Снег

«Так-с», – ПМК явно хотел поработать. – «Я как будто на сеансе иглоукалывания: DDoS-атака за атакой. Хотя не всё так плохо в королевстве датском…» – его алгоритмичное сознание, перешедшее вдруг на поэтический слог, выдержало победоносную паузу. – «Нам бандероль с шифровкою изящной».

Юки переборола удивление.

– Звучит слишком хорошо.

«Думаешь, вирус?» – данные о подозрительном файле уже четверть минуты висели на «шамане». – «Вон цифровая подпись Техника, его метки и номер моего порта. Всё закодировано самым абсурдным образом. Это точно от старика. Ты же знаешь, как щепетильно он относится к информационной безопасности».

– Специально заехал во Фриско, чтоб оставить лазейку в системе? В каком году, интересно? Если всё так, то плату за мотоцикл он вполне мог передать китайцам лично. Но откуда дедушка знал, что мне пригодится доступ к узлу?

«Потому что твой выход в США имел высокую вероятность, полагаю, а пустой узел выглядел как потенциальный форпост потенциального противника, который раньше или позже был бы занят. Техник умеет думать на несколько ходов вперёд».

Юки оценивала «бандероль». Почерк действительно указывал на Кэзуки: криптография способна довести до истерики, но если пользоваться рядом правил и понимать, как их реализовывать, заминок практически не возникает. Всего-то требовалось использовать в качестве ключа шифрования какую-нибудь четырёхмерную модель зебры или что-то в этом духе.

– Его бэкдоры провисели в системе с восьмидесятых? – от девушки исходил здоровый скепсис.

«Чему ты удивляешься? Техник на «троянских конях» собаку съел».

– Кстати, о собаках…

«Ни одной не наблюдаю, зато крыс в изобилии. Не боишься их?» – сдержанный тон маскирует стереотипную издёвку.

– Заразных. Ещё тех, что размером с фургон.

«Здоровенные грызуны-мутанты, заменяющие боевых псов, вполне допустимы – они в определённой степени даже полезнее коров, дающих человеческое молоко. Интересно, какой в пустошах основной рацион?»

– Крысы, исходя из беглого анализа. – Юки сосредоточилась, изучая спектральную карту, прошитую белым шумом. – Кластер, кажется, мощный, зато от Чайнатауна никаких сигналов. Интересно, нападавшие действительно сидят там?

«Подключимся к системе узла – начну копать. Как говорится, бэкдор в помощь».

Она взвешивала вероятности. «Бандероль» казалась чистой и вполне увязывалась с предусмотрительностью Техника.

– Файлы, похоже, правда от дедушки. Перепроверь и подключайся.

Пляж хранил несколько пивных бутылок, шоколадную обёртку и рваный башмак. В подножии склона чернел гофрированный стебель, вьющийся из центра косого металлического колеса. Листовидные пластинки, идущие внахлёст по ободу, позволяли не увязнуть даже в мокром песке, тяжёлый с виду бутон лёгок, но служит балансиром. «Изысканное инженерное исполнение», – подумала Ю, сканируя «визажиста», укомплектованного давно перегоревшими гаджетами, от вычистителей пор до пиктохромной иглы. Бесплатные мобильные услуги – стандартная практика корпораций для привлечения новых клиентов, эдакая пассивная реклама и повод похвастаться. Активной рекламой тоже не брезговали, и этот робот, судя по угрюмому молчанию, либо объявил бойкот, либо окончательно накрылся. Девушка подошла ближе, с любопытством наклонила голову и, ожидая какой-то реакции, рискнула проверить защиту от вандалов.

– А-а-активация! – скомандовала она, отвешивая железяке нахальный пинок. Автоматика не среагировала. Ю протянула по-японски: «Yasuraka ni nemuru», с сожалением добавив:

– Сборщики наверняка растащили всё, что работало, – и от огорчения снова саданула по вездеходному колесу. Придавив его ботинком, смерила некрутую горку, за которой начиналось самое интересное.

