- -
- 100%
- +
— Самку, сволочь, положил. А потом уже мы стреляли вверх — догоняли его.
— Машина! Ответь!
— На связи!
— Ты где?
— Как и положено, я уже внизу, жду команды здесь, у самой грязи…
— Саша, Пройдись пешком чуть выше и посмотри, можно ли подъехать к нам.
— Можно, Алексеевич! Я чуть выше возьму между яблонями, а вы светаните фонарем, куда мне спуститься.
В это время отозвался по рации егерь Романенко:
— Первый! Ответь мне, если слышишь…
— На связи.
— Я слышу, жарко там у вас? Как вы?
— Ну да, есть немного, у нас все в порядке. А что у тебя?
— Тут у меня вопросик есть, Алексеевич…
— Слушаю.
— Я их машину поймал.
— Чью машину, не понял?
— А тех, кто там у вас…
— Да ты что! А где водитель?
— Пытается колеса снимать.
— Один?
— Да.
— Ты его пока не трогай, Степанович. Он где?
— Там, на перекрестке.
— А ты?
— А я к вам иду напрямую по лесной тропинке вдоль сада по кромке леса. Я понял, что у них там три колеса «лопнули почему-то», и водила не скоро справится.
— Ну и отлично. Что за машина?
— Черная, большая машина. Иномарка.
— Степаныч! Премия у тебя в кармане, Сусанин ты наш! Иди скорее сюда, где водопой, здесь нас найдешь. Остальное ты слышал. Если что, кричи. Конец связи. Второй, дождитесь машину, оставьте Сашу-шофера у добытого зверя, а сами ведите своего урода ко мне: давно с ним хочу поговорить.
— Понял. Идем.
В это время «ожил» первый из браконьеров:
— Фомин! Ты нарушаешь закон, и за это ты ответишь.
— Ага. Мы уже заговорили? Давай-ка мы посмотрим документики… Ого, какая важная птица меня пугает… Начальник ОБЭП РОВД! Ты что, майор, не наедаешься там у себя? Решил и здесь прихватить кусок? Ну-ну. А я тебя уже неделю здесь пасу. Как же ты неосторожен, совсем страх потерял, совсем обнаглевший бывший майор Ходановский Павел Анатольевич.
— Я не бывший, и не ты мне погоны вешал, чтобы…
— Я тебе их не вешал, но я тебе их сниму. Ты в большой заднице, если ты еще пока не понял. Иди сюда, будем протокол писать.
— Я не буду ничего подписывать…
— Это твое право, а мне все равно. Скоро сюда наедет столько твоих знакомых — на тебя, гада, жалобно просмотреть, я представляю, но уже будет поздно, я тебе это гарантирую. Кстати, и твоему подельнику Зубанову.
— Не знаю я никакого Зубанова. Я охотился на волков и случайно добыл оленя. А на волков мне можно охотиться по всему району — у меня путёвка общества охотников на весь район. Так что снимай наручники, Фомин, и я жду твоих извинений, пока не поздно.
— Очень хорошо. Так… Посмотрим путевку. Есть такая. Разрешение на карабин? Есть. Охотничий билет? Есть. А вот путевки в наше ведомственное охотхозяйство у тебя нет, гражданин Павел Ходановский, и это охота без надлежащего на то разрешения — раз. Как ты сюда попал ночью?
— Как попал? Просто шел со стороны соседней охотдачи, заблудился и пришел к вам. А тут волки завыли. Я подкрался — шелест. Выстрелил, а там вот этот зверь. Ну, виноват немного, ничего не скажу и не спорю. Может, и заплачу что-то за досадную ошибку. Но за это меня никто серьезно, Фомин, не накажет. Снимай наручники.
— Стрельба из нарезного оружия ближе одного километра от населенного пункта — это уже два. Стрельба по неясно видимой цели — это уже три. Сопротивление при задержании — это четыре. Оскорбление и угрозы в адрес работников охотхозяйства при исполнении ими своих должностных обязанностей — это уже пять. Незаконная добыча лимитированных видов диких животных, на добычу которых необходимо специальное разрешение — это уже шесть. Незаконная организация преступной группы лиц с целью наживы — это семь. Повторно — это восемь Нанесение ущерба природе и охотничьему хозяйству в особо крупном размере — это девять. Хватит Ходановский, чтобы довести дела до суда и окунуть тебя в дерьмо с головой? Хватит! Кстати, с конфискацией твоего джипа, который является орудием преступления. Поэтому предлагаю чистосердечно раскаяться, признать вину в добыче трех оленей. Это, может быть, смягчит наказание, но не твои погоны.
