Снег

– Какую к чёрту инициативу?

– Следует прижать туристочку прямо сейчас. Три десятка человек уже на ножах.

– Давай без истерик. Нарушать правила ой-как чревато.

– Плевать, – закипал Дарвин. – Поставим Рэя перед фактом.

Дуглас загорелся этой идеей и уже не мог отпустить.

– Предлагаешь предъявить ему ультиматум?

– Просто скажем, что п-парни нервничают. Объясним ситуацию. Скажем, что так решил этот…

– Кворум, – подсказал Дуглас.

– Если ошибётесь, главный офис вас с потрохами сожрёт. – объективы Зума сузились ещё сильнее. – Я в любом случае на стороне Рэя, так что угомонись, пока нам всем из-за тебя не влетело.

– Нет, Зум, – Дарвин решительно указал на него пальцем. – Нам нужно удостовериться, что узел в безопасности. Тебе вот не страшно за собственную шкуру? Шкура раз в жизни даётся. Давай так: ты либо с нами, либо делай, что должен. Я тебя не боюсь.

– Будь по-вашему, – сдался Зум. – Хотите испытать удачу – милости прошу, только учтите, если Босс психанёт, я постараюсь нашпиговать вас свинцом быстрее, чем ваши туловища развалит воздушный кнут. Ты ведь в курсе, что разорванный пополам человек может метаться в агонии больше получаса?

– Не нагоняй ужаса. Мы тут не из пугливых. Это ведь не бунт. Мы подчеркнём, что это не бунт, просто у нас есть право знать, что под овчинкой не прячется волк. Слишком злая буря. Слишком много совпадений. Дуглас, ты с нами?

– Пожалуй. Это будет любопытно.

Дарвин нервно закивал.

– Она быстрая, так что придётся быть начеку. Кто за ней сходит – ты или я?

– Загадывай.

– Решка.

Дуглас порылся в карманах, выставил вперёд бледную руку и ловко подкинул Портлендский пенни, выигранный однажды у Лео в спонтанном споре. Монетка, давшая название целому городу… И букмекер, как положено, подкидывал её до трёх побед и, как всегда, выиграл право на выбор.

– За милахой схожу я. Возьму пару человек на подхват и какой-нибудь забористый ствол.

– Я п-передам остальным, что всё решено. Пора действовать.

– Зарядим резиновые пули?

– Нет времени, Дуг, – быстро ответил Дарвин. – Вообще нет времени.

– Нэт нечего здесь делать, – серьёзно сказал Натаниэль. Ангельский нимб на его груди залился светлой аурой. – Отпусти её со мной.

– Слушай, – ответил Босс, – я не держу Нэт силой. Можешь гостить у нас, видеться с ней хоть каждый день, но в Техас она уедет только через мой труп.

Они сидели на соседствующих креслах, общаясь без особенного напряжения. У резака, однако, закончились доводы, и его указательный палец недовольно натирал металлическую пластинку информера, окаймляющую бровь. Ему нужна была Нэт, и он не верил, что она действительно влюбилась в мужика, старше себя в два раза. Более того, резак отказывался верить, что здесь сестре ничего не угрожает. Снайпер с кибернетическими глазами – Юлий – молча следил с другого конца стола, чтоб техасец не выкинул чего-нибудь неосмотрительного. Винтовка, способная решетить металлические опоры мостов, пристроилась на бедрах. Указательный палец телохранителя, вторя резаку, поглаживал полированную дужку спускового крючка. Кибергласс транслировал уцелевший Сан-Франциско, достающий до белоснежных кучевых облаков.

Когда вошли Зум, Дарвин и ещё семеро человек, разговор прекратился сам собой, и все кресла крутанулись на нужный азимут. Уверенные позы и бесстрашные выражения лиц говорили, что вошедшие закинулись чем-то «сногсшибательным».

– Что-то случилось? – устало спросил Рэй.

