Снег

– Естественно. С ними какая-то малолетка с лицевым интерфейсом. Гавайская разведчица. Назвалась Самантой.

Шоркающий шёпот сочился из динамика. За естественным женским смехом последовало ворчание мужчины. Незнакомка заговорила вновь:

– Саманта, да? Какими судьбами во Фриско?

– Работу ищу, – навалившись на водительское сиденье, чётко проговаривала Юки. – Я отличный механик и неплохой киберкалибровщик.

Девушка на том конце быстро переварила услышанное.

– О'кей, принято. Ты вооружена? Естественно, вооружена. Наши законы знаешь?

– В общих чертах.

– Тебе должна прилететь памятка начинающего гражданина. Не игнорируй автоматическую рассылку. И не доверяй этой сладкой парочке. Конец связи.

– Ну что за женщина, – помотал головой Дуглас. – Не чета нам, холопам.

– Это Лина, – пояснил Лео. – Они там тройничок устроили?

– Лина неприкасаемая. Босс с неё пылинки сдувает. Пока он пялит Нэт, она ему напитки подносит. Сучка точно получает от этого удовольствие. Отыгрывает роль чёрствой стервы, а сама посматривает на это дело, трётся бедрами и истомой исходит. Знаем мы таких…

– Не слушай Лину, – обращался Леонард к Юки. – Нам можно доверять. У неё стиль общения такой… Мнительный.

Юки не ответила. Её заботило, а вернее радовало то, что в узле есть девушка, которую никто не «пялит». Значит, «Персонал» достаточно дисциплинирован, а «Босс» – действительно Босс. «Если эта рыба и сходит с ума, – подумала Ю, – то точно не с головы».

Стоя у парадного входа, Леонард печально провожал уходящий к ангарам «Chevrolet». Полусфера силового поля, висящая над узлом беспанцирной медузой, водянисто дрожала от тычков назойливого песчаного ветра.

Миновав пустой холл и поднявшись по эскалаторам, троица быстро двигалась по часовой стрелке к западным терминалам, не встречая почти никого. В террариумах пестрила растительность, разваливались широкие листья, тянулись кверху сильные стебли. Кое-где копошились крысы – бойцовые, если судить по многочисленным ранам. Из закутков выползали зеваки. Похоже, они оперативно реагируют на любое событие, особенно на прибывающих девушек. Троице вслед присвистнули, вызвав у Юки некоторое смятение: на «Токио» внимание привлекали совершенно иначе. Лео, безапелляционно отмахнувшись, заявил, что очень торопится, и на болтовню совсем нет времени. Тут и там горели медиаэкраны, за киберглассовой панорамой ширилось тусклое «яблочко» парковки. Маркус навис над акведуком, зачерпывая воду в лодочку ладоней. В этот момент его, вернее, их, окрикнули настолько резко, что толстяк резко подпрыгнул, расплёскивая под ноги всю воду, тут же комично попятившись от брызг. Испуганно взглянув на источник бравурного приветствия, его перекосило и даже слегка подкрасило в лавандово-синий, потому что голос был знаком ему с далёких семидесятых.

Высокий, поджарый и голый по пояс блондин в бриджах-карго приближался с грацией фехтовальщика. На перекинутом через шею ремне висело отхлопывающее по бедру мачете с тактильными датчиками на рукояти. На левой руке сидела умная перчатка с явно широким функционалом. Неряшливые волосы сёрфингиста лезли в глаза, под бровью тонкая полоска металла – скорее всего, информер, – а медный наруч-ПМК плотно охватывает запястье. Атлетичен, следовательно, опасен. На груди, над лесенкой рёбер, татуировка ангела – миловидная, до основ чистая девушка в шелковом небесном балахоне, за спиной крылья, расправленные несильно, словно вот-вот ими взмахнёт. Она виновато склоняла голову в жесте извинения за нахальное поведение того, кто нёс её на себе.