— Каких трех оленей? Ты и вправду, как люди говорят, больной совсем на всю голову! Этот зверюга несчастный, что лежит здесь, может быть, и моя вина. И то, суд примет во внимание, что это ошибка при ночной стрельбе по волкам. А ты пытаешься меня оговорить, оклеветать, каких-то трех оленей повесить, ОПГ31 еще в придачу! Да, хороши у нас охотоведы, ничего не скажешь.
— Ну что ж. Отказываешься признать вину? А ведь ты юрист и не можешь не знать, что это обстоятельство отягчает твои деяния и твою вину с юридической точки зрения. Что ж. Вот ведут твоего подельника, пойду с ним поговорю-потолкую, может, он будет сговорчивей, чем ты, и я почему-то в этом уверен наверняка…
Фомин увидел, что со стороны леса по тропинке приближаются огоньки фонариков, одновременно услышав вопли Зубанова. Попросив Луговинова покараулить майора, пошел навстречу своим егерям, которые тащили скованного наручниками браконьера.
— Вот, Алексеевич, его оружие и его патроны с ножом. Документов нет, мы обыскали его, — Володя черных подал вертикалку «ТОЗ-34» и шесть немецких патронов с картечью «Трио».
— О, знакомые все лица, — Алексей осветил лицо Зубанова, — Вовочка, собственной персоной. И где? В лесу, ночью, с оружием, патронами, ножом и добытой самкой оленя. Володя, ты что, в тюрьму захотел?
— Ха, кого ты пугаешь, егерь? В тюрьму! Это по тебе тюрьма давно плачет. Или могила, вот только…
Договорить он не успел. Ударом под дыхало, Алексей согнул его в поясе пополам.
— В могилу, говоришь? А в этом болоте вьюнов и червяков не хочешь покормить, мясоед? Встань! Сюда смотри, гад. Мамку зачем загубил? Один всего вопрос тебе: зачем самку стрелял? Тебе мало того, что неделю назад рогача загубил, так вы сегодня еще дух оленей убили. У себя под боком, сволочи. Вы рубите сук, на котором сидите, а ты еще пытаешься и зубы скалить. В тюрьме будешь скалить, на параше. Рассказывай лучше, где взял патроны «Трио»? Ходановский подгон сделал?
— Какое трио? Ничего не знаю, никто мне ничего не подгонял, никакого Ходановского не знаю. Я один здесь был. Что мое — беру на себя, а остальное мне не шей, егерь. Я и не таких, как ты, видал кое-где. А вот за то, что ударил, будет бумага прокурору, имей в виду. И псам твоим попадет. Почувствовали свободу, мать вашу.
— Ну что ж. Оскорбление при исполнении. Оказание сопротивления должностным лицам при задержании. Хорошо. Даю тебе полчаса на чистосердечное признание своей вины. Потом буду писать протокол. Решай: тюрьма или большой штраф.
В это время к ним, треща сухими сучьями и стеблями полегшей травы, подкатил их служебный УАЗ с Сулимовым за рулем. Алексей подошел к машине и тихо сказал шоферу:
— Разворачивай, Саша, надо нам проскочить в одно место.
Затем подозвал егерей и, о чем-то с ними пошептавшись, вскочил в машину и уехал вверх по саду. По пути к лесу увидели бегущего наперерез и машущего руками запыхавшегося егеря Романенко и захватили его с собой. Объехав сад, повернули в сторону деревни, доехали по грунтовой дороге до перекрёстка, где, как и ожидали, стоял на спущенных колесах тот самый черный джип, о котором говорил Романенко. Водитель взмахами рук попросил остановиться
— Тормози, Саша, побеседуем, только смотрите, ничему не удивляйтесь и не вмешиваетесь, лучше помолчите — Алексей сбросил на заднее сиденье форменную шапку, расстегнул пуговицы и вышел из машины.
— Что случилось, брат? Бензин кончился? Как это ты за грибами и без бензина катаешься?
