- -
- 100%
- +
— Поэтому, мужики, с этого момента мы ловим браконьеров, которые должны снова приехать сюда. Полагаю, что это Владимир Зубанов со своими дружками из милиции. Они у него постоянно там обитают, пьют водку, с ним же на мотоцикле катаются ночами по полям без оружия, высматривают зверей. А вот появился и джип. Я узнаю в скором времени, что это за машина, откуда и кто хозяин. А вы все тем временем работаете в штатном режиме, будьте по вечерам всегда на связи. Как только я узнаю, что у них предстоит новая охота, сразу же всех соберу. Черных Володя получит инструктаж особый — это его территория, и он больше всех с сегодняшнего дня будет работать в этом направлении. Естественно, со мной вместе.
Дальше прозвучал обычный инструктаж о проведении коллективных охот в выходные дни, когда ожидался большой наплыв бригад охотников, решались вопросы начала комплекса биотехнических25 мероприятий в вопросах первичной выкладки кормов на подкормочные площадки, чтобы заранее привадить зверей к привычным для них местам их подкормки и к солонцам26. Несмотря на ранний ноябрь, егеря уже стали выкладывать из кормохранилищ27 корма под навесы, так приваживая диких кабанов, косуль и оленей к определенным местам и показывая, где им можно найти дополнительное пропитание и соль, когда нагрянут морозы и выпадет глубокий снег. И эта была обычная, кропотливая повседневная работа в охотничьем хозяйстве, о которой мало кто знает и почти никто видит. Егеря постепенно отошли от темы браконьеров на джипе, но Алексей ни на секунду не забывал о том вызове, который был брошен ему и как охотоведу, и как директору охотничьего хозяйства, и как человеку-охотнику. Он уже четко видел для себя картину того, что произошло вчерашним утром в саду, и понимал, что все следы ведут только к Зубанову. Ехать «колоть» его дома бесполезно: хитрый и изворотливый, он не даст себя ни обмануть, ни запугать. Надо брать только с поличным. И Алексей в одиночку, без свидетелей, начал «обкладывать» Зубанова со всех сторон. Сначала лесник Егор Захаровский, живущий напротив Вовочки, пообещал позвонить, если к Зубанову придёт и останется на ночь машина из города. Потом Нина Макаровна пообещала, что сразу же позвонит, если появится в их деревне джип. Потом побеседовал с завербованной им дояркой, иногда бывающей у Зубанова в качестве домохозяйки и домработницы по вызову. Мужа ее когда-то Алексей поймал с полным тракторным прицепом незаконно нарезанных в лесу дров, но отпустил по договору о тайном сотрудничестве. Она тоже пообещала позвонить, если приедет к Володе джип или придется ей по вызову делать колбасу из дичи. Сторожа ферм деревень Косичи, Сорочино, Ходутичи, Бовшево, которых Алексей частенько за нужную информацию угощал дешевым вином из сельских магазинов, тоже клятвенно пообещали позвонить, как только увидят дорогой джип или свет фар ночью на полях. Сам же он несколько вечеров и ночей, выслушивая жалобы и угрозы жены о разводе, кружил по полям, определяя, где на мотоцикле ездит днем Зубанов, какие следы он видит, что знает о выходах диких зверей на поля. А дневные следы мотоцикла Зубанова были везде — он изучал все ту же информацию, что и охотовед, только лично для себя и для предстоящей охоты. На третий день, проезжая по полю у леса за Бовшево, Алексей обнаружил ночные следы оленей. Они все так же, как и раньше, вновь вышли поздно вечером из молодой делянки на поле озимого рапса, ночью повернули к саду и садом спустились к лугу на водопой. Натоптав следов по грязи на водопое в низине, олени по тропе в зарослях ольхи, крушины и осинника, густо переплетённых крапивой и малинником, сделав круг, перед рассветом ввернулись в старый еловый лес. И здесь уже успел побывать Володя на своем мотоцикле, определил по следам Алексей. Значит, надо ждать их вылазки либо на поле, либо опять в саду. А может, как бы это сделал сам Алексей, браконьеры будут караулить оленей в засаде у водопоя: и ездить, «светиться» по полям им не надо, и все вокруг слышно, а их самих не видно в густой траве. Фомин предупредил егерей о полной готовности и был прав. Уже в пять вечера сначала позвонил Захаровский, а чуть позже и Нина Макаровна, и оба они сообщили, что к Зубанову приехала машина, в ней было четыре человека и все в камуфлированных костюмах, а машину, черный джип, стразу же спрятали во дворе. Алексей объявил немедленный сбор и выезд в ночной рейд. Собрались все за час. Как всегда, сначала инструктаж и постановка задач под подпись в журнале. Затем оформление приказа, оформление нового путевого листа с указанием маршрута патрулирования. Список бригады, состоящей из четырёх егерей, водителя и охотоведа утвержден приказом директора. В восемь вечера, с наступлением сумерек, бригада в полном составе выехала в рейд…
— Ну что, Вова, соскучился, раз позвонил? — Паша, уже слега хмельной, выйдя из-за руля машины, потянувшись, протянул руку Зубанову, — ну, знакомься с моими друзьями: Валерия Алексеевича ты уже знаешь, а это Григорий и Виктор. Так что смело рассказывай, что ты нарыл: здесь все свои.
