Снег

– Совету директоров ты то же самое сказал?

– Конечно. Пришлых нужно держать под контролем, учить их уважать наши законы и традиции. Возьми хотя бы народную китайскую медицину: из-за её культа Азию сотрясали самые страшные эпидемии. Зато обёртка красивая. Китайцы умеют себя подать и легко находят точки соприкосновения. Однажды уболтали мою Нэт на занятие йогой, и меня затащили за компанию. На чайную церемонию тоже частенько приглашали. Занимательное времяпрепровождение. Потом подсовывают тебе миленькую китаянку, и ты неволей задумываешься, а почему бы и нет. Их женщины такие обходительные… Но меня так просто не купишь.

– Это похоже на навязчивые мысли. Без обид, Рэй.

– Культура – это либо особенность интерьера, либо оружие. Возьми, например, две Кореи. Сверху коммунисты, снизу капиталисты, и всё – нация разделена, и каждый считает свой кусок пирога самым вкусным. Но если посмотреть со стороны, то Южная Корея выглядела гораздо счастливее. Красивые жители в роскошных городах, с передовой хирургией, поп-культурой и образованием. Да, пускай женщины выглядели как шлюховатые школьницы, и мужчины выглядели как шлюховатые школьницы, но они не навязывались. Они выставляли себя в витрину, как американцы. Хочешь – бери, не хочешь – проходи мимо. Южная Корея умела продавать образ жизни и образ мышления, уважая чужое пространство и время, а их северные соседи не знали ничего, кроме культа ядерных ракет и политического террора. «Пускай мы грязные оборванцы, но если не будешь нас уважать, мы тебя разнесём к херам!» Даже мы, первыми создав атомные бомбы, не бряцали ими. Испробовали на япошках – да, но кто ж знал, что выйдет настолько страшно? Потом мы тихо их штамповали, а ведь ещё до того, как у СССР появился первый рабочий прототип, мы могли превратить советскую империю в прах с примесью обогащённого полония, да только вместо угроз пытались выстроить диалог. Мы от начала государственности исполняли функции воспитателя, уча детишек не проказничать, но как бы плохо дети себя ни вели, мы никогда не грозили им полным уничтожением или захватом суверенных территорий.

Юки заметила в его монологе некоторые неточности и логические пробелы, но чтоб втереться в доверие, придётся побыть паинькой.

– А за плутов ты зря заступалась. Куча невинных жертв, слишком крупный сопутствующий урон. Там даже дети погибли. – Рэй загорелся праведным гневом: – Они тут вообще второй Вьетнам устроили! Ещё бы – под таким количеством стимуляторов. От них у Леонарда начались проблемы с печенью, а у Марка сдали нервы, из-за чего он начал безостановочно жрать. С их третьим дружком вышло совсем дико: когда мы примчались на подмогу, тот чудак начал лупить по нам с верхних балконов. Ох, как же это было неожиданно. Вынесли его ответным огнём, затем заговорили более… цивилизованно, – Рэй сделал нарочито важный акцент. – Сошлись на том, что, если наскребут товара на десять тысяч калифорнийских долларов, продам им свой старый пикап и отпущу с миром.

Возникла неловкая пауза. Ронин указал на «шаман».

– Ты сказал, что мой информер стоит как транспорт.

– Прости за это. Не думал, что Лео воспримет случайно брошенную фразу за намёк.

– Я интересуюсь из практических соображений. Прикидываю, где закупаться дешевле.

– А что, гавайцам надоело ездить на танках? Пусть приплывают – скидку им сделаю. А ещё лучше, пусть присоединяются к нам. Будут в составе победителей.

– Ты ведь понимаешь, что большая часть мира присоединится к победителю постфактум? Если победитель вообще будет. Так что по ценам?

Рэй замолчал, складывая в уме несложные числа.

– Информер за десятку взял бы. Револьвер с ходу не оценю…

– А девочек из борделей дорого выкупать?

– Очень. За таких, как ты, тысяч тридцать попросят.

– Я-то считала себя бесценной…

– Мы все таковыми себя считаем. И мы правда бесценны, пока свободны. – Рэй опустил железную руку под стол. – Держись подконтрольных территорий. В глубине континента найдутся подонки, которые отнесутся к твоей поимке со всей серьёзностью. Один раз оступишься – окажешься на цепи в каком-нибудь подвале. Дожил – учу жизни маньячку, которая едва не устроила македонскую стрельбу. Ты точно не работаешь ни на Шанхай, ни на Бостон?

