поговорить с врачом.

Разговор не принес ему ничего нового, и он продолжал думать о том, что случившееся — худшее наказание из всех возможных для тех, кого оно способно задеть. Выйдя из здания, Орвил увидел, что Джек сидит на ступеньках высокого больничного крыльца. Когда он повернулся, Орвилу показалось, что блеск его глаз исходит откуда-то из глубины, и в них словно застыло битое стекло. И секунду спустя понял, что это слезы. «Истинная сущность мужчины проявляется в любви к женщине, — подумал он. — Да, наверное, только так». Орвил сел рядом.

— Ты говорил, что видел много смертей. Бывают какие-то признаки?

— Да, но не всегда. У Агнес я их не заметил.

— Она говорила со мной так, будто прощалась.

— И со мной. Но я не уверен, что люди предчувствуют свою смерть. Это просто страх.

Они помолчали.

— Что ты будешь делать? — спросил Джек.

— Сейчас? Ничего. К Агнессе пока не пустят, и незачем ее утомлять. Поеду домой.

— А Гейл?

— Что Гейл? Полиция знает, кто это сделал. Ее будут искать и задержат.

Джек вскочил.

— Ты спятил, Орвил?! Черта с два будет толку от полиции! Хочешь, чтобы эта гадина успела сбежать?! Как угодно, но я поеду по отелям. Как думаешь, где она могла остановиться?

Орвил решил, что едва ли Гейл застрянет в городе, разве что захочет узнать, какими успехами увенчалась ее затея. Вряд ли она остановилась в роскошном отеле или в бедной гостинице. Скорее, выбрала что-то среднее. И наверняка записалась под чужим именем.

— Ты… тебя… Поехали вместе. Только заедем ко мне, я переоденусь и тоже возьму лошадь.

Джек кивнул. Орвил справился быстро, и когда они поехали по улице, его спутник спросил:

— У тебя есть оружие? Я не захватил. На конюшне нельзя ходить с револьвером.

— Я тоже не взял. Гейл — женщина, вряд ли дело дойдет до перестрелки.

— Когда дело касается такой, как она, все возможно.

В двух отелях, где Орвил описал внешность Гейл Миллер, ему сказали, что эта дама тут не останавливалась. В третьем ему повезло.

— Да, сэр, есть похожая женщина, миссис Годдар. Она поселилась в четырнадцатом номере, это на первом этаже. Кстати, сейчас она у себя.

Джек взвился.

— Пойдем туда!

Орвил посмотрел на него: смесь возбуждения и отчаяния. Натолкнувшись на его взгляд, можно было в испуге отпрянуть. Орвил боялся, что Джек выйдет из себя и, как говорится, наломает дров. Он отвел его в сторону.

— Давай пойду я и попробую с ней поговорить.

— О чем с ней говорить!

Орвил выставил ладони вперед.

— Подожди, пока не вмешивайся в это. Прошу, постой здесь, — как можно спокойнее произнес он и, преодолев себя, добавил: — У меня все же были с ней близкие отношения.

— Вспомни, чем они закончились.

— Джек, не надо, я знаю, что говорю. Все-таки это отель. Нужно постараться сделать все по-тихому.

Орвил что-то еще объяснял, проявляя чудеса дипломатии. Наконец Джек сдался.

— Хорошо, иди. Я подожду здесь.

— Я пройду к миссис Годдар? Мне нужно переговорить с ней по крайне важному делу, — обратился Орвил к портье.

— Может, сперва пошлете ей карточку, сэр?

Вместо карточки Орвил положил на конторку несколько купюр, и портье, чуть поколебавшись, кивнул. Благодаря своей внешности, манерам, деньгам мистер Лемб имел пропуск почти везде. Он пошел по коридору, отыскивая нужную дверь. Находясь в номере, Гейл запиралась на ключ, но сейчас как раз собиралась выходить. Увидев ее, Орвил подбежал, быстро втолкнул ее обратно и успел заскочить сам.

— Я знаю, что это сделала ты! На что ты рассчитывала? Что никто ни о чем не догадается? Что тебя не найдут?

Он увидел по ее лицу, что она ни о чем не думала и ни на что не рассчитывала. Она хотела отомстить любой ценой, а там будь что будет. Гейл отошла к окну, потом повернулась.

— Агнесса жива, — сказал Орвил. — Полиция все знает.

— Если и жива, то это ненадолго. Пусть подольше помучается, тем лучше. А на полицию мне наплевать, — ответила Гейл. Ее голос звучал на удивление спокойно.

