- -
- 100%
- +
- И всё же я готов отвечать в суде за свои слова! Я видел матушку! Она явилась ко мне ровно в полночь в том самом чёрном платье, в котором я её похоронил. Она была такая полупрозрачная и невесомая, будто бы чёрно-белая дымка. Я лежал в своей постели, у меня поднялась температура. Матушка подошла ко мне и произнесла те самые слова так чётко, у меня не осталось никаких сомнений, что жизнь после смерти существует.
- Температура? Вы сказали, у вас была температура?
- Да! Я простудился накануне. Или вирус какой схватил! Разве это важно! Ведь я не единственный, кому удивлялись покойные родственники. Моей тёте однажды на кладбище возле могилы привиделся её дедушка. Он просил овсяное печенье вместо конфет. Ну не любил он при жизни шоколадные конфеты! Тётка послушно выполнила его просьбу и больше конфеты на могилу не носила. Знаете ли, Алексей, они возвращаются в наш мир не просто так! Они хотят помочь! Немного скорректировать сценарий нашей жизни, чтобы мы не повторяли их ошибок. Моя покойная матушка всю жизнь сомневалась в своих возможностях, говорила, мол, всё не для неё, всё для кого-то ещё. У неё были мечты, но она постоянно запихивала их в самой дальний ящик, пока не вышел срок годности. Ведь у мечты есть тоже срок годности, Лёша!
Ярков говорил с таким жаром, так яростно жестикулируя руками, что у Алексея не осталось никаких сомнений в том, что детектив сам верит в то, о чём говорит. И в какую сторону сейчас бы Алексей не шагнул, он наткнётся на каменную стену, выстроенную из предубеждений и суеверий.
- Понимаете, Алексей, это не просто совпадение! Это закономерность! Мы приходим в этот мир и уходим, оставляя за собой эфирный след, ведь наши души бессмертны, пространство многомерно. В это легко верить, когда жизнь сама тебе подбрасывает нужные доказательства...
Алексей кивнул, но внутри него росло глухое чувство обреченности. Он видел этот огонь безумия в глазах Яркова, слышал эту убежденность в каждом слове. Детектив не играл, не пытался его убедить в чем-то неправдоподобном. И как он мог сейчас начать парировать доводы этого глубоко несчастного одинокого человека? Ведь это покажется высшей степенью кощунства и тщедушия. Алексей догадывался, какого рода вопросы он задавал сёстрам Орловым, узнав об их личной трагедии. И вряд ли он пытался пустить пыль в глаза, ввести девочек в замешательство или поёрничать над создавшимся положением.
В маленьком душном кабинете, пропитанным запахом старого дешёвого кофе, собачьей шерсти и пыльных папок, частный детектив Ярков размахивал руками, словно дирижёр симфонического оркестра. Его разглагольствование о "тонких материях" длилось уже пятнадцать минут и грозило перейти в полноценную лекцию. Алексей прекрасно понимал, о чём говорит Ярков, ведь он сам много лет был погружён в мистику. Ему было известно не менее, чем этому удивительному персонажу, которому он почему-то проникся симпатией, хотя явился к нему на встречу вовсе не за этим. Алексей кивнул, стараясь выглядеть заинтересованным. Он понимал, что спорить абсолютно бесполезно. Наконец, запыхавшийся от собственного красноречия, детектив развернулся спиной к Алексею и зашагал к стеллажу с папками, чтобы достать листы с вопросами для сестёр Орловых.
"Бывшие сослуживцы Яркова называли его кастрюлей. Когда ты увидишь его спины, ты поймёшь, о чём я говорю!" — в памяти Смолкова тут же всплыли слова доктора Макарова...
Нет! Рассмеяться в голос прямо сейчас было бы верхом неприличия. Но господь милосердный, как же комично это выглядело со стороны! Округлый затылок, обрамлённый седеющими волосками и торчащие заострённые ушки. Теперь-то Смолкову было ясно, почему бывшие сослуживцы называли его кастрюлей. Голова Яркова действительно напоминала небольшую кастрюльку, стоящую на газовой плите.