— Олени, Паша, опять стали ходить тем же маршрутом.
— А мой рогач есть?
— Есть твой, и не один. И мой нашелся.
— Как это?
— Да того оленя, что я тогда стрелял, егеря нашли на той стороне Днепра. Мой прикормленный ветеринар рассказал, что охотовед его вызывал, чтобы труп вскрывать и акт подписать о незаконной охоте.
— Ха-ха-ха. Так ты думаешь, что это «твой»?
— Да.
— Ну ты стрелок, Вова! Кричал мне, что олень где-то рядом лег. Чуть машину в болте не утопли! А он луг перебежал, и только в Днепре от страха и холода сердце не выдержало.
Володя не стал рассказывать, что ветеринар ему доложил о том, что олень был ранен крупной картечью и что охотовед назвал эту картечь словом «трио». А «Трио» Володе подарил именно майор милиции Ходановский Павел — его друг и по совместительству браконьер.
— Ладно, чего уж там. За промах будешь наливать, Вова, — это естественно. Я дорогущую машину по лесу бью и царапаю, а ты мажешь. Ты готов?
— Всегда готов, товарищ майор.
— Тогда выкладывай план. Только давай машину спрячем от злого глаза. А сами пошли за стол, там и поговорим. Есть у тебя что перекусить и выпить?
— Обижаешь, начальник, — весело отозвался Володя, распахивая тяжелые скрипучие ворота.
Зубанов быстро накрыл стол домашними разносолами, поставив в центре графин с самогонкой. Все выпили, похвалили самогон и стали закусывать. Хрустя квашеной капустой и захватив пальцами с тарелки большой кусок вяленой полендвицы, Ходановский зло проронил:
— Да, по твоей просьбе, Вова… Пробили мы твоего охотоведа по всем базам — ни одной зацепки. Налоговая инспекция его кошмарит регулярно, в санстанции наши девчата работают, пожарники тоже наши. И хозяйство проверяли, и всю его бухгалтерию, и контрольно-ревизионное управление поработало — все чисто, все аккуратно. Не то что привлечь, а придраться не к чему. Правда, девчата из санстанци, молодцы, по моей просьбе штраф выписали за то, что нет защиты от комаров на окнах гостинцы и не промаркированы швабры и ведра на этажах базы. И все, Вова! Такие вот неутешительные для тебя дела.
— Для меня? Для нас всех, господа-товарищи, он опасен. Как вы проверяли? Кто проверял, почему у меня не спросили? Машину служебную дома по ночам ставит? Ставит! Выпив, за рулем ездит? Ездит! Пистолет по целым неделям в РОВД не сдает? Не сдает он, а ведь обязан! Карабин дома в простом сейфе держит, а не под сигнализацией. Мясо лосей и диких кабанов, добытых по лицензиям, кооператорам продает? Продает за наличку! А ты говоришь, что он ангел…
— И реализацию мяса проверяли, и путевые листы, и расход топлива, и приказы на ночные выезды, и списки рейдовых групп, и приказы о рейдах, и протоколы, и охрану труда, и огнетушители на базе его в гостинице, и баню его, и документы на проживание — все проверяли, и все в порядке у него, Вова. А пьяным его за рулем пока никто не поймал, хотя гаишникам такая задача тоже поставлена. Вот так, Вова, пол-РОВД на тебя работало, и что от нас зависело, все сделали путем. Не ссы, придет и его час. А сейчас давай по делу. Рассказывай, где и как будем сегодня стрелять моего рогача?
