Снег

За время всего рассказа Джей пытался понять по выражению лица и тембру голоса, где Леонард честен, а где нет. К своему стыду, у ПМК не было стопроцентной уверенности ни в чём. Психопаты, к слову, легко обманывают детекторы лжи. Ю, недовольно махнув кистью, закрыла окно аналитики.

– Перестрелку засняли?

– Нет, – безучастно ответил портлендец. – Наши камеры сразу вышли из строя. Ударно-волновой излучатель. Самый лютый из всех, что мне попадались. У Рэя есть видео от китайцев, но там тоже неразбериха.

– Чем дальше, тем запутанней, – вздохнула Юки. – Неплохо бы взглянуть на материалы расследования.

– «Вертикаль» их засекретила. Сраные корпораты сшили дело так, чтоб вынести нам максимально несправедливый приговор. Лишили нас права иметь оружие в собственности, не считая пары стволов, один из которых тебе выпала честь лицезреть, и конфисковали транспорт. Вот мы и копаем, чтоб накопить хоть на какие-нибудь колёса и свалить отсюда подальше.

«Кот Шрёдингера, – подумала Ю, – одновременно свободный и несвободный, – и начала составлять паззл. – Интересно, работал ли в Чайнатауне «терапевт»? И не связана ли его установка с тем, что Флинту и остальным китайцам запретили выезд? С другой стороны, запрету могла поспособствовать вторая волна экспансии. Или всё в сумме. «Вертикаль» явно не желала распространяться ни о своих поражениях, ни об использовании условно опасных технологий. О’кей. Дальше. Если «терапевт» стоял, то надо бы узнать, какие паттерны поведения он закреплял. Модуль «Персонала» также под подозрением, хотя переформатировать сознание с расстояния в двадцать километров – всё равно что попадать верблюдом в игольное ушко. Но неужели стрелять начали именно китайцы, зомбированные ментальным излучением?» – Ю пристально смотрела на Леонарда, читая в измождённом лице сожаление о содеянном. Её дедуктивную игру прервала пьяная словесная отбивка.

– Ты, наверное, думаешь, что мы на голову больные рейдеры…

– Нет. Была мысль про нервный срыв, вызванный психотерапевтическим модулем.

– В смысле? – искренне изумился Лео. – Психо… Псипевти… Нет, не сходится. Они ведь не способны настолько сильно менять поведение.

– Теоретически, способны, – ответила Ю, массируя ногу под кобурой. – Как себя «Персонал» ведёт? Не замечал у них странности в поведении?

– Разве что поклоняются дяде Сэму… – Лео в прозрении раскрыл рот. – Боже праведный! Хочешь сказать, национализм может быть выработан набором транзисторов?

– В принципе, да. Главное – выставить точные настройки. Иону необходимо преодолеть какое-то расстояние, пролететь сквозь череп, а затем попасть в нужную клетку в нужный момент, тогда спустя время можно получить хоть убеждённого патриота, хоть наркоционал-социалиста.

«Ю, – вставил Джей, – не грузи его каламбурами».

Однако Лео понял, что ронин имеет в виду.

– Чушь, – отрезал мужчина. – «Психотерапевты» успокаивают или мотивируют.

– Или превращают в фанатичных защитников территории. Перед войной с Бостоном – самое то.

– «Персонал» правда слегка фанатичен… Только безумцами не кажутся. Китайцы были совсем отбитые.

– Ситуацию могли усугубить наркотики. Нужно понять, что стало триггером. Вы точно не ляпнули лишнего? Может слишком навязчиво светили стволами?

– Мы просто хотели набрать воды, – жалобно ответил Леонард, красноречиво отодвигая руку от дробовика.

– Хорошо, – вздохнул ронин. – Предположим, злые корпораты воздействуют на сознание. Смысл есть, вопросов нет. Что-нибудь конкретное про руководство «Вертикали» знаешь?