– Народное негодование, – небрежно бросил Зум, присаживаясь на край стола. – Я их отговаривал, честное слово.

– Похоже, на корабле назревает мятеж, – усмехнулся Натаниэль.

– Объяснись, – обратился Босс к Дарвину, пропустив подкол резака мимо ушей.

– Дело в незваной гостье, – твёрдо произнёс тот. – Нужно проверить, не азиатка ли она.

– Какого чёрта, Дарвин, ты отвлекаешь меня по таким мелочам?

– Это не мелочи, – тяжеловесно выступил вперёд увалень из толпы, – перестраховка никому ещё не мешала.

– Да, Босс, – осторожно подхватывал Дарвин. – Нужно разоружить её и взять под стражу, иначе рискуем до утра не дожить.

– Не многого ли ты просишь?! У нас нет оснований её задерживать.

– Многие поддерживают это решение.

– Не вам решать…

– В качестве жеста доброй воли, пусть просто снимет информер. Никакого насилия, просто п-проверим, кто она на самом деле. Если азиатка – доставим к Хоффману. Происходит что-то странное, и ты ещё… Чёрный чай любишь, винтовка у тебя английской сборки. Рэй, мы беспокоимся за «Персонал». За тебя, за людей, за будущее страны.

– Кто конкретно решил пойти против моего слова?

– Кворум, – пошевелив извилинами, ответил Дарвин.

– Как в профсоюзе коммуняк?

– Не надо уловок. Тридцать человек хотят знать п-правду. Остальные воздержались, потому что вякнуть против тебя боятся. Не волнуйся, Босс, с Самантой просто вежливо побеседуют. Наши уже идут к ней.

– Да вы охренели… Если в Эл-Эй узнают, что мы наехали на туриста без повода…

Освещение снова захлопало вороньими крыльями, а кибергласс по мановению ока стал обычным стеклом, открыв сплошной бурлящий поток песка. Силовое поле больше не сдерживало самум, а частицы транспласта мерцали в нём, словно золотая шёлковая сеть, сплетённая мадагаскарскими паучками. Кластер вёл себя совершенно нетипично, бесконтрольно выплёскивая энергию, способную, кажется, впустить в мир нового монстра Франкенштейна. Присутствующие замолкли, кто-то в ужасе, кто-то в непонимании, и только Рэй злобно выдавил:

– Бинго, сука.

– Вот тебе п-повод, – сказал Дарвин. – Или этого тебе тоже мало?

– Взлом не должен сопровождаться светопреставлением. Не знаю, что тут происходит, но я иду к Саманте. Урок дисциплины проведём позже. Этого так оставлять нельзя.

На этих словах Рэй встал, но Дарвин и остальные направили на Босса пистолеты и автоматы. Гвардия не успела отреагировать и теперь замерла, ожидая нового шанса.

– Дуглас скоро будет у неё. Теп-перь никаких сомнений, что проблема в девке.

Рэй, потерявший остатки самоконтроля, сложил железную кисть в кулак. Металлические персты начали двигаться, будто выжимая эспандер – вот тогда увалень из толпы дал короткую очередь. Пули, просвистев над головами, прошили кибергласс, заставив Юлия и Зума встать наизготовку, отыграв упущенные полсекунды.

– Не заряжай кнут, Рэй, – твёрдо предостерёг его Дарвин. – Мы не хотим крови.

Рэй сурово всматривался в обезьянье лицо: беспорядочная мелкая щетина и выпяченные вперед губы. Слишком несуразно для того, кто может стать альфа-самцом. К своей чести, Дарвин имел яйца и умел говорить прямо, то ли из-за отсутствия инстинкта самосохранения, то ли из-за принципиальности. Вот только таким принципиальным он стал в последние годы, а до этого волновался за собственную шкуру пуще остальных. Неужели именно «терапевт» придал ему смелости? И неужели Саманта правда решилась на диверсию? Окаменевшее от злобы горло перетерало в крошку любые звуки. Рэй мог прорычать, но не сказать.

Юлий и Зум заметят, если чьи-то пальцы начнут давить на спуск. Но четверо против восьмерых, да и у Натаниэля всего лишь мачете с защитной перчаткой. А вообще, чью сторону займёт резак, которому труп Босса придётся очень кстати?

Когда вошёл Ларри, Рэя чуть не обуял смех. Какая-то всенародная ассамблея, вот о чём он подумал. Но бот не сказал своё обычное «уборка помещения», более того – уборщик изменился в лице: черты услужливого простачка огрубели, добавили серьёзности, если не сказать угрозы. Мерцающий транспласт ни капли его не занимал.

– Так-так-так, что у нас тут? Стрельба по государственной собственности и покушение на жизнь, – бот снизошел до нежного, почти интимного полушёпота: – Департамент внутренней безопасности. Всем немедленно сложить оружие.

Никто не шелохнулся. Лишь Дарвин с группой недовольных слегка повернули на бота свои навострённые уши. Мужчины затылком чувствовали злой металл, который, без сомнения, имел намерение напасть.

Ларри не боролся против безбилетников, пьяниц или тех, кто таскал огнестрел у всех на виду. Ему требовалась команда от начальства или оповещение от автоматической системы слежения узла. К сожалению, ни то, ни другое не давало ему никаких команд, и действовать «мусорщик» мог только если начнётся стрельба. Впервые за многие годы ему дали законный повод использовать весь имеющийся у него в распоряжении инструментарий.

«Персонал» плохо знал устройство боевых киперботов. Юлий читал, что в запястьях у них вмонтированы пулемёты с довольно скромным боезапасом, а Дарвин слышал, что отключаются железяки от попадания в голову. Вот только ему было невдомёк, что процессоры и энергоблоки находились у центра массы, то есть в районе таза, под слоем останавливающего пули и ножи геля.

Шестьдесят килограммов металла давили на людей как тонна. «Сложите оружие», – повторил бот, а «Персонал» искал, чем ответить. Такое замешательство бывает, когда неожиданно получаешь по лицу – и ответная реакция зависит от многих факторов.

Искусственно привитая храбрость, усиленная верой в собственную компетентность, заставили Дарвина развернуться, попытавшись одним точным выстрелом снести «мусорщику» башку. Несколько человек сделали то же самое, в том числе Юлий, так что в следующий миг выстрел уничтожающей бронетехнику бандуры качнул висевшие на стенах флаги и крепко хлестанул по ушам. Зум, зацепив одного из людей, на другого переключиться уже не успел…

Уборщик чутко среагировал на атаку. Манжеты комбинезона расстегнулись: встроенные пулемёты вытаращились на людей, тут же отсыпав горсть одиночных выстрелов. На беду всех присутствующих, Ларри не был примитивным стреляющим ботом, а являлся агрегатом последнего довоенного поколения – «спайдером», собранным для нужд правительства по секретному заказу, о функционале которого имели представление лишь единицы.

Из-за титановой спины взметнулись четыре тени – узкие гофрированные змейки, которые заканчивались, вернее, продолжались узкими обоюдоострыми клинками. Ларри начал единовременно стрелять и резать, крутанулся вихрем и рассёк воздух. Рассёк вместе с людьми. Пули зацепили Юлия, который промазал по боту во второй раз, хотя видел и понимал каждое его движение. Увалень с автоматом полетел в разные стороны, ещё чьи-то руки и куски туловища рассыпались по ковролину. Зум, отступая на шаг, получил тычок в грудную клетку и, плеснув коктейлем из крови и энергетика, нокаутировался на ковёр. Раненый Юлий скрылся за столом, заполняясь прожигающим нутро огнём.

Шальные пули полетели в резака. Своевременно вынесенная вперёд перчатка высвободила рой микроскопических дронов, которые, активировав энергодинамическое поле, отправили свинцовых мошек по экспоненте. Босс с ужасом смотрел, как кромсают на части его людей, повернув к «мусорщику» раскрытые ладони.

