Война с браконьерами

— Ты что, Фомин, не мог сазу предупредить, что пошел воевать с сотрудником милиции?

— Не понял, товарищ подполковник?

— Все ты понял, охотовед. Дурака здесь не включай — не в лесу. Втихаря пас целого майора милиции, начальника отдела РОВД? Ты это как себе представляешь? А?

— Что значит «пас»? Я не пастух для него, товарища подполковник.

— А то и значит, Фомин. Ты именно его караулил ночью, не поставив нас в известность, о том, что наш сотрудник может быть причастен к охоте не в том месте и не в то время. Это что, по-твоему?

— Это злостное браконьерство. Это огромный ущерб. И я думаю, и я добьюсь, чтобы этот ваш сотрудник больше не был ни сотрудником, ни охотником.

— Фомин. Не скрою, разгорается огромный скандал. Мне поручено его потушить, и я это сделаю любыми силами и средствами. Ты понимаешь это?

— Тушите. А я причем?

— Где документы о нарушении?

— Все документы должным образом оформлены, запротоколированы, сактированы. Есть копии, если надо, могу ознакомить.

— Меня интересуют оригиналы. Где они?

— Оригиналы в прокуратуре. Можете — заберите.

— Ты что, издеваешься? Едь сейчас же в прокуратуру и привези к нам эти оригиналы. Понял?

— Та-а-к. Я все понял, и я иду к начальнику УВД.

— Генерал и без тебя обо всем уже знает.

— А то, что вы, подполковник милиции, толкаете меня на должностное преступление, генерал, я уверен, пока не знает, но сейчас узнает, и я вам и это обещаю. До встречи, господин подполковник.

Пробыв у генерала больше часа и рассказав ему подробно о проведенной ночи, о задержании браконьеров и о разговоре с заместителем, Алексей выслушал от начальника УВД слова благодарности за проделанную работу и только к обеду вышел из Управления. Приехав домой, отсутствуя почти пять дней, вяло выслушал упреки жены, не прикоснулся к выставленному из холодильника обеду, ополоснулся в ванной и завалился спасть, проспав беспробудно весь вечер и всю ночь.

Почти месяц приводилась проверка по нашумевшему делу о браконьерстве. Доказать в суде ранение третьего оленя задержанными лицами, к сожалению, так и не удалось, но возбужденное уголовное дело было доведено до суда, несмотря на колоссальное давление на директора охотхозяйства со стороны разных людей. Суд приговорил обоих браконьеров к двум годам лишения свободы — условно, с конфискацией оружия и автомобиля, а также к возмещению ущерба на сумму более двадцати пяти миллионов неденоминированные еще рублей и штрафу в размере пятьсот базовых величин. Прямо в зале суда уволенный «по собственному желанию» Ходановский злобно, не стесняясь никого, хрипло выдавил, глядя на охотоведа:

— Ничего! Ты, гад, мне новую купишь.

Алексей усмехнулся и громко сказал: «Хорошо, договорились! „Запорожец“ с ручным управлением для инвалидов с больными ногами. И с такой же больной головой. Обращайся, помогу…».

Сразу же после суда он заехал в самый престижный ресторан, где заказал столик на двоих на сегодняшний вечер. Приехав домой и сообщив об этом жене, попал в ее радостные объятия и в суматоху приготовлений, просмотров нарядов, устройства ребенка на вечер к теще. В ресторане насилу отогнал мысли о работе, и вечер был посвящен только жене. Хотя не обошлось и без инцидентов: подвыпившие соседи по столикам непрерывно пялились на молодую красивую женщину, пытались приглашать ее на танец, уделяя откровенные знаки внимания. Таня улыбалась, глядя на хмурившегося Алексея, но все медленные танцы танцевала только с ним. Ей, конечно же, было интересно наблюдать за мужем, который, наконец-то, должен понять, какая у него прекрасная и красивая жена, а его откровенная ревность только подтверждала ей, что она любима и она единственная у него. Бутылка «Токайского» закончилась только к полуночи, но домой они сразу не пошли — гуляли по освещенному ночному городу, вспоминали какие-то веселые или значимые эпизоды из своей жизни, а Таня, пользуясь случаем, строила планы на будущее, в котором хитро отметала напрочь повседневную рутинную и опасную работу мужа в охотничьем хозяйстве. Приехав домой на такси, они не стали заезжать к теще, а оставшуюся часть ночи посвятил только себе. Проснувшись утром, Алексей обнаружил, что все телефоны отключены, но лишь улыбнулся и махнул рукой — выходной…

