- -
- 100%
- +
45. Через две недели в лагерь прибыл Бонифаций, маркиз Монферратский, оставшийся позади, вместе с Матьё де Монморанси, Пьером де Бретёем и многими другими доблестными людьми. Еще через две недели из Германии вернулись послы короля Филиппа и константинопольского принца, и бароны вместе с дожем собрались во дворце, где дож жил.
Тогда послы заговорили и сказали: «Сеньоры, король Филипп посылает нас к вам вместе с сыном императора Константинополя, братом его жены».
46. «Сеньоры, — говорит король, — я посылаю вам брата моей жены и вверяю его руке Божией, да сохранит Он его от смерти, и вашим рукам. Поскольку вы идете ради Бога, права и справедливости, вы должны, если можете, вернуть наследие тем, кто был несправедливо его лишен. И он предложит вам самое высокое соглашение, какое когда-либо предлагалось людям, и богатейшую помощь для завоевания заморской земли. Во-первых, если Бог позволит вам вернуть ему наследие, он подчинит всю Романийскую империю Риму, от которого она давно отделена. Затем, зная, что вы истратили свое и обеднели, он даст вам двести тысяч серебряных марок и продовольствие всем в войске — и великим, и малым. Сам он пойдет с вами в землю Вавилона, или, если вы сочтете лучше, пошлет туда десять тысяч человек за свой счет. Эту службу он будет нести один год, а всю свою жизнь будет содержать за свой счет пятьсот рыцарей в заморской земле для ее охраны. Сеньоры, — сказали послы, — на все это у нас есть полная власть заключить соглашение, если вы захотите со своей стороны его подтвердить. И знайте, столь высоких условий никогда прежде никому не предлагали. У того, кто их отвергнет, вовсе нет великого желания завоевывать». Они ответили, что обсудят это. На следующий день назначили собрание, и когда сошлись, им были изложены эти предложения.
47. Было много споров. Аббат Во из ордена Сито и та партия, которая хотела разрушить войско, заявили, что не согласятся, потому что речь идет о христианском достоянии и они вышли не ради этого, а хотят идти в Сирию. Другая сторона ответила: «Добрые сеньоры, в Сирии вы ничего не сможете сделать, и это хорошо покажут те самые, кто покинул нас и ушел в другие порты. И знайте, если заморская земля когда-либо будет возвращена, то через Египет или через Грецию. Если мы отвергнем это соглашение, то навсегда будем опозорены».
48. Так войско было в раздоре, и не удивляйтесь, что миряне спорили, поскольку и белые монахи ордена Сито также были между собой несогласны.
«…Константинопольского принца, брата его супруги, и от имени короля поручили нам сказать следующее.
46. Он вверяет молодого принца, своего шурина, руке Божией, да сохранит Бог его от смерти и опасности, и вашим рукам, и напоминает вам, что, поскольку вы предпринимаете долгие и трудные путешествия ради любви к Богу и ради поддержания права и справедливости, вы должны по мере сил возвращать имущество тем, кого несправедливо лишили наследства. Если вы поможете этому принцу, он заключит с вами самый выгодный договор, какой когда-либо заключали с кем-либо, и обещает весьма значительную помощь для завоевания Святой земли. Во-первых, если Бог позволит вам восстановить его в его государствах и наследии, он вернет всю Восточную империю в повиновение Римской церкви, от которой она давно отделилась. Во-вторых, поскольку знает, что вы уже много истратили на предприятие и испытываете нужду, он обещает дать вам двести тысяч серебряных марок и продовольствие всем людям вашего лагеря, великим и малым; сам он лично пойдет с вами в Египет или, если вы сочтете полезнее, пошлет туда десять тысяч человек на своем жалованье и будет содержать их в течение года; а пока жив, будет держать там пятьсот рыцарей для охраны заморской земли, также за свой счет. На все это, сеньоры, у нас есть полная власть заключить договор, если он вам угоден и вы пожелаете обязаться. Никогда столь выгодного условия никому не предлагали; поистине можно сказать, что не слишком стремится к завоеванию тот, кто его отвергнет». Они ответили, что посоветуются, назначили собрание на следующий день, и тогда предложения были изложены.