Аккуратные деревянные ступени, врезанные в береговой склон, выходили на линию обороны. Упившиеся рассветом бетонные бункера соседствовали с пустующей парковкой. Из-под слоя транспласта высовывался древний дренажный жёлоб. На расстоянии полёта стрелы – шестиполосная дорога, влетающая в старинный мост, что отлично просматривался с берега. «Золотые ворота» матовели обрубленными культями, вырастающими из противоположных берегов, недосягаемо тянулись к воображаемой точке соприкосновения. Концы подвесных тросов лакают воду, болезненно скрипит на ветру умирающий металл. Город принял несколько различных по наполнению ударов, буквально сдувших инфраструктуру: вначале точечно зарядили по переправам, затем приправили залив конской дозой яда, а довершили дело сейсмическими и ядерными, чтоб не чувствовалось недосказанности. В своё время «Малыш» с «Толстяком» вынудили Хирохито принять капитуляцию и популярно донесли до засевших на Филиппинах партизан, что пора кончать с сопротивлением. А вообще, только ли ради быстрой победы уничтожают города? Не для того ли ещё, чтоб посмаковать последствия, ведь если есть «законный» способ попробовать сладкое, то кто упустит шанс, и плевать, что пахнет человечиной. Враги недостойны сожаления, они – просто сопутствующий урон, обречённый гнить в архивах среди бездушных чисел, зато ощущение собственного превосходства – бесценно.

Трёхъярусная дорожная сеть возвышалась атлантом, держащим небесную твердь. Кристальная инженерная скульптура – огромная ледовая глыба, обретшая предназначение в руках резчика – приковывала внимание за неимением других уцелевших достопримечательностей. Трассу лепили из органических битумов, смешанных с песком, а обесцвечивалась она за счёт фотохимии и сложной структуры материала. Сотней метров ниже находился вакуумный коридор – «Hyper» – на котором транспортное средство достигало скорости в один чих, и путь от Калифорнии до, скажем, Мэна укладывался в полтора часа. Очередной способ сэкономить время, конвертируя его во что-то не менее значимое. Все машины имели автопилот, так что пассажиры зачастую сидели в VR и скучные поездки превращались в приключения или экскурсии. Один клик – и вот ты уже плывёшь через воды Индийского океана по маршруту «Наутилуса», или мчишь по саванне какой-нибудь невыдуманной экзопланеты, населенной причудливыми микроорганизмами, о возможной эволюции которой с три короба наплетёт виртуальный гид. Сценарии борделя или пыточного кабинета выбирали чуть реже, хотя также имели крепкую фан-базу. Автоматика тотально следила за безопасностью и самочувствием, своевременно уводила машины на полосы торможения, а стоило такое удовольствие не дороже платных магистралей двухтысячных. Раз в год раскошеливались на медосмотр, зато никаких инфарктов в замкнутом жерле циркулирующего движения. Сейчас под завалами куча расплющенных мумий с безупречными медицинскими картами.

Стремительно преодолев склон, миновав зарытые в землю бункера, она попала на узенькое авеню. Магнолии, в пурпурном эфире дрожащей от бриза листвы, шептались на несуществующем языке, а старинные казармы, как и в тот раз на Кубе, приглашали её в эпоху Конкисты. В 1769-м на этом берегу закрепились испанцы и досидели до того, что их форт (Пойнт, если кому интересно) начал рушиться под проливными дождями; позже территорию заняли мексиканцы, являвшие в самое жадное своё время довольно крупную империю; напоследок шарма добавили американцы, непринуждённо взорвав кусок утёса и возведя рядом уйму фортификаций на любой вкус. На изломе тысячелетий укрепления превратились в музеи, а теперь и вовсе в памятники архитектуры. История будоражила, а незанятые площади, истосковавшиеся по безудержным атакам, манили на жаркий приступ, на захват, который воспоют менестрели. Юки отгоняла ураган событий, вызванный одним лишь названием минувших эпох, боясь даже на секунду оторваться от реальности: всего один мельчайший просчёт, один беглый взгляд часового, скрытого за деформатором в какой-нибудь казарме – и её смелый поход накроется, едва начавшись. По шуршащему от транспластовой пыли тротуару, мимо запорошённого бейсбольного поля, она шагала к Пресидио-Паркуэй, наслаждаясь обилием места и количеству домиков, в перспективе пригодных для жилья.

