По дороге в Рай

Звонок из-за океана

Маша была победительницей первого в СССР конкурса красоты и впоследствии оказалась в Лос-Анджелесе. Гога уже не помнил, как он с ней познакомился, но они подружились. Она была гораздо моложе его и на голову выше. Для него она скорее была младшей сестрой, нежели объектом романтического влечения.

Неожиданно поздно вечером в его номере раздался звонок. Это была Маша. Конечно, такого звонка Гога не ожидал. Тем более, что он находился на другом конце света. Но это польстило. Молодое существо не забыло о нем! Он не заметил, с каким напряжением Кира наблюдала за ним и слушала их разговор. Вдруг за его спиной раздался грохот. Гога вздрогнул, обернулся и оторопел. На полу лежала разбитая вдребезги ваза. Лицо Киры было искажено от злости. В бешенстве она обрушилась на него:

— Что это еще за Маша! Чего ты тут разлюбезничался! Кто это?!

Гога остолбенел. На мгновение даже потерял дар речи. Отличительной чертой Киры было умение закатывать сцены с такой дерзостью и холодной наглостью, с таким ором, что люди терялись и застывали как вкопанные. Гога уставился на Киру, бессмысленно моргая. Он был не в силах поверить, что эта маленькая «птичка» носит в себе такую жгучую ненависть и злобу! И имеет наглость вести себя таким образом!

— Ты что… Что ты себе позволяешь?! — задыхаясь, заорал Гога.

— Кто это?! — еще громче завопила Кира. — Кто эта «Машенька, дорогая»?!

— Да какая тебе разница! Ты что, совсем рехнулась?! Будешь мне указывать, с кем общаться? Ты со мной такие фокусы не выкидывай… А то я быстро с тобой разберусь! Мне такого не надо! Извини! — захлебываясь от возмущения, прокричал Гога и, весь трясясь, стал одеваться. — Маша — просто знакомая! И просто позвонила! Устроила здесь сцену… Там, наверное, подумали, что кого-то убивают!

Маша действительно успела спросить, что случилось, и со словами «Извини!» быстро повесила трубку.

Весь пылая, Гога направился к выходу.

— Прости! — вдруг рухнув на постель и закрыв лицо руками, воскликнула Кира. — Прости, Жорочка! — зашептала она, рыдая. — Я… я… просто ужасно устала… Смерть мужа… Весь этот кошмар, который я прошла… Я! я!.. Прости меня Жорочка! Прости!

Она вскочила, бросилась перед ним на колени и стала целовать ему руки. Гога сморщился. Он ненавидел такие сцены! Но он не оттолкнул Киру. Подошел к кровати, сел и опустил голову. Внутри все клокотало. И он думал, думал и думал… Маша больше не позвонила. Два ноль в пользу Кирочки! Конечно, этот случай насторожил, но работы было столько, что копаться в произошедшем не было времени. Кирино настроение часто менялось. То она была безудержно веселая, то вдруг становилась серьезной, замкнутой или злой. Гогу удивляла еще одна ее черта: Кира была почти полностью лишена чувства юмора. Могла засмеяться в таком месте, где смешного ничего не было. Или, наоборот, с недоумением молчать, когда все хохотали.

— Ха, ха, ха… — раздался громкий, одинокий голос во время спектакля, когда в зале царила гробовая тишина.

Что тогда рассмешило Киру, осталось загадкой. Если Кира смеялась в компании над шуткой или анекдотом, то делала это, чтобы не подумали, будто она тупая или не понимает юмора. Не улавливает тонкостей, которые улавливают другие. Когда возникала такая ситуация, она смотрела на остальных, чтобы не пропустить момент и вовремя включиться. А потом вытирала слезы от смеха:

— Ааа-ха-ха-ха-ха! Как смешно! Не могу!

Съемки в Питере закончились. Они вернулись в Москву. Когда ехали в такси в сторону его гостиницы, Гога смотрел в окно и думал: «Вот и все. Теперь домой. А там… Ух! Даже не хочу думать». Он посмотрел на Киру. Она сидела и тоже задумчиво глядела в окно. «Еще одна встреча, не имеющая никакого смысла. Вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся. Хотя кто знает», — ухмыльнулся про себя Гога. Кира вдруг повернулась к нему, обхватила его руку и крепко прижалась, положив голову ему на плечо.