47. Их долго обсуждали с обеих сторон, пока аббат Во-де-Серне ордена Сито и партия, желавшая распада войска, не заявили, что не могут согласиться, поскольку это означало воевать с христианами, а они вышли из своих стран не ради этого и хотят идти в Сирию. Другая партия возразила: «Сеньоры, вы знаете, что сейчас ничего не сможете сделать в Сирии, как показывает пример тех, кто покинул нас и сел на корабли в других портах. Но вы должны знать, что если Святая земля когда-либо и будет возвращена, то лишь через Египет или Грецию; если же мы отвергнем эти условия, нас будут порицать вечно».
48. Так в лагере царил раздор, и не следует удивляться разногласию мирян, раз даже монахи ордена Сито показывали им путь к нему.
Аббат Лосский, очень святой и добрый человек, и другие аббаты, державшиеся его стороны, проповедовали и умоляли людей ради Бога сохранить войско единым и принять это соглашение, потому что это лучшее средство вернуть заморскую землю. Аббат Во и его сторонники, напротив, постоянно возражали и говорили, что все это зло и что следует идти в Сирию и делать там то, что возможно.
49. Тогда пришли маркиз Бонифаций Монферратский, Балдуин, граф Фландрский и Эно, граф Людовик, граф Гюг де Сен-Поль и их сторонники и сказали, что примут это соглашение, потому что были бы опозорены, если бы отвергли его. Они пошли в дом дожа, послы были вызваны, и соглашение подтвердили, как вы слышали выше, присягой и грамотами с печатями. И книга сообщает вам, что со стороны французов было лишь двенадцать человек, принесших эту присягу, и больше найти не смогли.
50. Среди них были маркиз Монферратский, граф Балдуин Фландрский, граф Людовик Блуаский и Шартрский, граф Гюг де Сен-Поль и еще восемь их главных сторонников. Так соглашение было заключено, грамоты переданы, и назначен срок, когда юный принц должен прибыть: через две недели после следующей Пасхи.
Так французское войско провело всю зиму в Заре, против короля Венгрии. И знайте, сердца людей не были спокойны: одна партия старалась распустить войско, другая — удержать его вместе. Многие простые люди тайком уходили на купеческих кораблях. На одном корабле тайно ушло около пятисот человек; все они утонули и погибли. Другая группа ушла по суше, думая пройти через Славонию, но жители страны напали на нее и многих убили. Остальные, спасаясь бегством, вернулись в войско; так войско сильно уменьшалось с каждым днем.
51. В это время один знатный человек войска из Германии, Гарнье де Борланд, добился возможности уйти на купеческом корабле и покинул войско, за что подвергся большому порицанию. Немного спустя другой знатный французский барон, Рено де Монмирай, с помощью графа Людовика добился того, что был отправлен послом в Сирию на одном из кораблей флота. Он и все рыцари, отправлявшиеся с ним, поклялись на святых, что через две недели после прибытия в Сирию и исполнения посольства вернутся обратно к войску.
Аббат Лосский, святой и добрый человек, и другие аббаты его партии ходили по лагерю, со сложенными руками прося ради любви к Богу не разделяться, а принять предложенные выгоды как единственное средство возвращения Святой земли. Аббат Во, напротив, и его сторонники решительно возражали, утверждая, что все может кончиться лишь дурно и что гораздо разумнее идти прямо в Сирию и там делать все возможное.
49. Маркиз Монферратский, графы Фландрский, Блуаский и Сен-Поль вместе со своими сторонниками пришли и сказали, что решили принять эти условия и не могут отказаться от них, не навлекая на себя порицания. Они тотчас отправились к дожу, куда вызвали послов, которые утвердили статьи в изложенном выше виде и подтвердили их клятвами от имени своих господ и грамотами с печатями. Но со стороны французов нашлось лишь двенадцать человек, которые поклялись их соблюдать, и больше найти не удалось.
50. Среди них были маркиз Монферратский, граф Балдуин Фландрский, граф Людовик Блуаский и граф Гюг де Сен-Поль с восемью главными людьми их партии. Так договоры были заключены, грамоты изготовлены и назначен день прибытия константинопольского принца — через две недели после Пасхи.