Деформатор, встроенный в её цубу, подстраивал Юки под общий фон, корректировал амплитуды и длины, пропуская через себя спектр излучений таким образом, чтобы окружные сканеры её не засекли, так что она пользовалась привилегией – неприкосновенностью личного пространства – в то же время наплевав на неприкосновенность других. Джей получил определённый уровень доступа и потихоньку взламывал запароленные переписки, выделяя для ронина самое примечательное. В «Вертикаль» входило пять основных городов, с которыми сотрудничало около тридцати форпостов и населённых пунктов поменьше. Рэй, руководивший узлом Сан-Франциско, скромно именовал себя «Боссом». Жившие здесь китайцы упоминались вскользь, и в некоторых заметках чувствовалась лёгкая неприязнь. В основном местные занимались сбором техники и расчисткой завалов, но, судя по логам, особо не спешили, предаваясь праздному времяпрепровождению. Естественно, «Персонал» соблюдал законы «Вертикали», но с небольшими изменениями вроде верховенства Второй поправки, так что любой из них имел право носить оружие и отвечать на угрозы превентивными ударами. Юридические нормы в целом были прописаны довольно детально, и даже термин «угроза» был разложен по пунктам. К счастью, ни агрессивная стойка, ни ствол на бедре не давали «Персоналу» права стрелять. С другой стороны, законы нередко оказываются фикцией. Юки непроизвольно проверила рукоять револьвера и с энтузиазмом продолжила чтение. Запрещалось растлять детей младше шестнадцати, запрещался секс без обоюдного согласия. Возраст документировали: «Вертикаль» выдавала гражданам паспорта, а сателлитам – временные удостоверения. Особо порадовал запрет на смертную казнь, и это в условиях военного положения. Уголовный кодекс, несомненно, фундамент, но чтоб полностью понять общество, придётся войти в парадную дверь. Либо понаблюдать через окно.

Трансляции с веб-камер показали праздно шатающихся молодчиков, в большинстве вооруженных мелким калибром. Джей выставил точную цифру: сто пять человек плюс один бот-уборщик; ниже, дополнением, инфа про Чайнатаун. Там, исходя из чатов, действительно сидело двое «портлендцев». В большом здании ресторана, если точнее.

– Хочу заскочить в Квартал.

«Займёшься прослушкой?»

– Судя по всему, нападавшие реально дожидаются там возмездия. В этом плане «Вертикаль» не соврала, да и на приманку это мало похоже. Я бы с ними поговорила.

«Разнесли они Квартал неслабо. Кадров нападения нет, зато последствия задокументированы. Лови видео».

Юки развернула его на весь экран.

– Ага, вижу. Выбитые стёкла, сожжённая мебель. Рейдерский набег или конфликт на национальной почве?

«Поставлю в карманную книжечку детектива дополнительный знак вопроса».

– Будь любезен, – улыбнулась Юки, переключаясь обратно на узел. Движением пальцев она расширила прямые трансляции из ангаров. Одинокий механик ковырялся в капоте пикапа. Насчиталось несколько бронемашин, танк со снятыми гусеницами и пара лёгких гусеничных джаггернаутов. Гражданских «колёс» скопилось просто тьма. Среди всего калифорнийского скарба она неожиданно обнаружила нечто знакомое.

