- -
- 100%
- +
Алера посадила баркас в тени скального выступа, в нескольких десятках метров от них. Лир приземлился с противоположной стороны. Остальные заняли позиции наверху — больше сесть было негде.
Бандиты заметили патруль — но не бросились бежать. Лишь ускорили погрузку. И это было странно. Очень странно.
— Всем опуститься на землю, руки за голову! Досмотр, — раздался голос из внешнего динамика её баркаса. Алера повторила приказ дважды.
Сначала — мёртвая тишина. Затем резкий хлопок и ослепительная вспышка: мощный заряд ионной пушки ударил в защитное поле баркаса. Вспышка ослепила её на миг — белая, режущая, как лезвие. Затем гул, будто земля вздохнула. Машина содрогнулась, датчики внешней обшивки взвыли. Энергополе погасло, не выдержав напора. «Ионные пушки у бандитов? Откуда?» — мелькнула лихорадочная мысль. Еще один такой выстрел — и её баркас разметётся в пыль. Она нажала кнопку открытия аэрокупола.
– Лир, выходи из машины! — успела крикнуть на лету, выпрыгивая из кабины, как прозвучали ещё два одновременных залпа. Один смял её машину, как фольгу, с визгом рвущегося металла и хлопком выбитых панелей. А второй — хлестнул по баркасу Лира. Алера лежала на земле, онемев от шока. В ушах звенело, во рту — привкус металла. Она сглотнула, пытаясь вернуть слух. В висках пульсировало, будто кто-то бил молотком изнутри. Это не просто контрабандисты. Не их уровень. Кто-то дал им оружие. И чёткие инструкции.
Прозвучали ответные выстрелы её патруля: Шехмер с командой снесли ионные пушки на борту судна. Прицельные удары легли ровно по узлам наведения и энергоблокам. Пушки коротко вспыхнули, пламя лизнуло бронированную обшивку фургона. Алера глазами нашла Лира: он прятался за валуном, держа бластер наготове. Недолго думая, она сделала то же самое: перекатилась за обломок скалы, достала оружие. На камнях дрожали отблески пламени. Духи пустыни, что здесь происходит? Грудь сдавило нехорошим предчувствием, будто кто-то наступил на рёбра. Алера втянула воздух — медленно, стараясь расслабить сведённое спазмом горло. Перед глазами стояли кадры, как слаженно действовали бандиты: без криков, без суеты, только короткие жесты. Как обученный отряд. В момент стрельбы ящики опустили бережно, почти нежно — так несут взрывчатку, зная, что один толчок может всё разрушить. И рассредоточились профессионально. Они не прятались — они занимали позиции. «Гриф-14, не стрелять!» — скомандовала Алера Шехмеру. — «Повторяю: в ящиках и фургоне бомба, не стрелять!».
— Принято, — прохрипел в комме голос Шехмера. Следом зазвучали позывные о помощи — Шехмер просил у командования подкрепления. Надо продержаться хотя бы несколько минут.
Выждав пару секунд, Алера аккуратно выглянула из-за скалы. Ящики лежали метрах в тридцати от неё. На бортах — едва заметные символы: три волнистые линии, похожие на змеиные следы. На одном ящике треснула крышка, и оттуда тонкой струйкой лилась клубящаяся фиолетовая субстанция. Фургон с опалённым боком и подорванными пушками стоял дальше. Шлюз был закрыт. Кто там? Пилот? Или тот, кто раздаёт приказы?
— Всем выйти с поднятыми руками! — крикнула она.
В ответ — ни слова. Только треск бластеров, будто её слова стали сигналом к атаке. Разряды прошили воздух, взрывая камни и песок у её ног. Запах озона ударил в нос. Значит, переговоров не будет.
— Гриф-14, следи за противником, не дай фургону взлететь. Если понадобится — преследовать любой ценой, — приказала она в коммуникатор.
— Вас понял, Гриф-13, — Шехмер чуть изменил позицию, зависнув над вражеским кораблём.
