Снег

3. Uni_versus.

Напрочь перекопанный Сан-Франциско плавно перетёк в вычищенный нейтронами Сан-Матео. Лодочки встроились в длинную парковку дощатого пирса, как лиганды в белки. Встык с набережной проходила тяжёлая линия каменного волнолома. Информер изучал состояние окружающей среды: рыба потихоньку возвращалась в залив, бессонные птички щебетали в кипарисах, будто возвещая о начале лета. Далеко, на юго-западе, лежали затемнённые сумраком травянистые холмы, казавшиеся неровным дном небесно-лазурного океана.

Байк нёсся по одноимённой с городом улице чёрной тенью, информер очерчивал очертания. Попадались штаб-квартиры крупных или не очень фирм со стелами и широкими пустыми эспланадами, заведения общественного питания встречали погасшими дверными табло; вектор прямого пути перечеркнула стена парка. Сквозь овальные прорези полосатых дверей виднелись раскинутые кроны декоративного леса. Ю дала по тормозам.

– Японский сад.

«Хочешь проверить на аутентичность?»

– Я плохо разбираюсь в природе Японии. Из меня так себе эксперт.

Сад встретил её прохладой и шорохом листвы. Парковые деревья разрослись до размеров сказочного дремучего леса. Склонившиеся к земле ивы, точно перенесённые в реальность с оживших пейзажей импрессионистов, мельтешили в лунном свете, сакуры расцветали огнём под сенью клёнов, мелкие кустарники разноцветной каймой обводили небольшой пересохший прудик. Несколько деревьев зачахло, жутковатыми штрихами вплетаясь в общий фон. Под ногами затрещал деревянный мостик. Ю прошла к алтарю Будды, выполненному в виде пагоды в полтора человеческих роста, усевшись рядом с ним в агуру. ПМК по жесту развернул проекцию.

– Итак, что у нас?

«Оцени алгоритмы, на которых работает искусственный интеллект».

Загорелись формулы. Многие знаки, вроде плюсов и интегралов, были понятны, но попадались совершенно нестандартные, придуманные специально под новый машинный язык.

– Вычисления комплексные, – заключила девушка. – Выведи лог нашего разговора и дай расшифровку. Ага. Ясненько. Непривычно до ужаса. Интересно, Ёдзи понравится?

«У него специфические вкусы…»

– Покажи, как инсайдер считывает биохимию. – Юки пристально сосредоточилась на массивных блоках кода. – Какой-то необъятный набор параметров… Ферменты гликолиза, инсулин, потенциалы действия… Неплохая попытка свести человеческое мышление к математике.

«Давно пора», – заметил Джей.

Изучив новую программу внимательнее, Юки осознала, насколько скрупулёзную работу вёл ИИ. Человеческое сознание буквально разбиралось на кирпичики, а оценке подвергалась самая незначительная деталь. Регистрировались затраты энергии, скорость ответного сигнала и даже пропускная способность синапсов. Её тирада про «борьбу против «Авангарда» на семнадцать процентов оценивалась как блеф и подлежала «более тщательной проверке».

Параллельно с изучением алгоритмов, Юки просматривала карты мозговой активности.

– Речевые центры работали так, словно я вправду разговаривала. Словно инсайдер перенёс меня в настоящий Нанкин. Я даже запах чувствовала. – Ю задумалась. – Как возможно создать настолько живую фантазию?

«Не забывай, что «S&C» специалисты по виртуальной реальности. Они всего лишь шагнули на новую ступень».

– Как тебе программный код?

«Избыточный, но… удобоваримый. В соло с инсайдером я бы не справился, зато теперь, когда мне более-менее понятна криптография, шансы пересчитать ИИ выросли кратно. Если Эл-Эй оперирует теми же формулами, я захвачу модуль даже без твоей поддержки. – А затем уточнил: «Но это не точно».

Юки ушла в аналитику с головой. На определённых участках интенсивность умственной работы возростала в десять раз. Температура тела на пике поднималась до тридцати восьми с половиной. Активность гиппокампа была запредельная. Джей скомпоновал данные в сферическую модель. Юки, разворачивая сегмент за сегментом, долго изучала таблицы, просматривала логи пережитого диалога, разбиралась в принципах, которые задавали искусственной душе… Что? Мораль? Суть?

«И действительно ли человеческий разум всего лишь набор формул?»