– Вот так встреча! – протягивая гласные, восклицал блондин. – Жадные торгаши пришли нагреть Рэймонда. Слышал, вы дали бой в маленьком Китае. Нападение исподтишка уже не в цене?

– Натаниэль, – мрачно процедил Лео. – Ты не видел, что там случилось. Не приписывай мне жестокости, свойственной, в основном, кровожадным степным бедуинам.

– В Техасе оазис дружелюбия, старина. Нас сплачивает пустыня, ибо в одиночку с ней биться мало у кого хватит силёнок. Даже твой любимый Иисус не продержался там больше сорока дней. – Над ангелом тут же возник лучащийся нимб: пиктохром сработал на святое имя. – Ты всё ещё вытираешь ноги о моральные принципы?

– Не неси чепухи.

– Когда по всему Орегону стали обносить склепы, о «Плутах» поползли страшные слухи. Когда на тебя наехали за продажу весьма подозрительного антиквариата, слухи распухли, аки утопленники, которых не встретишь в Техасе. Тебе ли не знать, как нехорошо осквернять погосты и торговать спорным товаром… Впрочем, откуда у работорговца взяться чести?..

Ю покосилась на портлендцев. Лео поспешил ответить:

– Решил посочувствовать кучке налётчиков? Ублюдков всё равно ждала смертная казнь, так чего же не продать их в трудовые лагеря?

– Или каннибалам. Или не налётчиков. Там разное говорят, к тому же количество «кучек» явно превышает одну. Да брось, я не осуждаю тебя за коммерческую жилку. Хочешь жить хорошо, умей вертеться. – Блондин кивнул на Юки: – Парнишка в курсе ваших грязных делишек?

– Если побудешь моей сучкой, я согласна притвориться парнем. – Юки среагировала на наглость автоматически. Небрежно оглядев свой торс, Натаниэль раздулся от самодовольства, словно павлин.

– Дико извиняюсь, я не заметил грудь, – небрежное спокойствие упало к её ногам. – Мне без разницы, с кем спать, лишь бы партнёр напоминал моего ангела-хранителя. Я про верность и непорочность. Не про внешность. Если мир ещё не стёр нимба над твоей головой, можем отлично провести время. – И, не дав Юки ответить, он переключился на портлендцев. – Притащили Рэю добычу?

Похоже, Натаниэль специально злил её, попутно заставляя нервничать Лео с Маркусом. Двумя словами, бесячий тип. А прямое мачете с интерфейсной рукоятью и зубцами встроенной электропилы на обухе выдавало в нём техасского резака. Что он забыл в узле? Догадки бегали безумцем по запертой палате. Леонард подал голос.

– Постоянные драки в грязи окончательно тебя испоганили. Эта девушка сама по себе, блондинчик. Мы просто оказались рядом волей судеб. Не надо пускать ей пыль в глаза. Мы не обязаны перед тобой оправдываться, веселить тебя или терпеть твоё довольное рыло.

– Просто в толк не возьму, на кой чёрт гладколицый паренёк затесался в вашу тусовку.

– А можешь ты дотянуться своим длиннющим языком до задницы? – спросила Юки, поглаживая рукоять кольта.

На это Натаниэль ничего не ответил, однако, по «довольному рылу» угадывалось, что тот получает желаемое.

– Приятно знать, что не только у меня столь тонкое чувство юмора, а то с этими пугливыми патриотиками особо не повеселишься. Ты им шутку про их дальнее родство со спартанцами, так они булки поджимают и пытаются зарыть голову в песок. Не моё, конечно, дело, а всё-таки держись от плутов подальше. Гробокопатели, мошенники и торговцы людьми… Следи за ними в оба.

– Мы не сделали ничего противозаконного, – отбивался маленький плут. – Разве плохо в тёмные времена извлекать из судьбоносных милостей максимальную выгоду?