Алера вжалась в обломок скалы, осторожно высматривая просвет. Перед ней — мозаика камней, ящиков и вражеских позиций. Сколько их? Где слабые точки? Что собираются делать дальше?
— Гриф-15, доклад, — прошептала она в комм. — Видишь их полностью?
В ухе затрещало, затем раздался приглушённый голос Фархата:
— Подтверждаю, командир. С моей высоты — шестеро. Двое слева за гравиплатами — держат сектор. Двое справа — за валунами. Ещё двое по бокам фургона, охраняют вход.
— Вооружение?
— Бластеры. Больше оружия не вижу.
— Командир, могу снять двоих возле скал, — предложил Шехмер. В его голосе проскользнул азарт.
— Отставить, четырнадцатый. Они под нависающей скалой — если попадёшь, нас накроет обломками. Держи их на прицеле. Ждём момента.
Над ущельем кружил хищный птенец — то ли гриф, то ли пустынный ястреб. Он парил, будто насмехаясь над людской суетой. Алера на секунду задержала взгляд на его крыльях. Мышцы спины ныли от долгого напряжения, шлем давил на виски. Алера осторожно подвигала плечом, стараясь не задеть осколки камней — звук мог стать сигналом к атаке. Облизнула пересохшие губы, чувствуя привкус пыли. Солнце уже всходило над горизонтом и било в глаза, размывая контуры скал. Где-то справа скрежетнул камень — возможно, один из бандитов сменил позицию. Она затаила дыхание, пытаясь уловить движение среди валунов.
— Командир, двое сели в гравиплаты, готовятся к взлёту, — раздался голос пятнадцатого. — Преследую?
— Отставить! — скомандовала Алера. Она догадалась о манёвре противника, но коммуникатор внезапно сдох. — Повторяю: отставить!
В ухе — только треск помех, будто кто-то рвал проволоку. Она увидела, как гравиплаты едва оторвались от земли и зависли на высоте, где любой выстрел рисковал зацепить скалы. Затем рванули в разные стороны. Одна скользнула в боковое ущелье, вторая взяла курс прямо на восходящее солнце, ослепляя пилотам обзор. Два баркаса — Гриф-15 и 17 — тяжело качнув корпусами, легли на курс преследования. Над фургоном остался один Шехмер.
Алера тихо выругалась, хотя её всё равно никто не слышал. Сжала бластер так, что побелели пальцы. Два баркаса ушли. Значит, фургон попытается стартовать. Шехмер один — не удержит. Надо действовать.
Алера осторожно выглянула из-за камней и встретилась взглядом с Лиром. Он ждал сигнала. Она коротко хлопнула ладонью по шлему, затем дважды указала на фургон — немой приказ: «Прикрой, иду». Лир ответил кулаком вверх — сигнал готовности. Шехмер сверху, словно угадав замысел, слегка накренил баркас — но прикрыть огнём из пушек не мог: взрывчатка под носом.
Три... два... один. Алера выскользнула из-за валуна: прыжок через россыпь камней, перекат в ложбинку. Метров шесть-семь остались позади. Лазерные лучи пронзили воздух. Взметнулась щепотка камней. Раздалась череда ответных выстрелов Лира. Кто-то из бандитов тихо вскрикнул и затих. Ещё прыжок, на этот раз два переката — и она снова в укрытии. В бедре появилась жгучая боль — заряд бластера зацепил её. Сквозь черную ткань обнажилась красная полоска раны. Терпи, Алера, не время.