***

Изумительно красиво выглядит заснеженный лес ранним декабрьским утром сразу после восхода солнца. Продолговатые тени от засыпанных снегом деревьев ложатся широкими и неровными полосами на блестящий снег, скрывая под собой мириады блёсток морозных снежинок и расчерчивая снег на открытых местах синеватыми полосами. Шустрые синички, юрко обследуя в поисках корма каждый сантиметр промерзшей коры деревьев, изредка переговариваясь между собой нежным и кажущимся таким мелодичным в этом замерзшем царстве писком, а еще и упавшая где-то с веток тяжелая шапка снега прерывают эту ватную, даже какую-то, кажется, вязкую тишину. А вот снег с веток, оказывается, падал непросто так. Это серо-рыжие белки, у которых зимний мех значительно отличается о летнего: сероватая, с сединой спинка, рыжие бока, ушки и хвостик, черные реснички и кисточки на ушах и белоснежный животик, гоняясь друг за дружкой по заснеженным ветвям, сбрасывают вниз взрывающиеся разноцветными искрами целые водопады сухого и искрящегося на солнце снега. Срывая с елок созревшие тяжелые шишки, белки ловко разгрызают смолистые чешуйки, доставая из-под них лакомство и пропитание — малюсенькие, но вкуснейшие для них питательные семечки елок. Рыже-коричневые лепестки-шелуха разгрызенных ими шишек густо усыпают снег под деревом. Эти белки уже и забыли на время о том, что их из уютного домика, изготовленного ими из веток сосны и елок на вершине сосны, совсем недавно выгнала хитрая и опасная куница, которая подкралась к гнезду, в котором белки ночевали, рано утром, еще в темноте. Чуткие, они не прозевали подбиравшуюся куницу, заслышав её по падающему с веток и шуршащему снегу и вовремя выскочили из гнезда, помчавшись по заснеженным веткам прочь от опасного хищника — извечного врага белок. А куница и не собиралась за ними гнаться. Поймав ночью прозевавшего опасность дремавшего на ветке рябчика, подслеповатого в темноте, и вдоль насытившись свежим и теплым мясом, куница еще немного побродила по глубокому снегу в поисках уже и ненужных ей мышей и, решив, что пришла пора искать место для дневки, ловко забралась на молодую сосенку, по ней — на большую разлапистую елку, пересекла по ветвям квартальную линию, зная, что впереди на большой сосне есть жилое гнездо белок, где ей можно спокойно провести весь день до сумерек. Из гнезда, услышав шум падающего с веток снега, выскочили напуганные белки и, несмотря на то, что куница могла попробовать поймать и съесть хотя бы одну из них, она не стала гоняться за белками, забралась в еще теплое их гнездо и, уютно свернувшись клубочком и уткнувшись носом в теплый и густой мех своей коричнево-шоколадного цвета шубки, улеглась спать на весь день, все же сквозь сон настороженно прислушиваясь к тишине утреннего леса. Вернувшиеся белки, обнаружив, что их гнездо заняла опасная соседка, возмущенно зацокотали, прыгая с ветки на ветку вокруг занятого гнезда. Вскоре к ним присоединилась вездесущие сороки. Зоркие, они быстро обнаружили спящую в беличьем гнезде хищницу и подняли нешуточный переполох, прыгая с ветки на ветку на безопасном расстоянии от гнезда. Куница открыла глаза, прислушалась и, посчитав, что пока ей никто не угрожает, вновь задремала. Вдруг сороки затрещали еще громче и азартней. Куница насторожилась и сквозь треск сорок услышала шелест снега и поскуливание прямо под сосной. Выглянув из гнезда, она увидела суетящуюся у дерева черную с белым собаку с азартно закрученным в колечко хвостом. Собака тут же заметила куницу и зашлась громким и злобным лаем. Куница понимала, что собака не умеет лазать по деревьям, поэтому она ей сейчас не страшна и не опасна. Равнодушно посмотрев сверху на собаку, она вновь свернулась клубком гнезде и приготовилась спать.