— Жорочка… — нежно прошептала Кира. — Я беременна.

Сердце кольнуло.

— Ты не волнуйся, Жорочка. Мне от тебя ничего не надо. Я давно хотела ребенка. И если ты не захочешь, я буду растить его сама, — тихо сказала Кира и прижалась еще крепче.

Кирочка была отличным психологом. Она давно разобралась в Гоге и прекрасно знала, какая должна последовать реакция. Его сердце громко стучало. Как можно спокойнее, Гога бодро ответил:

— Да что ты такое говоришь? Еще одна безотцовщина? Ну, нет уж… Это прекрасная новость!

Он посмотрел на нее и, проглотив подкатившийся комок к горлу, продолжил:

— Как только вернусь, сразу сделаю тебе визу в Америку. Думаю, рожать надо там.

Кира опустила голову и прошептала:

— Как скажешь, Жорочка.

Вновь прижалась, съежилась и как котенок потерлась носом о Гогину грудь.

Гога гордо поднял голову и уставился вдаль. Новость, конечно, была ошарашивающей… Но ведь у него с Сандрой все кончено (во всяком случае для него). И детей у них тоже нет. А тут сама судьба делает предложение! «Почему бы и нет?! — подумал Гога. — Ведь дети — это прекрасно! По-моему…»

Вернувшись в Америку, Гога сразу принялся организовывать Кирин приезд и заодно новые сьемки в России. Продюсер в Голливуде — это звезда. Студии такие «титулы» берегут как зеницу ока. Лишь избранные могут сказать, что работают для «Парамаунт»! Гога был «избранным».

Harlem Globetrotters

К этому Гога шел долгие годы. Его первым проектом были легендарные Harlem Globetrotters. Баскетбольное шоу, покорившее мир своими виртуозными выступлениями. В Союзе «Гарлемские Глобтроттеры» впервые выступали еще в 1959 году, когда Хрущев лично принимал их на Красной площади. Тогда в команде был Уилт Чемберлен, будущая легенда НБА. Гога привез троттеров в Россию тридцать лет спустя, в 1989 году. Почти год он провел в мучительных переговорах с Госконцертом, в то время, когда в СССР к эмигрантам относились еще как к «предателям Родины». Но Гога все же добил. Гастроли прошли с огромным успехом.

Эта история началась, когда весь мир наблюдал за развалом Союза. Во время ланча Гога сидел со своим приятелем и адвокатом Гарольдом Липтоном в ресторане в Беверли Хиллз.

— Сейчас, когда там все это происходит, наверняка откроются сумасшедшие возможности! А не замутить ли нам там что-нибудь этакое, а? — обронил Гога.

Гарольд Липтон — пожилой, невысокий, худощавый, очень влиятельный человек. Всегда в хорошем настроении. С необыкновенным чувством юмора и с еще большим чувством авантюризма. Его дочь, Пегги Липтон, голливудская звезда, была замужем за Куинси Джонсом, легендарным музыкантом и продюсером Майкла Джексона. Их брак в свое время наделал много шума. Куинси был чернокожим, а Пегги — самый что ни на есть эталон американской блондинки. Влияния Куинси и Гарольда было достаточно, чтобы руководство Троттеров согласилось встретиться с «человеком с улицы». Гога понимал — это шанс один на миллион. Если ему удастся осуществить такой проект, он станет поворотным моментом в его жизни. Единственное условие, которое Гога поставил Липтону: Гога должен быть продюсером турне. Звание продюсера для него был главным во всей этой игре.

— Ты же понимаешь, для меня это уникальный шанс, он станет моим пропуском в будущее.

Гарольд рассмеялся.

— Понимаю. Договорились!

— Пиши бумагу! — с восторгом воскликнул Гога.