– Коммерческая жилка, – усмехнулся Натаниэль. – Всё делал для того, чтобы стать частью Канады – и почти преуспел. Жалеешь, наверно, что невольничьи рынки Ванкувера так невовремя закрылись?

– Вы сотрудничали с канадцами? – Юки взглядом пилила портлендцев сквозь «шаман».

– Боже, нет! – восклицал Лео, а Джей снова не смог распознать вранья.

– Никто так и не поймал их за руку, – почти с уважением произнёс резак. – Впрочем, там одних только подозрений наберётся на смертную казнь.

– Отвали, провокатор, – резко рявкнул Лео, подступая на шаг. – Мы жили честной христианской общиной. Расскажи лучше о своих грешках.

Юки взяла услышанное на заметку, но решила, что спонтанную словесную дуэль пора прекращать.

– Что резак делает в Сан-Франциско? – поинтересовалась девушка.

– Провожу торговую сделку, – ответил тот со спокойствием ящерицы. – Рэй уж больно несговорчив, когда дело касается его личных «вещей». – Резак изобразил пальцами кавычки. – Он такой собственник, что диву даёшься. Плющит меня от этого места. Кругом долбаные янки, но вот нарисовывается мой любимый дублинский «праведник», по которому, ни капли не совру, я скучал все эти годы. Какой-то ты хилый стал.

– Пил, – с ухмылкой ответил тот.

В Натаниэле мелькнуло болезненное разочарование.

– Карму алкоголем не отполируешь; грехи сам себе тоже не отпустишь. Ты ведь не причинишь вреда этой случайно оказавшейся рядом досочке, правда, старина?

– Боже мой, ну чего ты докопался? За нарушение Заповедей я отвечу перед Высшим судом. Твои дружки ведь из-за другого взъелись: они решили, что мы цены загибаем. Уж извини, Техас – пустыня, к тому же очень далёкая. Нужно же чем-то отбивать логистику.

Мужчины впились друг в друга, один с азартом, другой – с гневом.

– «Резаков» разводили на деньги, как школьников? – мстительно интересовалась Юки.

– Обдирали как липку, – согласно кивнул Натаниэль. – Продавали третьесортный товар по полной цене. Впрочем, это самый маленький их грешок. Про большие спрашивай сама. Познакомься, раз крутишься рядом. Лео из тех, кто плюёт на принципы. Дельный засранец, спекулирующий на всём, что подвернётся под руку. Не думал, что увижу его вновь. Поговаривали, их давно кончили, но, видимо, кончат сегодня, – усмехнувшись одной стороной лица, Натаниэль вразвалочку прошел мимо и звонко бросил, не оборачиваясь:

– Не полагайся на них слишком сильно, парнишка.

Маркус, проследив уход резака, наконец-то смог попить, после чего стёр обильно выступивший пот.

– Оружие, топливо, еда и удобрения, – считалочкой продекламировал Лео, – вот что мы продавали Техасу. Дешевле, чем где бы то ни было, и качество уж точно не третий сорт… Признаю, подмешивали в удобрения костяной прах – так это, говорят, полезно для почвы. Могильные драгоценности тоже продавали. Один раз сплавили людей Ванкуверу – или, правильней сказать, никчёмных отморозков, которые пришли к нам с огнём и мечом. Сука. Обойдусь без нравоучений. Я готов принять любую эпитимию. – Леонард, строго глядя на Ю, пытался унять гнев. – Пусть с чужим уставом в мой монастырь не лезет. Урод конченный. Много ты слышала про «Резаков»?

– Только то, что они устраивают стычки с мексиканцами.

– Ещё берут плату за проезд, отжимают тачки, устраивают показные дуэли со своими жертвами. Побеждённых, кстати, по кусочкам скармливают псам. У них фетиш на псарни. И арсенал отмороженный: трубы, гвоздодёры, мотыги… Раскалённый докрасна металл, ядовитая смазка. Всё ради шоу. А уж сколько по пустыне разбросано обезглавленных трупов… Такой вот акт устрашения.