– Вот и мой байк. – Она села в агуру между пустырём и прогулочной дорожкой. – Его правда оставили на хранении и, походу, даже не заводили.

«Вероятно, его даже взломать не смогли».

– Это решается заменой бортового компьютера. Сделай ещё пометку.

Внимание быстро перескочило на семантический анализ чатов, констатирующий неутешительные результаты: частотность слов «война», «победа», «свобода» и «Америка» подбиралась к нездоровому уровню. Разница между патриотом и нацистом довольно очевидна: одни не терпят чужой устав в своём монастыре, вторые не терпят чужих уставов во всех монастырях, мекках, синагогах и далее по убывающей. Вот только кем, интересно, является «Персонал»? Как бы там ни было, пока что весь их гнев был нацелен на пиратов, чего только стоили многочисленные дефиниции: захватчики, коммунисты, дьяволы… Обрывочные видео пиратских атак показывали экспансию во всей красе, но ничего дьявольского в тактике «Авангарда» она не заметила. Да и коммунистической атрибутики ни разу не попалось. А всё-таки неплохо бы понять, за что борется каждая из сторон. За идею? За территорию? За свободу? И что за непреодолимое разногласие мешает им договориться?

– Мясорубка зверская, – сказала Юки, пробежав по кадрам боёв за Чикаго. – Надо взглянуть на последнее видео… Кажется, это. Мемфис, датировано шестьдесят восьмым годом. Разверни его. Хм-м. Реактивные установки, летуны… А это что? У пиратов техника глохла? Кайф… В логах есть что-то про перемирие?

«Официально – нет, но, судя по разговорам, семидесятые прошли относительно тихо».

– А в восьмидесятых «Вертикаль» начала терять форпосты. Подозрительно мало подробностей.

«Вероятно, тема табуирована, вот записи боёв и потёрли. Зато есть панорамы пустых городов».

– Пираты уводили население после налёта? Монгольская тактика. Есть инфа о беженцах?

«Только о тех, что ушли заранее».

– То есть после семидесятых о боевых столкновениях мы можем судить лишь постфактум? Мне интересно, почему подбитой техники не видно? И даже не смей шутить про аннигиляторы.

«К слову, жертва надеется поменяться с охотником местами. – Джей развернул нужные переписки. – «Вертикаль» готовится к «крестовому походу» до атлантического побережья. Если учесть, что главные святыни США располагаются именно там – метафора просто шикарная.

– Патриотизм так и сочится. Похоже, они действительно сражаются за идею.

И вся эта готовность сокрушить врага могла выглядеть естественным желанием оживить белоголового орла-гегемона, если б спустя секунду Джей не получил новые данные: базу «Персонала» с настойчивой периодичностью прошивали тонкие пучки ионизации. Это не просто дополнительная инфа, а эдакая пробуждающая пощёчина шестнадцатикилограммовой гирей. Тысячи паутинок, которые ловят «лишние» мысли. Юки сосредоточилась на спектрограмме, на пролетающих сквозь стенки черепов атомах, отмечаемых внутренними сенсорами узла. Нейрокоррекция – дорогостоящая методика лечения и профилактики ментальных расстройств, но если злоупотреблять ею, можно потерять часть себя, а то и вовсе заразиться навязчивыми идеями. К тому же, при неточной настройке выжигались «лишние» синапсы, что по сути своей являлось искусственной, постепенно прогрессирующей деменцией. Оставалось надеяться, что «Персонал» не превратился в фанатиков.

– Психотерапевтический модуль, – хмыкнула Юки. – Вполне себе источник патриотизма.

«Даже спорить не стану».

– С первым контактом могут возникнуть проблемы…

«Главное, маску перед ними не снимай. Судя по всему, у тебя есть право на анонимность».

– Интересно, как они отнесутся к тому, что я японка?

«Им может показаться, что ты агент Шанхая».