Ещё один рывок — длиннее, рискованнее, два двойных переката, как учил Рувим, — и вот она уже прижата к обшивке хвостовой части фургона. Со всех сторон рванули лазерные вспышки. Два бандита охраняли вход, скрываясь за аэродинамическими панелями крыльев и массивными стойками опорных шасси. Третий палил из-за обломка скалы напротив. Алера укрылась за кормовым двигательным отсеком, закрыла глаза и поймала паузу между выстрелами, стараясь определить направление звука от того, кто был ближе к трапу. Уловив момент, открыла огонь — её заряд точно попал в цель, один противник упал. Второй не успел обернуться, так как стрелял в прикрывавшего её Лира — и отправился за ним. Третьего добил Лир, его выстрел совпал с гулом маневровых двигателей, заглушив крик. Краем глаза Алера увидела, как Лир схватился за плечо — заряд успел настигнуть его, прежде чем бластер выпал из рук поверженного противника.
Фургон готовился к взлёту — гул вибрировал в корпусе, от кормовой части полыхнуло жаром. У неё полторы минуты — не более. Алера за несколько секунд достигла освобождённого трапа и остановилась у входа. Шлюз был закрыт. Она достала из пластины в бронежилете мини-взрывной декодер и прижала его к электронному замку — липкая основа с тихим щелчком зафиксировалась. Нажала на кнопку пуска.
Треск — устройство расплавило контакты, прибор вспыхнул, осыпав пол голубыми искрами, и шлюз с шипением открылся. В лицо ударил запах едкого пепла и горячего масла, будто из вскрытого механизма. Было слышно, как тихо шипят вентиляционные решётки. Она шагнула внутрь, проверяя взглядом тени у стен, держа бластер наготове.
Увиденное заставило её застыть на пороге. В грузовом отсеке на ящиках сидели трое абсолютно одинаковых людей в невзрачных серых балахонах: высокие, худые, с лысыми головами, как у левитов, и чёрно-синими губами — как у Малиоки. Они смотрели на неё, улыбаясь одинаковыми улыбками, сложив руки «домиками» у груди, скаля мелкие синеватые зубы. На лбах у всех пылало лиловое клеймо: три волнистые линии, как эмблема на ящиках.
Один из троицы встал и шагнул к ней. Алера тут же прицелилась, но он исчез. Она почувствовала движение сзади и обернулась — левит стоял за спиной, улыбаясь ещё шире. Лёгким движением указательного пальца он скрутил её запястья невидимой силой. Боль пронзила до локтей, сухожилия затрещали — бластер выпал из онемевших рук.
Алера среагировала почти сразу, уйдя с разворота в удар ногой — но левит уже растворился в воздухе, а через миг возник в другом углу. Она не сразу увидела его. А когда заметила, было поздно: ещё одно движение пальцев — и её шлем резко нагрелся, обжигая лицо. В ноздри ударил запах плавящегося пластика. Алера закричала, отстегивая ремни и стягивая с головы раскалённый шлем. Споткнулась о ящики. Упала навзничь. Порыв подняться остановил предупреждающий знак ладони левита. Алера замерла, не в силах отвезти глаз от его всемогущих рук.
— Мухарибу литакха аль маут, — произнёс он, улыбаясь. Произношение было тягучим, с мягким гортанным призвуком. Печать на её запястье вспыхнула, и в голове возник перевод: «Воительница пустыни не боится смерти».
— Анта тахдуму манли лаху аррух, — продолжил он, указывая костлявым пальцем на её печать. «Твоя душа не с теми, кому ты служишь».
— Ахдака иннама рамадун фир-рих, — синхронно повторили за ним остальные двое, подходя к Алере. «Твой обет лишь пыль на ветру».
— Лакин сатусхинин карибан, — изрёк левит напоследок и одним поворотом ладони поднял её с пола. Мышцы Алеры подчинились чужой воле. Резкий взмах костяшек — и неведомая сила вышвырнула её из фургона. Она пролетела сквозь открытый шлюз, протяжно спланировала над ящиками, словно её отбросило взрывной волной. И рухнула на землю, ударившись спиной о камни. «Ты скоро это исправишь», — прозвучал в мозгу запоздалый перевод. На миг она перестала дышать и отключилась.
Её привёл в чувство внезапно оживший коммуникатор в ухе:
— Командир! Алера, ты слышишь? — кричал Лир. — Уходи оттуда, немедленно!