– Только на своего капитана.

– Тогда ступай. Поговорим позднее. Познакомься с Куртом, обкатай байк. Когда Лина принесёт результаты обследования, обсудим их. Если продолжишь гнать на нейрокоррекцию, вместе направимся в главный офис – там наверняка с интересом тебя выслушают. Понадобится что-то срочное, пиши. Ближайший час буду в «Монро» – попытаюсь разговорить «фруктов». Давненько я не проводил допросов.

Беснующийся самум почти не просачивался сквозь полусферу силового поля и сыпался отдельными пылинками тут и там. Юки представила, что узел, да и она сама, находятся внутри сувенирного стеклянного шара, только снежинки какие-то дурацкие. И там, за барьером, не тёплая праздничная гостиная, битком набитая гостями и подарками, а парализованный ниже седьмого позвонка город.

Девушка залпом просматривала чаты. «Персонал» беспокоила её выходка в переговорной, не оставляли в покое размышления о её сексуальном опыте, к тому же никуда не делся страх раствориться в небытии. Нормальные разговоры взрослых мужиков на лёгком взводе – вряд ли за несколько часов произойдёт фатальное обрушение плотины.

Визуализатор настроил изображение на солнечную погоду; Джей, в свою очередь, просканировал ангар, в котором работал Курт.

– Чем он там занимается? – спросила Ю.

«Проверяет рекуперативные тормоза».

– О да, я понимаю, о чём ты. Гаражная романтика.

«Откуда это?» – поинтересовался Джей.

– Из «энциклопедии историзмов и культурных феноменов», – ностальгически улыбнулась Ю.

Любопытство подгоняло шаг. Ей не терпелось проверить БК мотоцикла. Обойдя ангар с торца, Юки открыла скрипучую металлическую дверь, тихонько зашла и обнаружила Курта стоящим под подъёмником, на котором расположился неуклюжий минивэн со снятым колесом. Из-под брюха автомобиля к диагностической системе тянулись толстые кабели, а на экране отображались результаты тестового прогона.

– Привет, – объёмным эхом разлетелись слова, и паренёк подумал, а стоит ли здороваться с тем, кто входит без стука. Курт имел поразительное сходство с молодым Бобом Диланом или Ноэлем Галахером. Ю не хотела отдавать голос за какой-то из представившихся вариантов, так что решила, что правильный ответ где-то посередине. Только волосы пепельно-серые и вместо рокерской одежды – рабочий комбинезон, набитый блестящими хромом комбоинструментами. Из нагрудного кармана любопытным сурикатом выглядывал батончик «Mars». Молодой механик цепко всматривался в тормоза и, не меняя фокуса, спросил:

– Песочек в ушки не набился?

– Не только в ушки, – Ю обезоруживающе-невинно заморгала, будто это имело смысл. – Ты, похоже, весь в работе.

– Типа того. Последние полвека меня беспокоит нехватка проводников. Если раздобудешь мне медь или золото – мы подружимся.

– Как легко завоевать твоё доверие.

– Говоришь так, словно уже наткнулась на залежи цветных металлов, – издав вредный смешок, Курт наконец-то повернулся к ней.

– Дуглас заикался про золото, – сказала Юки, продолжая рассматривать странного сероволосого паренька.

– Там мало – мне не хватит. Впрочем, если ты его обчистишь, слова не скажу.

Они оба просияли и посмотрели на череду машин, отсортированных по типу. Пробежав по ряду мотоциклов, её взгляд остановился на «Ямахе». Курт ощутил себя почтальоном, хранящим бандероль «до востребования», но прежде, чем получатель распишется, нужно соблюсти любезности.

– Рабочая лошадка Курт, – протягивая измазанную прозрачным маслом руку, наконец представился он.

– Саманта, турист с «Мурены». – Ю приняла рукопожатие со всем уважением.

– Мне хотелось бы кое-что прояснить. – Курт смотрел прямо в выпуклое стекло «шамана». – Я работаю на «Второй отдел». Провожу операцию под прикрытием.

Юки подумала, что не расслышала, и когда его хватка ослабла, она не сразу уронила руку.

– Эта организация искала инвесторов в программу заселения Марса, если мне не изменяет память. О них с сорок пятого никакой информации.