Но видимо спать ей сегодня здесь не придется: внизу послышался скрип снега, тяжелые шаги. Куница вновь выглянула сквозь ветки гнезда вниз и замерла: к дереву осторожно подошел человек. А человек, понимала куница, для нее всегда опасен. Она затаилась в гнезде, внимательно глядя на человека и собаку, готовая в любую секунду выскочить из гнезда и скрыться в густой кроне соседней елки. Человек внимательно разглядывал гнездо, потом поднял из-под снега палку и громко ударил по стволу сосны. Кунице показалось, что дерево загудело, зашаталось и вот-вот упадёт. От страха она рывком выпрыгнула из беличьего гнезда и помчалась по стволу вверх, на самую макушку высокой сосны, подальше от опасности. Русско-европейская лайка внизу азартно запищала, заскулила, и сразу же раздался громкий звук выстрела… Цепляясь острыми когтями за сучья, куница медленно падала с дерева и наконец, не долетев до мягкого глубокого снега, попала в пасть подпрыгнувшей собаке. Но этого она уже не почувствовала — она была мертва. А Саян выстрела, кажется, и не слышал — он не сводил глаз с падающей куницы — своего извечного врага. Так случилось однажды, что еще семимесячным щенком Алексей взял его на охоту в лес. И как раз нашелся свежий след куницы, которая, пропетляв по лесу, залегла под кучей хвороста, сложенного поверх оставшейся макушки спиленного дерева. Саян почуял спрятавшуюся под наваленными в кучу хворостом и сучьями куницу, и природный инстинкт заставил его громко и азартно облаять метнувшуюся под сучьями тень зверька. Алексей и прыгал на куче хвороста, и просовывал под ветви палку, но куница выходить отказывалась — боялась собаки. Тогда пришлось разбирать хворост сверху почти до самого лежащего в снегу островерхого куска дерева. И куница не выдержала, обманув собаку, она выскочила с противоположной стороны и, пробежав по глубокому снегу несколько метров, уже пыталась забраться на первое попавшееся по пути дерево, когда ее поймал за туловище Саян. Закувыркавшись в снегу, собака и зверек сцепились в смертельной схватке. Когда подбежал Алексей, они оба замерли, вцепившись зубами друг в друга. Причем Саян смотрел такими жалобными глазами на своего друга и хозяина Алексея, но он не стал помогать собаке, смотрел и ждал, когда тот сам решит свои же проблемы. И дождался: Саян резким рывком сбросил куницу, которая до этого висела, вцепившись ему в щеку, и перехватив за туловище, несколько раз жёстко встряхнул, поставив точку в этой смертельной схватке. С тех пор одним из самых желанных трофеев для Саяна стала именно куница.

— Ай, молодец, Саян! Ай, красавец! — Алексей забрал у лайки пушистого зверька и, завернув в чистую тряпицу, спрятал в рюкзаке. — Держи печенюшку, дружище, заслужил.

Он подал на ладошке собаке плитку сухого печенья, потрепал лайку по холке. А Саян аккуратно и не спеша прожевал печенье, схватил разгоряченной пастью сыпучего снега, несколько раз посмотрел вверх и побежал обследовать окружающий лес: охота есть охота. Вскоре учуял спрятавшихся за толстым суком белок и принялся обливать и их, но не так куницу, а весело, незлобно, хотя и азартно. Алексей, шедший следом, тоже заметил белок, улыбнулся, потрепал уворачивающегося от рук Саяна по шерсти: «Фу, Саян. Нельзя. Пошли дальше. Ищи след, ищи…», — и он ткнул пальцами в снег, в несуществующий след куницы или кого-то более значительного, чем белка.