Алера открыла глаза и закашлялась, хватая воздух, чувствуя, как по спине стекает что-то тёплое — кровь или пот. Она увидела, что фургон уже завис над ящиками со взрывчаткой. По периметру кормовых стабилизаторов, словно светящийся ободок, растеклись зелёные огни гипер-двигателей. «Это невозможно!» — мелькнула мысль. Старт в сверхзвуковой режим с поверхности — технология, недоступная даже Клану, а уж тем более контрабандистам. А над фургоном с левитами по-прежнему висел Шехмер, готовый любой ценой помешать взлёту...
— Шехмер, отбой! Уйди с дистанции, сейчас же! — прокричала она. Сердце сжалось: а вдруг не услышит? Но баркас плавно качнулся и отступил в тень скал.
Превозмогая боль, Алера вскочила — и прыгнула за валуны. В тот же миг гипердвигатели взвыли, залив ущелье ослепительным светом. Грохнул взрыв — ящики разлетелись осколками, горячий воздух лизнул ей спину и приподнял волосы на затылке, сверху посыпались острые обломки. В ушах зазвенело так, что девушка на миг оглохла. Прежде чем погрузиться в небытие, она различила рёв уходящего фургона — он рванул в гиперпространство, оставляя после себя лишь пепел и камни.
Пришла в себя она от грубого толчка — её тащили за плечи, освобождая из-под обломков. Мир вокруг покачивался, звуки доносились будто сквозь вату. Сознание возвращалось рывками: вспышка боли в рёбрах, запах гари, скрип песка на зубах, далёкий гул двигателей. В небе покачивались оранжевые силуэты баркасов — значит, подоспело подкрепление. Кто-то осторожно уложил её на носилки, и Алера невольно зашипела от боли в костях. «А вы не очень-то торопились, ребята», — прохрипела она. Сквозь пелену перед глазами различила бортовые аэронавигационные огни двух улетевших «Грифов» — они вернулись, так и не сумев догнать манёвренные гравиплаты. Один из них был с чёрными подпалинами на корпусе.
Её доклад службе безопасности — двум безликим агентам в безукоризненной форме — звучал сухо:
— Наткнулись на перевалочный пункт контрабандистов, пытались преследовать — упустили, — говорила она, почти не слыша собственного голоса из-за глухого шума в голове. — В ящиках предположительно находилась взрывчатка. Свидетелей и следов не осталось
Они взирали на неё, не мигая, с присущим им хладнокровием — ни намёка на сочувствие, ни тени интереса к её ранам. Пока доктора оказывали ей помощь, Алера подробно описывала военное оснащение контрабандистов. На миг запнулась, пока вправляли перелом, — боль пронзила руку, и вместе с ней пришла мысль: Стоит ли говорить о левитах? Чуть поколебавшись, она пропустила эту жуткую деталь. Кроме неё левитов никто не видел — ещё сочтут фантазией пугливой девчонки. А фантазии, как и трусость, в клане не поощрялись. Пусть лучше получит выговор за упущенную контрабанду. Главное, все члены её команды живы. Хотя Алера знала точно: это не везение. Им позволили уйти.
Отлежаться на койке не получилось. Контузия, рана от бластера, переломы запястьев, ключицы и двух рёбер затянулись уже к рассвету следующего дня — так же быстро, как и многочисленные ушибы. Шум в ушах стих, словно его и не было, ссадины покрылись тонкой коркой шрамов, синяки рассосались. Осталась лишь лёгкая слабость, будто после долгого сна. Сканеры показывали идеальное сращение костей, так что доктора её отпустили. Алера с удивлением осмотрела и ощупала себя в отражении полированных приборов медотсека, двигая суставами, с которых только что сняли лангетки. «Печать лечит меня», — поняла она. Даже Лир шёл на поправку: его обещали выписать через три-четыре дня, хотя Алера видела, как его рука висела на одних сухожилиях при доставке в санчасть. Заключенная в их тканях Тьма давала им силы, интуицию, регенерацию. «Интересно, потребует ли она однажды за это плату?» — думала Алера, облачаясь в униформу. «Например, волю? Или душу? И что, если Тьма уже начала её брать — незаметно, капля за каплей?»