– И будут правы, – неутешительно заметила Ю. Джей безошибочно уловил интонацию.

«Тогда тем более, будь осторожна. В теории мы можем только догадываться, на какие триггеры среагируют «пациенты», но то, что с зомби-вышкой вероятность конфликта возрастает кратно – априорный факт. Поклонников звёздно-полосатого может раззадорить даже британский акцент. Если окажется, что кластер ещё и антиматерией стреляет, я стоя поаплодирую тому, кто его собирал».

– Аналогично, коллега. Что по боту?

«Спайдер», если реестры не врут. Засекреченный проект дочерней сайберовской лабы и шишек из Пентагона. Со времён Коллапса служит правительству».

– Теперь мне точно туда не хочется. И трансгуманистов в узле навалом. Укреплённые кости, телескопические зрачки… Техническому уровню «Вертикали» можно позавидовать. Получится оценить уровень интеллекта?

«Средний член «Персонала» потерял от пяти до пятнадцати миллиардов нервных клеток за восемь лет, судя по деградации речи».

Девушка поморщилась, представив, как много знаний утекает с потерей пятнадцати процентов сознания. В дураков превращаются, а даже не догадываются, наверное. К горлу подступил ком.

– В переговорной только тепловизоры. – Юки наблюдала два близких горячих силуэта. – Босс трахает «горничную»?

«Инфа бесполезная. Но ты поспекулируй, раз хочется».

Она вздохнула.

– Взлом кластера отложим до лучших времён. Неохота с утра-пораньше бегать от Четвёртого Рейха. Поищи системную конфигурацию.

«Могу спросить в чате киберкалибровщиков».

– Смейся, балбес. Предрекаю нам долгое наблюдение. – Юки всё ещё сидела в агуре. – Перехватывай дрон. Отправим на «Токио» щепотку инфы. «Персонал» ведь не заметит пропажу?

«Им придёт уведомление о сбое и потере сигнала где-то в районе Алькатраса. – невозмутимо ответил Джей. – «Персонал» решит, что дрон упал в залив. Отправлю Маэде минут через десять».

Холодный и могучий океан, обласканный восходом, урчал под боком, точно карманный ручной зверёк; лодочка с дядюшкой Ло давно исчезла за линией горизонта. Ю кивнула безмятежной водной глади и зашагала по тротуару в вакууме налетевшего вдруг одиночества. Границы перестали измеряться размерами корабля – ей открылся неимоверный, но безжизненный простор. Друзья, понятные и понимающие, остаются позади, а где-то там, куда ещё топать и топать, непонятно какие встречи. Странно всё-таки, что неизвестность так нервирует, даже если прикинуты все варианты развития сюжета. Огнеупорные референсы, отпечатанные на подкорке животного начала, неистребимы. И так с каждым шагом, чем ближе чужаки, тем больше фатальных предчувствий, что всё пойдёт наперекосяк. Но ведь шансы наткнуться на психопата ничтожны; ведь бедственные условия научили людей взаимовыручке и кооперации. До Коллапса в мире чаще слетали с катушек: клали шпили на фундамент, расстреливали школы… Слабое субъективное сознание не выдерживало давления и отвечало самыми изощрёнными способами, пытаясь уничтожить источник агрессии, а усугублялось дело именно потому, что доведённый до крайности человек не всегда понимал, с какой силой ему отвечать. Адекватное большинство также не сидело сложа руки, стараясь менять социум в лучшую сторону, и исправить бунтарей и маньяков до того, как сработает триггер. Развивалась профилактика душевных расстройств, шла борьба с незаконным оборотом наркотиков, учителя избавлялись от невежества, погружавшего во тьму целые цивилизации, но всё равно низвергся ракетный дождь, которого никто не ждал. Но если следить надо было не только за маньяками, а за гениями?.. Что, если мир уничтожен не из-за отчаяния, а из-за некоего высокого замысла? Чья-то одержимость встала во главе угла и вуаля – коды запусков активированы, а правительства попраны. И какая идея вообще даёт повод пустить государства под откос? Анархизм? Любопытство? Банальная проверка собственных возможностей? Деструктивных шаек народилась уйма, но для свержения иерархий нужна безупречная организованность и высочайшие компетенции.