Немецкая овчарка по кличке Рейган, вновь с жалобно заскулила, будто бы требуя внимания, как со стороны хозяина, так и со стороны гостя. Пёс был явно не в лучшей форме. Левая задняя нога была как-то странно оттопырена в бок. На скакательном суставе виднелась небольшая шишка, возможно опухоль или воспаление от механического удара. Старина Рейган жалобно посмотрел на детектива. Тому не было дела до этого испытующего взгляда. Ярков, заведённый с полуоборота недоверием и мнительностью гостя, раскраснелся. Он чувствовал, что его послание, адресованное молодому скептику, пролетело мимо него, ударившись о холодную стену осуждения. Его посетитель не произнес ни слова, но его молчание было куда более красноречивым, чем пылкие речи всех поборников правды, с пеной у рта доказывающих истину.
Алексей вновь намекнул Яркову, что не прочь взглянуть на контрольные вопросы. Детектив тут же замешкался, пытаясь вспомнить, куда именно он отправил папку с результатами проверки. Прямо таки наотмашь, он ударил себя по лицу, изобразив жуткое недоумение. Хладнокровие Смолкова его явно выбешивало.
- Спешу напомнить вам, уважаемый, - придыханием произнес Ярков, шаря указательным пальцем по папкам на стеллаже. - Что девочки добровольно вызвались пройти проверку. Конечно, предварительно мы с ними обсудили кое-какие моменты и уже на основании полученных данных, я составлял эти вопросы. Быть такого не может, чтобы обе девочки врали и так убедительно.
- Я не думаю, что они врали! - осторожно заметил Алексей.
- Тогда к чему вся эта затея! - всплеснул руками Ярков, явно теряя терпение. - Девчонкам и так досталась! И вместо того, чтобы как-то проникнуться ситуацией, вы терроризируете их подозрениями.
- Мы с Михаилом Викторовичем просто пытаемся понять, что происходит. Для меня, как человека постороннего, эта ситуация выглядит, мягко говоря, странно! – Алексей устало вздохнул.
- Почему? - Ярков замер на месте с папкой в руках.
- Так устроена наша психика. Мы часто, в силу обстоятельств, принимаем желаемое за действительное, напрочь игнорируя объективную реальность. Бытует мнение, будто мы можем убедить мозг во всём, что угодно. Но есть одно маленькое но... Это легче сделать под влиянием посттравматических событий. Так работают механизмы выживания и адаптации. Возникают особые реакции, которые помогают избежать мыслей о негативных вещах, предупреждая возникновение чувства тревоги. Бывает так, что эти самые механизмы автоматически, неосознанно для человека, включаются при конфликте, психологической травме. А у девочек, как мы знаем, травма была.
Алексей говорил спокойно, заложив руки за спину, полностью развернувшись корпусом к Яркову, и сам дивился своей способности так долго удерживать чьё-либо внимание. Детектив, не сводя с него глаз, аккуратно перебирал пальцами по ярко-фиолетовой папке, где вероятно хранились распечатанные вопросы. Он то хмурил брови, то водил кончиком носа из страны в сторону, то вновь выпячивал подбородок вперёд, будто пытался им дотянуться до Смолкова.
- Мы не ставим под сомнение, что девочки что-то видели. Просто маловероятно, что это был призрак покойный Веселовой! - закончил Алексей.
Ярков вперился в него взглядом.
- Фома вы неверующий! - с обидой в голосе произнес детектив. - Но я делаю скидку на то, что вы пока что с этим не сталкивались! Однако, вы вспомните обо мне, когда перед вашими глазами возникнет то, во что мозгу тяжело поверить!
- Я буду с нетерпением ждать этого момента! - мягко улыбнулся Алексей. - А теперь будьте добры, покажите вопросы!
Ярков недовольно крякнул, обогнул стол и, опусти плечи, засеменил навстречу Алексею. Он молча протянул ему папку, а затем, спохватившись, буркнул себе под нос:
- Присаживайтесь! Чего топтаться у порога!
Развернувшись, детектив вновь засеменил к столу. Алексей последовал за ним, бросив беглый взгляд на собаку. Пёс вяло поднял голову на приближающегося к письменному столу незнакомого человека.
- Рейган, фу! – Ярков опередил пса в его недобрых намерениях. Но больная псина, как показалось Алексею, вовсе не была заинтересована в передвижениях нового объекта в кабинете хозяина.
Алексей присел на скрипучий покачивающийся стул и открыл папку. Изучение материала не заняло долго. И вообще он уже начал сомневаться в целесообразности происходящего. Зачем ему были сейчас эти вопросы, если он лично сам не присутствовал при проверке? Каким образом он мог оценить достоверность результатов? Контрольные вопросы имеют отношение к поступкам, которые связаны с расследуемым событием, но непосредственно на него не указывают. Они всегда носят обобщённый характер, умышленно размыты и охватывают длительный период времени. Их цель — привести испытуемых в замешательство. Были ли девочки в замешательстве, когда проходили проверку? Ответа на этот вопрос у Смолкова не было. А учитывая мистические настроения детектива, которые брали вверх над рациональным началом, можно было и вовсе заподозрить всех участников процесса в неадекватности. И всё же ознакомление со списком вопросов лишь подтвердило догадки Смолкова и устроило его веру в собственной правоте.
Закончив с бумагами, Алексей закрыл папку и внимательно посмотрел на детектива.
- Большое спасибо, Максим Андреевич, за уделённое мне время!
- Не знаю, что это вам дало, но всегда - пожалуйста! - развёл руками Ярков. Он ёрзал спиной по спинке своего старого кресла, поочерёдно стряхивает у одной то другой кисти руки, словно попытался освободиться от каких-то невидимых оков. - Однако, не будьте слишком строги к девочкам! Сейчас, как никогда, они нуждаются в защите взрослых!
Про себя Алексей отметил, что слово "однако" детектив Ярков употребляет чаще, чем нужно. Но вслух произнес:
- Ни в коем случае! Наша задача оберегать хрупкую детскую психику! Ведь они всё ещё дети.
С этими словами он осторожно приподнялся со стула и зашагал по направлению к двери. Детектив Ярков безучастно смотрел ему вслед.
В дверном проёме Алексей развернулся и в последний раз обратился к детективу:
- Ваш пёс болен. Отведите его к ветеринару, пока не поздно. Возможно, у него опухоль.
Ярков ответил ему скупой улыбкой, но в его печальных глазах явно читалось другое. Он всё прекрасно знал про свою собаку, но почему-то бездействовал. Видимо, надеялся на чудо...
Когда Алексей вышел из офиса детектива, неистовый летний зной показался ему наградой за минуты проведения в плохо проветриваемом помещении. Он медленно брёл по тротуару, обдумывая предстоящий разговор с доктором Макаровым. Что нового он сообщит психиатру? Ровным счётом ничего. Визит к детективу был скорее полезен ему самому, но не играл особой роли в ситуации с девочками. Лёша всё ещё не мог понять, почему доктор Макаров решил довериться этому странному человеку. Сам Смолков придерживался исключительно материалистической точки зрения, при этом допускал существование таких развлечений, как чтение гороскопов и онлайн-гаданий. По степени абсурдности эти развлечения располагались где-то на уровне тестов «Узнай, какая ты лошадь». Также его терзали вопросы относительно адекватности родителей сестёр Орловых. Как могли они согласиться на подобного рода эксперимент? Какой силой убеждения обладает эти девчонки, чтобы родные отец и мать пошли на поводу желания своих любимых чад, в случае, если инициатива к проверке исходила именно от них. А в этом Алексей теперь не был до конца уверен.
Он достал из кармана мобильный телефон. Найдя в списке вызовов номер доктора Макарова, Алексей осторожно нажал на кнопку вызова.
- Да, Лёша! Я тебя слушаю! - прорезался на линии голос Михаила Викторовича. - День добрый!
- Рад вас слышать! Я только что от детектива Яркова. Взглянул на контрольные вопросы. В общем-то, мои опасения подтвердились. Он изо всех сил пытался убедить меня, что призраки существуют. В пример он привёл свою собственную печальную историю.
- Какую, позволь спросить?
- Господин Ярков утверждает, что видел призрака своей покойной матери при высокой температуре. Он детально описал свои ощущения. Похоже, что он и сёстры Орловы из одной стаи. Вероятно, посттравматическое расстройство после смерти близкого человека. Не вам мне говорить, что информация о травме существует в активной рабочей памяти до тех пор, пока не произойдет её осмысление. Таким образом, формируется цикл оживления травматических воспоминаний под воздействием триггеров, связанных с травмой и стремлением постоянно игнорировать неприятный опыт с попытками контролировать ход мыслей и избегать столкновения со всем, что может напоминать о травме, что в свою очередь ухудшает переработку травматического опыта. Максим Андреевич яростно ищет подтверждение существованию потустороннего и примет в штыки любого, кто будет придерживаться противоположной точки зрения.
Доктор Макаров чуть слышно рассмеялся в трубку.
- Как я и полагал, этот эксперимент ещё больше завёл меня в тупик. Первый раз такой прокол за все годы моей профессиональной деятельности.
- А как по мне, это не прокол. Это лишь ещё одно подтверждение, что нам нужно копать в другом месте. Михаил Викторович, это ведь был единственный эпизод, когда девочки видели призрака?
- Они утверждают, что да. До этого лишь были упоминания о кошмарах и панических атаках. Но галлюцинации! Спустя 10 лет!
- Зачем они вообще отправились в тот дом, где произошло несчастье?
- Хотели испытать себя на прочность. Так они мне сказали. Ты и сам это слышал, когда я показывал тебе видео.
- Лично мне не понятен мотив их действий.
- Ты рассуждаешь как криминалист! - задорно рассмеялся в трубку доктор Макаров.
- Ну, я всё таки хотел стать следователем в молодости! - улыбнулся Лёша своему отражению в витрине магазина, мимо которого он проходил. - В любом случае, Ярков нам не помощник. Как мне показалось, он просто запутался в собственной жизни. Запутался в своих убеждениях и верованиях. Он склонен отрицать реальность и убегать, сверкая пятками, в иллюзии. Боюсь, что насаждением этих иллюзий он мог навредить девочкам.
- И я этого боюсь. Но всё равно, спасибо тебе большое! Мы с тобой будем на связи. И если что, я снова прибегну к твоему совету.
- Конечно, Михаил Викторович! Вам я всегда рад! Всего доброго!
- Всего доброго, Лёша!
В трубке мобильного телефона раздался звонкий щелчок, оповещающий о завершении разговора. Алексей уже дошёл до своей машины, припаркованной у торгового центра.
До чего же странный этот детектив Ярков! Мысли об этом человеке звенели в голове Смолкова. Но одно ему было ясно точно: этот товарищ не просто так ушёл из следственного отдела. Вряд ли бы там кто-то стал терпеть сотрудника, которому из-за каждого угла мерещатся приведения.
***
Неожиданные встречи происходят всегда вовремя. Вовремя для двух конкретных людей, когда - то разведённых по разным уголкам вселенной. Значит ли это, что судьба даёт знак свыше? Может, быть кто-то невидимый там, на мягком пушистом облачке, решил, что пора бы этим двум объединиться для одной невероятно значимой цели. Детали для тебя, мой дорогой читатель, я приберегу на сладкое, ибо нет ничего слаще интриги, что зарождается где-то в глубине....
Эта идея всегда звучит оптимистично. Никто не спорит, что приятнее думать о позитивном. Но куда деваться от воспоминаний, которые роем набрасываются на тебя, чуть только ты делаешь шаг в прошлое?
Об этом ты тоже узнаешь немного позже....
Жаркий летний полдень плавил асфальт, заставляя воздух дрожать над раскалённой дорогой. Алексей, сжимая в руке пакет с продуктами, спешил к своей машине, припаркованной у обочины. Он то и дело мысленно возвращался к разговору с доктором Макаровым. Да и сестры Орловы никак не шли у него из головы. Алексей был настолько поглощён своими думами, что не заметил, как налетел на девушку в цветастом летнем платье. Молодой человек прищурился, пытаясь разглядеть её в слепящем солнце.
Саша...
Да, это была Саша Рябова. Её рыжие непослушные волосы рассыпались по плечам, а в глазах, которые он помнил такими яркими и живыми, читалась какая-то невообразимая тоска. Она, растерянно хлопая ресницами, стояла на тротуаре возле супермаркета, словно мираж, возникший в сердце пустыни.
Лёша? – её голос, чуть хрипловатый, прозвучал как эхо из другой жизни.
Алексей не мог поверить своим глазам. Саша, такая воздушная и неземная в ослепляющем свете знойного июля. Как давно они не виделись! Лет семь? Может быть даже больше. Он сбился со счета, лихорадочно перебирая в голове даты, пока сердце гулко билось у него в груди. Их пути разошлись так давно, что теперь прежняя жизнь казалась сюжетом старого фильма. Остались лишь обрывки воспоминаний: её смех в студенческом кафе, её мягкая рука в его руке, когда они гуляли по Якиманской набережной, запах её духов, застывший в морозном воздухе седого января. Он также помнил их последнюю встречу – сумбурную, неловкую, после которой они оба решили, что так будет лучше. Дальше следует идти разными дорогами.
- Саша Рябова… ты ли это? – этот незамысловатый вопрос Лёша произнёс так низко, что его собственный голос показался ему чужим и приторно-фальшивым.
Она кивнула, и на её губах появилась слабая улыбка.
- Да, это я. Не ожидала ж, если честно, тебя увидеть здесь! - она махнула рукой в сторону непрерывно открывающихся и закрывающихся дверей супермаркета, словно бы они были виновником произошедшего.
Неожиданно – это мягко сказано. Это была не самая романтичная встреча в мире. Гул проезжающих мимо машин и едкий запах плавящегося под ногами асфальта. Встреча была внезапной, в каком-то роде даже шокирующей. Алексей вдруг почувствовал, будто время повернуло вспять, вернув его в те дни, когда Саша была неотъемлемой частью его жизни. Смолков давно не интересовался её судьбой. После их расставания он старался не думать о ней, не искал встреч. Жизнь шла своим чередом, принося новые заботы, новые радости и новые разочарования. Он думал, что после стольких лет смог забыть её. Вероятно, забвение принесло бы облегчение, но забывание не сводится к вытеснению. Это было бы слишком просто. Забыть – значит лишиться чувств, в переносном смысле, конечно, но и в буквальном. Мы стираем из нашего мозга то, что с нами произошло, и не можем об этом вспомнить, если только не получим импульс извне. И вот этот импульс получен.
- Как… как ты здесь оказалась? – спросил он, пытаясь собраться с мыслями.
- Я шла к подруге, – ответила Саша, – и встретила тебя!
Молодая женщина растерянно развела руки в стороны. Летнее солнце играло прядями её рыжих волос. Без внимания упрямых лучей не осталось и её лицо. Бронзовый отпечаток времени, проведённого на свежем воздухе, смешивался с естественностью и живостью румянца на щеках. Взгляд Алексея задержался на её пухлых губах. Он помнил этот изгиб. В юности эти губы казались ему созданными для поцелуев под дождем, для тихого шепота посреди ночи, для тех редких минут, когда слова были не нужны. На миг ему показалось, что время совершило круг. Что между ними не было тех пустых лет, не было той последней неловкой встречи, не было горечи расставания. А ведь она изменилась. Место хрупкой девушки заняла прекрасная женщина. Это открытие обрушилось на Алексея внезапно, заставив по – новому всмотреться в черты, которые он считал навеки застывшими в его памяти. Исчезла та трогательная неуверенная линия плеч, в линии скул проступила благородная четкость, а во взгляде стальных серых глаз читалась глубина, которой не было раньше. То была женщина, познавшая цену себе. Женщина, которую он потерял, даже не успев толком узнать. И все же скорое течение жизни было благосклонно к ней, внося лишь несущественные коррективы в образ. Время не отняло ее красоту, оно превратило ее в нечто большее, пугающее в своем безмолвном совершенстве.
Так они и стояли, на оживленном тротуаре, в смущении глядя друг на друга. Вокруг них кипела жизнь: гудели машины, куда-то торопились люди, но для Алексея и Саши мир, казалось, остановился. В воздухе повисла неловкая тишина. Такая тишина, зачастую, не предвещает ничего хорошего. К сожалению, это не та тишина, что ласкает слух летним вечером, когда слышно лишь стрекотание сверчков и шелест листьев. Эта тишина была другой – плотной, давящей и ... бессмысленной. Эту тишину необходимо было прервать.
- Ты… как ты? – наконец, выдавил из себя Алексей. Он чувствовал себя крайне неловко, будто бы без разрешения заглядывал в комнату, куда ему заглядывать не следовало. Однако, он проявил некоторую деликатность и, дабы не показаться чересчур заинтересованным, обратился к общеизвестным фактам. - Слышал, ты теперь знаменитая писательница!
Саша как-то беспомощно поморщилась и втянула длинную шею, слегка выкатив вперёд заострённые плечи.
- Есть такой момент! - выдавила она из себя, задумчиво почесав указательным пальцем правой руки затылок. От Алексея не укрылся этот почти стыдливый жест. Ему он был вполне знаком и понятен. Так Саша делала всегда, когда хотела сменить тему, которая ей была неудобна или не интересна. - А ты как поживаешь?
- Всё нормально. Работа, дом… ничего необычного.
Саша понимающе закивала головой.