– Взлом сознания напоминает амидокуджи… – отметила Ю. – Потяни за правильный нейрон – получи необходимый эффект. Прощупывали меня мощно. Крутая технология.

«Даже изящная, в какой-то мере».

– В каком виде, интересно, существует инсайдер?

«Возможно, эктоплазма».

– Даже не удивлюсь, если это так. Что по психическим показателям?

«Беспокойство в момент взлома точно имело место. Сейчас ты тоже какая-то дёрганая».

– Почему Нанкин? Это низко и подло. А ведь у меня правда возникло сомнение, что я поступаю неверно, вступая в конфронтацию с «Вертикалью».

«Значит, инсайдер копал в правильном направлении. Догадываешься, почему он пошёл на мировое соглашение?»

– Ага. Мне показалось, я разгадала паттерн поведения. Вроде как любой, кто хотел стырить модуль, получал от искусственного интеллекта клеймо стопроцентного врага. Подав запрос на выход, я заставила его засомневаться. Но какие же мерзкие мысли прокручивались в голове. Хорошо, что всё получилось. Сосредоточиться становилось труднее. Чувство вины до костей обгладывало. Моих предков тоже ведь занесло в Нанкин.

«Через недельку пройдет. Просто думай о хорошем».

На словах всё просто, вот только инсайдер заставлял думать о плохом чертовски умело. Если в течение часа смотреть на ужасы войны, то тебе гарантированы бессонные ночи и панические атаки, если смотреть месяц, сереет самая светлая мысль, а если год, то нормальное восприятие мира захлебнётся в фотографических вспышках пережитого ужаса. Юки видела Нанкин пять грёбаных минут, которые ощутила, как полутора суток. И течение дней внутри «А2» только ускорялось. Зациклившиеся чувства заставляют нервные клетки выстраиваться в память, потому-то к концу жизни остаётся именно то, о чём ты рефлексировал чаще всего.

По итогу, калорий за пять минут Юки тоже потеряла, как за полтора дня.

– Джей, надо похомячить.

«В Сан-Хосе все рестораны открыты, как, впрочем, в любом месте, куда ещё не добрался трудовой кодекс».

– Всего-то двадцать километров на юго-восток, – со сладким предвкушением произнесла Юки.

«Ради сытного ужина сапиенс даже больше проходил», – заумно заметил Джей.

Отряхнув с коленей полувековую пыль и поправив ремешки, Ю поспешила к припаркованному у входа байку.

Неприметная забегаловка китайской кухни ещё держалась на резервном питании. Ассортимент ингредиентов, благодаря наличию «вечной упаковки», радовал качеством и свежестью, однако неоспоримым продлевателем срока годности всё ещё оставалась морозильная камера. Юки, как многорукий Шива, разложила продукты перед собой и принялась готовить. Стук ножа сменился шкварчанием масла и шипением жарящихся овощей. Спустя двадцать минут Ю уже сидела в коробочке света перед полной тарелкой пшеничной лапши, разглядывая ночную улицу. Привычную тишину потревожил собачий лай. Она прислушалась. Затем взглядом пробежала по стенам, ища тараканов или, хотя бы, мух, но не обнаружила на насекомых даже намёка.

Голопроекция мелькала данными. Джей давал новые рекомендации по общению с искусственным интеллектом и постепенно расставлял точки над и. Исходя из психометрических показателей, контакт с инсайдером напоминал спор с самим собой, во всяком случае, в некоторых моментах. Похоже на шизофрению? Даже близко нет. Выглядел ли «А2» как паразит? Отчасти. Можно сравнить с токсоплазмой – это такой червячок, который, забираясь в мозг, вызывает выброс гормона счастья. Потерявшая страх жертва вместе с паразитом попадает в чей-то желудок, где оба находят новый дом. И цикл продолжается. «Эктоплазматическая токсоплазма?» По лицу ронина скользнула удовлетворённая улыбка: каламбур получился отличный. Ещё существует старый добрый кардицепс, захватывающий мозги мух, муравьёв и прочей мелкой фауны. В случае грибка жертву необходимо умертвить в правильном месте, чтобы споры разлетелись над ещё не заражённой популяцией. Максимальный охват аудитории – точь-в-точь рекламный бизнес. Впрочем, хватит посредственных аналогий. Искусственная душа выглядела именно так, как заявляло название.

Под полудиском Луны расцветала улица.