Орвил молчал, не понимая, как мог быть с этой женщиной в постели, как она могла ему нравиться?

— Что ты так носишься с Агнессой? — продолжила Гейл. — Я следила за ней. Она и Джек снимали комнату в маленькой гостинице недалеко от ее дома и уединялись там. Интересно, чем они занимались? Я догадываюсь, а ты?

— Агнесса свободная женщина, она вольна делать, что хочет.

— Какое поразительное великодушие! Только ты лжешь. Ты яркий пример собаки на сене, Орвил. Но пока ты ходишь вокруг да около и водишь носом, Джек, едва появившись, спокойно получает доступ к телу. А теперь стой, где стоишь, иначе не выйдешь из этой комнаты.

С этими словами Гейл вскинула руку, и Орвил увидел небольшой пистолет. «Джек был прав», — промелькнула мысль. Но заряжено ли оружие? Другой рукой Гейл подняла с пола саквояж и поставила его на подоконник. Потом взялась за шпингалет. Орвил вспомнил, что они находятся на первом этаже.

— Сейчас я вылезу в окно, а ты оставайся здесь. Последуешь за мной, окажешься трупом. Я хорошо стреляю, научилась на золотом прииске. Спроси у Джека, мы там с ним развлекались — палили по бутылкам.

Орвил сделал шаг: он не верил, что Гейл способна выстрелить. И ошибся. Он почувствовал сильный толчок в предплечье. В первый момент боли не было, только что-то сильно обожгло внутри. Он отшатнулся, но не упал. То ли Гейл промахнулась, то ли Орвил инстинктивно дернулся, но едва ли ранение было серьезным. Возможно, она просто хотела его остановить, дать понять, что вполне может его застрелить?

— Понял? Дай мне уйти! — словно в доказательство его мыслей произнесла Гейл. — Сделаешь еще шаг, в тебе будет много дырок.

— Тем, что ты в меня выстрелила, ты сделала только хуже себе, Гейл.

— А ты еще докажи, что это была я!

Джек стоял возле конторки портье, и тот с беспокойством поглядывал на него. Портье ощутил запоздалое раскаяние из-за того, что позволил другому мужчине пройти дальше. Вдруг это приведет к неприятностям? А теперь и этот, похожий на сжатую пружину и с пугающим взглядом, вдруг сорвался с места и, не обращая внимания на окрики, скрылся за поворотом. Портье хотел вызывать охрану, но его смущал первый, на вид такой порядочный и приличный джентльмен. К тому же он дал много денег… Портье решил немного подождать и самому проверить, не случилось ли чего дурного.

Глава десятая

Джек не знал, почему направился к номеру, его словно что-то толкнуло. Выстрел он услышал, когда был в коридоре. Рывком распахнув дверь, он увидел Гейл с пистолетом в руках, тут же бросился к ней и выбил оружие. Она не ожидала, что Орвил пришел не один, и не успела ничего предпринять. Джек схватил ее, но она так отчаянно вырывалась, извивалась, царапалась и кусалась, что он не сразу сумел с ней справиться. И все же, объятый яростью, отчего удвоились силы, он повалил ее, встал ей коленом на грудь, придавив к полу. Одной рукой сжал запястья Гейл, а другой отвесил ей такую пощечину, что она вскрикнула. Джек быстро оглянулся на Орвила, который стоял, схватившись за предплечье, чувствуя, как под тканью одежды расплывается горячая липкая кровь.

— Сильно она тебя задела?

— Думаю, не очень.

— Вот дрянь! — сказал Джек. Взял Гейл за волосы, приподнял ее голову и с силой ударил об пол.

— А-а! Отпусти меня, скотина! Мне больно!

— А Агнес не было больно?!

Он вновь размахнулся, и Орвил воскликнул:

— Оставь ее! Ты ее убьешь! В тюрьму захотел?!

Опомнившись, Джек отпустил Гейл и подхватил с пола ее пистолет.

— Сдвинешься с места, застрелю!

В дверном проеме появилась голова портье. Его глаза округлились, он с ужасом смотрел на разыгравшуюся сцену. Позади стояли, пытаясь заглянуть внутрь, несколько постояльцев отеля. Отстранив их, в номер вошел неизвестно откуда возникший охранник.

— Сроду такого не было, — словно оправдываясь, произнес он.

— Здесь есть врач? — спросил Джек.

— Есть.

— Зовите! И отправьте кого-нибудь за полицией. Тут человека ранили.

Охранник кивнул портье, и тот мигом скрылся. Гейл истерически расхохоталась.