– Интересно, – рассуждал Марк, – реально ли пришить голову?

– Мне кажется, никто на такое не способен. Руки-ноги ещё можно, но позвоночник…

Юки усилием воли заставила себя промолчать, хотя понимала, что Лео ошибается. Уже в двадцатом веке существовали двухголовые собачки Демихова, которые даже пожить успели после трансплантации.

– У Рэя, к слову, железная рука. – Маркус, тяжело дыша, говорил с широкими паузами. – Натурально железная. Такого старья ещё поискать.

– В Лос-Анджелесе ставили? – спросила Ю.

– Вряд ли, – ответил Лео, почёсывая грудь под жилетом. Желтые глаза устало искали нужный указатель. – «Вертикаль» не вживляет антиквариат.

У входа в служебные терминалы отсутствовали часовые, если не считать двух операторов за мониторами видеонаблюдения, спавших в комнате охраны. Зато уборщика в синем комбинезоне она при всём желании не смогла бы пропустить. Бот вставлял новый фильтр в тонкую раму кибергласса. Мочку его уха украшала татуировка «Detroit, S&С, Carry-Factory, 295127». Завод-изготовитель и личный идентификатор. Тот самый «спайдер»; на тыльной стороне ладони матовел причудливый логотип «Stea(i)m and Cyber». Передовая модель, которая до сих пор могла быть на караульной службе, если его не перепрограммировали после Коллапса. Бота можно попытаться взломать, в идеале – издалека. Если Джей не управится за пять минут, «мусорщик» найдет её в любой точке узла. Но Юки не собиралась взламывать бота, а вот прошерстить кластер, который почти наверняка переформатировал сознание – очень даже.

Киперботы, притворяющиеся обычными работниками, безлико шныряли в толпе, готовые отразить всевозможные опасности, вплоть до террористического акта. «Спайдер» нарежет быстрее Гордона – тот случай, когда Ю могла не справиться, даже имея в распоряжении блейдер и кольт. Утерянное чувство уязвимости пробежало мурашками по хребту. Судя по перепискам, «Персонал» понятия не имел, кто снуёт у них под боком. Бегло взглянув на портлендцев со стандартным безразличием, бот вернулся к замене фильтров. Он не распознал в троице ничего достойного внимания, разве что отметил плотность деформирующего поля, окружавшего Юки.

Троица шла по служебным коридорам, мимо одинаковых дверей и вдоль сплошной оконной киноленты, транслирующей ненастье. Чем дальше шли, тем сильнее перехватывало дыхание, развивалась на подсознательном уровне клаустрофобия, и коридор давил, как путаный лабиринт Великой пирамиды. К большому облегчению Лео, лабиринт закончился на втором повороте.

Просторная приёмная залита светом. Аккуратно расставленная мебель подталкивала прочесть бумажную газету с чашечкой лучшего кенийского кофе. Юки ощутила важность места и непредсказуемость предстоящего разговора, более опасного и делового, чем разглагольствования об инвестициях и инновациях в космических перелётах. Лео взглянул на попутчиков со святой обречённостью, сокрушённо вздохнул и широким движением ладони отворил графено-пластиковую панель.

Девять пар глаз взяли их в фокус. Обладатели Y-хромосом автоматически приосанились, завидев точёную девичью фигурку. Юки успела оценить неимоверное количество флагов, висевших всюду – точь-в-точь гобелены, сплетённые из гордости. Далеко за окнами песчаный вихрь нахлёстывал по стенкам силового поля. Снайпер, с десятикратными зрачками-объективами, держал на коленях сбивающую самолеты винтовку. Джей готовился дать команду, если почует неладное. ПМК улавливал пульс, температуру тел и даже натяжение мышечных волокон. Половина мужчин закинулась неслабой дозой стимуляторов, но наверняка лишь затем, чтоб не струхнуть в самый неподходящий момент.

Босс сидел в респектабельном кожаном кресле, обрамлённый очаровывающей красотой двух молодых женщин. Первая, лучезарная блондинка с сапфировыми, большими эльфьими глазами, пристроилась на краю стола, укрытая, как шалью, плотным хлопковым флагом. Из-под небрежного маллета поднимался тоненький плавничок уха. Другая, в строгой блузке и классической юбке, с черным прямым каре, любопытно разглядывала троицу из-под тонкой прямоугольной оправы умных очков.

– Зачем ты нас вытащил, Рэймонд? – начал Лео, не стараясь проявлять напускного уважения, и Босс, с посеревшими тёмными волосами, окладистой бородой в седых мазках состаривающей кисти, коренастый, не слишком мускулистый и до безумия синеглазый, положил тяжелую металлическую руку – левую – на стол, обращая ее ладонью на портлендца.

– Погоди, плут.

Ю могла поклясться жизнью, что рядом с Рэем лежала «Ли-Энфилд» времен Второй мировой, модернизированная на современный лад, а затем переключила внимание на железный каркас, заменяющий Боссу часть конечности, начиная от локтя – почти копия того обрубка из «Терминатора», только напичканная проводами. Протез – воистину антиквариат, что не умаляло его качеств, к тому же она разглядела шланг пневматического кнута, по ТТХ нагнетавшего сотни атмосфер за несколько секунд. Воздух выстреливал под давлением, способный разрубить нетолстую бронепластину. «Персонал» выражал полную боеготовность – руки лежали на рукоятях автоматических винтовок, висевших на ремнях кому как удобно. И тогда в её сознании щёлкнули пальцы холодного фатума…

Через тридцать ударов сердца ударный картечный патрон отнимет от её ноги половину берцовой кости. Спонтанное и злое дежавю ввинтилось в бедненькую головушку ржавым штопором, сделав помещение шершавым и сухим, словно обезвоженный мозг Лео; за спиной Босса зациклившийся кадр скребущей о барьер бури напоминал неупокоенный сонм вопящих грешников. Освещение вот-вот поймает секундный сбой – лампы заморгают быстрыми ударами век умирающего на электрическом стуле осуждённого, что и будет воспринято за начало большой беды. Переговорная превратится в неровный пульс, начнутся вопросы, которые быстро перейдут в действие. Режущие кромки надвигающихся событий врезались в подсознание, а ощущение неизбежности проносилось бестелесными тенями судьбоносного вращающегося маховика. Мир поплыл, и Юки поплыла вместе с ним, не исключая, что прямо сейчас шлёпнется в обморок. Глубоко вдохнув, она заворожённо смотрела, как меняется контраст, как замирает время и как она перестает быть трёхмерным объектом в трёхмерном пространстве. Она словно перетекала в четвёртое измерение, и если так начиналась шизофрения, то очень не вовремя. Сейчас один из них скажет, что «мелкая бестия» привела бурю, что их ждёт бесславная кончина, а Рэй только усмехнётся, как усмехается прошедший через несколько войн ветеран суеверному отшельнику, что носит на шее кроличью лапку вместо армейских жетонов. И это только усугубит страх. Часть мужчин поверит, что Юки – инструмент Жатвы, что она намерена взять узел под контроль и пожрать их души… Люди испугаются замигавшего света и самума, кипящего далеко за окнами, как первобытные люди испугались бы молнии, поджёгшей сухой ствол. Это произойдёт через секунду. Край, через две. Мужчина с дробовиком перетирал зубную эмаль, с трепетом разглядывая её тело, прекрасно подчёркнутое формой. Она слышала скрежет зубов, видела, как сходят с ума датчики сердцебиения. «Персонал» боялся девушки, прибывшей на крыльях самума. Всё их сознание готовилось обратиться поломанным ловцом снов, который пропускает сквозь свою паутину только кошмары. Это пробудилось в ней ниспосланным свыше откровением, туда-сюда катающимся по мозгам, пришло как реликтовое излучение, превращающее серое вещество в крупные белые хлопья то ли пепла, то ли телевизионных помех, заполняя сознание роем, безумным, хаотичным и нервным. Белый шум прополоскал её, выжал и вылетел вон, оставив после себя лишь знание. Знание предстоящей неотвратимой смерти. Паника захлестнёт «Персонал» быстрее, чем иллюминация вернётся в нормальный режим работы, и напуганная свора вскинет оружие, а она отшагнёт в приёмную, отстреливаясь хладнокровно, как бывало тысячи раз в симуляциях, только на этот раз удача её прокатит. Дробь пробьёт стену, разворотит нижнюю часть ноги, выписав билет в долину боли на высокоскоростном рейсе, а потом… У неё найдутся силы на последний фокус, когда её оттащат подальше, чтобы изнасиловать. Она знает, что шею довольно просто прокусить до артерии. Это будет отчаянно и смешно. И вдруг наваждение испарилось… Помутнение исчезло так же быстро, как и возникло. Вернулся понятный трёхмерный мир, выровнялись удары сердца, а свет светил спокойно и гладко. Юки медитативно выдохнула…