Сегодня с утра они прошли уже с десяток километров, и Алексей уже заворачивал лыжи в сторону стоящей на дороге где-то в лесу машины, когда они наткнулись на свежие следы куницы. Саян тут же засуетился и бросился по следам зверька, а Алексей на лыжах поспешил за ним. Вскоре оказалось, что куница залезла на дерево и двинулась дальше по ветвям, оставляя на снегу небольшие лунки следов от падающего с веток снега. Алексей догадался, что где-то рядом есть гнездо или дупло, в котором куница должна залечь на день, специально спрятав свои следы, вскарабкавшись на деревья. Так оно и вышло: Саян залился лаем, который Алексей ни с чем не мог спутать — так он лаял только на куниц еще со времен своего собачьего детства. Так куничка-желтодужка оказалась в рюкзаке охотника. Желтодушка — это лесная куница, и она отличается от своей «двоюродной сестры», куницы каменной, тем, что у неё на горлышке и части груди не белое пятно, как у «каменки», а желтое, а мех более густой, более шелковистый и окрашен в буровато-коричнвый цвет, как молочный шоколад, в отличие от темно-шоколадного цвета меха куницы каменной. Открыв стволы и заменив стреляную гильзу на новый патрон с дробью, поставил ружье на предохранитель, нацепил лыжи, рюкзак трофеем и термоском забросил за спину и двинулся дальше по заранее спланированному маршруту. Редко в последнее время удавалось охотоведу вот так вот просто, одному и с собакой, вырваться в лес на охоту, посмотреть на природу глазами простого охотника, полюбоваться ее красотой, насладиться работой уже застоявшейся в вольере любимой собачки. Так вот сегодня и был обычный выходной, и он решил просто сходить в лес. Спозаранку съездил к тестю домой за Саяном и уехал в угодья, куда глаза глядят и куда душа зовет. Оставив машину на обочине лесной дороги, двинулся на лыжах в путь по большому кругу, надеясь после обеда вернуться обратно к машине. Сразу же в лесу Саян выгнал белячка прямо из-под елки, и, хотя в одном стволе ружья была двойка в контейнере — на лису, и можно было смело стрелять, Алексей только заулыбался. Не нужен ему белячок — их и так в последнее время, с появлением рыси и с масштабными вырубками усыхающих ельников, малоснежными, теплыми зимами становится все меньше и меньше в наших лесах. А Саян долго за зайцем гоняться не будет, не для лайки работа — заяц. Так и прошел Алексей по лесу до обеда, несколько раз дожидаясь ушедшего за дикими кабанами Саяна и, уже повернув к машине, случайно нашел следы куницы, которая сейчас приятно отягощала пустой, не считая полтермоса чая, рюкзак. Спустившись на лыжах в последний перед шоссе лог, Алексей обратил внимание на человеческие следы по снегу. Следы были вчерашними, и рядом со следами трех человек в резиновых сапогах большого размера путались следы двух крупных собак. Саян встревоженно закрутился и сразу же исчез в густом ельнике. Фомин понял, что люди неслучайно здесь бродили с собаками, а тем более, что вчера, в пятницу, охота в лесу была запрещена, и двинулся по следам людей, несмотря на то, что до машины оставалось чуть боле двух километров. Вскоре следы разделились: один из них потянулся вправо, вдоль лога, а двое других пошли влево, углубляясь в старый еловый лес с густым подростом. С ними двигались и следы собак, как понял Алексей, находящимися на поводках. Охотовед насторожился: он знал, что в этом густом ельнике живет большое стадо диких кабанов, а за ельником находилось большое поле, на котором под снегом дикие кабаны находили незапаханные початки кукурузы, а каждое утро после жировки на поле возвращались в этот самый ельник на дневку. Вспомнилось, что сегодня утром он проезжал вдоль этого самого поля и почему-то не увидел свежих следов диких кабанов. А сейчас Алексея обдало жаром — это, наверное, вот эти самые браконьеры с собаками вчера кабанов и разогнали! Он быстрее двинулся по следам и вскоре убедился, что опытные браконьеры все делали чётко, продуманно и организовано. Пройдя метров триста, он обнаружил кабанью тропу. Разглядывая следы, понял, что кабаны уходили с лежки, убегали галопом, разбрасывая по снегу частички и кусочки прилипшей на лежке к шерсти грязи, а за ними гнались браконьерские собаки. Саян вообще где-то исчез. Пройдя по следам диких кабанов, Алексей нашел отельный, уходящий в сторону след с капельками крови. Пройдя в обратную строну по следам раненого кабана, Фомин нашел место, где по нему стреляли, собрал в пакетик пыжи, шерсть с кровью. Примерившись, вернулся на след человека, нашел место, откуда предположительно стреляли и, разбросав снег ногами, нашел и две стреляных гильзы. После этого замерил четко отпечатанный на снегу след стрелявшего человека и вернулся дальше к своим следам. И тут появился Саян. Он подбежал к хозяину, виновато заглянул в глаза — морда выпачкана крови.