Глаз зацепился за опиравшуюся на спинку стула «Ли-Энфилд». Ю погасила проекцию. Задумалась.

– Дадим название новому виду патронов?

«Реверсивные», – предложил Джей.

– Зацикленные тоже подходит. Предположения о принципе работы?

«Конденсат Бозе-Эйнштейна».

– Хватит дурачиться. Во-первых, для этого нужно охладить пулю до абсолютного нуля. Во-вторых…

«Пуля возвращается в обойму через кротовую нору, которая образуется там, где гаснет импульс выстрела».

– Мы учёные или кто? Предложи что-нибудь нормальное.

«Соскучилась по научным концептам? Я прошерстил все доступные источники, но ничего подходящего не обнаружил».

– Показывай всё, что нарыл. Заодно повторю университетский курс физики.

Джей подчинился.

Терабайты информации поглотили её. Теории, гипотезы, несбыточные мечты… Статейки казались ей волшебными сказками перед сном, которые хочется дослушать до конца. За чередой параграфов незаметно наступило утро. Лапшу с овощами Юки доела уже холодной. Улица неохотно разлепляла глаза.

«Вот теперь можно поискать койку, – подумал ронин, отрубая информативный экран, – иначе у меня кровь из носу пойдёт».

Летом сорок пятого, теряя высоту между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско, орбитальный истребитель до последнего пытался уйти за пределы жилой застройки. Бороздя кровельные шапочки низеньких и милых домишек (почти как у хоббитов, если б те поселились в Калифорнии), летательный аппарат рухнул на пересечении Луи-Авеню и Флоренс-Корта, и теперь из неприметного таунхауса, окончательно загасившего дьявольский импульс движения околокосмического тела, торчали турбины и крылья, вызывая ассоциацию с монументальным видом эклектичного искусства. На заднем дворе Джей отсканировал бассейн с бульоном из прелых листьев.

Юки, придерживая руль «ямахи», разглядывала пса, словно охранявшего упавшую с неба машину. Немецкая овчарка навострила треугольные ушки и произвела один короткий лай.

Псину (вернее – питбота) скрывал деформатор, но начавшуюся на зубах коррозию было видно даже невооружённым глазом. Джей был готов начать взлом, если робот решит атаковать.

– Можно взять его на «Токио», – в полушутку предложила Ю, тут же подумав: «а чего бы, собственно, и нет?» – Будет друг для Динго.

«Его хозяйка должна быть во дворе, – серьёзно предположил ПМК. – Предлагаю познакомиться».

– И потратить драгоценное время на болтовню?

«Ага».

Юки, оперативно взвесив все «за» и «против», крикнула в направлении двора:

– Есть кто живой?!

– Возможно! – отозвался женский, энергичный и непугливый голос.

Ю прошла через калитку, обогнув домик с торца, и вышла к бассейну. У края, лёжа на деревянном шезлонге, потягивала лимонад через соломинку худенькая ковбойша в стетсоновской шляпе. Потягивала, стоит заметить, прямо из графина. Короткие джинсовые шорты удерживал ремень-патронташ с украшенной вензелями бляшкой, невысокие сапоги из воловьей кожи выглядели изношено и фактурно; рубаху с воротником она расстегнула на две верхние пуговицы, заманчиво приоткрыв безупречно округлые очертания груди. Красная гирлянда зажигательных патронов горела концентрированной злостью.

Незнакомку накрыла мельтешащая тень от разросшегося на четверть двора лимонного дерева, служившего коновязью для некрупной гнедой кобылки. От газона осталось одно название.

– Почуяла аромат лимонов? – спросила ковбойша, отставляя графин. Прислонённая к садовому столику двустволка смотрела на солнечный зенит. Пёс пристроился на углу, фокусируясь на гостье.

– Холли, – наконец представилась девушка, козырнув от шляпы, – Холли Деф.

– Элли, – ответила взаимностью Юки. – Ты, похоже, прекрасно проводишь время.

– Порой можно дать слабину. Тем более, Боб присматривает, – Собака одобрительно тявкнула. – Да и как вообще пройти мимо такой красоты? Набери лимончиков про запас – говорят, отличное средство от цинги.

– Возьму парочку, – вежливо ответила Ю. – Как тебя сюда занесло?