Создали группу из нескольких человек. Дебора, женщина лет тридцати пяти, занималась спонсорами и рекламой. Другим партнером был Дейвид Ли. Известный певец из Тайваня. Он также готовил турне Глобтроттеров в Тайване, но сейчас был свободен. Поэтому вызвался помогать в роли волонтера, одновременно и опыта набираться. Но через некоторое время «партнеров» стала жаба душить:

— Почему только Гога озвучен как продюсер? Проект же общий!

Гарольд (ему это можно простить — возраст и занятость) забыл об их договоре и вынужден был поднять вопрос на общем собрании. Тут Гога вытащил бумагу и напомнил Гарольду о договоре. Гарольд рассмеялся:

— Да ты прирожденный адвокат!

На этом вопрос был закрыт. Но не для «партнеров». Хитрый Ли решил применить тысячелетнюю китайскую мудрость «Искусства войны». Связь с Госконцертом шла через офис Гарольда. Это было крайне неудобно. Своего факса у Гоги не было. Чтобы не беспокоить «уважаемого старика», Ли предложил — вся переписка с Госконцертом может идти с его факса. Так продолжалось некоторое время. Гога стал замечать, что переписка ему уже вообще не передается. На вопрос «почему?» Ли успокаивал:

— Ничего важного! Так, рутинная переписка.

Наконец из Госконцерта в офис троттеров пришла последняя версия договора. Гога и Джо Анзавино, директор Глобтроттеров, сидели в офисе. Прочитав контракт, они переглянулись, довольная улыбка скользнула по лицам.

— Вроде все как договаривались. Ну, что? Подписываем? — слегка нервничая, спросил Гога.

— Вроде все нормально, — пожав плечами, ответил Джо. — Все наши условия тут. Молодец! Поздравляю! Russia, here I come! — воскликнул хриплым голосом Джо и засмеялся.

Подписав договор, они пожали друг другу руки и Гога ушел. Уже в машине он испытал необыкновенную гордость — все-таки добил! «Как же они меня задолбали, эти Советы! Измучили, суки! Еще немного, и я бы плюнул на все! И эта комсомолка! Смотрела на меня целый год как на прокаженного». Проехав несколько миль, Гога вдруг почувствовал беспокойство. «Подожди, подожди… Здесь что-то не то… — проскользнуло в голове. Он остановил машину. — Ты подписал контракт, а наверху страницы стоит имя Дейвида Ли. Не понял…» Сердце тревожно забилось. Он тут же набрал Джо.

— Послушай, Джо, здесь что-то не так! Контракт оформлен на Дейвида Ли, правильно?

— Да, на Ли… — подтвердил Джо.

— А подписываю его я.

— Действительно, какая-то неувязка. Я даже не обратил внимания.

— Ты контракт еще не отправил?

— Нет.

— Жди меня! Сейчас буду! — воскликнул Гога, развернул машину и помчался обратно.

Влетев в офис, он попросил контракт и вперился в него. Наверху первого листа красовалось имя Дейвида Ли.

— Но это же ошибка! При чем здесь Ли?! — изумился Гога.

— Согласен. Ошибка.

— Белило есть?

— Есть.

Взяв страницу трясущейся рукой, Гога аккуратно выбелил имя Ли и авторучкой вписал свое.

— Фу ты черт! — вздохнул Гога с облегчением. — Вот теперь можешь отсылать.

Вся Москва и Питер были завешаны афишами:

Госконцерт

ДЖОРДЖ ПУСЕП

и Ист-Вест Энтерпрайзес

представляют

Легендарное баскетбольное шоу

«ГАРЛЕМСКИЕ ГЛОУБТРОТТЕРЫ» США

Лужники

Начало в…

Уже в Москве Гога обратился к замдиректора Госконцерта Ходыкину:

— Владислав Степанович, вы помните последнюю версию нашего контракта?

— Ну?

— Там на первой странице, наверху, стояло имя Дейвида Ли. Почему?

— Насколько я помню, вся переписка велась через него.

— Ааа… — покачал головой Гога, — А если бы мы тогда не исправили имя в контракте? Чье имя было бы на афишах?

— Дейвида Ли! — бодро ответил Ходыкин.