— Ну что, нашел? Я так и думал. Ищи, Саян, пошли, пошли! Показывай…

Саян все понял, нырнул в лес по своим следам в обратном направлении, а охотовед пошел быстрым шагом прямо за ним и вскоре увидел место разделки туши добытого взрослого дикого кабана. В снегу лежали внутренности, прикрытые его шкурой. Вокруг останков по окровавленному снегу натоптаны следы людей и собак. Закурив, Алексей внимательно осмотрел все следы, обходя место разделки по кругу, подобрал несколько окурков сигарет «Космос» и «Прима», бросив их в новый пакетик. Замерил следы собак, записал данные в тетрадь и тут обнаружил торчащее из снега донышко зеленой стеклянной бутылки. Вот это удача! На ней сто процентов будут отпечатки пальцев. Бутылку бережно уложил в отельный пакет. После этого зарисовал место браконьерства, составил протокол о незаконной охоте и незаконной добыче дикого кабана неизвестными лицами в количестве трех человек, которые охотились с двумя собаками неизвестной породы. Здесь больше делать было нечего, и Алексей пошел по следам браконьеров, которые привели его к расчищенной трактором грунтовой дороге, ведущей в деревню Стайки. Здесь следы на расчищенной дороге терялись. Захватив на поводок Саяна, Алексей вернулся к машине и уже ближе к вечеру в глубоких сумерках приехал на УАЗе в деревню Стайки и наудачу постучался в калитку первой от леса хаты. Вскоре калитку открыл немолодой небритый мужчина, внимательно вглядываясь в одетого в белый маскхалат охотоведа.

— Здравствуйте, хозяин, — первым обратился к нему Алексей, протягивая свое удостоверение. — Я директор охотничьего хозяйства Фомин Алексей Алексеевич. Вот мое удостоверение.

— А какой там день? Уже вечер на дворе. А я вас знаю, Алексей Алексеевич, не надо книжечки красной. Что привело вас? Может, в хату зайдете?

— А как вас зовут?

— Зовут Василем.

— А по отчеству?

— А зачем вам оно, мое отчество? Все зовут Василием, и вы так и зовите.

— Можно, Василий, с вами поговорить откровенно?

— Ну так чего, нет. Говорите, раз приехали. Опять лес воруют или лосей стреляют?

— Вы почти угадали… Кто-то вчера убил кабана дикого и дотащили его до этой дороги, а на ней я следы и потерял. Но я хочу найти браконьеров и наказать их. А они на легковой машине, скорее всего иномарке, уехали прямо в Стайки. А ваша хата первая от леса. Может, видели что-то такое, что вас насторожило?

— Хм. Насторожило? Да-а-а, Алексей Алексеевич… Я про вас много слышал, товарищ директор, много знаю хорошего, а вот увидеть так близко и повторить доводится в первый раз. Отчаянный вы человек, Алексеевич, но все правильно делаете! Если их не ловить и не наказывать — всё перебьют, всё перепилят, ненасытные. А вы вот сейчас вчерашний день ищете.

— Думаете, поздно? Может, поможете чем-то?

— Как сказать… Кто ищет, тот всегда найдет, Алексеевич

— Можете звать меня просто Алексей.

— Алексей Алексеевич. Вы большой и важный человек. Директор. Я буду вас по отчеству звать, как положено. А заехали ко мне вы правильно. Конечно, я видел кое-что, и, наверное, вам расскажу, раз вы мне доверяете и к первому заехали. Но надо только зайти в хату, чтоб соседи меньше видели. Пойдемте…

Дома он рассказал, что видел браконьеров. Более того, они к нему пытались зайти, спрашивали, где можно купить самогона, а от самих разило сивухой. В машине скулили две собаки — рыжие с черным…

— Я им говорю, что нет у меня самогонки. А они спрашивают, можно ли в нашем магазине купить водки в это время.

— И что?

— А не торопись ты, добрый человек. Быстро только кролики плодятся. Ведь в это время магазин закрыт на обед! Значит, это было во сколько? А, понимаешь теперь? В обед! Понял?

— А! Понял, теперь, понял. Спасибо, Василий. Тебе бы в милицию следователем идти работать.

— Тьфу, тьфу, что ты! Я милицию на шаг не переношу. Но тебе взялся помочь — помогу. Наш ты человек. Так вот я рассказал им, как найти нашу продавщицу, и они поехали к ней домой.

— Ай да молодец, Василий. Вот это я понимаю — глаз наметан. А как они выглядели? А машина какая?

— Ну, люди как люди.

— Деревенские, городские?

— Двое, точно городские. Важные, хорошо одетые. А третий — так себе. Ага! Вспомнил. Третий шепелявил, как будто зубы выпали, и называли его как в анекдоте — «Вовочка».

— Вовочка? Шепелявый? Среднего роста, около сорока лет, смуглый, брови над переносицей срослись? Глаза черные, хитрые? Челюсть нижняя вперёд выдаётся?

— Точно, глаза хитрые! И челюсть, и шепелявит. Это ты точно того подметил. Знаешь его, что ли?

— Знаю, Василий. Это злостный браконьер. Что было дальше?

— А дальше они поехали к магазинщице, наверное.