— Да, пригласите полицию! Знатный будет улов!

Джек посмотрел на Орвила, и тот сказал:

— Не беспокойся, я тебя прикрою.

— Покажи, куда она тебя.

Стягивая рукав, Орвил поморщился от боли, и у Джека мелькнула мысль, что он понятия не имеет, что такое огнестрельное ранение, с ним никогда такого не случалось. И вспомнил, сколько подобных шрамов было на нем самом.

— Похоже, ничего опасного, но в больницу надо, — заключил Джек, бегло осмотрев его рану.

Это подтвердил врач, который служил при отеле. Он не стал вытаскивать пулю, только сделал Орвилу перевязку. Раненому принесли воды и принялись ждать представителей закона. Гейл позволили сесть, и она молча смотрела на мужчин с холодным презрением и бессильной злобой. Двое полицейских прибыли через полчаса. Орвил коротко, ясно и четко изложил суть дела, и они записали его показания. Поскольку им было известно, кто такой мистер Лемб, они отнеслись к нему со всем уважением и доверием.

— А вы кто? — спросили они у Джека, когда он передал им пистолет.

— Это и есть настоящий преступник! — подала голос Гейл. — Он сбежал из тюрьмы, и его до сих пор не могут поймать!

Джек молчал, у него было застывшее каменное лицо.

— Преступница здесь только эта женщина, миссис Миллер, которая вчера намеренно нанесла травмы мисс Митчелл, а сегодня едва не застрелила меня. Что касается этого человека, он работал в моем доме. Я собирал сведения о нем и совершенно точно знаю, что он честен и чист перед законом. Если бы не он, я бы не стоял сейчас перед вами, а был убит, — спокойно и веско произнес Орвил.

— Конечно, мистер Лемб.

— Если позволите, завтра мы вместе приедем в участок и дадим письменные показания. Сейчас я должен ехать в больницу, я плохо себя чувствую. Он меня проводит.

— Хорошо, мистер Лемб, вы свободны.

— А миссис Миллер?

— Она задержана и поедет с нами. Вы, — полицейский обратился к Джеку, — назовите свою фамилию и имя.

Тот сказал. Когда они вышли, Орвил спросил:

— Тернер. Кто это?

— Был в моей жизни такой человек. Я привык называться его фамилией.

— Я сделаю тебе паспорт.

— Я всегда жил без документов.

— Теперь они могут понадобиться.

— Пойдешь против закона? — с усмешкой поинтересовался Джек.

— К сожалению, тот, кто полностью соблюдает правила и чтит законы, порой проигрывает. А бесчестье никогда не заденет тех, кому оно присуще от века. Таких, как Гейл.

— Не надо было тебе идти к ней одному. Ты слишком мягко себя повел.

— Я никогда бы не смог ударить женщину, — не удержался Орвил.

— Ее и убить было мало, — сказал Джек и заметил: — Боюсь, она легко отделается, потому что у нее много денег.

— Не отделается. У меня тоже много денег. И связей.

— Перед тобой открыты все двери.

— Как оказалось, не все. Многим деньги дают ощущение, что все в этом мире только для них. Но это иллюзия. Иллюзия успеха и счастья без настоящего успеха и счастья, — сказал Орвил.

— По-моему, ты никогда не прятался за свои деньги, не использовал их во зло и не кичился ими.

— Надеюсь, что так. Я найму экипаж, а ты возьми с собой мою лошадь. Поедем в больницу.

— Хорошо.

В состоянии Агнессы не произошло изменений: она спала. Пока врачи возились с Орвилом, оказывая ему необходимую помощь, Джек ждал во дворе с лошадьми. Злоба схлынула, как волны прилива, и он ощущал себя таким опустошенным, словно его душуосушили до дна, а из сердца выжали все соки. Даже по венам будто текла не кровь, а вода. Он не чувствовал ни страха, ни отчаяния, ни ненависти, ничего. А потом понял, что все его существо до отказа заполнено таким каменным горем, что больше туда не способно просочиться ни малейшее чувство. Появился Орвил.

— Я поеду за Джерри, — сказал он.

— Я тоже туда, — бесцветным голосом произнес Джек, и Орвил неожиданно предложил:

— Зайдем сначала в бар?

— Давай.

Джек вспомнил, как когда-то они, совершенно разбитые физически и раздавленные морально, сидели друг перед другом в придорожном салуне. После того, как случайно повстречались в пути и Агнесса узнала, что он не погиб. Они не пили, а выясняли отношения. Сейчас, привязав лошадей, они так же вошли в почти пустое полутемное помещение и сели за стол.