– Всегда любила путешествия – мечтала мир посмотреть. Когда вокруг столько удивительного, разве можно сидеть на месте? Вот, например, твоя винтовка, ну уж очень примечательная. Я думала, такими с двадцатого века не воюют.

«Скажи, что ты забрала её у Рэя», – оперативно встрял Джей.

Юки не поняла, зачем, но вдруг в памяти всплыл рассказ о ковбойше с глуповатым и светлым именем, которую Босс встретил давным-давно. Получается, сейчас Холли должно перевалить за шестьдесят; и она, судя по его словам, работает на «Авангард». Секунду поразмыслив, Ю решила поведать правду.

– «Ли-Энфилд» принадлежала человеку из Сан-Франциско. Он сам её мне отдал. В узле возникли разногласия – выжили только женщины и один техасский резак.

Юки вкратце пересказала фабулу, не забыв про «джаггеры», «Второй отдел», искусственную душу и ионную корректировку. Про свою «слепую» миссию, которая заключалась в краже модулей, тоже упомянула. Холли выслушала её с явным интересом и спокойно произнесла:

– Так себе финал, хотя Лео заслужил. Видать, его действительно настигла карма. В прошлом святоша много чего натворил. Даже человечиной торговал – поставлял списанных канадских рабов под видом животного мяса. «Церковь отпущения грехов…» Удобная была вера. А Рэй… Сбежавшую дочь решил вернуть… Да уж. Райзен после того случая действительно дров наломал…

– Много невиновных пострадало?

– В мире нет невиновных, – хищно осклабилась Холли. – Впрочем, давай назовём это так: любой, кому «повезло» иметь оружие, автоматически записывался на приём к небесному хору. Летуны «Авангарда» тогда неделю работали без перекуров. Стоит сказать, что Джозеф редко срывается. Знаю, знаю, звучит как оправдание… Тогда ему второй раз планку сорвало.

– То есть до этого что-то подобное уже случалось?

– Когда капитан вызвал на бой весь мир. Полетевшие ракеты его прилично так раздосадовали. Внутри Джозеф как дикий мустанг… Боже, обожаю такие сравнения. – Холли посмотрела на Юки с ребяческой непосредственностью. – С другой стороны, его можно понять: какой-то оборванец похитил любовь всей его жизни и прикарманил ружьё.

– Это винтовка Райзена?

– А то. Штука в том, что мне велено её вернуть, а похитителю череп снести. Второй пункт мне уже не выполнить, а вот первый… Меня разрывают грёбаные противоречия.

– Забирай, если нужно.

Холли приподняла шляпу кулачком, подставляя Солнцу плавные линии лица.

– Подержи винтовку у себя – прощальный подарок от павшего воина не достаётся кому попало. К тому же мне кажется, что из тебя выйдет более сильный хозяин, чем из Райзена. Пусть оружие служит тебе верой и правдой.

– Необычно ты выражаешься.

– Язык – отражение мира. Чем страннее, тем интереснее. Знаешь про кеннинги скальдов? Вот нас с тобой они бы назвали, – Холли перешла на возвышенный тон создателей «Старшей Эдды», – «Липы пламени, что растут на заливов земле, по которым олени бегут». Почитай оригинал. Язык сломаешь.

Джей дал расшифровку. Юки изучила. Вернулась к разговору.

– Чем на самом деле являются модули «А2»?

– Без понятия. Спроси у Райзена при случае. Он меня в свои грандиозные планы не посвящал. Или я сама не захотела?.. Мне своих забот хватает.

– Просто за сутки произошло слишком много странностей.

– Имеешь в виду бесконечные патроны?

– В том числе, – осторожно ответила Ю. – Как это работает вообще?

– С божьей помощью, – пожала плечами Холли. – Если не ошибаюсь, «Cemetery» раз за разом возвращается в Бостон по тому же принципу.

– Разве «Cemetery» управляется не навигатором?

– Капитан говорил, что в той чёртовой барже заточены души его старой команды, которые даже после смерти маниакально верны присяге. Серьёзно, это дословная цитата. Понятия не имею, как это объяснить научно, да и не особо хочется. Чтобы безумие перестало быть безумием, к нему достаточно привыкнуть. Вот взять хотя бы меня. Я обладаю зверским чутьём на ауру. Вначале оно с ума сводило, а теперь ощущается как шестое чувство. Типа собачьего сверхтонкого обоняния. Или как у трюфельных свиней.