– Слышал только об их генерале, – помялся Лео. – Хоффман. Габен Доннелл-Хоффман, если тебя волнуют детали. Это вроде как псевдоним, переделанный из крылатой фразы какой-то комедии. У некоторых стояк на глубинные смыслы… Ходит с повязкой на глазу, а сидит в двухкилометровом небоскрёбе под самой крышей. Даже для такого циника, как я, эта башня – символ.

– Двухкилометровый небоскрёб «Лос-Фелиз»? Шикарный должен быть вид.

Лео добавил к пьяненькой интонации торжественности:

– Хоффман обещал освободить Америку от пиратов, а я поклялся завязать с выпивкой, если Бостон падёт, – на этих словах Леонард, как ни в чём не бывало, снова пригубил виски.

За грязными окнами заскребла буря. Её приближение совершенно вылетело у Юки из головы. Портлендец прислушался.

– Самум? Боже мой, самум, спустя восемь лет… А я ещё не исчез… Ты точно не предвестник конца?

– Нет. Я с континентом знакомлюсь, говорю же. Непогода меня тоже не радует. Из чисто практических соображений.

Леонард продолжал ловить шуршание песка за окнами.

– Словно мёртвые друзья шепчут, а я никак не разберу, чего им нужно.

В полных сожаления словах Джей наконец-то распознал правду.

– Наверное, я много грешил в своей жизни.

Юки скептически вздохнула.

– Буря – не самая плохая божья кара… – и спросила уже серьёзнее: – Китайская лаба сильно пострадала?

– Уцелела. Всё уцелело, до последнего шприца, вот только из химиков никто не выжил… Мы лично грузили лабу на фуры – помогали с переездом в Эл-Эй. Оборудование, семена, седативы, настойки… Наши уцелевшие тачки тоже туда укатили, вместе с оружием. Нам только два ружья оставили и гранату.

– Которая помогает тебе видеть мертвецов. – Ю всё больше склонялась к мысли, что Лео тронулся умом. Примерно так это и оказалось.

– Граната защищает от живых – мне оставили право на самооборону. А видеть мертвецов помогает натянутая леска. Иногда мои братья и сёстры возвращаются с того света, зовут пойти с ними, но я не уверен, что не попаду в один из Кругов; чаще забегают ополоумевшие чинки, только обязательно цепляются за растяжку… Само собой, она остаётся цела: так я распознаю галлюцинации. Ты, на своё счастье, осторожно заглянула внутрь, а фантомы внаглую ломятся через парадный вход и исчезают на середине зала. Если вдохнуть поглубже, отстраниться и прочитать молитву – наваждения растворяются. Духи не терпят пренебрежения. – Лео всё ещё безучастно проворачивал стакан.

«Он наверняка знает, – рассудила Ю, – что его отдали на откуп Шанхаю, так что ловушка на входе вполне оправдана, но действительно ли ему мерещатся духи? Если нет, то стоит отдать ему должное: шизофреника Лео прям по Станиславскому отыгрывает».

– Что теперь? – тихо поинтересовался портлендец. – У тебя только два пути, верно? Либо в «Персонал», либо обратно на свою лодочку.

То, что Юки идёт с пляжа, догадаться было несложно. С севера и востока городская черта отрезана заливом, а с юга ей пришлось бы проезжать бывший аэропорт практически вплотную.

– Планы остаются прежними, – ответил ронин. – Завожу новые знакомства и ищу наиболее выгодные вакансии.

– Почему не Европа?

– Больше налогов, меньше свободы. «Вертикаль» обещает лучшие условия, во всяком случае, на словах.

– Значит, направишься в узел?

– Ага. Куплю тачку, уточню насчёт Чайнатауна, обсужу нейрокоррекцию. В «терапевтах» я кое-что понимаю. Нельзя упускать возможности набить себе цену.

– Про зомбирование тоже скажешь?

– Поинтересуюсь, не злоупотребляет ли «Персонал» профилактикой, – голоском молодой аспирантки прощебетала Юки. – Я дотошная в этом плане.

– В уверенности тебе не откажешь. А кто тебя прикрывает?

– Законы «Вертикали», – усмехнулась Ю.

Леонард болезненно поморщился.

– Нам они не помогли. Порой единственное неосторожное слово способно привести к печальному финалу. Боже, вдруг Брайтон действительно ляпнул что-то не то?..

Ю промолчала. В наступившей тишине Леонард обдумал новый вопрос и нерешительно его озвучил:

– А как называется корабль, который тебя доставил, если не секрет?

– «Мурена».

«Мурена» не вызвала у Лео ассоциаций – просто одно название из тысячи дряхлых судёнышек. «Токио» ему бы тоже ничего не сказало, а вот услышь портлендец «Cemetery», то пришел бы в сверхъестественный ужас, потому что молва донесла, что именно этот корабль доставил на материк того самого хакера, с которым бок о бок шагало опустошение.

– «Мурена», – пробормотал мужчина, изучая кромку стекла, – нет, не слышал. Больше подходит для субмарины. Каково это, жить на корабле?

– Места мало.

– И от скуки маешься, верно?

– Веселимся мы точно скромнее, чем в Америке.

– Так себе подкол, – в его тоне не ощущалось обиды, только сожаление. – Если пьяница Леонард тебя не убедил – пускай Рэй подтвердит: автоколонну расстреляли практически в упор. Спецы всё задокументировали, каждый след, каждую гильзу. Анализ крови у живых и мёртвых брали. Чья вина – до сих пор непонятно, но мы же не под замком, так что делай выводы.

– Какой у тебя статус?

– Обнищавший плебей, связанный обстоятельствами. – Hа лице Лео вдруг явственно отразилось рождение идеи. – А ведь ты сказала, что тачку собираешься покупать. Если поможешь мне уехать, в долгу не останусь. Не желаешь ли услышать о самом выгодном в мире предложении? Каждый останется в выигрыше.

Портлендец приоткрыл рот, и его исхудалая ребристая грудь насытилась воздухом. Он пристально смотрел на ронина, превратившись в натянутую на скелет мембрану, как вдруг сила и осознанность заиграли в каждой лицевой мышце. Из-под шкуры пьяницы выглядывал жулик, которому тяготы жизни не мешали схватить журавля за хвост.

– Если заберёшь нас с собой, – фитилёк хитрости в пьяных глазках добрался до бочки с порохом, – станешь самым богатым таксистом Калифорнии. В лучшее своё время я бы не стал открываться первой попавшейся девчонке, лица которой даже не могу рассмотреть, а теперь… В пяти часах езды у меня припрятан непользованный арсенал – половину готов отдать. Мы сгоняем за оружием, выкопаем, а затем ты довезёшь нас до Эквадора. У нас в тайнике полный фарш: ракетные установки, крупнокалиберные пулемёты, лазеры высокой фокусировки… Гавайские анархисты тебя на руках носить будут.

Естественно, Леонард отдал Рэю не всё – предусмотрительно припрятав самое ценное на полпути из Портленда. Открываясь Юки, он действительно рисковал. Должна ли юная странница в припадке спонтанного альтруизма оказать содействие умирающему бедолаге, что от безнадёжности кинулся ей в ноги? Хороший вопрос. Ю оценивающе смотрела на маску пьяного простачка, за которой прятался кто-то иной, рассудительный и цепкий.

– Нет, ты меня в это не втянешь. Я не настолько отчаянна, чтоб помогать вероятному преступнику за сомнительное вознаграждение.

– Ну какой мне смысл врать? Я бедный, сломленный и раскаявшийся грешник. В таком положении глупо ломать первую и единственную соломинку.

– В этой истории что-то нечисто. Если выяснится, что перестрелка случилась ввиду искусственных причин, у тебя появится шанс обжаловать приговор, и твой тайник останется при тебе. Есть у меня опасения, что не все в «Вертикали» до конца понимают, какую опасность могут нести «терапевты».