— Какие к черту грибы, мужики. Мы тут с друзьями отдыхаем, а я поехал и колеса проткнул, мать их за ногу, — пьяно залепетал мужчина. — Не поможете ли найти в этом захолустье мастеров, чтобы резину завулканизировать или хотя бы заклеить.
Фомин незаметно включил диктофон:
— А-а! Наверное, начальство твое где-то водку пьет у костра, а ты просто водила? Что ж ты неукомплектованный такой? Сделать-то можно, но бабки у вас есть, кто башлять будет за наше беспокойство и помощь?
— Да я, мужики, вообще —то и не водила, да даже прав у меня нет. Просто мои друзья попросили меня подвезти их и ждать потом их здесь, в этом чертовом лесу.
— А так это, наверное, Вовку Зубанова с друзьями ждешь?
— Точно! — Заулыбался водитель, — а вы его знаете?
— Так мы и его, и его компанию милицейскую очень хорошо знаем. Раз такое дело, то и поможем тебе. Выпить хочешь, дружище? Держи фляжку — чистый спирт, только закуси нет с собой.
Водитель не отказался, глотнул несколько глотков и стал хватать ртом воздух:
— Эх, хорошо! Спасибо, добрые люди. А то я уже тут замерзать стал…
— На здоровье. Так, может, поехали сначала твоих друзей сюда и привезем? Где они сами, может, позвать?
— Ха, ха. Ехать за ними не надо, мужики. Вы хорошие люди, и я скажу по секрету: они на охоте. Там в саду. Не кричите. Лучше помогите мне в деревню попасть и мастера найти.
— А какая, брат, охота ночью? Что-то ты гонишь. Может, ты тачку эту угнал у кого?
— Да вы что. Это машина начальника ОБЭП района майора милиции Ходановского. Смотрите номера — четыре двойки. Такая одна на весь район.
— Так, секунду… Ты точно не обманываешь? Мы поедем с тобой, только я твои слова сначала на пленку запишу, если ты не против, а потом, если что, твоему менту дам послушать, что мол, это ты нас попросил тебя в деревню свозить, что он твой друг, и что ты обещал нам наливать или заплатить…
— Пиши, конечно. Я разрешаю.
— И что, хозяин этого джипа, твой друг, этот, как его, э… Ходановский, а он охотник разве?
— Еще какой? Они с местным егерем Вовочкой, то есть, с Владимиром Зубановым сто лет уже и охотятся, и рыбу ловят здесь.
— А у тебя есть документы, братишка? Покажи, пожалуйста, на всякий случай.
— Конечно. смотрите, только не пугайтесь.
Развернув показанное красное удостоверение, Алексей присвистнул:
— И ты в милиции работаешь, майор милиции Валерий Алексеевич Прокопов?
— Да-да. Майор. Ну, что, теперь веришь? Писатель. Поехали!
— Конечно, Валерий Алексеевич. Там твои друзья уже заждались. Выстрелы слышал?
— Слышал, слышал. Я так и догадался, что это они с Вовкой лупят по оленям, как и договаривались. Наверное, убили кого-нибудь?
— А могли?
— Могли, конечно. На той неделе Вовка, правда, поранил оленя, упустили они его. Ох и получил же он от Паши. А теперь в два ствола не могли промазать — столько пальбы было! Ну, что, мужики, поехали?
— Садись. Поехали. Только потом ты нам приплатишь, как договаривались, если что, или поможешь когда-нибудь с твоим друганом-обэповцем!
— Вы не знаете, какие у него связи. И лучше вам не знать. Хотя… Что-то вы, мужики, много вопросов задаете? Что-то, мне кажется, не то городите, а? Кто вы такие? Так… Давайте-ка разбегаться, мужики. Едьте, куда ехали, а то, не ровен час, Паша сам или Вован подскочат, так пойдете пешком домой, если еще вас пожалеют и отпустят за лишние ваши вопросы…
— Так бы сразу и сказал, герой. Поехали в деревню, ты же просил.
— Никуда я не поеду, — он попытался открыть дверцу, но Василий Степанович, поймав взгляд охотоведа, прижал его к сиденью:
— Не рыпайся, а то наручники наденем…
— Вы… кто, мужики? Вы что, страх потеряли?