– В смысле? – поинтересовалась Ю, стараясь не употребить обидный термин «эзотерика».

– Давай назовём это нюхом на эмоции. Как в мультике про пса-детектива Зигмунда. – Боб оформил ревнивый лай. – У меня похожие сверхспособности. Я могу идти на чужой страх, чтобы защитить, или на злость, чтобы покарать. Вокруг ощущаются отголоски действия, эхо душевных порывов… Типа феромонов. Проезжавшая на севере колонна машин от моего потустороннего чутья тоже не ускользнула.

– Это логически вытекает из моего рассказа.

– Никакого уважения к старшим. Между прочим, Глорию для Райзена тоже я нашла – просто шла на ауру страха за ребёнка, замерзающего в утробе. Кажется, декабрь начинался, боюсь соврать. Рожала Глория в одиночестве, на покрывале из мха. Когда я до неё добралась, спасать бедняжку было уже поздно. – Холли вздохнула. – Её аура напоминала молитву. Умирающие матери больше всего волнуются за детей, которых носят под сердцем.

– Глорию правда искал отец?

– Он, скажем так, был не против её вернуть. На самом деле, Глория нужна была прежде всего Оливеру.

– Зачем?

– Долгая история. Хватит с тебя чудес на сегодня. Впрочем, давай проведём сеанс биоэнергетики, а то ещё посчитаешь меня шарлатанкой. Мы с Бобом серьёзные люди. – Боб сугубо положительно гавкнул. – Сейчас посмотрим, какие от тебя исходят эманации. Да, пахнет дорогим вином, оливками и сыром с плесенью. – Холли принюхалась, подняв выразительное личико. – Ты явно тянешься к знаниям, а убийство для тебя не страшнее, чем замарать ноги на матче по пляжному волейболу.

– Я стараюсь обойтись без жертв.

– Всё равно, если тебе не оставляют выбора, ты просто выпускаешь кишки. Неужели в семнадцать возможно подобное хладнокровие?

– Мне шестнадцать.

– Какое сегодня число? Неважно. Тебя переполняет бесстрашие берсеркеров, которые жаждали лишь одного – оказаться на пирах Валгаллы, вот только ты, в отличие от них, наоборот, согласна на забвение. Проигравшие заслуживают забвения. Какая опасная азиатская девчонка…

– Допустим, – бесстрастно ответила Юки. О своей национальности с момента знакомства она не проронила ни слова.

Холли повела носом, словно вдыхая весенний букет цветов.

– Чем ещё отдаёт? Потерей. Ты лишилась кого-то близкого, но не можешь смириться с этим. Так всегда бывает до поры, до времени.

– Все кого-то теряли. Мне кажется, ты тоже.

– Брата. Точно потеряла, неточно нашла. Я больше не верю собственным глазам…

– То есть?

– Расскажу – засмеёшь, – послышалась лёгкая издёвка фокусника, припрятавшего напоследок главный номер.

Ронин присел на высокую клумбу из тонких сланцевых плиток рядом с окошком. Боковое зрение упало в домашний сумрак. Голос прозвучал будничной сухостью:

– Пора привыкать к странностям.

– А то, – усмехнулась Холли. – В моей жизни странности начались с участка, на котором мы жили. У нас даже выход в terranet отсутствовал. Мы проповедовали здоровый образ жизни, справляли языческие праздники всех народов мира, учились ориентироваться по звёздам и часто ночевали под открытым небом. Брат называл нас семейкой скаутов.

– Что стало с твоим братом?

– Возможно, разбился на старлайнере. Работал пилотом в NASA.

– Виктор Деф?

– Удивлена, что это имя тебе знакомо.

– Я помню его по просветительским роликам о космосе. Жаль, что он погиб.

– Возможно, погиб. Ты меня совсем не слушаешь? Я не уверена, что видела тело.

– Ты меня совершенно запутала, хотя, отдаю тебе должное, завязка шикарная.

Холли откинулась в шезлонге, уложив руки меж бёдер.

– Ты заслужила хорошую историю. У меня чутьё на друзей и на врагов. Аура, понимаешь? Любишь страшные байки у костра?

– Ага.

– Штука в том, что в сорок пятом я даже не заметила Коллапса. Связи-то у нас не было. Мы новости получали из районного центра – вспоминать смешно. А потом я почувствовала, что Вика не стало, и отправилась на поиски.