Одному из «делегатов» удалось спастись – выбежав наружу, тот вопил во всю глотку, что уборщик сошёл с ума. Чьё-то тело без верхней части пробежало несколько шагов, прежде чем рухнуть на пол. Юлий собирался с последними силами, чтобы выстрелить как можно точнее.

– Ларри, – срываясь на хрип, сказал Рэй, – не трожь моих людей.

На это Ларри с самым безразличным видом пригвоздил голову Зума к полу и небрежно направился к затаившемуся Юлию. Резак наблюдал за происходящим, готовясь сближаться с боевым ботом, за спиной которого качались клинки-щупальца. Ларри, однако, заботил только огнестрел.

– Рэймонд Чарльз, – произнёс, наконец, «мусорщик», медленно обступая кресла, – рекомендую вам укрыться в безопасном месте до прибытия спецслужб. К тебе это тоже относится, весельчак херов, – максимально дипломатично обратился он к Натаниэлю.

Если бы мачете не относилось к хозяйственно-бытовым инструментам, то резаку, без сомнения, пришлось бы сию секунду разоружиться.

Юлий ждал, когда бот войдёт в поле зрения. Прислушиваясь к неторопливым шагам, он готовился к выстрелу. Приклад упёрся под мышку, угрожая переломать там все кости и суставы. Один точный выстрел того стоил. Поседевший ещё на сотню волосков Рэй крабом подбирался к выходу. Натаниэль обогнал его, гаркнул «валим» и, не оборачиваясь, вышел вон. Ему требовалось убедиться, что Нэт в безопасности.

«Осталось три шага, – прикидывал Юлий, вспоминая собственную жизнь. – Забавно, что меня снова пытаются порезать на куски. Однажды мой язык уже приравняли к деликатесу, а теперь просто покрошат вместо салата». Снайпер чувствовал, что ему задело какой-то важный орган и, вероятно, какой-то канал, идущий к сердцу. Жар в голове, резкий озноб в груди и холодный пот, льющийся, как майский ливень. Не такой он желал смерти.

В воспоминаниях вспыхнуло холодное прикосновение хирургических щипцов и резкое движение кухонного ножа, за которым последовали долгие годы молчания. После того опыта его стало буквально выворачивать при виде субпродуктов. Зато он понял, чего ждёт на бойне подвешенная скотина, из которой выпускают кровь: освобождения, в самом плохом смысле этого слова. А самое смешное, что каннибалы ели людей не потому, что у них не было обычного мяса – его как раз было в достатке. Кушая человечину, они преступали запретную черту, расширяя наскучившие горизонты. За край всегда заходят либо безумцы, либо слепые.

«А всё-таки здорово, – думал Юлий, – что я умираю как боец, а не как провиант».

Босс остановился на выходе, глядя, как вчерашний уборщик по безумной прихоти решил расправиться со всеми источниками беспорядка. «Смерть и налоги», – словно мантру повторил про себя Рэй и решил, что Юлий заслужил от него компенсацию за долгое время верной службы. Разве не должны мужчины приходить друг другу на выручку? Ведь именно так зарабатывается преданность, из которой слагается братство. Так что Рэй начал сжимать металлический кулак.

Серп воздуха раскидал ошмётки тел, подбросил парочку кресел, высек на ковровом покрытии широкую борозду, финальным штрихом припечатав бота в спину. Два щупальца вырвало с корнем, а новенькая вмятина приблизила лопаточную пластину к рёберной решётке. Ларри в падении воткнулся оставшимися клинками в пол и, используя их в качестве точки опоры, развернулся ко входу. Пулемёты отбили дробь, но Рэя уже и след простыл.

«Будешь знать, чёрт бешеный, как трогать моих людей», – выругался про себя Рэй, не соображая толком, в какую сторону бежит.

«Просыпайся, Ю, – сказал Джей после короткого писка, заставив её машинально принять сидячее положение, – у нас проблема».

В наэлектризованном воздухе пахло озоном. Ночное освещение в потолке, трижды моргнув, погасло. Стало хмуро и пасмурно, точь-в-точь раздулась над летней равниной грозовая туча. Юки протирала глаза, пока Джей вводил её в суть происходящего:

«Персонал» начал вооружаться. Группа из трёх человек идёт к тебе, ещё семеро направляются в конференц-зал. Я начал взлом техчасти и блокировал инсайдера, но мне не помешает помощь. Так что двигай к точке – если захватишь «А2», «Персонал», возможно, получится успокоить».

– Возможно, – тихо повторила Юки и встала, готовя себя к чему-то плохому. Когда в комнату неожиданно постучали, рука ронина автоматически направила револьвер на вход.

– Это Курт, – раздалось с той стороны, и дверная панель исчезла в стенной нише.

Спокойно рассмотрев ствол, он с тёплым бесстрашием встретил её чудесный опустошающий взгляд.

– Кругом полнейшая суматоха. «Персонал» предъявил Рэю ультиматум – им взбрело в голову взять тебя под стражу. Он отказался выполнять требование, так что намечается локальная междоусобица.

– Всё слишком не вовремя. Нужно добраться до «точки». Если прикроешь, будет просто шикарно.

Юки заметила на ремне пистолетную кобуру и то, что рабочий комбинезон сменился на «повседневное».

– Видишь ли, – неуверенно сказал Курт, – задачи в очередной раз изменились. Я не смогу помочь добраться до кластера. Тебе придётся действовать в одиночку.

– Зачем в одиночку? Перестань нагнетать. Объясни, в чём дело.

На это Курт лишь резко помотал головой.

– Нельзя облегчать тебе жизнь. В преодолении себя мы обретаем бессмертие.

– Мне сейчас вообще не до шуток.

– Никаких шуток, – мрачно улыбнулся Курт и внимательно рассмотрел прекрасную девушку напротив.

«Как бы мне ни хотелось встать с тобой плечом к плечу, – подумал он, – придётся всё-таки умереть за идею».

Паренёк всмотрелся в перспективу коридора. За стеклом бесновалась буря, и частички транспласта в ней сияли, как алмазы. Солнечные лучи сплетались в хаотичную сеть, золотую, бессистемную, изящную и непостижимую. В поле зрения всплыл Дуглас, вдавливая приклад дробовика в плечо. За ним тенями тащились двое людей. Курт положил левую руку на пистолет, готовясь вытащить его из кобуры со скоростью хорошего ковбоя из «Долларовой трилогии».

– Курт! – лихо пронеслось по изогнутому коридору. – Милашка там? У нас тут технические неполадки: скажи ей, чтоб прекратила маяться дурью и выходила к нам с поднятыми ручонками. Её жизни ничего не угрожает.

Механик молчал. Единственная мысль, которая его сейчас занимала, являла собой весьма простенькую одноходовку: получить от Дугласа пулю или, если повезёт, сыграть вничью.

– Иди-ка ты на хер, морячок, – огрызнулся Курт, вскидывая пистолет.

Ферменты-катализаторы в голове Дугласа разогнали самые важные биохимические реакции, так что его напряжённый палец среагировал на движение безупречно. Дробовик ударил громом до того, как странный сероволосый подросток спустил курок.

Едва Курта швырнуло на пол, золотые нити, прошивающие бурю, изменили вектора, словно разрезая мышцы песка. У Юки бешено забилось сердце, и чувство удушья упало на грудь мраморным надгробным монолитом… Секунда шла долго, дольше всех пережитых ранее секунд, а потом она вернулась из бездны, которое дарует фатальное мгновение.

Злость. Она была на самом дне её эмоционального моря, моргая фонарём-отростком, угрожающим всплыть, показав страшное, отталкивающее обличье. Это свечение из глубины затухало после единичных мерцаний, часто затухало, но не теперь, и удильщик поднимался на поверхность, чтоб утянуть всякого встречного в глубоководную тьму. Язык узнал железный привкус гемоглобина, тёплые красные крапинки облепили всё её личико, оставшись страшным поцелуем на тонких подростковых губах. Мужчина гоготал, ликовал при мысли о том, что за это убийство ему не придётся расплачиваться; вытянутая кишка коридора гулко разносила эхо, наэлектризованный самум стучал в киберстёкла, перенося узел в какую-то отдельную реальность, из которой не было выхода. И Юки правда потеряла привычные понятия расстояния и времени, потому что изменилось и само время, и сама ткань пространства, оставив куб клаустрофобии, сжимающий стенки, выдавливающий из неё самые яростные порывы, пытаясь оставить только страх жертвы. Нет, страх никогда не занимал её надолго, особенно теперь. Вместо этого лёгкий шок высвободил адреналин, достаточный, чтоб потерять всякое сострадание к роду людскому. Блейдер был пристёгнут к ремню – можно было не проверять: её память прояснилась настолько, что Ю сходу вспомнила бы цвет глаз любого из токийцев или перечислила номера всех китайских шоссе. И тело заработало, точно без её ведома, чем ронин был весьма и весьма доволен.

Рука, вцепившаяся в косяк, вытолкнула Юки навстречу приближающейся троице. Дуглас, не передёрнувший ещё затвор, успел лишь удивиться девчонке, которая, с грацией выскочившего из засады гепарда, в несколько резвых скачков сблизилась с ним, полетела на пол и прокатилась по нему не хуже, чем по разлитому маслу, с чётким намерением оказаться за их незащищенными спинами.

Проскользив мимо оцепеневшей братии, пружинно подскочив и встав на колено, Ю привела в действие трансформенную рукоять блейдера. Микроскопические металлические пластинки со сверхпрочной и невероятно сложной в производстве кристаллической решёткой умели собираться во множество вариаций клинков. Лезвие, толщиной в микрон, с усиленными валентными связями, легко прошивало защитные волокна, более того – даже металлические листы, если мечник приложит достаточное усилие. Лысоватый мужик в арьергарде рефлекторно оборачивался, придерживая пистолет-пулемёт, висевший сбоку на портупее, и тут же его ступни отделились от тела. Юки наискось рубанула «Оригами», принявшим безупречную форму катаны, снеся неприятеля с опор. Между вакидзаси и длинным мечом для максимального ущерба сподручнее брать второе. Кровь последовала за инерцией удара, окропила неактивные стёкла, а подкошенный персоналец заорал попавшимся в капкан зверем, тяжело падая, напрочь позабыв про снятое с предохранителя, готовое дать случайную очередь, оружие. Уже стоя на полусогнутых ногах, Юки вывернула клинок, развалив следующего на очереди от таза до ключицы, проскальпировав печень, рёбра и сердце, ровно промеж желудочков. Человек остекленел, сделал какие-то невнятные движения руками, и его непропорциональные половинки поплыли в разные стороны. Девушка удержала равновесие, рванув, наконец, к обладателю самых шикарных в Америке бакенбард – Дуглас только-только заметил её краем глаза, готовясь превратить ронина в решето. Выстрел случился левее задуманного градусов на двадцать, как раз в тот момент, когда острие нырнуло под нижние рёбра. Раздался хлюпающий звук рвущегося желудка, прогрохотало пробитое стекло, прошелестело сыпучее приветствие влетающего внутрь песка. Ю стояла вплотную, могла полюбоваться собой в его ошеломительно удивлённых глазах, повременив с последним движением. В косухе он выглядел невероятно стильно. Бандит, лишённый ступней, бился в истерике, вопил, выл, мычал и умолял, чтобы кто-нибудь пришёл на помощь. Вместо того, чтобы браться за автомат, он согнулся беспомощным эмбрионом, зажимая кровоточащие обрубки непослушными ладонями, расставшись, похоже, с рассудком. Юки чувствовала его затылком, словно радиопередачу из иной реальности.