— Ты карабин взял, как я просил?
— Конечно.
— А прибор ночного видения?
— У меня оптика ночная, Вова. Зачем нам еще и прибор?
— А мне?
— Хватит. Ты уже стрелял, мазила. Теперь я буду показывать вам класс охоты. Ты оленей привязал?
— Естественно, как и обещал, — обиженно засопел Вовочка.
— А рогачи там хорошие есть? Мне надо шефу рога подогнать — давно просит.
— Ха-ха, Паша, так в чем дело? Рога нужны? Так мы это можем…
— Тихо, тихо, шустрый, это все-таки шеф… Ты лучше расскажи, Вова, что там у нас насчет рогачей?
— Есть все в лучшем виде, ты не переживай — главное, не промажь с карабина-то…
…Директор охотхозяйства Фомин, проведя инструктаж по технике безопасности на рабочем мете и поставив цель выезда в рейд — поймать и привлечь к законной ответственности браконьеров с большими связями и полномочиями, дал всем расписаться в журнале и сосредоточенно уточнил:
— Ну, что, инструктаж все поняли? Тогда трогаемся. Поедем, Саша, в Бовшево. Только не по прямой дороге, а по кругу— со стороны Косич. Вперед.
— Ого, это ж километров двадцать круг.
— Значит, так надо. Ты заправился?
— Под завязку.
— Ну и хорошо. Заодно посмотрим, что там наши соседи по ночам делают. По нашей границе прокатимся. Волков послушаем. Времени нам, мужики, до утра предостаточно.
— А Вы думаете, что они только утром поедут? — Саша Луговинов и Володя Черных задали вопрос почти одновременно.
— Я думаю пока так, а по ходу будет видно.
Алексей любил ездить ночью по охотхозяйству. То там, то там в свете фар вспыхивают огоньки настороженных, любознательных или испуганных глаз попавшихся на пути диких животных, лес из окна машины выглядит тоже немного настороженным и даже чуть-чуть угрюмым или сонным. Но Алексей знал, что стоит остановить машину, выключить свет и отойти метров на сто в сторону, сразу поймёшь, что лес не угрюмый и не сонный — он живой, родной. Он не спит — он дышит, тихонько шумит, шелестит, потрескивает, пахнет. Он шумит кронами, пахнет травой, грибами, мхом, иглицей. И жизнь в нем не замирает ни на минуту. Алексей вдохнул — пока, к сожалению, не до лирики и не до романтики; надо работать, надо думать и предугадать мысли браконьеров, надо опередить их всего на шаг, на целый шаг. Идет обычная работа рейдовой группы, как говорит Гриня, идет охота на браконьеров. Егеря доверяют ему во всем, и это доверие надо всегда, каждый раз без исключений, оправдывать, потому что это не просто охота — это самая настоящая война, в которой проигрывать нельзя. Что сегодня предпримут браконьеры, если вообще поедут в лес? Алексей вздохнул… Раз Володя Зубанов большее внимание обратил на сад, а браконьер он опытный, скорее всего, охотиться они будут в саду: и олени менее острожные ближе к утру, и видимость оленям скрывает высокая трава, и ветерок с низины вверх несет прелый запах болота, гниющей растительности, «размывая» запах человека, сидящего осторожно в засаде. Значит, там и надо их будет ждать, опередив на шаг, там и задерживать с поличным…
На краю большого верхового болота у Глух повстречали семью лосей. Самец-рогач, лосиха и двое «сеголетков28» спокойно стояли в свете фар, подпустили машину совсем близко и только после того, как автомобиль остановился в сорока шагах от них, нехотя и грациозно ушли в густые кусты ивняка.
— Хороший рогач, — прокомментировал Черных Володя.
— И лосиха с детишками ему под стать, — добавил, улыбаясь, Алексей.
Егеря, дремавшие до этого, оживились, потянулась за сигаретами.
— А Степанович молчит, не хвалится, хитрый жук, — ревниво отметил Володя.
— И правильно делает, — хмыкнул Луговинов, — жену, ружье и домашнее хозяйство хвалить нельзя, а то сглазят.
— Или уведут, — съязвил Алексей.
— Хм, и такое бывает, — согласился Гриня. — Алексеевич, расскажи, что ты придумал на сегодня?