— Я директор охотничьего хозяйства, куда вы приехали браконьерничать, и я уверен, что ты слышал про такого: моя фамилия Фомин, — усмехнулся Алексей, — а ты сейчас задержан мною за соучастие в незаконной добыче оленей до прибытия милиции. Так что сиди тихо.
Потом Алексей достал рацию и вызвал егерей:
— Я первый. Ответьте…
— Я второй, — тут же отозвался Луговинов, — на связи.
— Как обстановка?
— Нормально все, Алексеевич. Я вот могу на пять тысяч баксов разбогатеть. Как ты к этому относишься?
— Поделишься? Хотя, что-то маловато будет на двоих!
— Подумаю…
— Тогда отрицательно, так и передай своему спонсору.
— Так он рядом, слышит.
— Ну и хорошо. Мы нашли водителя по дороге, так он на пленку с его же ведома и согласия уже столько наговорил, например, что твои спонсоры, оказывается, богатые и влиятельные в городе люди и не первый раз тут мясо и рыбу промышляют в Владимиром Зубановым… Так что поднимай ставку, второй, пока я не приехал с прокуратурой!
— Ха-ха. Похоже, тут истерика случилась с одни из моих спонсоров, зубами деревья стал грызть.
— Побереги его для дела, а то скажет потом, что это мы ему зубы испортили. Да и второго заодно хорошо караульте. Скоро сюда за ними столько народа в форме налетит! Я еду их вызвать, а вы ждите меня на месте. Как понял?
— Понял.
— Конец связи.
Заехав на ферму, Алексей позвонил в РОВД и попросил выслать оперативную группу на место задержания с поличным браконьеров и обязательно привезти с собой представителя прокуратуры, дежурного прокурора, поскольку налицо нанесение ущерба природе в особо крупном размере и вооружённое сопротивление при задержании. Потом позвонил своему хорошему знакомому, начальнику уголовного розыска УВД, и, извинившись за столь поздний, или уже ранний, звонок, коротко сообщил ему о задержании двух сотрудников РОВД. На вопрос о том, нужна ли помощь, ответил, что только потенциально, если уж сильно будут сопротивляться. А вот потом, конечно, без ССБ32 не разобраться. Оставив шофера Сашу встречать милицию, он на машине вернулся на место задержания браконьеров.
Браконьеры, скованные одной парой наручников, понуро сидели у лежащего в траве оленя. Рядом, разведя костер, сидели и курили егеря.
— Ну что, мужики, как дела? — весело спросил Алексей, выйдя из машины — Там, в салоне, еще один любитель свежего мяса, пристегните его рядом с ними, чтобы не убежал.
Егеря открыли машину и засмеялись:
— Алексеевич. Так он спит.
— Ну и пусть тогда поспит. Им теперь долго будет не до сна. А я, пока суд да дело, напишу свои положенные бумаги. И так, гражданин Ходановский Павел Анатольевич. Вы задержаны за незаконную охоту и незаконную добычу оленя благородного в составе организованной группы лиц. Вы пойманы с поличным в присутствии должностных лиц — работников охотхозяйства во время проведения официального рейда по борьбе с браконьерством. Место составления проколола: юго-западная окраина старого сада, примерно, в одном километре на юг от деревни Бовшево. Рядом, в ста шагах на юг, находится выдел 3 квартала 102 Чемерянского лесничества. Вы, Ходановский, грубо нарушили ряд статей Кодекса об административных правонарушениях, и далее вам будет предъявлено обвинение по статье Уголовного кодекса за незаконную охоту, добычу оленя и нанесение особо крупного ущерба дикой природе и охотхозяйству. При задержании обнаружено на месте: туша оленя — самец с рогами в возрасте приблизительно семь лет. Сквозное раневое отверстие в шею и след ранения без выхода снаряда — в лопатку. Изъят охотничий карабин «Сайга» калибра 7,62 миллиметра, три боевых патрона находятся в магазине к нему. Пять аналогичных патронов изъято в кармане коричневой куртки-ветровки, в которую был одет задержанный во время его задержания и обыска. Изъят самодельный охотничий нож в чехле из кожи с выгравированным номером УМ 323087. При задержании оказал сопротивление в виде физического воздействия на задерживающих его должностных лиц при исполнении ими своих должностных обязанностей, угрожал, цинично оскорблял и предлагал должностному лицу, участвовавшему в задержании, при свидетелях, открыто, взятку в размере пяти тысяч долларов США за его незаконное освобождение от ответственности. Правонарушение подтверждается свидетелями, в том числе, и аудиозаписью доверительного разговора с участником преступного деяния майором милиции гражданином Прокоповым Валерием Алексеевичем, в которой он добровольно и без принуждения дал согласие на производство этой аудиозаписи и предоставил информацию о незаконной охоте группы лиц, его друзей — что подтверждается материалами этой записи. Так. Признаете ли вы, гражданин Ходановский, свою вину?