***
После выписки Алере не дали покоя. Даже перекусить было некогда. Её засосало в лопасти бюрократической машины, и это оказалось хуже, чем на поле боя. Ноги уже подкашивались, но её тащили от кабинета к кабинету по гулким коридорам Центуриона, от одной равнодушной комиссии к другой. Сначала — подробный письменный отчёт разведке. Потом — допрос и доклад трибуналу, где она повторяла свою историю. Снова и снова. Затем — ожидание вердикта Командного центра. Бесконечное. Её вера в себя так пошатнулась, что в голове уже крутились мысли: сразу понизят в должности до рядового уборщика или ещё посадят в покаянную келью на пару недель? Алера приготовилась к тому, что придётся сменить бластер на тряпку, а гордость положить на полочку. Она фыркнула, представив себя в комбинезоне техперсонала. Вот смеху-то будет! Интересно, как отреагирует Рувим... Может, он единственный, кто поймёт, что её вины нет? Или тоже решит, что она провалила задание? А если просто отвернётся — выдержит ли она это?
В итоге её отпустили с предупреждением: «Не допускать потерь техники. Разбираться с контрабандой — задача разведки, а не патруля». К этому моменту она уже так вымоталась, что радоваться не было сил.
Вечером она вернулась в ремцех — принимать свой новый «Гриф-13», ещё пахнущий свежей краской. Сырой, без её модификаций — пока. Алера грустно улыбнулась, коснувшись медного борта. Холодный, гладкий, лишённый шрамов боя. «Ну привет, друг. Будем работать вместе». На душе стало немного легче. Впервые за день она глубоко выдохнула. Не удержавшись, залезла баркасу под брюхо — посмотреть, где и что нужно улучшить в первую очередь. Рука потянулась к гаечному ключу — надо было разомкнуть цепь стабилизатора.
Она уже нащупала нужный узел, когда услышала шаги. Мягкие, вкрадчивые. Незнакомец шёл вдоль ряда баркасов, останавливаясь, будто изучая машины. Алера замерла, прислушиваясь. Что-то в ритме шагов заставило её пальцы сжаться вокруг инструмента. Это не техник. Не патрульный. Кто же? Перед глазами встала улыбка черногубого левита. Неужели он каким-то образом нашел её?
Стоп. Где её оружие? Оставила в раздевалке депо... Кто думал, что оно здесь понадобится?
Шаги остановились возле её баркаса.
Одним движением Алера выкатилась из-под машины — в другую сторону от звука шагов — и вскочила на ноги. Никого не было. Она прислушалась. Даже техники куда-то подевались: очевидно, пересменка.
Алера медленно обошла баркас, держа наготове гаечный ключ. Краем глаза поймала отражение в полированном борту — тень у колонны. Но когда обернулась, там уже никого не было.
Внезапно кто-то прыгнул ей на спину, обхватив за плечи, сжимая запястья и выбивая инструмент из рук. Ключ звякнул, ударившись о пол. Инстинктивно уйдя вниз корпусом, она рывком плеч сорвала захват, провела подсечку, и, помогая руками, перекинула нападавшего через себя. Повалив на пол, села сверху, прижав коленями его корпус, а руки зафиксировав крест-накрест.
Под ней был Тангам.
Он смеялся, откашливаясь от удара:
— А ты не теряешь хватку, сестрёнка. Я уж думал, ты забудешь все приёмы, коротая дни в баркасе да ремцехе.
— Что за шутки, Тангам? — с досадой прошипела Алера. Ей было неловко и в то же время радостно видеть его. Она чувствовала, как под ней бьётся его сердце. — А если бы я тебя убила?
Алера разжала руки, помогая ему подняться.