— На сегодня мы пока тихо едем, куда нам надо. А вот завтра мы будем так же тихо работать, но шуму, мужики, будет много,
Так они проехали вдоль болота, обогнули его по кромке вдоль полей, а затем повернули в сторону Бовшево. Когда показалась новая охотничья вышка, недавно построенная Василием Степановичем, Алексей попросил шофера остановиться. Глянул на часы — почти полночь.
— Так, мужики. Попробую вабить волков. Кто пойдет на эту вышку?
— Я, — первым успел отозваться Черных.
— Ну что ж. Иди на вышку и тихонечко и жди. Здесь хороший переход, да и глаза скоро привыкнут к темноте. Картечь хоть есть?
— Есть. И ружье служебное.
— Хорошо.
— А можно и мне с ним? — не утерпел Луговинов.
— Нет. Ты будешь стоять в другом месте. И Василий Степанович — в другом. Я буду вабить с большого острова-рощи на поле. Ее отсюда не видно в темноте, но вы все ее знаете — по дороге на Косичи. Если рядом в болоте есть выводок, то они могут отозваться или молча прибежать и посмотреть, кто тут к ним пришел, непрошенный. Ну, вы уже не в первый раз со мной охотитесь, знаете, что и как. А через часик-другой поедем в засаду на место, где предположительно будут охотиться сегодня браконьеры — я потом отдельно всем все расскажу. Саша, поехали вперед; если можешь, то едь осторожно и аккуратно прямо по колее без света.
Черных вышел из машины и растворился в темноте. Саша повел машину без света, и вскоре Алексей указал, где сойти Луговинову, а потом и Степановичу. Вместе с Гриневичем вышли из машины на опушке большой лиственной рощи и, отправив машину с шофером с включенной на прием радиостанцией к чернеющему недалеко лесу, осторожно пошли вдоль опушки.
— Тихо стой здесь за деревом и смотри в сторону болота. Если будут бежать, то именно оттуда. А я зайду с противоположной стороны и начну вабить. Потом тихо подойду вон к тому мысу, видишь? — прошептал на ухо Гриневичу Алексей.
— Вижу.
— По окончании охоты я посвечу тебе зажигалкой. Смотри, буду идти к тебе в темноте — не перепутай.
— Обижаешь, шеф.
— Ну все, я пошел…
— Ни пуха!
— Иди ты… — тихо и беззлобно шепнул Алексей и, бесшумно ступая, пошел вдоль опушки рощи и вскоре скрылся из поля видимости Грини. Через полчаса из-за рощи раздался заунывный гнусавый вой матерого волка: «А-а-у-о-о-о-о-о-о-о-у-у».
Мурашки побежали по коже Гриневича, хотя он и знал, что это вабит Алексей. Через десять минут вой повторился. А еще через десять минут Алексей провалил голосом волчицы: «О-о-а-а-у-у-у-у-у-у-о.…». Тишина, никто не откликнулся на вабу. Но это не значит, что волков в округе нет. Они могут и молча, в одиночку или стаей, проверить, кто пришел на их территорию. Поэтому все охотники замерли в ожидании. Ближе к часу ночи Алексей вновь вабил голосами волка и волчицы и даже переярка29, но никто не ответил опять. Не было и выстрелов, поэтому он помахал рукой, в которой горело пламя зажигалки, и медленно двинулся к Гриневичу…
— Ну что?
— Ничего не слышал такого. Только кто-то сильно трещал в лесу.
— Стадо диких кабанов— я тоже слышал. Что, вызовем машину?
— Давай, Леша. Поехали уже брэков ловить.
— Не терпится? Еще насидишься в болоте.
— В болоте?
— А ты думал ночь в машине просидеть? А нетушки, кум. Я тебе работу придумал получше и труднее.
— А кто бы сомневался, все самое гнилое — Гриневичу, по-родственному.
— Все мы будем в болоте, Гриня, не только ты. Там сыро и холодно, а ждать придется долго. Такая наша доля, Саня.
— А что ты задумал?
— Сейчас соберемся, расскажу.
— А перекусить?
— Ты бы, Саня, только еле бы да ел, куда в тебя влезает?
— Ха, полночи голодные ездим, а ты «куда влезает». Поехали, вон Саша в темноте катится, а там мой рюкзак, в котором колбаски, мяско, огурчики. Эх. Я и на твою долю брал, Леша, не переживай. Твоя мегера, небось, опять со скандалом выпроводила?
— Не твое дело, Саня. Не лезь в душу, да и не голоден я.
Саша прикусил язык, молча сели в машину, по пути забрали охотников с номеров30, которые немного продрогли и рассказали, что волков не было и у них. Вернулись в рощу, откуда открывался хороший обзор во все стороны, страхуясь на всякий случай: а вдруг кто-то решит покататься и здесь с фарой. Алексей объявил перекус-перекур, заодно рассказал всем о порядке предстоящей работы.
— Так, мужики. Перекусываем и одновременно внимательно слушаем… Сейчас едем все в Бовшевский сад. Василя Степановича с радиостанцией оставляем одного на дороге, ведущей из деревни через лес по большому кругу в сад. Именно там должны проехать браконьеры, или именно оттуда на развилке они повернут на другие поля. Это главная развилка. Мы же будем ждать сигнала от Василия Степановича в машине внизу. Как только сигнал поступит о том, кто и куда поехал, мы сразу принимаем решение: либо быстро занимаем позиции у болота на лугу, где олени пойдут на водопой, либо догоняем браконьеров на полях. Вопросы?
— А успеем ли, если они поедут в сад?
— Я полагаю, что они с подачи Вовы не поедут, а будут охотиться с подхода или из засады, но только не с машины. Шуму они уже наделали, подранка оставили — будут остерегаться. Поставят скорее всего машину где-то на краю сада, проехав мио сидящего в засаде Степановича, а сами, пропустив оленей в сад с поля, будут ждать их на пути к водопою. А кто-то один из них пугнёт, подгонит на них оленей сверху. А тут уже будем и мы. Поэтому перекусываем — и на позиции, время пока за нас. А олени в это время, кстати, еще на больших полях, но уже путь держат в сторону сада.
— А если браконьеры на машине вниз спустятся со светом или на мотоцикле? — Луговинов внимательно слушал охотоведа и одновременно кусал кусок толстого блина с жареным салом.
— Будем брать и на машине.
— Пешком?
— А как? Конечно, пешком! Стреляем в соответствии с инструкцией по шинам — и все дела. Точнее, стреляю я один, или Гриня — он почти мент и ему можно, а дальше — по обстоятельствам. Но я думаю, что Зубанов приведет их часа через полтора-два пешком вниз, там они и будут стрелять. На этом ставим точку и больше не обсуждаем. Вариантов тысяча, я почему-то выбрал этот, за это сам и потяну массу. Ещё вопросы?
— Будем ждать выстрелов или берем каждого втихую?
— Однозначно: берем всех только после выстрелов. С поличным или без, но только после выстрелов. А если зверь не придет, и они сами снимутся и начнут уходить, тогда уже догоняем и берем просто — за незаконную охоту без соответствующих документов. Работаем парами. Связь у всех включена, но в эфир выходим только в крайнем, экстренном случае. Всё, поехали! Степанович, ты сам дойдешь в темноте?
— Конечно. Я там постою, но у тебя, Алексеевич, я знаю, есть шипы в багажнике, что на дорогу надо ставить, ежи колючие. Дай мне с десяток. Если они проедут, я им дорогу назад «заминирую».
— Хорошее предложение, пошли к багажнику, насыплю тебе с десяток. Только потом надо будет собрать, а то сами же и напоремся на них.
Расставшись с Романенко, бригада поехала вниз по склону в сторону луга и, не доехав до места засады почти километр, машина, двигавшаяся только на одних подфарниках, и вовсе остановилась, даже не скрипнув тормозами, как обычно. Тихо открылись дверцы, и люди молча и сосредоточенно стали выходить из машины. Ни скрипа, ни стука, ни разговоров. Вокруг кромешная темнота, и лишь яркие осенние звезды равнодушно и холодно смотрят на темный лес, в котором бесшумно и проворно копошатся люди в камуфляжах с оружием за плечами. Четыре человека один за другим скрылись в ночном лесу, а водитель остался в машине до особого сигнала. Подойдя к болоту, к которому с холма спускался старый сад, все остановились и на время замерли, прислушиваясь. Охотовед изредка подносил к глазам прибор ночного видения и просматривал сверху почти всю низину практически до самого сада. Ближе к трем часам ночи в рациях раздались долгожданные щелчки без голоса — это Степанович условленным сигналом дал понять, что к ним едут «гости». Алексей напрягся, приподнявшись над травой, внимательно всматриваясь в темноту, и почти не дышал. Через полчаса он обернулся и взволнованно шепнул: «Двое идут вдоль леса вниз. Оба с оружием. У одного бинокль», — и опять надолго затих. В темноте можно было разглядеть блестящие глаза егерей, которые ждали команды.
Вскоре Алексей опустил ПНВ, выдохнул.
— Ну что? Сели в засады метров за двести от нас. Друг от друга метрах в ста. Будем ждать, я их вижу хорошо, кто хочет — посмотрите. Один у большой толстой осины, она одна там такая, а другой вскарабкался на старый ствол упавшей с корнем елки и выглядывает из-за этого самого корня. Посмотрите, мужики, внимательно — у меня уже есть план.
Все по очереди посмотрели в ПНВ, нашли спрятавшихся браконьеров, не забыв запомнить для себя ориентиры на местности, чтобы легче было в темноте отыскать.
— Так вот, — прошептал охотовед, — они ждут оленей. Сейчас Луговинов и я пойдем низом по лугу и подойдем большим кругом с тыла к тому, который за елкой, и там затаиваемся. А вы пока остаётесь здесь. Никто не шевелиться и дышать всем через раз. Как только кто-то из них выстрелит, несколько секунд проследить в бинокль, а потом бегом и со светом фонарей выдвигаться к браконьеру, который должен будет либо добить и обескровить зверя, либо дожидаться второго напарника. В первом и во втором случаях задерживаем каждый своего. Все ясно? Тогда пошли, мужики, только берегите себя, страхуйте друг друга…
Алексей и Луговинов бесшумно ушли по зверовой тропе вниз на луг, также осторожно и бесшумно стороной метров за двести обошли стоящего за корнем елки браконьера и, прячась за заросли аира и кустов молодого ивняка, подкрались к нему метров на сто — сто пятьдесят со стороны водопоя. Притаившись, стали ждать. Сидя в засаде, Алексей внимательно разглядывал сад в прибор ночного видения. И вот, наконец, в ПНВ он увидел оленей, которые быстрым шагом, тревожно оглядываясь назад, двигались цепочкой по саду вниз, ровно на сидящего за елкой браконьера. И вскоре, как и ожидалось, из-за корня лежащей ели вспыхнул луч мощного фонаря, осветив остановившихся оленей, замер на красавце-рогаче, и через секунду прозвучал хлесткий выстрел нарезного оружия. Стадо оленей рванулось в сторону, а луч фонаря несколько сместился, и вновь прозвучал выстрел. Алексей успел заметить, что в свет луча фонаря в высокую траву упал олень, и лучик, подпрыгивая, стал быстро смещаться к упавшему оленю. Нажав тангенту рации, Фомин громко скомандовал: «Они положили оленя-рогача! Саня, вниз на полный газ — до самой грязи. Черных, берите своего, а мы уже бежим к своему. Всем включить фонари! Пошли, мужики, с Богом!».
И тут прозвучали сразу два выстрела, а через несколько секунд — еще два там, где оставались Черных и Гриневич. Алексей, пробираясь через высокую траву и не спуская глаз с луча фонаря у убитого оленя, услышал на краю сада тревожные крики людей и сразу же, выстрелив дважды вверх из пистолета, громко закричал: «Оружие на землю! Всем стоять. Здесь охотовед Фомин!»
Саша Луговинов осветил стоящего метрах в двадцати впереди браконьера с ножом руках. У самых его ног торчали из травы острые отростки рогов поверженного оленя. Ослепленный мощным лучом фонаря, браконьер не успел даже отреагировать, когда его настиг удар десантника прямо в грудь, и он сам оказался в траве рядом с оленем. Луговинов тут же забрал нож, нашел в траве карабин, открыл затвор и предал оружие Фомину, затем за шиворот поднял браконьера, обыскал его и предал найденные у него в кармане документы. Застегнув на запястьях стонущего браконьера наручники, а изъятые из карманов патроны аккуратно упаковав в полиэтиленовый мешок, передал все стоящему рядом охотоведу, который вызывал по рации остальных участников рейда:
— Я первый. Одного задержали у лежащего оленя. Как у вас?
— Я второй. У нас Вовочка. Ругается, блин, пытается брыкаться, обещает всех уволить и посадить в тюрьму.
— Кто стрелял?
— Сначала он. Стадо прямо на него налетело после выстрела с вашей стороны.
— И что?