Гогу чуть не стошнило.

— Мы же не знаем, кто у вас там главный! Кто в документах, тот и главный! А переписка — это документ!

— Ну вы даете… — ошарашенно протянул Гога. — Я же целый год приезжал к вам на переговоры! Помните, как вы меня чуть ли не в роли мошенника выставили, заявив, что у вас в Европе другой продюсер. И Джо Анзавино должен был выслать срочный телекс, подтверждающий, что я единственный официальный представитель этого турне в России. Забыли?!

— Ну, уж простите, Джордж! Но вы должны понять… У нас главное — документ. Бумага! — многозначительно подняв указательный палец, закончил Ходыкин.

«Вот сучища! Ну и Ли! И этим все по барабану! Могу только представить — на всех плакатах, по всей Москве и Ленинграду имя Дейвида Ли!.. Ну, блять, убил бы урода!»

Гастроли проходили с большим успехом. Москву и Ленинград уже отработали. Впереди были Ереван и Вильнюс. Но в Лос-Анджелесе оставалась больная мама и надо было срочно возвращаться в Америку. Теперь у него было самое главное — звание легитимного голливудского продюсера! Все двери отныне были открыты. И в России тоже. Госконцерт уже сам рвался сотрудничать.

Забегая вперед. Когда Госконцерт прислал телеграмму, подтвердив проведение гастролей легендарной Патти Лабелль, Сандра ее спрятала и показала лишь шесть месяцев спустя. Объяснила тем, что просто забыла. Забыла?!

Палм-Спрингс

Гога организовал приезд Киры в Сан-Франциско. Хотел показать самый красивый город Америки, как делал это когда-то для мамы. В Лос-Анджелесе он снимал трехкомнатную квартиру в районе Голливуда, но, взвесив все за и против, решил перебраться в Палм-Спрингс. Рожать там будет лучше.

Палм-Спрингс: более подходящего места для душевного покоя и равновесия, чувства космической связи со Вселенной не найти. Благополучие, наряду с каким-то мистическим ощущением, витает здесь в воздухе. От сухого, теплого, пустынного воздуха кружится голова, а на душе наступает такое умиротворение, что покидать это место не хочется уже никогда. Весь городок усыпан бассейнами и гольф-кортами вместе с уютными ресторанчиками, крохотными магазинами для сувениров, виллами и закрытыми поселками. Магическое ощущение овладевает сразу, как съезжаешь с магистрали на дорогу, ведущую к городу. Пальмы на главной улице приветливо машут ветвями, как бы заманивая уставших путников в свой загадочный рай. Здесь издавна поселялись художники, писатели и музыканты, включая Фрэнка Синатру и Элвиса Пресли. А также представители разного рода элиты — от Аль Капоне до президента Рейгана. Гога снял двухэтажную квартиру в одном из закрытых поселков, на территории которого был гольф-корт и пять бассейнов. Решив, что для сильно беременной Киры главное — мир, покой, чистый воздух и теплый климат. Но когда на душе мира нет, то и покоя не найдешь. Как обрести мир человеку, за год меняющему шесть квартир? Уже через пару месяцев Кирочка пожаловалась:

— Здесь надо жить, если собрался помирать. Скукотища!

Роддом Eisenhower Medical Center был больше похож на шестизвездочную гостиницу, нежели на медицинское учреждение. Гога прочитал о беременности все что мог. Больше всего его интересовало, что именно представляет опасность для матери и будущего ребенка. Большую часть прочитанного он не понимал, но почему-то запомнил «резус-фактор» и «билирубин». Возможно, из-за странного звучания — «билирубин»! Еще запомнил, что повышенный фактор этого вещества у младенца — опасно. Может сделать кровь чрезмерно густой и забить тонкие кровеносные сосуды головного мозга. Результат: умственно отсталый ребенок. При одной этой мысли он холодел. Успокаивало, что такое случается достаточно часто и, если вовремя отреагировать, легко лечится — пару дней в инкубаторе и все дела. Он также связался со службой, помогавшей молодым мамам освоиться после родов и учившей правильно кормить ребенка грудью. «Никаких смесей!» Его заверили, что если возникнет проблема с молоком, то волноваться незачем. Специально обученная медсестра приедет прямо на дом и доставит насос для стимулирования молочных желез. Процедура, конечно, может показаться странной (как доение коровы), зато очень эффективна. Кире об этом он не сказал. «Зачем пугать прежде времени», — подумал Гога.