— Нет. Не признаю.
— Объяснение давать будете?
— Нет.
— Записываем: «От дачи объяснений отказался, вину официально не признал». Зря. Вы же юрист. Хотя… Протокол подписывать будете?
— Нет.
— Так и запишем: «От подписи отказался». Теперь, свидетели. Подпишите, пожалуйста, в трех экземплярах. Отлично.
Теперь вы, гражданин Зубанов. Вам слово.
— Я ничего подписывать и говорить не буду.
— Ну и что? Я вам давал время, много времени дал подумать. А думать вы, кажется, уже разучились, но это ваш проблемы…
Алексей составил под копирку второй протокол, на Зубанова, а потом предложил и ему написать объяснение и подписать.
Тот, злобно выругавшись, отказался, о чем и была сделана соответствующая запись в протоколе.
Составив протоколы, Алексей, спохватившись, стал вызвать по рации шофера:
— Саша Сулимов, ответь первому.
— На связи.
— Как дела?
— Ничего, жду.
— Найди телефон, если что, позвони начальнику почты домой в Дашковку, узнай номер и вызови в Бовшево ветеринара на своей машине от моего имени. Как понял?
— Понял. А что ему сказать?
— Скажи, что я жду его здесь. И с меня магарыч и печенка свежая.
— Больше ничего?
— Пусть ждет меня на ферме, пока я за ним не приеду, как понял?
— Понял все.
— Как только приедет милиция, езжайте все сюда.
— А ветеринар?
— Если приедет раньше милиции — вези его сюда вместе с чемоданчиком для вскрытия и с милицией, а ели не приедет до этого, то пусть ждет на ферме. Смотри ничего местным пока не говори, а то все разбегутся от милиции. Как понял?
— Понял, Алексеевич. Начинаю искать доктора.
— Конец связи…
Уже стало светать, когда в саду показались огни приближающихся машин. Сразу два милицейских УАЗа с включёнными фарами подъехали к костру. Из служебных милицейских машин выскочили несколько вооружённых автоматами сотрудников, один человек в гражданском и трое оперативников.
— Здравствуйте. Я директор охотничьего хозяйства Фомин Алексей Алексеевич, — первым к ним подошел и протянул свое удостоверение Алексей.
— Здравствуйте. Я помощник прокурора района Лайков Алексей Григорьевич. Здесь же опергруппа из РОВД. Ну что тут у вас случилось?
— Браконьеры незаконно добыли двух оленей. Пойманы с поличным. Двое из них — сотрудники милиции.
— Да вы что? Кто такие?
— Да вот, смотрите.
Лайков отошел от костра и, подойдя вместе с сотрудниками милиции и вооружённой охраной к сидящим на земле браконьерам, удивленно воскликнул:
— Паша? Да ты что? Это тебя здесь повязали? Как ты здесь оказался?
— Это все потом, Леша. Прикажи наручники снять, а то до грехов тут недалеко. Еле стерпел. Гады, вы теперь за все ответите. Леша, арестуй их.
— Товарищ директор. На каком основании вы применили спецсредства и ограничили людям свободу, пристегнув их наручниками? Откройте замки немедленно.
— Как скажете, товарищ прокурор. Я передаю их вам в ваше полное распоряжение живыми и здоровыми. Замечу: без следов побоев. Но они оказывали активное сопротивление при задержании, о чем составлен соответствующий протокол и подписан свидетелями — должностными лицами. Поэтому, и с целью недопущения их побега с места правонарушения до приезда оперативной группы, мы применили спецсредства и законно держали их в наручниках.
— Хм. Это уж хуже, Паша. Что ж ты так неосторожно?
— Что значит, гражданин прокурор, «неосторожно»? Это вы о злостном браконьерстве говорите «неосторожно? — Возмутился Фомин
— Да нет, э-э, Алексей…
— Алексеевич.