– Нам разнесло несколько штаб-квартир, но сотрудники живее всех живых. Не пойми меня неправильно… – Курт всем видом просил снисхождения. – Это по вине «Отдела» запустили большинство ракет.

– Разведданные указывают на прямые приказы сверху, – скептически промямлила Ю. Ей показалось, что она упустила пару страниц предшествующего диалога. – Это какой-то розыгрыш?

– Боюсь, что нет.

– Какой вообще смысл начинать разговор с чистосердечного признания?

– Этого требует протокол. Ты должна знать, с кем тебе предстоит работать.

– Ты меня с кем-то путаешь, – предусмотрительно отмазалась Ю.

– Исключено. Мы оба выполняем миссию по поиску компромата. Полгода назад «Отдел» провёл довольно сложную операцию по моему внедрению в «Вертикаль», и вот я здесь – чинил машины и готовил диверсию. Однако, в связи с твоим прибытием, план «А» превратился в план «Б», и, судя по твоему осторожному молчанию, тебя следует ввести в курс дела.

– Ничего не понимаю, но продолжай.

– Позволь начать издалека. Тебе известна история «S&C»?

Юки решила сыграть по правилам Курта:

– Кое-что знаю. Сначала они занимались саунами со встроенной электроникой и назывались «CyberSteam», а потом поглотили одну мелкую фармкомпанию, после чего наладили производство стимуляторов. «Steam and stim turned into stea(i)m» – кажется, именно такой слоган они использовали, когда меняли логотип.

Курт уселся на отполированный капот «Aston Martin» со спойлерными линиями вдоль бортов. Именно его он выбрал для побега.

– Сайберы долгие годы зарабатывали репутацию, потому что знали: репутация – это рынок. И когда по всему земному шару случился бум на умные квартиры, их продукция попала в лист самых желанных приобретений, а в начале двадцать второго века в каталогах появились первые психотерапевтические модули. Люди хотели гармонии – люди получили гармонию. Еда, сон и секс – это замечательно, но душевное равновесие – ступень более благородная. Все прослойки земного населения торчали под «терапевтами», вплоть до олигархов, президентов и генералов, даже невзирая на побочные эффекты. Нейрокоррекцией долгое время занимался Феликс Томпсон, однако это не было его профильной специальностью, поэтому он перешёл на космические проекты. Вернее, его сдвинули. На место Томпсона поставили молодого специалиста Оливера Яффе, в следствие чего эффективность внушения стала неумолимо повышаться. Доказать то, что «терапевты» прививают определённые пристрастия, было крайне трудно, так что корпорация спокойно продолжала воздействовать на сознание, закрепляя в умах пользователей главную мысль: «Stea(i)m and Cyber» – неисчерпаемый источник мотивации и удовольствия». Порой процесс прививания привязанности не отличался от дедовских методов павловской собачьей психологии. Например, умная кухня наливает хозяину утренний кофе, а в следующую секунду ионный пучок провоцирует выброс дофамина. И человек не получал такого удовольствия от кофе нигде, кроме собственного жилища. Подобное происходило с любым аспектом повседневной жизни, так что к сорок пятому в кармашке одной мегакорпорации оказались очень крупные фантики. Двадцать пять процентов от двух процентов тех, кто держал девяносто восемь процентов мирового капитала. Про количество простых работяг, подсевших на ионизацию, я вообще молчу.

– Доверие к сайберам выросло до того, что военные с их помощью доставляли ракеты на малую орбиту, – вспомнила Юки. – Это выяснилось только в Коллапс.

– Десятки лет скрывать настолько масштабные проекты… – Курт покачал головой. – Так уметь оставаться чистенькими нужно ещё уметь. А сколько страшных боеголовок они разработали, даже вспоминать страшно.

– Кажется, я начинаю понимать, – неуверенно произнесла Ю.

– Всё верно, Оливер и Томпсон конкурировали между собой и сотрудничали с американским правительством – ради корпоративной и политической карьеры. Сейчас их противостояние вышло на новый этап. Но вернёмся к промывке мозгов. Успехи в когнитивном контроле были налицо, однако, «S&C» хотели большего. Вот здесь-то и пригодилась технология «хазм». Догадываешься, зачем?

– У неё широкий спектр применений.

– Расскажи самое основное, если не сложно.