Зависнув, мужчина долго размышлял и неожиданно, с каким-то диким воодушевлением, ударил по стойке, заставив миску арахиса зайтись танцем.

– Вот это разговор! Сила духа города берёт, верно? Пора раскрыть Рэю глаза на тех, под кем он ходит.

– Пока что рано делать выводы. Но побеседовать стоит.

– До чего же приятно иметь дело с целеустремлённой девушкой! О внешних данных я вообще молчу, – он выжидающе посмотрел на Юки, и его изможденные глаза по-мальчишески заблестели. – Не подумай, я не подкатываю. Ты мне в дочери годишься.

– Разве это кого-то останавливает?

– Того, кто высшей ценностью считает семью! – Лео произнёс это с философским надрывом. – Кому мало мимолётных отношений. Меня привлекают взрослые женщины, полные светлых материнских чувств. Вряд ли неопытные девочки типа тебя способны любить с той же самоотдачей.

Если он брал Юки на «слабо», то довольно нелепо. Не тот типаж, не та обстановка. Между тем, «шаман» уловил движение: проснувшийся Маркус неуклюже плелся в их сторону. Информер отметил неторопливость, глубочайшее спокойствие и аритмию. Мужчина спускался по ступеням, методично потирая глаза: загорелый вышибала с комплекцией завсегдатая фастфуда и заспанной бесконфликтной физиономией. С разметки клетчатой рубашки улыбалась увесистая парабола золотой цепи. На поясном ремне, под сальным брюхом, томился пистолет в кожаной кобуре с электромагнитной застёжкой.

– Афина, – оценив фигуру, Марк мгновенно провёл параллель. Его тяжёлая, неспешная речь привлекала более, чем пьяная скороговорка Леонарда. – Не ожидал таких очаровашек.

– Приплыла с Гавайев. «Саманта», —произнёс его напарник.

– Я всё слышал по рации, – Маркус, продолжая лицевой массаж, прибоченился к стойке бара. Леонард подвинул ему миску арахиса. – Много удивительного узнал. Медицинский модуль-пропагандист – натурально геббельсовская мечта… Фармкомпаниям за такое могло неслабо влететь.

– Под сайберов много копали, только безуспешно. Скандалы, – просветила его Юки, – быстро заминались деньгами или юристами, а изменения когнитивных функций чаще всего списывали на неправильную эксплуатацию.

– Какого рода изменения?

– Изредка пробуждалась склонность к насилию – это происходило при чрезмерной стимуляции амигдалы. Гораздо чаще чувство злости, наоборот, атрофировалось.

– Это ведь хорошо? – настороженно хмыкнул толстяк.

– Как сказать… Инстинкт самосохранения теряется.

– Интересно, – озвучил мысль Лео, – как вкладывается патриотизм?

– Закрепляя положительные ассоциации с государством и стимулируя зеркальные нейроны.

– Вроде бы, – неуверенно произнёс Маркус, – «Персонал» за восемь лет почти не изменился.

– Дьявол кроется в деталях, – сказала Юки. – Без полноценного медицинского осмотра рано давать оценку.

– А насколько может быть велик вред здоровью?

– Могут возникнуть проблемы с принятием самостоятельных решений, биполярка и, в редких случаях, шизофрения.

– По моему скромному мнению, ионизацию следовало приравнять к лоботомии. Не удивлюсь, если Коллапс – следствие душевных расстройств.

– И теперь дети несут ответ за глупость отцов своих, – вздохнул Лео. – Какой бы судьбоносный рок не довёл нас до края, нам необходимо быть сильными. Принеси воды – мне нужно привести себя в порядок.

Маркус, обозрев кольт на бедре, неспешно прошёл в кухню за баром. Тяжёлая портьера дёрнулась, скрыв тучный силуэт.

Будучи нацеленной на выживание, Юки осознавала, какую опасность несёт здоровяк, которому не составляло труда открыть огонь из-за плотной шторы. Пара удачных выстрелов – и все её вещички достанутся им. Просьба попить тянула на сигнальную фразу из их собственного списка кодов. Тем не менее, j-J молчал, тепловизор не наблюдал отклонений, а звук открывшегося водопроводного крана окончательно её успокоил.

Когда Маркус вернулся, она подметила его профиль: нос с горбинкой, завитки волос и густые брови выдавали в нём средиземноморскую кровь порядочно раздобревшего грека, хотя выговор намекал, что жил он среди американцев с самого детства.

Толстяк отправил в рот ковш арахиса. Лео молчал. У Юки, сколько она ни пыталась, не получалось разглядеть в них психопатов, устроивших рейдерский набег.

– Мне следует знать про Рэя что-то ещё?

– Одно слово, – загорелся Маркус. – Он патриот.

– Патриот и милитарист, – поучительно поправил Лео. – Всё детство в бомбоубежище провёл. Его солдаты вырастили. Иисусья пехота.

– Это потому, что морпехи ходят по воде, – широко и открыто улыбнулся толстяк.

Шутка ей зашла. Между тем, Джей засёк в буре приближающийся объект – примерные габариты и скорость. Гражданский автомобиль. По нервам пробежал разряд. Никто не выезжает в непогоду без веской причины. Юки, решив не подавать вида, заговорила на отвлечённые темы.

– Как вы тут время проводите?

– Я уток периодически подкармливаю, – промямлил Леонард. Допив воду, жестом попросил налить ещё. Толстяк скрылся за занавеской. – Терпеть не могу пешие прогулки, но ради птичек приходится перебирать лапками. Если твоя затея выгорит и нам вернут отнятое, постараюсь добраться до клиники. Выживу – каждый день буду сколачивать по скворечнику. Как же мне хочется ещё разок увидеть дом. Посевная земля там отменная.

– В Портленд не поеду, – толстяк краснел, преодолевая все трудности челночной ходьбы. – Воспоминания затрахают…

И тогда просигналила машина. Маркус едва не выронил оптимистично-полный стакан, издав искреннее «Кого там черти принесли?», а Леонард продекламировал с явным облегчением:

– Я ведь говорил, что у нас бывают гости. Пускай мы взошли на Голгофу, никто не видит в нас убийц, даже Рэй. Пойдёмте наружу.

Леонард выпил залпом и выверенным, молниеносным движением отправил за спину дробовик. Он стал неостановимым, пускай на какой-то неуловимый миг, покуда неустойчивые ноги не повели выжатое тело к выходу. Маркус, проверив пистолет в магнитной кобуре, двинулся следом. Юки перешагнула растяжку последней, гадая, кем из ста пяти человек окажется гость.

Силовое поле «Chevrolet» зудело над двориком, пульсируя под натиском ветра, не пропуская поблёскивающий песок в высокочастотную юрту. Солнце расползлось по зерну бури. Водитель неотрывно смотрел на маленький Дэтянь, любовно касаясь губами горлышка алюминиевой фляжки, с ободка которой взвивалась ниточка пара. Лицо его оправляли ухоженные рыжие бакенбарды, а гладкие волосы, будто в бриолине, были зализаны назад. И всё было бы обыденно, не заявись гость в махровом домашнем халате.

– Дуглас! – Лео выпалил радушно и громко, вырвав мужчину из пут единения с природой. Силовое поле, упёршееся в фасад ресторана, немного противясь, впустило портлендца внутрь.

– Радости-то сколько. – Мужчина сверкнул золотым зубом с выгравированной подковой, но тут же сменил добродушный настрой, заметив Юки. Уткнув козырёк ладони в анемичный лоб, Дуглас мотнул острым подбородком на информер и тоном бывалого бандита без вихляний спросил:

– Кого имею честь?..