— Ну что ж, Василий, ты мне очень помог, и я твой должник. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

— Самая лучшая благодарность, товарищ директор, это чтобы вы дальше находили и ловили браконьеров. А мне ничего не надо. Только вот знаю, кони у вас есть в охотхозяйстве. Как бы мне весной огородик запахать?

— Да не вопрос. В любое время позвони мне или сам зайди — будет тебе конь на столько, на сколько надо по времени, договорились?

— Конечно, спасибо вам. Куда вы теперь?

— Работать, Василий, работать. До свидания, еще раз спасибо.

Алексей запрыгнул в кабину и поехал к магазину, который вот-вот мог закрыться, и успел вовремя. Продавец, сама местная и долго проработавшая в этом магазине, хорошо знала всех своих покупателей и даже тех, кто заезжал к ней за покупками из соседних деревень, сообщила, что Вова Зубанов вчера покупал четыре бутылки водки, и что он приезжал к ней прямо домой, поскольку было время обеда.

— А сколько их было человек?

— В машине — не знаю, а заходили двое с Вовой.

— А в чем одеты?

— Да по-военному, как с охоты или с рыбалки.

— А вы никого из них, кроме Вовы, не узнали?

— Да нет, я особо не приглядывалась. Хотя… Постойте. Один из них, вроде, как дачник. Я его, кажется, летом видела у нас. Да, да, и весной! Он весной приезжал в магазин, коня искал, говорил, участок на даче надо запахать. Точно, он!

— И что, нашел он коня?

— Так я его к Яшке нашему отправила. У нас в деревне два коня, один — у Яшки.

— И что?

— Ну и не знаю дальше, как и что. А что случилось, Алексеевич? Может, я зря вам все рассказала, а то все ловите-воюете, может, опять своих браконьеров ищите, а они потом меня зарежут вот тут на отшибе.

— Ну что вы. Разве я вас подводил когда-нибудь? И было, спасал даже.

— Было, было, Алексеевич, помню, как вы пьяниц с ножом побили. До сих пор мурашки по коже. Спасибо, вовремя вы тогда подъехали, вовремя. Напугали они меня тогда, да чуть не порезали друг друга насмерть…

— Ладно, поеду к Якову съезжу. Только вы никому не говорите, о чем мы свами тут беседовали, хорошо?

— Боже, упаси, Алексеевич. Молчу, как мышь под веником.

Охотовед улыбнулся, попрощался и вышел из магазина. На улице стало уже совсем темно. Саян, казалось, мирно спит в машине, но при приближении шагов Алексея, он шустро вскочил и уставился через стекло на хозяина умными глазами: «Что, домой?»

— Нет, Саянчик. Еще не домой.

Поехав по деревне прямо к берегу Днепра, Алексей остановил машину у крайнего по улице дома пред Днепром — дома Яшки, посигналил. Яшка сам открыл калитку, молча поздоровался за руку с охотоведом, пропуская его без слов к себе во двор. Алексей давно знал этого хромого молчаливого старика, более того, закрывал глаза на мелкое «хулиганство» старика на Днепре. Яшка на своей самодельной плоскодонке мог иногда ночью выплыть на Днепр половить рыбу «пауком33», да жаки34 ставил в тихой пойме Днепра. Во-первых, яжелый это труд — таскать на глубине и на течении паук, одновременно правя лодкой, но жил Яшка на самом берегу Днепра, поэтому Алексей особо не ругал деда за его не вполне законное занятие, а в ответ в качестве благодарности Яшка много интересной и полезной для охотоведа информации рассказывал ему при встрече. Яшка гордился своим положением «общественного инспектора», а его крестьянское мелкособственническое отношение к днепровским богатствам позволяло ему с помощью директора охотхозяйства сохранять относительное спокойствие на «его» участке Днепра, протяжённостью не менее десяти километров вниз по течению, беспощадно выживая браконьеров, если они постоянно и регулярно появлялись в «зоне его влияния». Это, естественно, устраивало и Алексея, ведро крупной рыбы, которое ловил дед за ночь — не такой уж и большой ущерб для Днепра, а вот пользу от его информации оценить материально было трудно: она была бесценна. И сегодня Яшка рассказал, что да, распахивал он участки на дачах этой весной и потом еще запахивал грядки на зиму. Того клиента, которого ему прислала Станиславовна, дай Бог ей здоровья, запомнил хорошо, потому что видел у него на даче сети, которые сушились на заборе, а на веранде висели рога лося — не сброшенные, а вырубленные топором вместе с лобной костью.