«Она япошка! – в изумлении думал Дуглас, не обращая внимания ни на дырявый желудок, ни на вопли плещущего кровью дружка. – Настоящая азиатская япошка! Мы были правы! Правы во имя Фортуны!»

– Сейчас всё закончится, – не моргнув произнесла она с холодным презрением, отшагивая назад. Меч вспорол букмекера Дугласа до мошонки, выпуская наружу килограммы кишок; тот простонал, потерял дар членораздельно говорить и рухнул вниз, дёргаясь в агонии, готовый смешаться с вечностью. Его руки мёртвой хваткой держали дробовик. Юки предусмотрительно прихватила трофей, уверенным движением отправив его за спину, и невольно оценила в три с половиной килограмма.

Безногий оказался мимолётным знакомым – тем самым счастливчиком, которому в том сне хватило везения взять её живой. Ему хотелось чего-то новенького, кого-нибудь моложе восемнадцати, но то было раньше – когда он ещё мог ходить. Теперь его мыслительные процессы зациклились на трёх словах: помощь, друзья и мамочка. Катана хлестнула шею, перерезала артерии и хрящи, и Юки рванула вдоль окон, растягивая информер в рабочий размер.

«Если ковбои хотят крови, имею ли я право отказать?»

j-J тратил все вычислительные ресурсы на кластер. Он пытался понять искусственный разум, в который влетел, как в исполинскую скалу, забурился насколько мог и теперь с осторожностью выставлял подпорки, прокладывал рельсы, вывешивал фонари, простукивая цифровой киркой неизвестную горную породу. Он готовил для Юки рабочее место. Вопрос в том, как она этим воспользуется. С данным противником нужно действовать осторожно, дважды взвешивая каждый аргумент, иначе рискуешь оказаться под завалами. Аккуратность доходна, она отличает творца от халтурщика, возводит в статус гения, если работа безупречна на всех этапах. В гениальности этого «шахтёра» Джей практически не сомневался.

Тело вспомнило всё, чему было научено: поставьте спарринг-партнёра, и остальное произойдёт на автомате. Юки пылала, кайфуя от сокращения мышечных волокон, от кровяного метрополитена, гоняющего по венозно-артериальным тоннелям саму суть её существа, складывала мысли в тактические приёмы – ну что ей до обезумевшего сброда, до размышлений о морали убийства, когда хождение по натянутой леске захватывает, как первый в жизни оргазм.

Блейдер в правой руке вновь стал обычной рукоятью; в левой раскрученным барабаном тихонько пощёлкивал револьвер. Одно запястье на другом, симбиоз ближнего и дальнего боя, а где-то издалека доносятся звуки, достигающие образа силуэтов. Доносился мат, крики и мат, хлопки и мат, мат и пересвист гиперзвуковых очередей. Разыгрывалась маленькая позиционная война, в которой никто не лез на рожон.

У выхода к пассажирским терминалам среднестатистический персоналец пытался ввести на пульте пароль. Её шаги привлекли его внимание.

– Ларри спятил, – лепетал он. – Перерезал всех и даже не почесался. Почему она не открывается? Ну же. Ну же, дерьмо собачье…

Одной рукой человек опирался о стену, клоня голову к табло, пытаясь набрать нужную комбинацию. К его жалости, устройство клавиш требовало приложения силы, а ему прикладывать силу было нечем. Бедняге было невдомёк, что от левой его руки осталось только плечо, и кровь выплёскивалась с каждым ударом сердца, струясь и морося по полу, напоминая ужасающую вариацию художественного стиля Джейсона Поллока. Бледные сухие губы еле двигались, равно как сам их обладатель.