– О'кей, – отчеканила Юки. – «Хазм» – это специальная технология, в основе которой лежит особый вид управляемых коррелирующих частиц, названных «similar-квантами», способных собираться в коммутатор, который игнорирует поле деформаций, беспрепятственно подключая хакера к объекту взлома. Ещё он способен мешать работе передатчиков и в целом вызывать перебои в электронных схемах. Потенциально «хазм» имеет неограниченную дальность действия, хотя кванты могут отвязаться от ловушек, если расстояние до цели превышает расчётное число. Плюс ко всему, одни similar-кванты могут блокировать другие. А главный минус – что после использования им требуется порядочное время для стабилизации.

– Максимально краткое изложение, – Его голос, однако, прозвучал восторженно. – А волнует нас конкретно то, что «S&C» научились соединять через квантовый коммутатор два интеллекта.

– Гипотетически это возможно, – кивнула Юки. – В конце концов, уже существовали простенькие технологии, типа «синхронизации желаний».

– Дела обстоят серьёзнее. «Вертикаль» научилась кодировать сознание целиком и напрямую транслировать его образ в живой разум.

– Биологический мозг может принять оцифрованную мысль, – соглашалась Ю, – только не факт, что он её поймёт. Модель искусственного интеллекта должна соблюдать кучу условий, а в идеале работать на биологической базе.

– Ты ведь слышала, что «Вертикаль» собирает кровь и спинномозговую жидкость? Как думаешь, зачем?

– Хочешь сказать, они создают полноценную нейросеть из живых клеток?

– Вероятно, всё гораздо сложнее. Есть основания полагать, что инсайдеры, которые управляют кластерами, работают не просто на биологической основе, а на её модернизированной версии, и с помощью «хазм» они способны в любой момент начать с тобой диалог. Или молча тебя изучать. Когда ты начала размахивать револьвером, по цепочкам твоих синапсов побежали электрические сигналы, которые инсайдер вполне мог уловить.

– Квантами нас не прощупывали, – заверил Джей, – иначе я бы заметил.

– В любом случае, собирать информацию он начал – каждое твоё действие подвергается анализу. Инсайдер рассматривает человека как математическую модель, вычисляемую и изменяемую посредством внесения правок. Скажу проще: чем больше он знает, тем быстрее сможет на тебя повлиять, чтобы, например, в критический момент остудить твой пыл. И если не найдёшь, чем парировать, рискуешь потерять контроль. Сначала частично, затем полностью.

– Получается, «Вертикаль» производит модули, способные взломать человека?

– Всё так, – кивнул Курт. – У них маркировка «А2» – сокращение от Artificialis Anima. Искусственная душа. Как только сканеры модуля получают биометрические данные, совокупность, из которой состоит личность человека, начинает разбиваться на составляющие. Нуклеотиды, аминокислоты, электрические импульсы… Любая мысль и эмоция попадает на матрицы «А2» и получает комплексную оценку. Затем инсайдер бомбардирует расшифрованную часть коннектома аргументами и контраргументами: начинает дёргать за ниточки, простукивать слабые места, вселять страхи или сомнения, давить на чувство вины и тому подобное. Ты сжимаешь руку в кулак, готовая броситься в драку, но вместо этого инсайдер заставляет тебя выкинуть белый флаг, при том тебе кажется, что решение было полностью оправданным и полностью твоим. Так что перед нами не просто новая ступень технологической эволюции, – Курт выдержал эффектную паузу, – перед нами пугающе изящная химера, способная перестраиваться в идеального манипулятора.

– Ты ведь шутишь, да? Откуда у тебя столько инфы?

– От хакера, который работал в Штатах до тебя. Ты должна о нём знать.

– Допустим.

– Вот он с инсайдерами и общался – подключался к ним с помощью квантового коммутатора. В его ПМК стоял ассемблер, так что старик записывал общение с психоцифровым интеллектом в понятном формате. К сожалению, все инсайдеры либо самоустранились, либо были уничтожены перераспределением нагрузок.

– Обидно, – с досадой произнесла Юки. – Тебе известно, где сейчас этот хакер?

– Скорее всего, убит. Героически отдал жизнь в борьбе с оцифрованным сознанием. Мы, если что, практически с ним не пересекались. Перед ним стояли свои задачи, перед нами свои, но главная цель была общей – не позволить рухнувшему атланту расправить плечи.

– Отлично, – сокрушалась Юки, – США на пороге Первой корпоративной войны. Можно было раньше догадаться, что под брендом «Вертикали» скрываются сайберы во главе с Оливером.

– Не делать поспешных выводов – полезное качество, – глазом не моргнув похвалил её Курт. – Улавливаешь масштаб проблемы? Не случись Коллапса, искусственную душу внедрили бы во все «умные квартиры», а сайберы получили бы безграничную власть над массами, но, к счастью, производство «А2» не успели поставить на поток. Оливер, однако, не отступился от первоначального плана, так что даже сейчас тратит кучу ресурсов на создание и внедрение своих мозговыворачивающих модулей в кластерные системы.

– Выходит, моё сознание в любой момент могут атаковать?

– Маловероятно, если мы правильно поняли логику. Инсайдер старается экономить ресурсы, так что если ты окажешься проблемой, проще будет дать импульс «Персоналу», который ионизация подготовила к выполнению приказов. «Терапевт» дрессирует, «А2» подаёт команды – безотказно работающая связка. Тебе ещё повезло, что тут нет аннигилятора. А если инсайдер всё же решит к тебе подключиться, твой ПМК выставит защиту.

– Если нет форс-мажоров, «А2» бездействует?

– Судя по всему, инсайдер время от времени вступает с людьми в диалог, но со мной он не связывался. Здесь стоит отдать «Вертикали» должное – несовершеннолетних, по их собственному законодательству, нельзя подвергать ментальным воздействиям без предписания врачей. Или без иной необходимости.

– Мне нужно переварить услышанное, – её голос был наполнен непониманием. – Пока что всё звучит слишком невероятно. И что за история с пуском ракет?

– Здесь тоже следует начать с предыстории. Понимаешь, генно-кубитные сверхкомпьютеры «Отдела» неплохо считали вероятности и давали довольно точные рекомендации. До того злополучного июля вероятность ядерной войны колебалась в районе процента. Никто не хотел кризиса, ни Оливер, ни Томпсон, даже политики дважды взвешивали то, что собирались произнести. К несчастью, в игру вступили новые силы, по вине которых всё пошло наперекосяк.

– Кого ты имеешь в виду?

– Без понятия. Хакеры-самоучки, радикалы с военным образованием… Кто-то с необходимыми навыками и крепкими нервами. Вначале они сливают в открытый доступ личные данные практически всей земной популяции. Следом обнародуются секретные документы: расположение ракетных шахт, характеристики новейшего вооружения, тайные договоры. Чего только стоила коллаборация «S&C» и американского правительства. Начались взаимные претензии, дипломатам пришлось работать в режиме нон-стоп, слова стали в тысячу раз весомее. И, возможно, ситуацию удалось бы стабилизировать, если бы спустя неделю радикалы не санкционировали «ядерный инцидент».

– На тридцать восьмой параллели.

– Верно, – кивнул Курт. – Бардак начался феерический. Задвигались армии, под шумок бахнули по нескольким крупным американским базам гиперзвуковыми. Десятки диверсионных групп без знаков различия устроили «волну приграничных инцидентов». Делать было нечего: раз уж наши старые расчёты не подходили под новый сюжет, мы оперативно внесли в калькуляторы правки. Естественно, вероятность тотальной войны возросла на порядок, и спровоцировать её могла любая случайность. Алгоритмы же почти всегда отдавали победу сайберам, и чем скорее будет нанесён первый удар, тем лучше будет их итоговый счёт. Единственный способ не допустить триумфа мегакорпорации заключался в том, чтоб подтолкнуть мир к единовременной разрядке всех возможных барабанов. – Курт вдруг понял, что смотрит на кольт, которого касались её пальцы.

– Это слишком радикально, – протестовала Юки.

– Там множество нюансов. Просто пойми, что не мы доставляли оружие массового поражения в стратосферу, и пилотный инцидент тоже спровоцировали не мы.

– Да и всей оставшейся ядеркой, если так посмотреть, тоже ударил не «Отдел», а мировые лидеры и их прихвостни. Как вообще возможно подбить десятки государств на взаимные удары?

– Мы их ещё и цели заставили скорректировать. Могу лишь сказать, что это было несложно. Смотри на ситуацию с позитивной стороны: мы помешали встать на ноги новому гегемону и предотвратили эпоху партизанских войн. Многие из «Второго отдела» были настроены скептически, но против расчётов особо не попрёшь. Если группа австралопитеков с копьями приближается к мамонту, ты наверняка знаешь, зачем. И чтоб понять это, тебе достаточно обладать логическим мышлением и понимать мышление приматов. Наши сверхкомпьютеры понимали всё происходящее примерно так же, как ты понимаешь ситуацию с мамонтом и голодными австралопитеками. Тем более, мы спасли лучших.

– А кто здесь мамонт вообще?

– Свобода, – безапелляционно ответил Курт.

– В голове не укладывается. Я… Мне необходимо поговорить с твоим начальством.

– У нас есть база в Канаде – наши агенты отбили у работорговцев Ванкувер. Могу скинуть адрес штаб-квартиры.

– Кидай. И объясни, какого Койпера мировые армии направились умирать под Бостон? Это вы тоже спрогнозировали?

– Отчасти. Мы знали, что капитан «Авангарда» начнёт захватывать военные корабли и оружейные склады (не спрашивай, как, это сейчас не имеет отношения к истории), а когда накопит достаточно (в том числе наземной техники, перевозимой на морских транспортниках), то пойдёт нести пиратократию по всему миру. Однако Райзен поступил умнее и решил играть от обороны. По открытым частотам он связался с военными, объявил, что в его распоряжении их люди, техника и оружие, и дал обещание, что сломает любого, кто «будет выпендриваться». Последний абзац стоит процитировать, – Курт прочистил горло и прочитал по памяти:

«Пора вам становиться чем-то большим, чем тупыми дрессированными шавками. Предлагаю направить лишнюю дурь в правильное русло и приглашаю в Бостон под пиратский флаг. Моё имя Джозеф Райзен, и пора вам сражаться за людей, а не за своих господ…» На самом деле, там вместо «господ» нецензурная брань. Райзен никогда не любил эвфемизмы.

– Странный способ вербовки.

– Как посмотреть. Этой записи почти ни у кого не сохранилось – и как думаешь, почему? Потому что она звучит крайне убедительно. Государственные деятели всех мастей тогда не на шутку переполошились. Хотя мне понятны твои сомнения: вербовка людей по открытым каналам выглядит как фарс. Несмотря на твой скепсис, к Райзену примкнуло около пяти бронетанковых дивизий и тысячи пехотинцев.

– Невозможно с помощью пяти дивизий остановить все армии мира.

– «Приказ 227». Пираты просто не отступали. К тому же корабельная артиллерия палила без перерывов, а редкие выжившие часто переходили на сторону «Авангарда». Поверь, Райзен умеет воевать. А в шестидесятых, наткнувшись на «хазм» и частные корпоративные армии Оливера Яффе, капитан пиратов понял, что наступление увязло. К тому же, костяк «Авангарда» поддерживал порядок на уже захваченных территориях. Дальше бостонцы могли наступать лишь малыми силами. Но вот, спустя какое-то время, у «Авангарда» появляется хакер, которого австралийская лаба под завязку пичкала similar-квантами. И пираты снова ринулись в бой, пытаясь загарпунить одного из последних китов, но уже при поддержке первоклассного взломщика с позывным «Техник».

– На его стороне были погодные дроны, верно?

– Всё так, – кивнул Курт. – Техник появлялся под покровом самумов то тут, то там, простукивал «лёд» (спасибо Гибсону за удобный термин), выявлял слабые места, собирая данные и пытаясь закинуть вирусы в недружественные ядра. По итогу, на один кластер у него уходило от недели до нескольких месяцев. Суть в том, что старик не просто отрубал вышки. Ему нужно было провернуть несколько фокусов: вывести из строя инсайдера, использовать вражеский «хазм» против вражеской техники и перенастроить ионизацию так, чтоб немного сбить воякам градус мотивации, а ещё лучше – демотивировать на ближайшие несколько часов. Это сводило жертвы практически к нулю. И, естественно, Техник не всегда передвигался на грузовике, – Курт снова оформил самодовольную улыбочку, – а пересаживался на то, что вёз в кузове. На самом деле, он брал эту самую «Ямаху», проводил разведку и отступал. Когда ему удавалось взять техчасть под полный контроль, старик давал отмашку «Авангарду», и их войско, пока обороняющиеся глотали анальгин, заходило в город с четырёх сторон посредством воздушного десанта. Подавляющее большинство вояк сдавалось сразу, ведь Райзен, как я уже заметил, умеет воевать. Затем капитан собирал население на площади, объяснял про тонкости мироустройства и конвоировал людей на подконтрольные «Авангарду» территории. Дальше оставалось объяснить пленным, кем на самом деле является «Вертикаль» и конкретно Оливер Яффе.