Молодые люди обменялись стандартными любезностями, безликими, невыразительными и заурядными. Дежурные фразы, которые спасают многих от попадания в неловкую ситуацию. В тщетных попытках не переступить черту дозволенного, эти двое просто-напросто загоняли себя в тупик. И судя потому, что эта пустая болтовня не приносила удовлетворения ни одному ни другому. Они оба упёрлись в холодную бетонную стену безразличия и безысходности. Саша шаркала изящной стройной ножкой по асфальту, разглядывая замысловатый узор на своём платье. Алексей изо всех сил пытался изобразить интерес к проезжающим мимо машинам. Как странно со стороны выглядели эти два человека, пытавшиеся поддержать разговор! Они будто бы боялись посмотреть друг на друга, опасаясь, что это прямой взгляд обоих с потрохами. Алексей отчаянно хотел исправить положение, но язык и мысли вероломно ополчились против него. И он выдал следующее:
- Я, к сожалению, не читал ни одной твоей книги!
Лишь осознав, что ляпнул глупость, Алексей зажмурил глаза и прикусил нижнюю губу. Он так надеялся, что разочарование и досада исчезнут с лица Саши, когда он вновь откроет глаза. Но он ошибся. Впрочем, как и всегда.
Рябова несколько секунд подряд молча хлопала глазами, затем, собрав всю свою волю в кулак, она произнесла, небрежно махнув рукой:
- О! Ничего страшного! Абсолютно!
- Знаешь! - вновь начал Алексей, нервно переминаясь ноги на ногу. Он чувствовал, как жар подступает к горлу, а краска предательски заливает лицо. - Это не то, что я не хотел читать. Просто всё руки не доходили! Да и мистикой я сейчас особо не увлекаюсь. А ты же пишешь про....
- Про всякую чертовщину! - рассмеялась Саша. Её звонки мелодичный смех взорвался в разогретом до предела жарком воздухе как рождественская хлопушка в морозный полдень.
Что ж, хоть какая-то разрядка! Этой неловкости, которая так беспечно разлеглась между двумя беседующими, пора было найти выход. Конечно же, Алексей знал, про что пишет Саша. Просто истинную причину отказа от чтения он не назвал. И как ему думалось, Саша прекрасно поняла всё без лишних слов. Для Алексея Саша Рябова всегда оставалась женщиной-загадкой, завернутой в оболочку из противоречий. С одной стороны, она могла быть воплощением серьезности. Иногда её взгляд становился острым, как скальпель, а каждое слово было выверено и точно. В споре она могла заставить самого упрямого оппонента почувствовать себя неуверенно, а ее аналитический ум не оставлял шансов для слабых аргументов. Но за этой непробиваемой стеной скрывалась совершенно другая Саша. Саша, которая умела смеяться. Смеяться над собой, над абсурдом жизни, над собственными, порой нелепыми, промахами. Именно в такие моменты ее истинная натура проявлялась во всей красе. Когда она могла, не задумываясь, надеть на себя нелепую шляпу на благо детского праздника, или когда, рассказывая о своем неудачном опыте с приготовлением суши. Девушка так живописно описывала, как рис разлетался по всей кухне, что слушатели буквально ощущали на себе этот липкий хаос. Её умение смеяться над собой было не просто способом разрядить обстановку, это был признак внутренней силы, уверенности в себе, которая не зависела от внешних обстоятельств. Она не боялась быть несовершенной, потому что знала, что её ценность не в безупречности, а в её настоящей, живой сущности.
Это знал и Алексей. Он часто размышлял над её способностью видеть мир иначе. Не просто замечать детали, а преломлять их через призму собственного, неповторимого восприятия. Быть может, именно поэтому Саша Рябова и стала писателем. Потому что мастер слова, как известно, всегда очень наблюдателен. Она, Саша, была его полной противоположностью. Её взгляд на вещи был подобен взгляду художника, который видит не просто дерево, а игру света на его коре, шепот ветра в листьях, историю, запечатленную в каждой трещинке. Но сейчас что-то изменилось во взгляде Саши. В нём сквозила пустота и отрешённость. Саша смеялась. Смех её был звонким, заразительным, таким, что заставлял улыбаться даже самых угрюмых прохожих. Но сквозь этот звонкий, искренний смех, наружу рвалось отчаяние. Оно было как тонкая ниточка, пробивающаяся сквозь плотную ткань радости. Алексей не сомневался, что это радость была искренней, только была в этой радости примесь чего - то серого и неприглядного.