— Ну, это было бы весьма печально, ведь Клан потерял бы ещё одного мукаддаса, — Тангам отряхнулся и поправил тагельмуст. — Хотя от твоих рук и погибнуть не страшно.
Алера сердито толкнула Тангама в плечо. Его смех, его близость — всё это пробуждало то, что она упорно пыталась забыть. И вот когда она посчитала, что совершенно вымела его из памяти, он вдруг появился там, где она меньше всего его ожидала. Тангам поймал её руку — всего на миг, будто нечаянно. Замер, задержав прикосновение. В его глазах мелькнула тень робкой надежды. Но уже через миг, опомнившись, он смущённо отпустил её, отступив на полшага.
— Ну и что тебя сюда принесло? — бросила Алера, поспешно отводя взгляд. Она старалась, чтобы голос звучал насмешливо. — Или твой виверн тоже требует ремонта?
— Я слишком долго тебя не видел, — признался Тангам. — Соскучился.
Признание, сделанное дрожащим голосом, вызывало жалость. Его щёки залило краской стыда и досады на себя. Но Алера пришла на помощь: рассмеялась так звонко, что ремцех будто осветился:
— Тангам, ты всё такой же — сначала пугаешь до полусмерти, а потом ждёшь, чтобы я растаяла от твоего взгляда. В следующий раз хотя бы крикни «Хадар!» перед прыжком. А ещё лучше — вспомни, что в ремцехе есть двери, и попробуй ими воспользоваться.
Тангам выдохнул с облегчением. Во взгляде светилась благодарность. Его рука осторожно скользнула по рукаву её кафтана.
— Учту на будущее, — улыбнулся он. — И кстати, бросок был впечатляющим.
Алера отметила про себя, как изменился Тангам за то время, пока они не виделись. Осунулся. Повзрослел. В игривых глазах было больше глубины, чем озорства. Эта глубина будто тянула её взгляд, не отпускала. В уголке полноватых губ появилась морщинка — должно быть, от привычки прятать усмешку. Ей вспомнилось прикосновение этих губ — неожиданное, давнее... Она тут же одёрнула себя.
Тангам выглядел невероятно элегантным в униформе разведчика, хотя в нём не было и тени тщеславия. Тагельмуст стёр мальчишескую небрежность, скрыл оттопыренные уши и сделал лицо строгим, почти официальным. Печать на лбу придавала величия, словно кокарда на тюрбане наместника. Иногда Тангам касался её кончиками пальцев, словно убеждаясь, на месте ли она. На левом рукаве кафтана — две синие ленты. Награда за особые заслуги, знак воина высокого ранга. Ещё не мастер боя, но уже на пути к нему. Даже у Алеры, командира отряда, таких не было. И после потери баркаса, скорее всего, не появится ещё долго... Девушка осознала: перед ней не тот мальчик, которого она когда-то опекала. Мужчина. Одинокий. Сильный. Как волк, вышедший из тени её заботы.
Она отстранилась и коротко отдала честь — как полагается старшему по званию. Тангам мягко перехватил её запястье, опустил сложенный у груди кулак.
— К чему эти формальности? — сказал он. — Я здесь не по службе. Просто хотел повидаться с тобой перед вылетом.
— Давно тебя повысили?
— Пару дней назад. Слышал, ты была ранена.
— Я в порядке, — Алера отвернулась. Её внимание привлекла трещинка на обшивке баркаса. Она провела пальцем по шву сварного стыка, подковырнула краску ногтем. — Лира ранили всерьёз, а у меня — так, царапина на бедре.
— Я видел твою запись в санчасти. Там не только царапина.
— Не только.
— Покажешь боевые шрамы?
— Обойдёшься. — Она наконец посмотрела на него. — Где твой виверн?
— Ждёт снаружи. Сияет броней, как на параде.
Алера представила Тангама верхом на драконе — тёмный силуэт на фоне двух лун. Ветер свистит в ушах, крылья змея сложены, как у хищной птицы.