— Нет, Алексей Алексеевич. Вы меня неправильно поняли. Вы поступили правильно, законно, если докажете позже, что они оказали сопротивление.
— А это мне придется еще и доказывать?
— Судя по тому, что вы задержали двух майоров милиции, одному из них надели наручники, лишив их свободы — да! Это непростое дело, ох, непростое.
— Мы задержали трех браконьеров с поличным, а это уже преступная группа, а не просто майор милиции. Давайте прейдем к делу. Вот туши убитых диких животных. Олень-самец добыт из карабина, принадлежащего гражданину Ходановскому — это покажет экспертиза. Вот протокол. Вот акт. Вот оружие, боеприпасы. А там дальше, в траве, лежит самочка, добытая соучастником преступления и подельником Ходановского гражданином Зубановым Владимиром. Там налицо смертельное ранение дикого зверя картечью «Трио». Олени были незаконно добыты у нас на глазах. А мы официально находились здесь с целью задержания браконьеров, которые неделю назад ранили и не добрали по независящим от них самих обстоятельствам еще одного оленя, о чем были оставлены акт и протокол, и эти документы были преданы мною лично в РОВД и в прокуратуру района для возбуждения уголовного дела по факту незаконной охоты и ранения оленя и для его расследования.
— Эхе-хе. Точно. Это дело лежит у меня на столе. Вы полагаете, что это все одни и те же лица?
— Не просто полагаю, но и уверен. И у меня есть доказательства. Вот, послушайте, для начала, — Алексей достал и включил диктофон с записью разговора с подельником браконьеров, — запись произведена с согласия говорившего. Но это только начало. Вам надо сделать обыск в доме Зубанова и найти там картечь «Трио». Первый олень был ранен именно этими патронами. В общем, это ваша работа, я в нее не полезу. Пока не полезу.
— Что значит, пока? — Помощник прокурора нахмурился.
— Это значит, до тех пор, пока дело не станет стопориться. Я имею на это полное право. А пока давайте, товарищи, принимайте браконьеров, оружие, туши животных, нам надо ехать.
— Куда ехать? Погодите, вы же на службе. Сейчас я буду писать акты, протоколы, и мне нужны ваши показания на месте. А вы не могли бы ветеринара найти здесь?
— Так вот же он, позади вас стоит.
Оглянувшись, прокурор увидел бледного, белого и испуганного ветеринара с чемоданчиком, который никак не ожидал увидеть здесь ни Вовочку, ни его друзей.
— Товарищ ветеринар. Производите вскрытие на предмет определения причин смерти этих двух оленей.
— Так, это… товарищ прокурор, я… это… как бы и не готов, здесь же не домашние животные, а дикие.
— Вы хотите, чтобы я поставил ворс о вашем несоответствии занимаемой вами должности, товарищ ветврач? Что здесь за комедия разыгрывается?
— А, нет-нет, товарищ прокурор, я сейчас, один момент, подождите немного, тут все просто…
В джипе, как и предположил Алексей, при обыске нашли полиэтиленовые мешки, топорик, веревки. Оленей вскрыли и обнаружили при разделке картечь «Трио» и пулю калибра 7.62 мм. Все происходящее фиксировалась в протоколах и актах. А браконьеры все это время стояли поодаль, лишь одну за другой курили сигареты и молча исподлобья наблюдали за происходящим.
Оформив все документы, прокурор попросил егерей загрузить туши оленей в багажники служебных машин. С кислым лицом попрощавшись с Алексеем, он уехал производить обыск в доме Зубанова. От предложения поучаствовать в качестве понятого, Алексей категорически отказался:
— Я свою работу сделал. Теперь очередь за вами. До свидания.
Развезя егерей по домам, Алексей поехал в прокуратуру, где зарегистрировал протоколы в приемной, а потом с приемной же позвонил в службу собственной безопасности УВД, куда его сразу же пригласили на беседу. Скривившись и выругавшись про себя, все же поехал в Управление, где дежурный предложил ему пройти сначала в кабинет заместителя начальника УВД: «Там вас уже ждут». Подполковник Петровский вальяжно поднялся с кресла, что-то невразумительное прогнусавил в ответ на приветствие и сразу же перешел к упрекам: