Снег

– Держи карман шире. А знаешь что? Хрен с ним. Продай мне Марка. Разнообразим ассортимент «горничных».

– В Калифорнии нельзя…

– Разрешаю забить болт на наши законы. Действуй так, как действовал у себя дома. Меняю изящного четырёхколёсного «немца» на жирного боевого пиндоса. Покажи мне гостеприимство рабовладельческих штатов. Давай, святоша. Я никогда не видел цирка.

Взгляды плутов встретились. Они источали тонкие эманации понимания и принятия.

– Если это поможет тебе… – тихой готовностью ответил Маркус.

– Гостеприимство по-орегонски, значит? – повторил его соратник, заметно теряя голос, и, сглотнув уже тише, потянул ремень дробовика. Намётанный глаз зацепился за информер. – О'кей, будет тебе цирк.

Глупо было надеяться, что всё пройдет без выкрутасов. Лёд оставшейся жизни, по которой скользил Лео, стал совсем тонок, и нужно было действовать, чтоб не уйти под воду. Большой палец влез под натянутый ремень, а руки и ноги превратились противовесы, настроенные таким образом, чтобы вынести дуло туда, куда нужно. Юки предвидела этот отчаянный бросок наудачу, так что не мешкая дёрнула из кобуры Марка пистолет, единовременно взводя кольт. Револьвер уставился на снайпера с кибернетическими зрачками, а 177-й «Glock» уперся в мокрый висок толстяка, угрожая пробить две черепные стенки и достать его медлительного напарничка, едва снявшего дробовик с плеча.

Никто не понял этого молниеносного асинхронного движения рук. Какие-то неимоверные рефлексы превратили смирную девочку в вооруженную бандитку, всем видом своим выказывающую только одно желание – убивать.

Прежде чем «Персонал» перешёл к действиям, было слово.

– Не улавливаю всех юридических тонкостей, – теперь замерло всё, и только её уверенный голос, неоспоримый, как парадигма, вписывался в спёртый воздух, – но есть подозрение, что нельзя торговать чужими вещичками. Будете выделываться – всех упакую.

Значение глагола «упаковать» вырисовывалось из контекста, вызывая перед мысленным взором пачку мешков для трупов.

– Кто ж знал, что пьяный олух начнёт глупить. Можешь направить револьвер на меня. – Рэй бесстрашно, даже вызывающе прогудел. – Если идти ва-банк, то держа на мушке главного перца.

– От «перца» сейчас меньше всего проблем.

Ю ждала, попытается ли Рэй привести в действие протез, вот тогда-то станет ясно – друг он или враг. Но Босс лишь раздраженно выдохнул, чувствуя открытое пренебрежение, а затем обратился к маленькому портлендцу.

– Ну ты и мудак, – процедил Рэй сквозь сжатые от ярости зубы, ударил пятками об пол и выкатился в кресле, к большому облегчению всех присутствующих, одетый в джинсы. Это были фирменные синие «Levi's», обшарпанные, но, естественно, качественные. – Неужели тебе померещилось, что я намекнул на её информер? С чего ты вообще поверил, что окажешься ловчее? Эта не какая-то вялая китаёза, а потомок гавайских сепаратистов, что с пелёнок учатся стрелять и не жалуются на реакцию и силу воли.

– При всём уважении, Рэй, – виновато провякал Маркус, – ты подтолкнул моего товарища на глупость.

– Ничего подобного, – отнекивался Босс. – Мне хотелось узнать, тебя святоша выберет или пушки. Так ведь хитрющий засранец нашёл третий вариант. Зато как эффектно она осадила ваши хитрые жопы! Нет уж, братцы, как бы вы ни трактовали мои слова, они не отменяют законов «Вертикали». Мы не грабим туристов, даже если я открытым текстом вас на это благословляю. Мы же не обезьяны дикие. У нас тут цивилизация.

Босс направился к портлендцам с очевидным намерением отвесить смачную оплеуху – вот тогда-то твёрдая рука ронина перевела на него кольт несгибаемой стрелкой часов.

– Стой там, Рэй. Я сейчас крайне отрицательно настроена на сближение.

Он ничего не ответил, но встал, едва не сделав новый шаг. Все остальные недоверчиво косились на пистолеты, получив дозу адреналинового опьянения, грозившего довести до греха.

– Успокойся. Ты уже осадила единственную хитрую жопу. «Персонал» таких вольностей себе не позволяет. Следовало сразу высадиться в доках. Время бы сэкономила, да и для плутов ситуация разрешилась бы чуточку лучше.

– Прежде чем зайти в порт, Гонолулу посылает делегатов. А так как мне не давали досье на большого дядю в узле, пришлось осторожничать.

– Какая параноидальная пошла молодёжь, – покачал головой Рэй. – И какая хладнокровная. На нашем счету один труп за восемь лет, а ты, пяти минут в узле не пробыв, уже пообещала всех похоронить. – Рэй кивнул на её правую руку. – Занятный револьвер. Энергетический?

– Ага.

– Бинго, – храбро попугайничал Босс. – Первый раз встречаю такой.

– Ловко ты догадался о зарядах.

– Ну, если не свинец, то огонь, плазма или ток, – с бесстрастностью оружейного эксперта прояснил он. – На «зажигалку» не похож – габариты маловаты, да и бака не вижу; для плазмы конструкция слишком примитивная, а вот барабан-электрогенератор – это зачёт. Значит, механик с «Мурены»?

– Самый лучший механик, – она непроизвольно осклабилась, обнажив ряд ровных зубов, благодарная «шаману», что никто не видит её бравады. Рэй, однако, почувствовал эту вольготность, посмурнел и грозно смерил её с головы до ног.

– Самый лучший механик может забрать оплаченный товар и валить на все четыре стороны. Если хочешь отдохнуть, в секторе пилотов есть свободные комнаты. А голубков ждет долгая разъяснительная беседа.

– Сначала про кластеры спроси! – проорал Лео. – Она что-то знает. Клянусь, та бойня началась на ровном месте!

– Как по мне, причина в том, что ты все мозги пропил.

– В тот день я был абсолютно трезв. Не потешайся над моей зависимостью.

– Почему же не поиздеваться над лжецом и убийцей? А может, вместо издёвок, кончать таких вот буйных сразу?

– Нашей вины там нет! – Леонард дрожал всем телом, почти скуля. – В Квартале всем башню сорвало, я даже не помню, с чего всё началось. Это всё хреновы модули «Вертикали» – они превращают в нацистов всех, до кого дотянутся.

– Это старая шарманка. – Рэй уставился на Юки. – Бостон ведёт информационную войну и вкидывает дезу про перестройку сознания. В пику их пропаганде, я вижу лишь преданных людей, соблюдающих закон.

– Я всё объясню, – хладнокровно произнесла Ю, – когда станет спокойнее.

– Принято. Парни, – Босс окинул взглядом своих людей, – уведите голубков в «Монро». Сегодня я примерю роль отца. Поясню провинившимся сынкам за жизнь. А ты, Марк, мог бы действовать практичнее – например, действительно отдать мне вооружение. Что стоит гомосеку уйти от своего никчемного главаря? Или ты настолько сильно привязался к члену Его святейшества?

Маркус безразлично посмотрел на Рэя. Ему ужасно захотелось спать.

– Пошевеливайтесь. Оставьте нас наедине с самым лучшим механиком.

«Персонал» услужливо закопошился. Третий выходящий принял от ронина трофейный «Glock». Стрелок с искусственными зрачками поместил винтовку на плечо и, не отходя от Босса, дожидался, когда конвой выведет плутов наружу. Спокойно последовав за арьергардом, он, судя по едва различимому скрипу мебели, расположился в приёмной. Юки опустила кольт в район бёдер. Лина протирала платком запотевшие линзы. Рэй, вернувшийся в директорское кресло, дипломатично уложил ладонь на металлические пальцы.

– Меня уже пугали тем, что мозгоправ вызывает психические расстройства. Если ты купилась на вбросы восточных ушлёпков, могу лишь посочувствовать.

– В Квартале стоял модуль?

– Нет. Так что гипотеза, которую ты выдумала после разговора с пьяным прохвостом, не выдерживает критики. И вообще, слишком глубоко ты суёшь нос для простого туриста.

– На Гавайях становится тесно. Мы ищем подходящие места для переезда. Приходится взвешивать риски.

– Многие из китайцев носили деформаторы, так что влияние извне отпадает. Не в излучениях дело, а в том, что пройдоха Леонард решил прихватить по дороге в Эквадор забористое ширево. Алкоголик много чешет языком: про друзей, что являются фантомами, про то, как он любит свою матушку и как китайцы нападают, потому что им померещились захватчики. Но захватчики – гуманоидные и немного зелёные – правда были. Плуты пришли в сумерках под видом беженцев и начали сафари без прелюдий, на что верные мужья и отцы, как положено защитникам рода, среагировали молниеносно. Равноценно. Это была бойня за наркоту. Тупая попытка обманом захапать чужое добро. «Терапевт» тут ни при чём. Не в нашем кластере проблема. И вину ты на нас не повесишь.

– У меня нет цели кого-то обвинить. Просто хочу удостовериться, что у моих потенциальных соседей нет проблем с психикой.

– Себя проверяй. Ты ведь нам оружием угрожала. – Рэй смиренно вздохнул. – Слушай, мне известно, что «терапевты» повышают риск ранней деменции, так ведь и мотивация растёт. Отдать несколько лет жизни за будущую победу – приемлемая цена.

– Мои датчики фиксируют ненормально высокую интенсивность излучения. Твоим людям это может обойтись дороже, чем в несколько лет.

– Мои люди здоровы, как астронавты, – ровно произнёс Рэй. – Инженеры заверили меня, что негативный эффект будет минимальным. Мы с Лос-Анджелесом в одной лодке, так что у них нет причин нам врать. Западная коалиция, как никак. «Персонал» сплочён, боеспособен и прекрасно себя чувствует. Если ионизация правда опасна, то покажи мне человека, с которым что-то не так.

– Никаких провалов в памяти или нарушений координации? Может, у кого-то возникало маниакальное желание завесить кабинет флагами?

– Флаги – это моя фишка, – слегка смущённо пояснил Рэй. – Я с них лёгкий экстаз ловлю. С азиатами я дружил, даже на подмогу спешил со всех ног, а патриотизм «Персонала» объясняется требованиями работодателя. Хорошо, какие бы ты дала рекомендации?

– Первым делом провела бы медицинский осмотр. Проанализировать переписки тоже не помешает.

– Что ж вы такие приставучие, – уже остывая, произнёс Рэй и мягко приказал секретарше:

– О'кей, Лина, открой ей логи.

Секретарша подчинилась. Естественно, она дала доступ к общим внутренним чатам, большая часть которых была изучена ещё на подходе. Выдержав десять секунд, Юки поделилась давно сделанными выводами:

– Судя по логам, в «Персонале» довольно высокий уровень ксенофобии.

– American, please.

– Типа недоверия к чужой культуре и национальности, – перевела Ю. – Однажды они могут докопаться до твоей английской «Ли-Энфилд».

– В таком случае, мне добавкой можно за любовь к чёрному чаю предъявить. Поверь, «Персонал» адекватен и подчиняется мне беспрекословно. И разве ксенофобия – это диагноз?

– Нет, но это негативный паттерн поведения, который может привести к плачевным результатам.

– То есть ты считаешь, что нейрокоррекция прививает ненависть?

– Возможно. В идеале, следует посмотреть настройки «терапевта» и провести психологические тесты типа Айзенка.

Рэй адресовал Лине безмолвный вопрос.

– Запросто, – оживилась секретарша. – Можно и Айзенка, и Люшера, и Бека с Сонди.

– У неё медицинское самообразование, – разъяснил Рэй.

– Родители, – гордо ответила секретарша. – С детства практиковалась на деревенской скотине. Так-то я больше ветеринар, но знаю всё понемногу. И зовут меня Алина – это же так сложно произнести, – она отчитывающе посмотрела на Рэя поверх очков. – Я тут вроде советника, секретаря и медика. Лучшая работница каждого месяца.

– Ты не заметила, что интеллект падает? – спросила Ю.

– Они не читают книжки. Я вот читаю, поэтому со мной всё хорошо.

– Судя по лингвистическому анализу, – добавила Юки, – с женской половиной всё более-менее в порядке. Зато у мужчин деградация усиливается с каждым годом. Секунду…

Юки жестом отправила аналитику. Приняв от ронина файл, Алина зажгла над ладонью группу таблиц. Настроенные на чтение глаза жадно перерабатывали инфу. Рэй пристроился сбоку, пытаясь вникнуть в суть.

– Похоже, выводы верные, – с незначительной долей скепсиса произнесла секретарша. – Словарный запас действительно поредел, да и пассажи стали проще. Тем не менее, ничего фатального.

Рэй подался вперёд, разглядывая таблицы и расшифровки.

– Что такое «ложные кванторы»? «Шовинизм» что значит? Инопланетному меня не учили.

– Проверка мальчикам правда не повредит, – деликатно сказала Лина.

– Хрен с вами. Давайте убедимся, что мои парни не превращаются в даунов. – Босс искоса глянул на секретаршу, затем мягко, даже игриво добавил:

– Меня потом тоже обследуешь.

– Посмотрим на твоё поведение, – шпилькой ответила Лина. Рэймонд недовольно раздул ноздри.

– Приступай к работе. Обо всех странностях, которые найдёшь, сообщай немедленно, – и дал отмашку здоровой рукой.

Лина, приняв план работ, удалилась. Ей предстояло провести осмотр сотни членов вооружённой группировки, не вызывая ненужных волнений. Рэй жадно проводил виляющие бёдра и привалился к краю стола, разглядывая неотражающую поверхность информера.

– Если Лина выявит проблемы, будем разбираться, – железные пальцы волнами перестукивали по столу, тяжёлый взор намекал на желание поскорей сменить тему. В воздухе висел зуд электрических ламп.

– Вообще, было видно, что Лео тебя побаивается, – дипломатично продолжил Босс. – Не знаю, с чего ему взбрело в голову напасть. Была мысль, что он просто убежит, поджав хвост, а через время вернётся и кинется в ноги. Гордость он давно потерял. Лжец и содомит.

– Что с плутами будет теперь?

– Посидят взаперти, подумают… Потом выделю им по самокату, на которых отправлю в "Tour de USA". Гонка века: толстый против бухого.

– Сурово.

– Обычная депортация, – развёл руками Рэй. – Давай с тобой уладим… Ты пришла за байком, верно?

– Ага. Мотоцикл мой отец для себя покупал, но теперь решил отдать мне.

– Долго он на сохранении пролежал.

– Много слухов ходило. Пришлось как следует подготовиться.

Рэй понимающе кивнул.

– Куда потом направишься?

– Поищу пригодное место для поселения, – коротко ответила Юки. – Пособираю полезный хлам, отмечу интересные места, измерю уровень загрязнения. Одиночкам ведь разрешено свободное передвижение?

– Да, эта привилегия до сих пор действует. Используй наши карты местности – по ним поймёшь, куда лучше не соваться. А вообще, я бы посоветовал сразу ехать в Лос-Анджелес – там предложат несколько хороших участков. Или заселяйтесь прямо в городе. Эл-Эй нужны ценные кадры. В мегаполисах таких, как ты, с руками оторвут…

– Мои друзья хотят заняться фермерством, желательно за городской чертой. Но я не против пожить в городе. Чисто из интереса.

– Киберкалибровщики сейчас нарасхват. После бури отправлю о тебе весточку.

– Прямой связи нет?

– Вроде бы нет. Впрочем, не исключаю, что прямо сейчас нас прослушивает главный офис. Пускай. Пусть делают, что должны. Меня заботят мои обязанности, которых, поверь, хватает, и дружеское общение с туристами в непринуждённой обстановке – одна из главных.

– Ты производишь хорошее впечатление.

– Стараюсь держать планку. «Вертикаль» ежегодно привлекает тысячи человек извне, и не просто так. Пока люди по всему земному шару сидят без средств на существование и умирают на бесконечных раскопках, у нас ты будешь жить в превосходных условиях и сможешь выбирать развлечения на свой вкус. Конечно, работать придётся не меньше, зато на технологичном производстве. Чего только теплицы стоят – овощи и фрукты круглый год. К тому же, после победы границы откроются – во всяком случае, мест для посещения точно станет больше. В «гостевой зоне» сможешь лично убедиться, каких мы достигли успехов и к чему стремимся.

– В самом городе ты бывал?

– И не раз. Я туда периодически заезжаю.

– Тебе разрешён выезд?

– Репутация позволяет, – с ложной скромностью произнёс Босс. – И как резиденту, мне известно достаточно о внутренней кухне «Вертикали». Я и про быт знаю, и про устройство армии, и со многими управленцами знаком лично. Таких толковых директоров ещё поискать. Они не скупятся на усиление личного состава – у них там полный калейдоскоп специалистов, и каждому находится дело. Система поощрений сложноватая, но суть простая: чем ты полезнее, тем лучше живёшь… Тем больше получаешь благ. Уж такая придирчивая девчонка вроде тебя точно проявит себя с лучшей стороны. Как говорил кто-то из великих деятелей Америки: «критикуешь – предлагай».

– Интенсивность излучения точно стоит уменьшить. Работать с таким количеством сигналов без ошибок практически невозможно. Даже с передовым ПО.

– Чувствуется профессионализм, – уважительно проворчал Рэй. – Такие, как ты, в старые времена занимали пентхаусы, нежились в молочных ваннах и пили из золотой посуды. И, стоит заметить, по праву. Любой из наших мегаполисов обеспечит тебе похожие условия.

– Личный коттедж?

– Если окажешься достаточно полезной. Мальчика себе найдёшь по статусу. Семью заведёшь. Или к моим парням присмотрись. Есть у меня механик – Курт – как раз по тебе. Чудом выжил после нападения рейдеров. Байк у него заберёшь «под роспись» и его забирай. Нечего ему в глуши прозябать.

– В Гонолулу беспокоятся ещё об одном. Что за взрыв произошёл в Штатах в восемьдесят седьмом?

– Смотри-ка, любую мелочь фиксируют, – Рэй важно откинулся в кресле. – Хоффман испытал прототип нового оружия.

– Слишком близко к Лос-Анджелесу.

– В точности измерений вам не откажешь, – спокойно произнёс Босс. – Всему виной загадочный мужик на фуре.

– Мужик на фуре? – автоматически переспросила Юки.

– Джимми Пейдж – так он представился. В информере-противогазе. Умный странный мужик. Чёрные волосы, походная форма. А ещё он мне руку оттяпал, чтобы гангрену остановить. Слышала о нём?

Юки молчала. Она не хотела раскрывать своей связи с Техником. «И вообще, – подумала Ю, – по легенде он Джимбо Пейдж».

– Ничего не знаю ни о каком Джимми Пейдже.

– Неплохой был мужик. И хакер отменный. Взрыв предназначался ему.

У Юки ёкнуло в груди.

– Хоффман использовал сверхоружие против одиночки?

– А что тебя удивляет? Хорошего хакера легче пристрелить, чем пересчитать. История с ним, конечно, удивительная. Встретились мы на пустой дороге. Пообщались о том, о сём, пока я в себя приходил. О корпорациях, о мировых заговорах. Расстались на хорошей ноте, хоть я и понимал, что он агент Бостона. А потом рвануло. В тот день взрыв даже здесь почувствовали, а на карте пригорода образовалось несколько кварталов выжженого пустыря. Сравнимого масштаба было моё смятение, когда Хоффман поведал, что убиенный Джимми Пейдж оказался Мао Цзэдуном. Ещё больше я удивился, прочитав в древней статье, что настоящий Джимми Пейдж играл на гитаре в «Led Zeppelin» и восемь минут пел про лесенку в Небеса. Как Хоффман вычислил национальность, если тело обратилось в пыль, ума не приложу. А экспансия действительно закончилась.

– Ты назвал агента Бостона неплохим мужиком. Это потому, что он тебе помог?

– Здесь что-то большее. В нём чувствовались яйца, – Рэй выдал совершенно нелепую фразочку с совершенно серьёзным видом. – Пейдж, он… будто бы за идею боролся. Не за «Авангард» и не против «Вертикали», а за высшую цель.

– Может, пираты тоже борются за идею?

– Дезертиры они, которые признают лишь право сильного. Бостон действует преступными методами и готов идти на крайние меры. Именно это остановило меня от вступления в их шоблу. Ты слышала про резню семьдесят восьмого, когда «Авангард» начал жестить? Тогда они показали истинное нутро – устроили охоту на ведьм. Убивали всех, кто носил оружие. Искали меня, слепошарые бешеные хаунды. А ведь ещё с сороковых было ясно, какие они кровожадные.

– Умеешь ты интриговать, – с поддразнивающей нетерпеливостью сказала Юки. – Встреча с Джимми Пейджем, резня семьдесят восьмого… К нам глобальная инфа месяцами идёт, а с новостями из Штатов вообще беда. Давай по порядку, если можно.

– О'кей. Ну хоть про свалку техники на востоке вы в курсе?

– Ага. По слухам.

– Странная ты девушка, Саманта. Слишком самоуверенная, слишком ровная и уж больно хорошо у тебя язык подвешен. Механик, значит?

– Учёная, можно сказать, просто у меня за плечами курс интенсивной скаутской подготовки.

– Даже так… – в его голосе угадывалось уважение и лёгкое безразличие человека с другим набором интересов. – Когда я узнавал о мире из фильмов, учёные представлялись мне занудами-очкариками, мямлящими себе под нос. Теперь-то я вижу, что суровая действительность отсеивает скромников, превращая в Джеймсов Бондов даже тех, кто меньше всего подходит на эту роль.

Рэй вертел между металлических пальцев висящие армейские жетоны. Кабинет темнел. Буря становилась плотнее и злее, и на фоне роящейся песчаной массы Босс всё более походил на уставшего британского офицера, застрявшего в караван-сарае среди дюн.

– С чего бы начать… – пальцы здоровой руки методично щёлкали, настраивая сознание на нужную частоту.

– Со своей любви к флагам. Или с того, чем тебе пираты насолили.

– Мы ещё дойдём до их моральных качеств, – огрызнулся Босс. – Пираты – скопище предателей, умудрившихся угнать во время Коллапса так много техники и оружия, что к середине шестидесятых успели с их помощью оттяпать от Америки порядочный кусок. Ты хоть представляешь, что я чувствую? Однажды моя великая страна уже разлетелась осколками славы, но больше мы никому не позволим её топтать. Я клянусь тебе: знамёна былого величия разовьются вновь, потому что в конце концов всегда побеждает тот, кто сражается за правое дело. Это намертво вписано в нашей ДНК. Да, Иуд сложно исправить, но наполнить воодушевляющим символизмом кусок ткани – проще простого. Правильные символы возвращают к основам, раньше или позже, служат напоминанием о временах, когда люди знали, куда стрелять. В сорок пятом нам не хватало реинкарнации Пола Ревира, предупреждающего о пуске ракет, или Джозефа Уоррена, что самоотверженно выносил бы раненых из-под X-лучей. Лучше всего, чтоб пришёл новый генерал Вашингтон со своим громадным везением, но, видит Бог, погасли искорки, способные зажечь фитиль пробуждающих пушек. Политики оказались ничтожны, а мои соотечественники, едва пережившие ядерный блицкриг, больше не искали борьбы. Им хотелось просто сидеть под землёй и притворяться, что жизнь, даже такая убогая – уже счастье. Самообман – это сила, которую лучше не принимать. Мне «посчастливилось» расти среди кучки обездоленных бедолаг, потерявших надежду на светлое будущее, и чтоб хоть как-то вернуть их в строй, пришлось переступать через собственную натуру. Не поверишь, я ради них жонглировать научился, так что даже сейчас, будучи суровым Боссом, мне удаётся рассмешить девчонок. Но для поднятия Нации недостаточно циркачеств. Весельчаки, избалованные благами рукотворной эволюции, никогда мне не импонировали. Они не способны выстоять ни в тяготах, ни в лишениях. Кабинетные генералы, офисный планктон или homo ludens – никто из них не сияет, даже не тлеет. В час лишений нам нужны колоссы, удерживающие фронт. Те, кто из Ада земного ступают в Ад вечный. Однажды я нашел неоспоримый ориентир, понятный, как звёздно-полосатый флаг. Капрал Лиам Джефферсон заменил мне погибшего при эвакуации отца и с малых лет вкладывал в меня догматы самоотверженного защитника, которому зазорно врать или бежать от драки. А когда мимо проходили дружественные части, капрал брал меня на поверхность, где через стёкла противогаза передо мной оживало кино о самых бесстрашных людях этой планеты. Пятидесятые прошли в постоянном наблюдении за развязками. Американские военные гордо сидели на броне, белозубые, величественные и, в какой-то мере, святые. Даже скованные военной рутиной, они источали ауру настоящей жизни. Удивительно, что когда на волоске висит судьба человечества, обычные дети шахтёров и кухарок способны превратить тоненький волосок в крепкую металлическую леску.

Боевые махины неумолимо проносились мимо, вздымая пылевые шлейфы; эскадрильи истребителей пролетали стремительно, как детство. Уверенные в победе, они спешили к атлантическому побережью, где, по слухам, окопались интервенты, замыслившие марш на запад. Казалось, союзные части перекидывают силы со всех уголков страны, год за годом, дивизию за дивизией, пока вместо дивизий не пошли полки, а вместо полков – роты и взводы. Так сыпется песок в допотопных часах, только там, если он заканчивается, стекляшку достаточно перевернуть. Мы ждали, что военные триумфально пойдут обратно, взрываясь грохотом победоносного «ура», ждали, что Господь перевернёт часы… Нация ждала героев. Джефферсон редко получал фронтовые сводки, потому не врал о ситуации на полях сражений, но строил догадки, в которых не находил покоя. И я обещал ему уйти на разведку, когда повзрослею. Мы все совершенствовались, пополняя ряды защитников – отбивали мелкие набеги сумасшедших, вставая в ружьё, как один. Нас заражало бесстрашие солдат, крепость их духа, но время закладывало непонимание: на восток стали проходить прореженные тактические группы из разных стран, и никого с направления Атлантики. Щупленькие азиаты понуро брели навстречу бою, арабы читали молитвы, европейцы напевали унылые песенки. Иногда вновь появлялись американские части, какие-то огрызки, но фундаментально непоколебимые. Последнего армейского «джаггера» я видел в 2152-м с колонной потрёпанного спецназа, последний танк – двумя годами позже, без какого-либо сопровождения. В 2157-м – корейских снайперов в изношенной форме, обмотанных пропитанными кровью бинтами. После Кимов пошли оборванцы без опознавательных знаков. Радиочастоты окончательно загнулись, военные перестали выходить на связь. Новостные каналы потеряли последних диджеев. Мы стали тянуть скорбную изоляционную лямку. Капрал уходил за провиантом, приносил какие-то слухи, приводил беженцев и руководил нами не хуже президента. Мы стали дисциплинированы и боеспособны. А однажды он не вернулся, и я во второй раз потерял отца… Нас из миномётов обстреливали – и ничего, а тут – обычная ночная вылазка…