Преодолев около километра, Ю вышла к будкам со шлагбаумами, оберегающим знаменитый мост. У гаража экстренной службы вскрыты ворота, выставлены напоказ голые выпотрошенные стены с вывороченной обивкой в заусенцах микроволокна. Снаружи облупившаяся эмблема частной охранной фирмы: подобие звезды шерифа с гербом, под которой размахнулась стандартная бравадная надпись. Тонконогие столбы протянулись вдоль дороги согбенными монахами, отпускающими заупокойные молитвы; в брусчатых тротуарах встроены прямоугольники мусороприёмников, соединенных системой пневматических туннелей, по которым разного вида нечистоты отправлялись до местной перерабатывающей станции. Судя по редкому мерцанию датчиков, отходники до сих пор выполняли долг, невзирая на тотальную разруху.

Термометр показывал двадцать шесть по Цельсию, так что Юки заторопилась к трассе. Неподалёку виднелся ведущий ко всем трём ярусам въезд, разложенный веером. Верхний служил для приземления дэшей, но лично для неё он послужит потолком, дающим спасительную тень, и укроет от авиации, если таковая присутствовала в радиусе лёта. Потянет ли Ю поединок с летуном – вопрос открытый, и решать его на практике у девушки не было ни малейшего желания.

Она с подозрением вглядывалась в эклектичную конструкцию Чайнатауна, выглядывающую из мусорного моря тонущим островом, а потом сделала жест, дословно означавший «Джей, музычку».

«Секунду». – Он задумался, перебирая варианты от «California dreaming» до «Smooth operator», но, не желая погружать свою компаньонку в меланхолию, включил «Dani California». Песня про девушку, которую пристрелили.

– Издеваешься? – изумлённо спросила она, ловя мажорный ритм ударных, а потом поскребла ногтем большого пальца по безымянному, готовая ласково придушить ПМК. Жаль, что у микроскопического сборника алгоритмов не предусматривалась шея.

Районы разбиты, измельчены и перемешаны; толстый слой архитектурного сюрреализма уходил за пределы видимости, так что обойти его было попросту невозможно. В ринге полосы препятствий, даже самые сложные, не вызывали затруднений, здесь же вовсе намечалась лёгкая прогулка, проверявшая азы эквилибристики. Юки ловко забралась на выступ, перепрыгнула на кусок стены, пробежала, балансируя раскинутыми руками, и в несколько скачков добралась до подъёма. Ощутив стабильную поверхность, побрела наверх, к нужному уровню. Вид открывался шикарный: белёсая пыль осела на громадных конструкциях, а ломаные фрагменты архитектоники торчали трамплинами на триал-шоу. Всё будто тальком припорошило, словно колоссальных размеров Тони Монтана чихнул на горно-кокаиновые цепи. Над кромкой горизонта мерцательно дрожал желтовато-гипсовый шлейф могучей песчаной бури. Дальномер отчитался по расстоянию, Джей прикинул скорость: через час нулевая видимость сотрёт унылые, но, всё-таки, пейзажи. Не самый плохой расклад для того, кто должен оставаться необнаруженным.

Ленты дорог разбегались на десятки направлений, проходили сквозь зубцы не до конца обрушенных зданий, стягиваясь, как смотанные в охапку кабели у сияющего фасада узла. Над застеклённым скелетом волнообразная крыша, всюду цветущая зелень и потоки воды… Блеснула рассветом оборванная стремнина воздушного монорельса. Кольцо терминалов отливало платиной на фоне серых лент ВПП.