Тем временем французское войско всю зиму оставалось в Заре против короля Венгрии. Но умы крестоносцев не были в мире: одни трудились над распадом лагеря, другие делали все возможное, чтобы сохранить его. При этих раздорах многие люди низшего положения тайно уходили и садились на купеческие корабли; около пятисот человек сели на один корабль, который затонул, и все утонули и погибли. Другой отряд пошел по суше через Славонию, но крестьяне напали на него, почти всех ограбили или убили; уцелевшие бежали обратно в лагерь. Так войско с каждым днем уменьшалось.
51. С другой стороны, один знатный немецкий сеньор по имени Гарнье де Борланд сел на купеческий корабль и покинул войско, за что был сильно осужден. Немного позже другой знатный французский барон по имени Рено де Монмирай при содействии графа Блуа добился назначения послом в Сирию на одном из кораблей флота, поклявшись и обещав на святых Евангелиях, что через две недели после прибытия туда и окончания дел он и сопровождающие его рыцари снова сядут на корабль и вернутся в лагерь.
На основании этого соглашения он покинул войско, а вместе с ним Анри дю Шатель, его племянник, Гийом, видам Шартрский, Жоффруа де Бомон, Жан де Фруавиль, Пьер, его брат, и многие другие. Но данную ими клятву они соблюли плохо, потому что в войско не вернулись.
52. Тогда в войско пришла весть, которую услышали с радостью: фландрский флот, о котором вы слышали выше, прибыл в Марсель, и Жан де Неэль, кастелян Брюгге, начальник флота, Тьерри, сын графа Филиппа Фландрского, и Никола де Майи сообщили графу Фландрскому, своему сеньору, что проведут зиму в Марселе и просят сообщить его волю, которую исполнят. По совету дожа Венеции и других баронов он велел им выступить в конце марта и прийти к нему в порт Модон в Романии40. Увы! Они столь плохо исполнили это, что не сдержали никакого соглашения, а ушли в Сирию, где, как знали, не совершат никакого значительного дела.
53. Теперь можете знать, сеньоры, что если бы Бог не любил это войско, оно не смогло бы сохраниться вместе, поскольку столь многие желали ему зла. Бароны посоветовались и решили отправить посольство в Рим к папе, потому что он был недоволен взятием Зары; они избрали двух рыцарей и двух клириков, которых считали способными к такому посольству. Из двух клириков одним был Невелон, епископ Суассона, другим — магистр Жан де Нуайон, канцлер графа Балдуина Фландрского; среди рыцарей были Жан де Фрез и Робер де Бов. Они поклялись на святых добросовестно исполнить посольство и вернуться к войску.
54. Трое очень хорошо сдержали обещание, а четвертый — плохо. Это был Робер де Бов: он исполнил посольство как можно хуже, нарушил клятву и ушел в Сирию вслед за другими. Остальные трое исполнили поручение очень хорошо и сказали папе то, что велели бароны: «Бароны смиренно просят у вас прощения за взятие Зары; они сделали это, будучи вынуждены, потому что не могли поступить лучше из-за отсутствия тех, кто ушел к другим портам, и иначе не могли сохранить войско вместе…»
На этом обещании он уехал, и вместе с ним Анри дю Шатель, его племянник, Гийом, видам Шартрский, Жоффруа де Бомон, Жан де Фруавиль, Пьер, его брат, и несколько других. Однако они плохо соблюли клятвы и больше не вернулись в войско.
52. В то же время в лагерь пришла приятная весть: флот из Фландрии, о котором говорилось выше, прибыл в Марсель, и Жан де Неэль, кастелян Брюгге, начальник этого морского войска, Тьерри, сын графа Филиппа Фландрского, и Никола де Майи сообщали своему сеньору, графу Фландрскому, что будут зимовать в Марселе и там ожидать его приказаний, готовые исполнить все, что он им велит. Посоветовавшись с дожем Венеции и баронами, граф приказал им отплыть в конце марта и прийти к нему в порт Модон в Романии. Но, увы, они плохо повиновались этим приказам и мало соблюли обещанное: ушли в Сирию, где прекрасно знали, что не совершат никакого значительного подвига.
53. Из этого можно заключить, что если бы Бог не помогал и не благоприятствовал этому войску особой милостью, оно никогда не смогло бы сохраниться, поскольку столь многие стремились причинить ему вред и добиться его распада. Бароны посоветовались и решили послать в Рим к папе, который показывал, что недоволен взятием Зары. Они выбрали двух рыцарей и двух духовных лиц, наиболее способных, по их мнению, достойно исполнить посольство; духовными лицами были Невелон, епископ Суассона, и магистр Жан де Нуайон, канцлер Балдуина, графа Фландрии. Одним из рыцарей был Жан де Фрез, другим Робер де Бов; они обещали и поклялись на святых Евангелиях хорошо и верно исполнить поручение и вернуться в лагерь.
54. Трое сдержали слово, но не четвертый — Робер де Бов, который сделал все как можно хуже и, вопреки данной клятве, ушел в Сирию к другим своим сторонникам. Остальные трое очень хорошо исполнили посольство и поручение баронов и сказали папе: «Бароны смиренно просят у вас прощения за взятие Зары, совершенное ими по необходимости, потому что из-за тех, кто сел на корабли в других портах, они не могли поступить лучше; иначе им пришлось бы распустить лагерь и вернуться, ничего не сделав; кроме того, они заверяют вас, что готовы принять ваши приказания и повиноваться вам во всем как своему доброму пастырю и отцу».
«…и просят вас, как своего доброго отца, дать им свои повеления, которые они готовы исполнить». Папа ответил послам, что хорошо знает: из-за отсутствия других им пришлось совершить тяжелое дело, и он очень им сочувствует; он передал баронам и паломникам привет и отпустил их грех, как своим детям; и приказал и просил их сохранять войско вместе, потому что хорошо знал: без этого войска служение Богу не может быть исполнено. Он также дал полную власть Невелону, епископу Суассона, и магистру Жану де Нуайону связывать и разрешать паломников до прибытия в войско кардинала.
55. Так прошло время до Великого поста, и они начали готовить флот к выступлению на Пасху. Когда корабли были нагружены, на следующий день после Пасхи паломники расположились вне города у порта, а венецианцы стали разрушать город, башни и стены. Тогда случилось событие, сильно огорчившее людей войска: один из знатнейших баронов по имени Симон де Монфор заключил соглашение с королем Венгрии, врагом войска, ушел к нему и покинул войско. С ним ушли Ги де Монфор, его брат, Симон де Нёфль, Робер де Мовуазен, Дрё де Крессонсак, аббат Во, монах ордена Сито, и многие другие. Немного спустя ушел другой знатный человек войска по имени Ангерран де Бов, а с ним его брат Гюг и столько людей их страны, сколько они смогли увлечь. Так они покинули войско, как вы слышали. Это было большим ущербом войску и позором для ушедших.
56. Тогда корабли и транспорты начали выходить в море, и было решено взять порт на Корфу41, острове Романии, а прибывшие первыми будут ждать последних, пока все не соединятся, что и сделали. Но прежде чем дож и маркиз вышли из порта Зары вместе с галерами, прибыл Алексей, сын константинопольского императора Исаака, которого послал им король Германии Филипп, и был принят с великой радостью и честью. Дож дал ему столько галер и судов, сколько требовалось. Так они вышли из порта Зары при хорошем ветре и шли, пока не вошли в порт Дураццо42; там жители города, увидев своего сеньора, очень охотно сдались ему и присягнули. Оттуда они отплыли и прибыли на Корфу, где нашли войско, расположившееся перед городом, с раскинутыми шатрами и павильонами и с выведенными из транспортов лошадьми для отдыха. Когда стало известно, что прибыл сын константинопольского императора…
Папа ответил депутатам, что хорошо понимает, как по вине их товарищей они были вынуждены сделать то, что сделали, и очень об этом сожалеет. Он написал баронам, что разрешает их от греха как своих добрых детей, и приказал и просил сделать все, чтобы войско не распалось, потому что хорошо знает: без него ничего нельзя предпринять в Святой земле. Одновременно он дал Невелону, епископу Суассона, и магистру Жану де Нуайону полную власть связывать и разрешать паломников, пока в войско не прибудет кардинал-легат.
55. Когда наступил Великий пост, они начали готовить корабли к выступлению около Пасхи; после загрузки и оснащения на следующий день после праздника они расположились вне города у порта, а венецианцы начали сносить башни и стены. Между тем случилось неприятное для войска событие: один из самых великих сеньоров, Симон де Монфор, заключив договор с королем Венгрии, врагом войска, покинул лагерь, чтобы отправиться к нему; за ним последовали Ги де Монфор, его брат, Симон де Нёфль, Робер де Мовуазен, Дрё де Крессонсак, аббат Во, монах ордена Сито, и многие другие. Сразу после этого другой великий сеньор по имени Ангерран де Бов и его брат Гюг также удалились из лагеря со всеми людьми своей страны, которых смогли увлечь. Это настолько ослабило войско, насколько навлекло позор на покинувших его.
56. Начали выходить в море, и постановили взять порт на Корфу, острове Восточной империи, где прибывшие первыми будут ждать остальных, пока все не соберутся вместе; так и сделали. Но прежде чем дож и маркиз вместе с галерами вышли из Зары, прибыл принц Алексей, сын константинопольского императора Исаака, которого прислал им король Германии Филипп, и был принят с большой радостью и почестями. Дож дал ему столько галер и круглых кораблей, сколько было нужно; затем все вышли из порта Зары с хорошим ветром и шли до Дураццо, жители которого, увидев своего сеньора, без сопротивления сдались и принесли ему присягу верности. Оттуда они прошли на Корфу, где нашли войско уже расположившимся перед городом, с поставленными шатрами и павильонами и лошадьми, выведенными из паландрий для отдыха. Как только они узнали, что прибыл сын константинопольского императора, рыцари и солдаты пошли ему навстречу, приказали привести боевых коней и приняли его с великой честью. Принц велел поставить…
57. Так они провели на этом острове три недели; остров был очень богат и изобилен. Во время этой стоянки с ними случилось тяжёлое и прискорбное несчастье: значительная часть тех, кто хотел распустить войско и прежде уже выступал против него, переговорила между собой и сказала, что дело кажется им слишком долгим и слишком опасным, поэтому они останутся на острове и позволят войску уйти. С согласия своих сторонников они, когда войско уйдёт, намеревались послать к графу Готье де Бриенну, который тогда владел Бриндизи43, с просьбой прислать им суда, чтобы отправиться в Бриндизи. Я не могу назвать вам всех, кто участвовал в этом замысле, но назову некоторых из главных предводителей.
58. Среди них были Эд Шамплитт, Жак д’Авен, Пьер д’Амьен, Ги, кастелян Куси, Ожье де Сен-Шерон, Ги де Шапп, Кларембо де Мец, Гийом д’Онуа, Пьер Куазо, Ги де Пем, Эмон, его брат, Ги де Конфлан, Ришар де Дампьер, Эд, его брат, и многие другие, которые тайно обещали держаться их стороны, но не осмеливались открыто показать это из страха позора.
59. Книга свидетельствует, что более половины войска держалось их соглашения. Когда об этом услышали маркиз Монферратский, Балдуин, граф Фландрии, граф Людовик, граф Сен-Поль и бароны, державшиеся их стороны, они сильно встревожились и сказали: «Сеньоры, плохо будет наше дело, если эти люди покинут нас вместе с теми, кто уже не раз уходил от нас. Наше войско погибнет, и мы не сможем совершить никакого завоевания. Но пойдем к ним и будем молить их, чтобы ради Бога они пожалели и себя, и нас, не покрыли себя позором и не погубили дело возвращения заморской земли».
60. Таков был принятый совет, и все вместе пошли в долину, где те держали своё собрание, взяв с собой сына константинопольского императора, всех епископов и всех аббатов войска. Когда они пришли туда, то сошли с коней. Те, увидев их, также сошли со своих коней и пошли им навстречу, а бароны пали к их ногам, горько плача, и сказали, что не поднимутся, пока те не обещают не уходить от них.
…свой павильон посреди лагеря, а маркиз Монферратский приказал поставить свой рядом, поскольку король Филипп, женатый на сестре маркиза, особенно поручил ему принца и отдал его под его опеку.
57. Они оставались на этом острове три недели, поскольку он был богат и изобиловал всякими припасами; за это время случилась досадная неприятность, ибо часть тех, кто стремился распустить лагерь и всегда противился добрым намерениям остального войска, посоветовалась между собой и решила, что предприятие кажется им слишком долгим и опасным и что лучше остаться на этом острове, позволив войскам уйти под начальством других, а затем послать к графу Готье де Бриенну, владевшему тогда Бриндизи, чтобы тот прислал суда, на которых они могли бы отправиться к нему. Я не стану называть всех участников этого заговора, но лишь главных из них.
58. Эд Шамплитт, Жак д’Авен, Пьер д’Амьен, Ги, кастелян Куси, Ожье де Сен-Шерон, Ги де Шапп, Кларембо, его племянник, Гийом д’Онуа, Пьер Куазо, Ги де Пем, Эмон, его брат, Ги де Конфлан, Ришар де Дампьер, Эд, его брат, и многие другие, которые тайно обещали держаться их стороны, не осмеливаясь открыто это показать из страха порицания.
59. Таким образом, можно сказать, что более половины лагеря принадлежало к их партии. Когда маркиз Монферратский, граф Балдуин Фландрский, граф Людовик, граф Сен-Поль и бароны их партии узнали об этом, они очень встревожились и сказали: «Сеньоры, мы окажемся в очень дурном положении и понесём большой ущерб, если эти люди уйдут, сверх тех, кто уже оставлял нас неоднократно; тогда наше войско станет бесполезным и ослабленным и мы не сможем совершить ни подвига, ни завоевания. Пойдём к ним и заклянем их именем Бога пожалеть и себя, и нас и избежать упрёка, который им могли бы сделать за то, что они воспрепятствовали возвращению Святой земли».
60. Решив так, они все вместе отправились в долину, где собрались остальные, и повели с собой сына константинопольского императора, всех епископов и аббатов войска. Прибыв туда, они сошли с коней, а остальные, увидев их, также спешились и пошли им навстречу. Тогда бароны простёрлись у их ног, обливаясь слезами, и заявили, что не поднимутся, пока не получат от них обещания не оставлять их.
Когда те увидели это, они исполнились великого сострадания и горько заплакали.
61. Увидев своих сеньоров, родичей и друзей павшими к их ногам, они сказали, что обсудят дело. Отойдя в сторону, они переговорили между собой, и итог их совета был таков: они останутся с войском до дня святого Михаила при условии, что им честно поклянутся на святынях, что после этого дня, когда бы они ни потребовали, в течение пятнадцати дней им добросовестно и без обмана дадут суда, на которых они смогут отправиться в Сирию.
62. Это было согласовано и скреплено клятвой. Тогда по всему войску была великая радость. Все стали садиться на корабли, а лошадей погрузили на транспорты. Так они вышли из гавани Корфу накануне Пятидесятницы в тысяча двести третьем году от Воплощения Господа нашего Иисуса Христа. Там вместе находились все корабли, все транспорты и все галеры войска, а также немало купеческих судов, присоединившихся к ним. День был прекрасный и ясный, ветер мягкий и благоприятный, и они распустили паруса по ветру. И Жоффруа, маршал Шампани, продиктовавший это сочинение и участвовавший во всех советах, ясно свидетельствует, что сознательно не лжёт ни в едином слове и что никогда прежде не видели столь прекрасного зрелища. Казалось, будто этот флот должен завоевать целую землю, ибо насколько хватал глаз, повсюду были видны лишь паруса кораблей и судов, отчего сердца людей весьма радовались.
63. Так они шли морем, пока не прибыли к мысу Малея44, к проходу, лежащему на море. Там они встретили два корабля с паломниками, рыцарями и сержантами, возвращавшимися из Сирии; это были люди из тех, кто ушёл садиться на корабли в Марселе. Увидев столь прекрасный и богатый флот, они так устыдились, что не осмелились показаться. Балдуин, граф Фландрии и Эно, послал шлюпку со своего корабля узнать, кто эти люди, и они сказали, кто они; тогда один сержант спустился с корабля в шлюпку и сказал своим товарищам: «Я требую передать мне всё моё, что осталось на корабле, ибо я пойду с этими людьми: по всему видно, что они должны завоёвывать земли».
Их сердца были столь тронуты, что они не могли удержать слёз.
61. Особенно же, когда они увидели своих сеньоров, ближайших родственников и друзей павшими к их ногам, они ещё сильнее расчувствовались и сказали, что посоветуются. Они отошли и совещались между собой; итогом их совета было, что они останутся с ними до дня святого Михаила при условии, что им обещают и поклянутся на святых Евангелиях: начиная с этого времени, когда бы они ни потребовали, в следующие пятнадцать дней им добросовестно, без всякого обмана предоставят суда для переправы в Сирию.