– Туристка с Гавайев, – ответил за неё Лео. – Саманта. Высадилась утром на нудистском пляже.

– Aloha. – Дуглас оглядел новую знакомую с нескрываемым недоверием. – Смотри-ка, как совпало: самум и девчонка в навороченном информере. А тут ещё тарелка пропала. – Подозрительные тона усиливались: – Тебе случайно не попадался такой дрон в форме диска?

Заданный вопрос едва не застал её врасплох.

– Нет, – спокойно произнесла Юки, обманывая его обострённое чутьё.

Дуглас поставил фляжку, в которой Джей распознал кофе, на каменный уступ.

– Выходит, появилась здесь одновременно с бурей. Случайны ли такого рода случайности? Вопро-о-ос. На кой, собственно, ляд, ты высадилась в Калифорнии?

– Собираюсь транспорт купить. Хочу поколесить по западу.

– Смотри, какая деловая. В Америке бывает опасно.

– Наслышана, – ответила Юки. – Знаю про канадских работорговцев и про техасских кочевников.

– Что про нас знаешь?

– То же, что и все. Вы сборщики и торговцы – покупаете за калифорнийские доллары, продаёте по бартеру. Ещё во Фриско действует Вторая поправка, так что разрешено свободное ношение оружия.

– Ты забыла добавить «железный занавес», – сделал ремарку Дуглас. – С каких пор гавайцы отправляют в поход одиночек?

– Со вчера, видимо.

– Как бы там ни было, расклад интересный. – Дуглас с вызовом на неё пялился, не выказывая страха. – Обычно гости заплывают в залив и швартуются прямо в доках. Впрочем, я понимаю, почему Гавайи прислали одинокую разведчицу вместо нормального посольского корабля. К нам существует определённое недоверие. Слишком много людей присоединяется к «Вертикали», а вы там, за океаном, выдумываете, типа их насильно хватают и принуждают вкалывать. Я же тебе отвечу, что мы охренеть какие гостеприимные, а люди не возвращаются потому, что чувствуют, где койка мягче. Может ты тоже с нами останешься, кто знает? В разных уголках мира о нас должно накопиться достаточно положительных отзывов. Конечно, после того, как Чайнатаун разнесли вдребезги некие портлендские иммигранты, отзывы могли стать чутка хуже, но поверь, мы всеми руками за порядок. Без причины морды не бьём.

– Мне жаль, – причитал Лео, ковыряя носком ботинка плиту дорожки. – Нас всех тогда бес попутал.

– Хорош сопли распускать! – гортанно воскликнул Дуглас. – Зато влетели эффектно и с размахом, в отличие от некоторых. Те, кто подкрадывается незаметно, гораздо опаснее. – Он, не отводя с девушки испепеляющего взгляда, испустил полный напряжения вздох. – Как бы из-за тебя не пришлось возвращать патрули. Разведчики с лицевым интерфейсом, которых скрывает буря – веский повод занервничать, знаешь ли. Пообещай, что не испаришь меня какой-нибудь кельтской магией. У меня есть золото, если что.

– От меня не будет проблем.

– Они уже появились. Но вернёмся к основному вопросу. Пока что, основному. Рэю на кой-то ляд понадобились вы двое, к тому же он просил максимально вежливо отлавливать по округе всех подозрительных бродяг, а затем доставлять в узел. Я где-то читал, что люди – это товар, и конкретно вы – товар в категории «три по цене двух». Улавливаешь намёк, турист с Гавайев? – Дуглас сунул пальцы за пазуху и свирепо покосился на рукоять кольта. Он глупо блефовал и зверски жалел, что не взял хотя бы сигнального пистолета, оставленного в бардачке.

– Улавливаю, – успокоила его Юки, а ему оставалось только поверить. Медленно вынув руку, персоналец осторожно поправил махровый борт.

– Славненько. Рэй любит туристов – ты не бойся. У нас это… Цивилизация. Когда появится связь, я уточню на твой счёт, а до того момента веди себя как на приёме королевы. Если я не вернусь через десять минут, за мной отправят весь бронированный автопарк. Просто предупреждаю. Рассаживайтесь. Время не ждёт.

Похоже, портлендцы правда не имели к «Вертикали» никакого отношения, – рассудила Ю. Обнадёживало и то, что Дуглас не стал допытываться про её национальность. Но она не хотела ехать в узел так скоро. Ей хотелось тщательнее обдумать план. С другой стороны, данные, которые вскрылись, давали кучу вариантов для импровизации. Когда она вступит на территорию «Персонала» станет ясно, к чему движется дело. Босс поставит все точки над и. Это будет кульминация и развязка.

– Утро какое-то замороченное, – сетовал Дуглас, пока пассажиры занимали места. – Сначала пожарная сигнализация сработала без причины, потом электронные замки поотключались. Благо, Рэй, вопреки всему, пушисто-белый. Даже непогода его не расстроила.

– Он вдоволь ест, пьёт и спит, – мелкими толчками пробуксовывал Маркус. – Умиротворение – главный атрибут комфорта.

– Что есть, то есть, – продолжал ворчать персоналец, – любые невзгоды нипочём, когда под рукой девки и жареные ростбифы. Завидую я ему.

Локоть, скрытый длинным рукавом халата, высунулся в открытое окно, свободная рука легла на баранку. Машину повёл автопилот. В боковом зеркале отражалось вкрадчивое лицо оценщика и спекулянта, с тонким чутьём на правильные ставки и верные решения. Опрятностью Дуглас не уступал английскому денди и каждое утро церемониально подравнивал бакенбарды. За Chevrolet следил ещё прилежнее. С «Camaro» сто двадцатого года выпуска он буквально сдувал пылинки, наносил полироль, мыл салон с пеной и катал товарищей, даже лично гонял за «горничными», выкупая их из притонов. Живого товара на неподконтрольных территориях хватало, а хороших хозяев – по пальцам пересчитать. В узле девчонок холили и лелеяли, ибо им каждый день предстояло возбуждать духовные струны и прилежно исполнять работу. Дуглас вдавился в подголовник, вдыхая натуральную кожу сидений. По экрану БК ползла карта, исколотая предупредительными значками.

– Раньше ездить было невозможно, – твёрдо заявил персоналец. – Заторы были – моё почтение, зато теперь восемь полос на выбор.

– Властелины мира, – поддакнул Лео.

– Калифорнии, – последовал менее прозаичный ответ.

Стереосистема ритмично отбивала не самое древнее техно. Леонард мучился приступом тошноты, Юки поглядывала на попутчиков, уложив пальцы на блейдер. Когда машину бросило на колдобине, Дуглас свирепо выругался, сетуя на наплевательское отношение автомобиля к своим пассажирам, и, немного остыв, спросил, обращаясь к своему отражению:

– Интересно, зачем Рэй за вами послал? Хоть тотализатор устраивай.

– Снова ищешь способы развлечь толпу. – Тон Маркуса выражал абсолютное понимание. – На что бы ты поставил свой счастливый золотой зуб?

– Рэй явно придумал нечто фантасмагоричное на ваш счёт. Есть у меня догадка. Три к десяти, что сыграет.

– Ну так озвучь предполагаемое.

– Нет уж. Напрасная болтовня укорачивает жизнь. Знаю только, что он постоянно гонял небольшую команду на север, а неделю назад перестал. Это тебе о чём-то говорит?

На лицо Леонарда наползла тень.

– Вряд ли.

– Какую бы карту Рэй ни разыграл, это должно быть интересно. – На БК загорелся новый значок. – Аллилуйя. Связь появилась.

Дуглас набрал Босса, надменно ожидая ответа. Спустя три гудка, вместо твёрдого начальствующего тона, послышался женский, хотя не менее твёрдый: «Рэй занят. Плуты с тобой?».