- -
- 100%
- +
19. Столько ехал Жоффруа-маршал по своим дневным переходам, что прибыл в Труа в Шампани и нашел своего сеньора графа Тибо больным и нездоровым, и тот был очень рад его приезду. Когда Жоффруа рассказал ему новость о том, как они исполнили дело, он так обрадовался, что сказал, что поедет верхом, чего давно не делал, и поднялся и сел на коня. И увы! Какая великая беда, ибо после этого он уже никогда не ездил верхом, кроме того раза. Болезнь его усилилась и стала столь тяжкой, что он составил свое завещание…
Когда договоры были исполнены, стало известно, что пойдут к Вавилону, в Египет, потому что через это место можно было лучше, чем через какое-либо иное, разбить и уничтожить турок. Было постановлено, что через год, ко дню ближайшего праздника Святого Иоанна, то есть в 1202 году, бароны и паломники должны собраться в Венеции, где их будут ждать полностью готовые корабли. Когда грамоты были запечатаны, их принесли в большой дворец, где Большой совет был собран вместе с Малым в присутствии дожа; вручая их депутатам, дож стал на колени, обильно плача, и поклялся на святых Евангелиях, вместе с советом из сорока шести человек, что добросовестно исполнят со своей стороны все содержащиеся в них договоры. Депутаты принесли такую же клятву от имени своих господ и обещали со своей стороны добросовестно соблюдать все. Там было пролито немало слез умиления, смешанного с радостью. После этого они отправили посланников в Рим к папе Иннокентию, чтобы тот утвердил договоры, что он сделал весьма охотно. Затем французы заняли у нескольких частных лиц города Венеции две тысячи серебряных марок, которые заранее передали дожу на первые расходы по кораблям, и после этого простились, чтобы вернуться в свою страну. Прибыв в Пьяченцу, город Ломбардии, они разделились: Жоффруа, маршал Шампани, и Алар Макеро направились прямой дорогой во Францию, а остальные пошли к Пизе и Генуе, чтобы узнать, какую помощь те пожелают дать этому предприятию.
18. Когда маршал переходил Мон-Сени, он встретил Готье, графа де Бриенн, который направлялся в Апулию, чтобы завоевать страну, принадлежавшую его жене, дочери короля Танкреда, на которой он женился после принятия креста. С ним были Готье де Монбельяр, Эсташ де Конфлан и Робер де Жуанвиль, а также значительная часть шампанцев, принявших крест. Когда маршал рассказал им, как прошли все дела их посольства, они выразили большую радость и поздравили его с хорошим успехом переговоров, добавив: «Вы видите, что мы уже выступили, чтобы опередить вас; когда вы прибудете в Венецию, вы найдете нас всех готовыми сопровождать вас». Но приключения случаются так, как угодно Богу; впоследствии они не смогли соединиться с войском, и это было большим несчастьем, потому что они были храбры и доблестны. Так они расстались, каждый направившись своей дорогой.
19. Когда маршал прибыл в Труа в Шампани, он нашел там графа Тибо, своего сеньора, больным и в дурном состоянии; тот был очень рад его прибытию, а еще больше — узнать из его уст об удачном исходе путешествия, так что сказал, что хочет выйти на воздух и сесть на коня, чего не делал уже давно; после этого он встал с постели и сел на коня, но, увы, это было его последнее усилие, ибо болезнь начала усиливаться, так что, видя себя в таком состоянии, он составил завещание и раздал деньги, которые должен был взять в путешествие, своим вассалам и товарищам…
…и разделил имущество, которое должен был взять с собой, между своими людьми и товарищами, среди которых было много добрых, и ни у одного человека в тот день не было их больше. И он приказал, чтобы каждый, получая свое имущество, поклялся на святых явиться к войску в Венеции, как он сам обещал. Многие из них плохо сдержали это и были за то сильно порицаемы.
20. Другую часть своего имущества граф велел сохранить и отвезти в войско, чтобы распределить там, где будет видно, что оно принесет пользу. Так умер граф, и был он одним из людей мира, которые встретили самую прекрасную кончину. Там собралось великое множество его родни и его людей; нет нужды говорить о скорби, которая там была явлена, ибо никогда большей скорби по человеку не было; и так и должно было быть, ибо никогда человек его возраста не был более любим своими людьми и прочими людьми. Похоронен он был рядом со своим отцом в церкви монсеньора Святого Стефана в Труа. После него осталась его жена, графиня по имени Бланка, очень прекрасная и добрая, дочь короля Наварры; у нее уже была от него маленькая дочь, и она была беременна сыном. Когда граф был похоронен, Матьё де Монморанси, Симон де Монфор, Жоффруа де Жуанвиль, бывший сенешалем, и Жоффруа-маршал пошли к герцогу Эду Бургундскому и сказали ему: «Сир, твой кузен умер; ты видишь, какая беда постигла заморскую землю. Ради Бога мы просим тебя принять крест и помочь заморской земле вместо него. Мы передадим тебе все его имущество, поклянемся тебе на святых и заставим других также поклясться, что будем добросовестно служить тебе так же, как служили бы ему». Но он отказался. Знайте, он мог бы поступить лучше. Жоффруа де Жуанвилю поручили посольство, чтобы сделать такое же предложение Тибо, графу Бар-ле-Дюк, двоюродному брату умершего графа, но и тот также отказался. Велико было отчаяние паломников и всех, кто должен был идти на службу Богу, из-за смерти графа Тибо Шампанского; и к концу месяца они назначили собрание в Суассоне, чтобы решить, что можно сделать. Там были граф Балдуин Фландрский и Эно, граф Людовик Блуаский и Шартрский, граф Жоффруа дю Перш, граф Гюг де Сен-Поль и многие другие добрые люди.
21. Жоффруа-маршал рассказал им о предложении, сделанном герцогу Бургундскому и графу Бар-ле-Дюк, и о том, как они отказались.
…которые все были доблестными людьми и в таком количестве, что ни у одного сеньора в те времена не было больше, приказывая каждому из них, получая оставленное ему, поклясться на святых Евангелиях прибыть к войску в Венеции, как они были обязаны. Но некоторые из них плохо соблюли клятву и дурно исполнили обещания, за что были справедливо порицаемы.
20. Кроме того, он оставил часть этих денег для доставки в войско и употребления там, где это окажется необходимым. Так умер граф и был человеком мира, встретившим самую прекрасную кончину. После его смерти большое число сеньоров из его родни и вассалов пришло почтить его погребение и похороны, совершенные со всей возможной пышностью, подобающей его достоинству; так что можно сказать, что никогда не было более великолепных. Также ни один князь его возраста не был более любим своими вассалами и вообще всеми. Он был похоронен рядом со своим отцом в церкви Святого Стефана в Труа, оставив жену, графиню по имени Бланка, дочь короля Наварры, очень прекрасную и мудрую государыню, которая уже родила ему дочь и была беременна посмертным сыном. Когда граф был похоронен, Матьё де Монморанси, Симон де Монфор, Жоффруа де Жуанвиль, бывший сенешалем, и маршал Жоффруа отправились к герцогу Бургундскому и сказали ему: «Сир, вы видите несчастье, постигшее заморское предприятие из-за смерти нашего господина; поэтому мы пришли просить вас именем Бога принять крест и пожелать помочь Святой земле; мы обещаем передать вам все деньги, которые он собрал для этого предприятия, и поклянемся сами, а также заставим других поклясться на святых Евангелиях повиноваться и добросовестно служить вам, как служили бы ему». Но он решительно отказался, хотя, возможно, мог бы поступить лучше. Затем Жоффруа де Жуанвиль получил от других депутатов поручение отправиться к Тибо, графу Бар-ле-Дюк, двоюродному брату покойного графа Шампани, но и тот также отказался. Это удвоило скорбь паломников и тех, кто принял крест ради службы Богу, и особенно усилило их сожаление о потере графа Тибо, своего сеньора. Поэтому они решили собраться в конце месяца в Суассоне, чтобы обсудить, что им делать. Там присутствовали Балдуин, граф Фландрии, Людовик, граф Блуа, Гюг, граф де Сен-Поль, Жоффруа, граф дю Перш, и множество других сеньоров.
21. Там маршал взял слово, рассказал им о предложении, сделанном герцогу Бургундскому и графу Бар-ле-Дюк, и о том, как оба отказались; затем сказал: «Сеньоры, я предложил бы одну вещь, если вы сочтете ее хорошей…»
«…Сеньоры, — сказал он, — выслушайте: я предложил бы вам одну вещь, если вы согласитесь. Маркиз Бонифаций Монферратский — очень добрый человек и один из самых прославленных из живущих ныне. Если вы пошлете за ним, чтобы он пришел сюда, принял знак креста, занял место графа Шампанского и получил господство над войском, он, вероятно, быстро согласится». Было много речей за и против, но итог был таков, что согласились все — великие и малые; написали письма, избрали послов и послали за ним; и он прибыл в назначенный день через Шампань и Францию, где ему оказали большую честь, в том числе король Франции, чьим кузеном он был. Так он пришел на назначенное собрание в Суассоне, где было множество графов и крестоносцев; когда они услышали, что маркиз приближается, пошли ему навстречу и оказали ему большую честь.
22. Наутро собрание состоялось в саду аббатства госпожи Святой Марии Суассонской. Там они обратились к маркизу, за которым посылали, и просили его ради Бога принять крест, взять власть над войском, занять место графа Тибо Шампанского, принять его имущество и его людей; они пали к его ногам, много плача, а он также пал к их ногам и сказал, что охотно это сделает. Так маркиз исполнил их просьбу и принял господство над войском. Тогда епископ Суассона, мессир Фульк, добрый человек, и два белых аббата, которых он привез из своей страны, повели его в церковь Нотр-Дам и прикрепили крест к его плечу. Так закончилось это собрание. На следующий день он простился, чтобы вернуться в свою страну и привести дела в порядок, и сказал, чтобы каждый устроил свои дела, а он встретится с ними в Венеции.
Так маркиз отправился на капитул в Сито, который проводится на праздник Святого Креста в сентябре. Там он нашел великое множество аббатов, баронов и других людей, и мессир Фульк пришел туда говорить о крестовом походе. Там приняли крест Эд Шампанец де Шамплит и Гийом, его брат, Ришар де Дампьер, Эд, его брат, Ги де Пем, Эмон, его брат, Ги де Конфлан и многие добрые люди Бургундии, чьи имена не записаны. Затем принял крест епископ Отёна, Гиг, граф де Форез, Гюг де Колиньи, а ниже, в Провансе, Пьер Бромон и довольно много других людей, чьих имен мы не знаем.
23. Так паломники готовились по всем землям…
«…если вы сочтете это хорошим: маркиз Бонифаций Монферратский, как всем известно, князь весьма великодушный и один из наиболее опытных в военном деле среди ныне живущих; если вы пошлете к нему с просьбой приехать сюда и принять крест и предложите ему управление и руководство войском вместо покойного графа Шампанского, думаю, он согласится». После всестороннего обсуждения было решено и согласовано послать к нему депутатов. Для этого изготовили письма и выбрали тех, кто отправится к нему. После этого он не преминул приехать в назначенный день, направившись через Шампань и Францию, где был хорошо принят, особенно королем Франции, чьим кузеном он был; так он прибыл в Суассон, где было назначено собрание и куда уже приехали несколько графов и баронов с большим числом паломников; когда они узнали, что он приближается, они вышли ему навстречу и оказали ему все почести, какие могли.
22. На следующее утро собрание состоялось в саду аббатства Нотр-Дам в Суассоне, где все единодушно обратились к маркизу, за которым посылали, и просили его именем Бога, пав к его ногам и горячо плача, принять крест, взять руководство войском вместо покойного графа Тибо Шампанского и принять его людей и деньги, предназначенные для предприятия; увидев это, маркиз также опустился на колени и сказал, что охотно это сделает. Так, уступив их просьбам, он принял руководство войском; и тотчас епископ Суассона, мессир Фульк, добрый святой человек, о котором говорилось выше, и два аббата ордена Сито, которых маркиз привез из своей страны, повели его в церковь Нотр-Дам и прикрепили крест к его плечу. Когда собрание закончилось, на следующий день он простился, чтобы вернуться в Монферрат и привести свои дела в порядок, предупредив каждого быть готовым и сказав, что непременно встретится с ними в Венеции.
По дороге он заехал в Сито и присутствовал на капитуле, который проходит на Святой Крест в сентябре, где нашел множество аббатов, баронов и других собравшихся людей; мессир Фульк также пришел туда проповедовать крестовый поход, после чего многие приняли крест, среди них Эд Шампанец де Шамплит и Гийом, его брат, Ришар де Дампьер, Эд, его брат, Ги де Пем, Эмон, его брат, Ги де Конфлан и многие другие дворяне Бургундии; епископ Отёна также принял крест, как и Гиг, граф де Форез, Гюг де Колиньи, ниже в Провансе Пьер Бромон и многие другие, чьи имена нам неизвестны.
23. Так паломники готовились со всех сторон; но, увы, их постигло большое несчастье…
Мы исправили здесь ошибку Дюканжа, который принял aval за имя собственное. Aval означает «вниз, ниже».
…в следующий Великий пост, прежде чем они должны были выступить: граф Жоффруа дю Перш слег от болезни и составил завещание так, что распорядился передать свое имущество брату Этьену, чтобы тот повел его людей в войско. От такой замены паломники охотно отказались бы, если бы Богу было угодно. Так граф окончил жизнь и умер, и это было большим несчастьем, как и следовало, ибо он был очень знатным, почитаемым и добрым рыцарем. Велика была скорбь по всей его земле.
24. После Пасхи, около Пятидесятницы, паломники начали выступать из своих стран. И знайте, много слез умиления было пролито, когда они прощались со своей землей, своими людьми и друзьями. Так они ехали через Бургундию, через горы Мон-Жу, через Мон-Сени и Ломбардию. И стали собираться в Венеции и разместились на острове в порту, называемом Святого Николая.
25. В это время из Фландрии вышел морем флот с большим числом добрых вооруженных людей. Начальниками этого флота были Жан де Неэль, кастелян Брюгге, Тьерри, сын графа Филиппа Фландрского, и Никола де Майи. Они обещали графу Балдуину и поклялись на святых, что пройдут через Гибралтарский пролив и присоединятся к венецианскому войску и к нему, где бы ни услышали, что оно находится. Поэтому граф и его брат Анри послали им свои корабли, нагруженные одеждой, продовольствием и другими вещами. Этот флот был очень прекрасен и богат, и граф Фландрский и паломники очень на него надеялись, потому что большая часть их лучших воинов отправилась с этим флотом. Но они плохо сдержали обещание своему сеньору, как и все другие, поскольку эти люди и многие другие испугались великой опасности, которую приняли на себя находившиеся в Венеции.
26. Так подвели их епископ Отёна, Гиг, граф де Форез, Пьер Бромон и многие другие люди, за что были осуждены и мало добились там, куда отправились; а среди французов их подвели Бернар де Морёй, Гюг де Шомон, Анри д’Арен, Жан де Виллер, Готье де Сен-Дени, Гюг, его брат, и многие другие, уклонившиеся от венецианского пути из-за великой опасности, которая там была, и отправившиеся в Марсель, за что получили великий позор и были сильно порицаемы, а затем их постигло большое несчастье.
27. Теперь оставим их и расскажем о паломниках, большая часть которых уже прибыла в Венецию. Граф Балдуин Фландрский уже был там…
…несчастье в следующий Великий пост; ибо когда они уже собирались выступить, Жоффруа, граф дю Перш, заболел и составил завещание, по которому завещал своему брату Этьену все, что собрал для путешествия, с обязанностью вести его людей в заморское войско; от такой замены крестоносцы охотно отказались бы, если бы Богу было угодно. Так граф окончил дни к большому огорчению всех, и не без причины, ибо был могущественным и богатым сеньором, пользовался большой славой и, кроме того, был добрым рыцарем; поэтому его сильно оплакивали его люди.
24. После Пасхи, около Пятидесятницы, паломники начали покидать свои страны, и это не обошлось без слез, когда пришло время проститься с родными и друзьями. Они направились через Бургундию, Мон-Жу, Мон-Сени и Ломбардию и наконец прибыли в Венецию, где разместились на острове близ порта, называемом Святого Николая.
25. В это же время из Фландрии вышел флот кораблей с большим числом воинов и солдат; его начальниками и предводителями были Жан де Неэль, кастелян Брюгге, Тьерри, сын графа Филиппа Фландрского, и Никола де Майи; они обещали графу Балдуину и поклялись ему на святых Евангелиях пройти через Гибралтарский пролив и присоединиться к венецианскому войску, где бы ни узнали, что оно находится. Для этого граф и его брат Анри отправили им свои корабли, нагруженные продовольствием и другими припасами. Этот морской отряд был поистине великолепен и богато оснащен, поэтому граф Фландрский и остальные паломники возлагали на него большие надежды, так как большинство их лучших людей село на эти корабли; но они плохо исполнили обещанное своему сеньору, как и другие, испугавшись опасности, которой, казалось, подвергались участники венецианского войска.
26. Епископ Отёна, Гиг, граф де Форез, Пьер Бромон и многие другие также нарушили свои обещания, за что были порицаемы и мало добились там, куда отправились. Среди французов также подвели их Бернар де Морёй, Гюг де Шомон, Анри д’Арен, Жан де Виллер, Готье де Сен-Дени, Гюг, его брат, и многие другие, которые уклонились от перехода через Венецию из-за трудностей, которые там предвидели, и отправились в Марсель, за что также подверглись большому порицанию; впоследствии их постигло немало несчастий и бед.
27. Что касается паломников, то многие уже прибыли в Венецию, особенно Балдуин, граф Фландрии, и многие другие. Там они узнали, что большая часть крестоносцев идет другими путями и садится на корабли в других портах…
…и многие другие. Там пришла к ним весть, что многие паломники идут другими дорогами к другим портам, и они очень встревожились, потому что не смогут исполнить соглашение и заплатить деньги, которые были должны венецианцам; они посоветовались между собой и решили послать добрых послов к паломникам и к Людовику, графу Блуа и Шартра, который еще не прибыл, чтобы ободрить их и просить о милости, чтобы они пожалели Святую землю за морем и чтобы никакой другой путь не мог быть столь полезен, как венецианский.
28. Для этого посольства были избраны граф Гюг де Сен-Поль и Жоффруа, маршал Шампани, и они доехали до Павии в Ломбардии. Там нашли графа Людовика с большим числом добрых рыцарей и хороших людей. Благодаря их увещеваниям и просьбам многие повернули к Венеции, хотя собирались идти другими дорогами к другим портам. Тем не менее из Пьяченцы отправились очень добрые люди, которые пошли иными путями в Апулию. Среди них были Вилен де Нёйи, один из добрых рыцарей мира, Анри д’Ардильер, Реньяр де Дампьер, Анри де Лоншан, Жиль де Тразеньи, который был вассалом графа Балдуина Фландрского и Эно, и тот дал ему из своего имущества пятьсот ливров, чтобы он шел с ним в поход. С ними ушло великое множество рыцарей и сержантов, чьи имена не записаны. Это стало большим уменьшением войска, собиравшегося в Венеции, и впоследствии причинило им великое несчастье, как вы услышите дальше.
29. Так граф Людовик и другие бароны отправились в Венецию; их приняли с большим праздником и радостью, и они разместились на острове Святого Николая вместе с остальными. Войско было очень прекрасным и состояло из добрых людей. Никогда никто не видел более прекрасного войска из стольких людей. Венецианцы устроили для них обильный рынок всего необходимого для лошадей и человеческого тела. А флот, который они приготовили, был столь богат и прекрасен, что ни один христианин никогда не видел более прекрасного и богатого; кораблей, галер и транспортов было примерно втрое больше, чем людей в войске. Ах! Какое великое несчастье, что другие, отправившиеся к иным портам, не пришли туда! Тогда христианство было бы возвышено, а земля турок унижена! Венецианцы очень хорошо соблюли все свои соглашения, и даже сверх того; и они потребовали от графов и баронов исполнить их условия и уплатить им деньги, потому что сами были готовы отплыть.
…что привело их в большую тревогу и чрезвычайное затруднение, потому что они понимали, что не смогут соблюсти и исполнить договоры с венецианцами и им будет невозможно уплатить суммы, которые обязались внести. Поэтому они решили послать во все стороны к паломникам и особенно к графу Блуа, который еще не прибыл, чтобы увещевать его продолжать предприятие, просить сжалиться над заморской землей и прежде всего не искать другого пути, кроме венецианского, поскольку по обещаниям они и не должны, и не могут поступить иначе.
28. Для этого были посланы Гюг, граф де Сен-Поль, и Жоффруа, маршал Шампани; прибыв в Павию, город Ломбардии, они нашли там графа Людовика с множеством добрых рыцарей и воинов и силой своих увещеваний и просьб добились того, что многие направились в Венецию, хотя прежде собирались садиться на корабли в других портах; это, однако, не помешало некоторым избрать путь в Апулию, среди них Вилену де Нёйи, одному из добрых рыцарей своего времени, Анри д’Ардильеру, Реньяру де Дампьеру, Анри де Лоншану, Жилю де Тразеньи, вассалу Балдуина, графа Фландрии, который дал ему пятьсот ливров из собственных средств, чтобы он последовал за ним в этот поход, а вместе с ними — большому числу рыцарей и пеших воинов, чьи имена мы опускаем. Это настолько же уменьшило войско, собиравшееся в Венеции, и впоследствии вызвало большие затруднения, как покажет продолжение.
29. Так граф Людовик и другие бароны отправились в Венецию, где их приняли очень хорошо, и они поселились на острове Святого Николая вместе с остальными. Никогда не видели более прекрасного, более многочисленного войска, состоявшего из более доблестных людей. Венецианцы в изобилии доставляли им все необходимое и людям, и лошадям. Корабли, приготовленные для них, были так хорошо оснащены и снабжены, что в них ничего не недоставало, и их было столько, что их было втрое больше, чем требовалось для собравшихся там крестоносцев. Ах, какое это было великое несчастье, что те, кто отправился искать другие порты, не присоединились к этому войску! Без сомнения, честь христианства была бы возвышена, а сила сарацин сокрушена. Что до венецианцев, они превосходно исполнили свои соглашения, даже больше того, к чему были обязаны, и потребовали от графов и баронов также выполнить свои обязательства и передать им условленную сумму, поскольку со своей стороны были готовы отплыть.
30. В войске начали собирать плату за переправу, и нашлось немало людей, говоривших, что не могут оплатить свой проезд, и бароны брали с них то, что могли получить. Так они собрали и уплатили сколько смогли за переправу. Когда они потребовали и собрали все, а затем заплатили, оказалось, что нет и половины нужной суммы; тогда бароны стали советоваться между собой и сказали: «Сеньоры, венецианцы очень хорошо исполнили наши соглашения, и даже сверх того. Но нас не настолько много, чтобы одной платой за переправу мы могли выполнить перед ними свои обязательства, и это произошло из-за тех, кто ушел к другим портам. Ради Бога пусть каждый внесет свое имущество, пока мы не сможем уплатить по нашим соглашениям, ибо во всяком случае лучше нам оставить здесь все наше имущество, чем допустить недостачу, потерять то, что уже внесли, нарушить наши соглашения и позволить войску распасться, потому что тогда спасение заморской земли будет потеряно». Между большей частью баронов и другими людьми возник большой раздор, и одни сказали: «Мы заплатили за свою переправу; если они хотят нас везти, мы охотно поедем. Если не хотят, мы сами найдем другой путь и пойдем через другие порты». Они говорили это потому, что хотели, чтобы войско распалось. Другая часть сказала: «Лучше нам вложить все наше имущество и идти в войске бедными, чем допустить, чтобы оно распалось; ведь Бог хорошо воздаст нам, когда Ему будет угодно».
31. Тогда граф Фландрский начал отдавать все, что у него было, и все, что мог занять; то же сделали граф Людовик, маркиз, граф Гюг де Сен-Поль и те, кто держался их стороны. Тогда можно было видеть, как в дом дожа для уплаты несли множество прекрасной золотой и серебряной посуды. И когда они заплатили все, чего смогли добиться, до условленной суммы все еще недоставало тридцати четырех тысяч серебряных марок. И этому очень обрадовались те, кто спрятал свое имущество и ничего не захотел внести, потому что они уже думали, что войско распадется и предприятие будет разрушено. Но Бог, Который дает совет лишенным совета, не захотел допустить этого.
32. Тогда дож сказал своим людям: «Сеньоры, эти люди больше не могут нам платить, и все, что они уже заплатили, мы по условиям, которых они не могут выполнить, могли бы считать нашей добычей. Но наше право не было бы во всем справедливым, и мы навлекли бы великий позор и на себя, и на нашу землю. Предложим им сделку: король Венгрии отнял у нас Зару38в Славонии, один из самых сильных городов мира, и никакими силами мы ее не вернем, если только не с помощью этих людей…»