— Я буду коньяк, а ты?

— Виски… или… Ладно, давай коньяк.

— Надо немного поддержать силы и успокоиться.

— Согласен. Ты сиди, я принесу.

— Я заплачу́.

— Я тоже могу угощать.

— Лучше все-таки я, — спокойно возразил Орвил, доставая деньги. — Ведь это я предложил сюда зайти.

Вернувшись, Джек поставил на стол небольшую бутылку и две рюмки.

— Чтобы не ходить несколько раз, — заметил он, и собеседник не возразил.

Орвил сразу увидел, что напиток дрянной. Таких коньяков, какие стояли у него дома, здесь не продавали. Но сейчас ему было все равно. Они выпили, каждый сам по себе, потом молчали, пока Орвил не спросил:

— У тебя что-то было с Гейл? Там, на прииске.

— У меня с Гейл? Конечно, нет. Я же приехал туда с Агнес.

— Она сказала, что стреляла вместе с тобой по бутылкам.

— А! Да, припоминаю. — Джек усмехнулся. — Какие только глупости могут прийти в голову в двадцать лет! Что она еще говорила?

Орвил посмотрел на него долгим взглядом, заглянул в его светлые глаза, словно проколотые черными точками зрачков. Странные глаза, будто затягивающие в некую обманчивую глубину, куда ему вовсе не хотелось проникать.

— Что вы с Агнессой недавно снимали комнату в гостинице и проводили там время.

Джек пожал плечами.

— Ты не знаешь Гейл? Эта тварь врет. Это она нарочно, чтобы тебе досадить. Если это так важно, Агнес чиста перед тобой.

— Просто не думаю, что тебя бы что-то остановило.

— Меня? Сам знаешь, от желания мужчины в таком деле зависит далеко не все. Надо, чтобы женщина тоже этого захотела. А принуждать не в моих привычках. Тем более, если это касается Агнес.

Орвил вздохнул.

— Лучше оставим это. Главное, чтобы Агнесса осталась жива и выздоровела.

— Да, — подтвердил Джек.

— Все расходы по лечению я возьму на себя. И сделаю большое пожертвование больнице.

— Тебе повезло, что ты это можешь. А я, к сожалению, нет.

— Ты меня спас, — заметил Орвил.

— Я не спас тебя, а просто обезоружил Гейл.

— Думаешь, она могла выстрелить еще раз?

— Она на все способна. Это я должен благодарить тебя, Орвил, за то, что ты меня не сдал. Тебе бы поверили.

— Ты знаешь, что я бы этого не сделал.

— Знаю.

— Мне кажется, ты давным-давно свое получил.

— Хорошо, что ты так думаешь.

— Завтра утром встретимся в больнице, а потом, если Агнессе не станет хуже, поедем ко мне. Сопоставим наши показания, чтобы не было расхождений. Лучше все заранее написать. Затем съездим в участок, а после я займусь твоим паспортом.

Орвил подумал, что, учитывая родство Гейл Миллер с Самантой Неппер, то, сколь значимое положение в обществе занимал он и кем была Агнесса, город будет гудеть, как гигантский пчелиный улей. Сразу два преступления, отношения, запутанные в немыслимый клубок. Гейл, которой нечего терять, наверняка станет болтать что попало, хотя, возможно, не упомянет историю на золотом прииске. А если она все-таки это сделает, надо постараться сместить акцент на то, кем там была она сама.

Орвил и Джек сидели, чувствуя, как ими овладевает призрачное успокоение, горе притупляется, душевная боль становится глуше. И прежней вражды тоже нет. Золотисто-коричневый напиток сыграл свою роль.

— Гейл говорила, что ты смертельно боишься полиции.

— Да, боюсь.

— В отеле я такого не заметил.

— Ты не знал, что происходило у меня внутри.

— Тебе придется выступить в суде, Джек.

— В суде?! Ты шутишь! С какой стати!

— Ты единственный, кто способен подтвердить, что Гейл в меня стреляла.

— Не знаю, смогу ли я.

— Ради Агнессы ты сможешь все.

Выйдя из бара, Орвил сказал, что поедет за сыном в дом Агнессы. Джек тоже отправился туда. Увидев, как они подходят к крыльцу вдвоем, Терри схватилась за сердце, но мужчины заверили ее, что пока причин для паники нет. Мальчики выбежали из дома и бросились каждый к своему отцу. Орвил и Джек одинаково говорили им, что Агнесса поправиться, что все будет хорошо.

— Папа, ты ранен! — воскликнул Джерри.