— Сложно им управлять? — с лёгкой завистью спросила она.
— Не сложнее, чем вести разговор с тобой, — усмехнулся Тангам. — Нужно чувствовать, когда давить, а когда отпустить поводья. И вовремя уходить, чтобы не получить удар хвостом в спину.
— Да ну тебя. Ты и правда думаешь, что я такая...
Она хотела добавить «жестокая» или «непредсказуемая», но слова замерли на губах.
— Такая, — перебил Тангам с лёгкой иронией, и в голос его просочилась нежность. — Непокорная. Упрямая. И очень, очень опасная, когда решаешь, что тебе никто не нужен.
Он понял, что попал в цель: Алера отвернулась, чтобы он не заметил, как вспыхнуло её лицо. Вспыхнуло резко, до корней волос, и оттого, что это произошло помимо её воли, она осталась недовольна собой. А ещё она поняла, что он увидел её состояние, и от этого разозлилась еще больше.
— Тогда тебе стоит быть осторожнее, — сказала она, понижая голос. — Вдруг я сейчас решу, что ты слишком много болтаешь? Предупреждаю: не путай смелость с глупостью.
Тангам и бровью не повёл:
— А если я рискну и проверю, где заканчивается одно и начинается другое?
— Валяй. Но вправлять вывихнутые суставы будешь сам.
Тангам не испугался, но лишних иллюзий не питал, поскольку ему были хорошо известны своенравие и запальчивый нрав Алеры. Лишь с вынужденным смирением спросил:
— Почему ты всегда отталкиваешь тех, кто к тебе тянется?
Алера скрестила руки на груди, её лицо озарила догадка.
— Значит, ты всё ещё злишься, что я прогнала тебя тогда? — насмешливо спросила она.
— Вовсе нет.
— Врёшь. Ты бы хотел, чтобы я умоляла остаться.
Взгляд Тангама похолодел. Он посмотрел на Алеру так жёстко, что ей вдруг стало не по себе.
— Я бы хотел, чтобы ты перестала играть в одиночку, — ответил он. — Потому что однажды ты обернёшься — а позади никого не будет. И это будет не моя вина.
Глаза Алеры вспыхнули тёмным, едва сдерживаемым гневом.
— Ну и плевать, я не хочу оборачиваться, — прошипела она.
— Ты думаешь, это сила — не оборачиваться? Это страх. И ты знаешь это лучше меня.
Алера хотела было метнуть ответ быстро и решительно, как клинок, но тяжесть одолела её: никогда ещё она не выдыхалась так от короткой беседы, в сердце заныло, каждый удар отдавался пульсацией в голове. Она почувствовала себя слабой, ненужной, и так неудержимо захотелось плакать, что она едва могла вымолвить пару слов.
— Чего ты хочешь от меня, Тангам? — устало спросила она. — Я не умею иначе. Так что не трать на меня силы.
Тангам посмотрел на неё с глубокой и печальной нежностью, но спорить не стал. Прислонился к стене, потёр переносицу, будто пытаясь собрать мысли.
— Хорошо, — кротко сказал он. — Как скажешь. Пусть будет, как ты хочешь.
Алера отвернулась. Ей не хотелось больше никаких разговоров. Она размяла шею, пытаясь сбросить невидимый груз. Больше всего её ранило то, что Тангам не сжалился. Не добавил ни капли сочувствия к своей правде. Как Рувим — тот тоже предпочёл честность утешению, когда ей так нужна была не истина, а просто тепло.
Тангам следил за ней молча, сосредоточенно, даже с некоторым отчаянным упрямством, словно ожидая, что она вот-вот сменит гнев на милость.
— Ты уверена, что можешь выйти в патруль? — с тревогой спросил он, сверля глазами её затылок. — Хочешь, дам отгул? Я имею право не пустить тебя.
— И без твоего разрешения улечу, если надо, — вспыхнула Алера, оборачиваясь. — К чему мне твоя опека?