Над завалами Ричмонда болталась кабина грузовика, перескочившего ограждение второго яруса, и, надо отдать должное, механизмы продержали кабину полвека. Большинство авто просто отключилось, а дэши, скользящие над улицами, попадали чудовищными осадками, превратившись в грустное напоминание о Коллапсе. Мир рухнул в одно мгновение, разделив судьбу глиняной башни Вавилона. Всё – глина: языки, взгляды на вещи и полная уверенность, что подстраиваться должны под тебя… Вот такой он, мир самовлюблённых олухов, лежащий теперь у ног истории. Сенсей говорил, что на Пути не стоит горевать о прошлом, ибо печаль при движении вперед подобна дождю, размывающему грунтовую дорогу, так что Юки пригасила эмоции, уверенно двигаясь к Чайнатауну, урбанистические мощи которого желтели под открытым небом. На крыше сверкнула пристройка чайного домика с верандой над самой улицей. Фоном ползла буря, отдавливая вихрящимися лапами ярд за ярдом.

Даже без дорожного трафика и миллионов прохожих разрушенные мегаполисы не теряли великолепия. Человек априори восхищался левиафанами, рукотворными или же созданными природой, только природа, в отличие от человека, ни перед кем не выделывалась. Драконьи ворота под пологом зелёной черепицы стояли, припорошённые мутной синтетической пылью. Ю спускалась к Кварталу, разглядывая арку, сложенную из квадратных узорчатых блоков. Рычащие каменные драконы, больше похожие на толстеньких собак-рокеров из семидесятых, восседали на выступах бетонного основания, вывеска «Небеса открыты для всех» на паре цепей зияла тремя пулевыми отверстиями. Улица уносилась вперед, некруто взлетала, вонзаясь в аквамариновое небо.

Девушка прошла через центральную арку как настоящий воин из легенд, только вместо торжественных барабанов её встретила дремучая безысходность. Многоквартирные дома, украшенные очаровательными рельефами кирпичной кладки, стояли на фундаменте частных заведений, изрешечённые киберглассовые витрины посвистывали сквозняком, посеревшие вывески складывались в подобие эдакого апатичного супрематизма. Террасы из китайского кедра, а может, из японской сосны, висели высоко над улицей, соединённые мостиками. Вверху спал второй город, с самостроем, площадками для медитации и читальными залами. Сотни озарённых окон плывут медленной вулканической лавой, на верёвках давно высушенная одежда, постельное белье занавешивает пустые квартирки, а в нескольких просторных пентхаусах ультразвуковое сканирование указывает на сады камней. Камни для Китая – не просто элемент ландшафтного дизайна. Они являли собой вместилище добрых духов, оберегающих от всяческой чертовщины и неудач. Энергетика тут точно была, но не добрая: добрые духи давно покинули это место, впустив взамен чёрную ауру, идущую из каждой пулевой выщерблины. Сами здания напоминали многоглазых, искажённых незримым демиургом, пауков. Юки настигло странное ощущение, что по дороге можно бесконечно бежать и никогда не найти отсюда выхода. Девушка развернулась, удостоверилась в наличии ворот и поймала себя на мысли, что на секунду поверила в перерождение и неупокоенных фантомов, оттого усмехнулась сама себе и перешла дорогу, ни капли не волнуясь угодить под колёса. В чем плюс постапокалипсиса – людей сбивают обычно нарочно, зато катастрофически редко: транспорт слишком ценен, чтобы использовать его в качестве тарана. Судя по следам шин, автомобиля не было около месяца. Висели гирлянды бумажных фонариков, и самые яркие из них – оранжевые – оставляли на вкусовых рецепторах иллюзорное ощущение горьковатой апельсиновой цедры. Перед входом в кафе расположился информационный стенд. «Эспрессо – доллар, макиато – полтора», – размашистая надпись мелом на грамотном английском. Реальных посетителей у дешёвых забегаловок хватало даже в эпоху цифрового туризма.