Еще он решил, что будет присутствовать при родах.

— Представляешь, Жорочка… Маша получила визу в Америку и может быть, скоро приедет! — радостно сообщила Кира. — Вот здорово! Я так соскучилась по ней!

— Это как? — поинтересовался Гога.

Он вспомнил, что Маша бросила мужа и забрала ребенка. Теперь тот жил с Машиными родителями в Минске. Все были в шоке, когда это случилось. Ведь они были уверены, что это идеальная семья.

— Она нашла каких-то американцев, которые согласились спонсировать ее. Дали гарантию, что она вернется обратно, предоставили место в своем доме и обещали покрыть все расходы. Даже медицинской страховкой обеспечили! Прикинь?!

— Да, интересно… А что, если она не вернется?

— Не знаю… — пожала плечами Кира. — Нам-то какое дело? Она едет в Чикаго, но сказала, что сможет нас навестить. Меня буквально трясет от радости! — воскликнула Кира и захлопала в ладоши. — Мне сейчас так нужна поддержка. Это же моя лучшая подруга! Помимо всего, она такая ответственная. Ты же знаешь.

— М-м-да, знаю, — протянул Гога.

Когда он снимал «Анастасию», Кира попросила его дать Маше работу. Гога поставил ее отвечать за кухню, которую организовал к огромному удивлению руководства «Ленфильма».

— Ну вы даете, Георгий Борисович! Им по бутерброду — и то много! А вы тут целую кухню притащили…

Озадачены были даже крысы, снующие по пустынным коридорам студии. Тогда Маша действительно показала себя как очень ответственный работник. Поэтому новость о ее возможном приезде не особенно встревожила его. Он даже подумал, что это хорошо. «Может, Кира немного успокоится? Только интересно, на какие шиши она собирается сюда приезжать? Спонсоры еще какие-то… Не думает же она их кидать?»

Люди, пользующиеся бескорыстной помощью других, а потом кидающие их, всегда вызывали у Гоги отвращение.

Женя-сыночек

Около пяти часов утра Гогу разбудил истошный вопль Киры.

— Жоорааа! А-а-а!.. У меня воды! Жорочка, у меня воды! Что делать?! Я могу умереть!

Гога спросонья не сразу понял, что происходит. Но Кира продолжала вопить:

— Ой!.. ой!.. вооодыыы! Жорочка, скорее!

Гога вскочил, накинул на нее халат, сам натянул штаны, надел майку, схватил Киру на руки и понес к машине. Через десять минут они уже были в госпитале.

— Не беспокойтесь! — утешала медсестра. — Ничего страшного. Проходите! Вот сюда. Осторожно! Вот так…

Обняв Киру за талию, медсестра заботливо провела ее в комнату и помогла лечь на кушетку. Кира продолжала ойкать:

— Ой! Ой! Ой! Осторожнее! Я могу упасть! Жорочка, только не уходи!

В отдельной палате с видом на гольф-корт (к которому Кира давно привыкла и который, видимо, ей уже надоел) висела пара оригиналов картин известных художников. Хрустальная ваза со свежими цветами, телевизор и музыкальный центр. Оказалось, что и рожать Кира будет в палате. Как объяснила медсестра, откроется потолок, на нем зажжется медицинская лампа, раздвинутся стены и всю аппаратуру подкатят прямо к постели. Затем появится врач со свитой и проделает все, как говорится, не отходя от кассы. «Ни фига себе! — подумал Гога. — Я даже не знал, что такое возможно!»

Когда начались схватки, Гога сидел в палате. Тихая классическая музыка, игравшая в комнате, не помогла. Кира запаниковала. Ее большие голубые глаза заблестели и широко раскрылись от страха.