И тогда случился скачок напряжения. Над головами заморгали лампы. Раз, два, три, четыре, пять… Тьма клацала зубами, заставив одного из наблюдателей завопить, рискуя сорвать голос:

– Рэй, не к добру это всё. Мелкая бестия привела самум!..

Но Рэй не стал молчать и ухмыляться – нет. Он посмотрел с твёрдостью ветерана и ровно ответил:

– Электрика сегодня с ума сходит. Проводку пятьдесят лет не меняли – чего ты хочешь от такой ветоши? Скажи спасибо, что вообще работает.

Паника захлебнулась в гордом спокойствии вожака, а спустя миг иллюминация стабилизировалась. На этот раз, точно. Холодные пальцы фатума разжались, а разговор вернулся к тому, с чего начался.

Босс что-то шепнул блондинке, не упустив возможности поцеловать торчащее ушко; девушка встала с изяществом фотомодели, демонстрируя всем, что под флагом нет ничего, кроме упругого манящего тела. Длинноногая, босая и счастливая, она пролетела через зал летним ветерком. Юки заметила сдавленный след от металлического ошейника – памятный штамп рабства – визитную карточку самых непубличных публичных домов. Блондинку, в свою очередь, заинтересовал «шаман» – такие устройства оставались редкими реликвиями, а владеющий ими вызывал уважение. Вторая, брюнетка, поднявшись так резко, что откатила кресло, серьёзно обратилась к Рэю.

– Чёрт возьми, ей правда меньше восемнадцати. Мы должны соблюдать регламент…

Он сжал здоровую руку в кулак, заставив секретаршу замолкнуть.

– Лина, девочка вооружена, так что разговор пойдёт как со взрослой. – Босс твёрдо уставился на информер. – Саманта, значит… Что ты забыла в Квартале?

– Обстановочку проверяла. Меня байк прислали забрать. Я механик с гавайского судна. «Мурена».

– Бинго, – удовлетворенно сказал Рэй с таким видом, будто разглядел в Ю нечто особенное, но быстро совладал с собой, став чистым, как белый китайский кокаин. – Сделки порешаем позже.

– Ещё нужно обсудить работу медицинского модуля, – твёрдо добавила Юки.

– Она сказала, что «терапевт» способен сводить с ума, – с готовностью оловянного солдатика встрял Леонард. – Наверняка из-за него та перестрелка и началась!

– А ты никак не бросишь попыток оправдаться… Нет уж, сколько не выкручивайся, кровь с рук тебе не смыть… Jesus Christ, дайте мне буквально пару минут решить главный вопрос, – он дождался согласного молчания. – Я принял решение, Лео, что ты со своим пухлым трахарем сегодня же свалишь в закат.

– С какого перепоя? – опешив, вопрошал портлендец.

– Ты же нас надул. Договаривались как: за свой неудавшийся налёт вы отдаёте в пользу «Вертикали» всё имеющееся у вас вооружение.

– Дык мы всё и отдали.

– Не хитри, святоша.

– Я честен.

– Ну, я же говорил, – обратился Рэй одновременно ко всем и никому. – Тот ящик на станции водоочистки в Раунд-Прейри – подарок судьбы.

У побледневшего, как мел, Леонарда заметно задёргался глаз.

– Ты что-то в лице изменился. Неужели знакомое название? Если наша удачная находка принадлежит тебе, ты скажи, не стесняйся.

– Это не наше. Могу только поздравить с приобретением.

– Слушай, мы ведь скоро найдём остальное. Просто признайся, что ты хренов хомяк и покайся. Сэкономь нам время на поиски, и я выделю тебе средство передвижения. Обещаю.

– Это не наше, – повторил Лео. – Мы бедны, как первые христианские монахи.

Босс недоверчиво накренил голову.

– Хорошо, святоша, тогда сегодня остатки твоей шайки выселятся из Калифорнии.

– Всё, что из земли выкопаешь, на нас повесишь? Так я могу тебе про сотню «кладов» рассказать. Под кустами камелии, позади ресторана, их целая гора. Семь лет готовил, аж прослезился. Забирай, не жалко.

Ю подавила предательский смешок.

– Не груби, глиномес, – произнёс Рэй в злом полуоскале. Его люди отреагировали на подначку каменным равнодушием.

– Довольно с меня голословных обвинений, – возмущался маленький плут. – Предъяви нормальные доказательства.

– Как же ты виляешь. Ты в курсе, что существует всего две неотвратимые вещи?

– Объясни, к чему ты ведёшь.

– К тому, что смерть и налоги рано или поздно добираются до каждого. Успей внести вклад в дело Свободы. У нас на носу величайший в истории блицкриг.

– Мне нечего дать. Нет у меня схронов. Я беден, как церковная мышь.

– Хорошо, тогда даю тебе время собраться до вечера. Потом пеняй на себя.

– Отправишь нас пешком из-за нелепых домыслов? Ты превратился в автократа. Хуже – в тирана.

– На ящиках канадские маркировки. Есть следы колёс и ботинок. – Рэй победоносно взглянул на портлендца. – О'кей, я же не заставляю тебя идти на своих двоих. Можешь купить что-нибудь из моего автопарка. Любое гражданское авто, на которое хватит денег.

– Да мы ж ничего не выкопаем за сутки. Чем мне платить?!

– За семь лет ты мог хотя бы попытаться нарыть что-нибудь стоящее. Давай же, плут. Я приму в уплату всё, что позволяет рынок: элементы питания, чипы, химию. Слушай, ты остался на свободе, да ещё под шикарной крышей, за которую, кстати, мы даже аренду не брали. От тебя требовалось всего лишь сдать лишние стволы, но ты решил вытереть о закон свои лживые ноги. Мне ничего не запрещает выпнуть тебя вон.

– Как же хочется выпить. – Лео сглотнул точно водяной насос, и многие даже без стимуляторов услышали хлюпающий звук. – До вечера, значит? А потом всё?

– А потом гуляй до Эквадора или куда ты там ехал. Можешь отдать ПМК и одежду – это вполне тянет на велосипед.

– Что, в таком случае, тянет на тачку? Я не помню расценок.

Босс откинулся в кресле.

– Смотря какая тачка. Вот, например, информер, как у Саманты, эквивалентен тому трейлеру для семейных путешествий. У тебя столько возможностей было раздобыть что-нибудь, не полагаясь на милость судьбы. Не такие уж у меня высокие цены. Они, собственно, лучшие на всех пяти континентах.

– Мне недостаточно суток. Дай хотя бы неделю.