— Ничего серьезного. Мы задержали женщину, которая наехала на твою мать, и вызвали полицию.

Мальчик смотрел озадаченно.

— Вы?

— Мы с отцом Джека.

Орвил коротко попрощался, и они с Джерри уехали. Терри смотрела на все это и молчала. Она долго жила в этом доме, а прежде в доме Аманды. Жила, почти никуда не выходя, не готовая ни к переменам, ни к тому, чтобы на нее сильно влияли события внешнего мира. Но это происходило так или иначе, проникало в душу и сердце, заставляло волноваться, переживать, принимать непростые решения. Сейчас Терри не знала, что делать, только чувствовала, что нужно чем-то занять свои руки. Старое, проверенное, испытанное средство.

— Ты тоже уедешь? — спросила она у старшего Джека и неожиданно для себя предложила: — Оставайся тут, а утром вернешься на свою конюшню. Сегодня, я вижу, с тебя все равно не работник.

— Завтра мы с Орвилом встречаемся в больнице. Я попрошу у мистера Хэнсли несколько свободных дней. Если вы, Терри, позволите мне переночевать здесь, я, конечно, останусь.

Джек-младший запрыгал от радости, а Терри сказала:

— Я не хозяйка этого дома. Но, думаю, мисс Митчелл не стала бы возражать.

«Завтра мы с Орвилом» — в ней звучало эхо этих слов, и Терри думала, о том, что одна и та же беда и боль способны объединять сердца. Сердца людей, которые прежде ненавидели друг друга.

Глава одиннадцатая

В больничной палате было прохладно и тихо. Ничего не менялось, кроме падающего в окно утреннего, дневного или вечернего света, после чего наступала ночная тьма. Боль накатывала и откатывала волнами, как океанские воды, сознание то мутилось, то прояснялось, то и дело одолевала слабость и неприятное тошнотворное чувство. Время тянулось медленно. Секунды превращались в минуты, минуты в часы, а часы становились днями. Внешний мир оставался неизменным, тогда как внутри все жило и билось, хотя при этом казалось беспомощным и бессильным. Сердце то затихало, то трепыхалось настойчиво и неровно.

Агнесса ничего не ела, только пила воду. К ней заходили врач и медсестры, проверяли ее состояние, меняли повязки. Приходила полиция, и Агнесса рассказала все, что смогла рассказать. Ни Орвила, ни Джека к ней не пускали, тогда как ей хотелось, чтобы ее подержали за руку, не давая уйти из этого мира. Доктор Бирс уверял, что регулярно сообщает мистеру Лембу о ее состоянии, а разговаривать ей вредно. Он утверждал, что она идет на поправку и непременно выздоровеет, но врачи всегда так говорят.

Агнесса осознавала, что может не узнать, что станет с ее детьми. «Странно, — говорила она себе, — что, находясь на грани жизни и смерти, человек зачастую думает не о себе, а о тех, кого оставит за порогом. За тем порогом, где умершим нельзя оглянуться, куда живым нельзя заглянуть». Множество вопросов вертелось у нее в голове. Что, если она останется калекой, станет для кого-то обузой? Агнесса знала, что окружавшие ее люди без колебаний возьмут на себя заботу о ней, но справедливо ли возлагать на их плечи такую ношу?

Она безвинно обидела Орвила. И оказалось, что ранить, уязвить, уколоть человека куда проще, чем вытащить из его сердца отравленный кинжал или даже шип. Когда он пришел к ней после того, что случилось сейчас, он сбросил маску уязвленного мужского самолюбия и человеческой гордости. Возможно, только на время, однако Агнесса успела увидеть то, что за ней скрывалось. А Джек был глубоко подавлен тем, что недавнее счастье рухнуло, что судьба построила его не из надежных и прочных каменных глыб, а из игральных карт, разлетевшихся под порывом жестокого ветра.

Она вспоминала о красках зари, о лучах теплого солнечного света на своем лице, о дождевых каплях в волосах, о вкусе и запахе ветра, о взглядах и голосах тех, кто был ей дорог. Все это казалось давним и могло больше не повториться. Засыпая, Агнесса думала о деревьях, растущих в трещинах голых скал: она видела такое в Калифорнии. Эти деревья находились именно там, хотя могли вырасти совсем в другом месте. Потому что так распорядилась судьба.

***

Утром Орвил и Джек, как и было условлено, встретились в больнице, где им сказали, что к Агнессе нельзя, хотя ей и не стало хуже. Тогда они отправились к Орвилу, после того, как тому сделали перевязку.