Снег

– На этих просторах, объятых Пространством, мы слушали ветер, поющий над нами, и чувством свободы наполнены были, пока не пришли корабли «Авангарда».

– Скажи, кто ты будешь? – здесь Юки спросила. – Мне имя – Афина…

– Представлюсь взаимно. Защитница дома, Республики Тинто – Рамирез Сьерра, спецкорпус «Нариньо». Кровавой дорожкой сюда притащившись, моё уважение ты заслужила, и каплю презренья за гибель безвинных. Похоже, что ты – бессердечная стерва.

– Так сделать пришлось, чтоб от рук не погибнуть огромного войска, что город держало. Я жертв избежать изначально пыталась, и к башне пройти незаметно хотела.

– Задел я от силы гражданских штук сорок, – встрял Джей и добавил: – Я занял систему. Надеюсь, инсайдера ты переплюнешь. Уж больно всё выглядит это абсурдным.

– Дружок твой, что с кодом общаться способен, заверил меня: вы борцы за свободу. Но в случае этом, чего ж не вошли вы чрез главные двери, орудуя словом?

– Мне стало известно, что кластеры ваши простому народу мозги промывают. Боялась я встречи с толпою безумцев, на коих в узле Сан-Франциско наткнулась.

– Безумцы? Увольте. Возможно, отчасти. Им с силой такой предстоит ведь схлестнуться, и только бесстрашность, что с нормой граничит, способна помочь в сечи с Бостоном лютой. Ты можешь работать на них без сомненья, но точно деталей всех знать не способна, ведь видеть миров запредельных стенанья нет средства помимо фантазии буйной. Взгляни же вокруг: это может быть правдой иль просто задумкой, что с толку сбивает, но битву узришь ты сию же секунду, в которой врага одного я сломила. Того, что до Райзена был в «Авангарде», пришедший одной пятилеткою раньше. Тогда мы сдержали их натиск упорный, но битва одна ничего не решает.

Заметила Юки, что переместилась, зевакой случайной смотря с отдаленья, а слог поэтичный инсайдера тут же обычным сменился, изяществ лишённым.

Пауза.

Стремительно-обтекаемой формы старфайтер шёл на аварийную посадку, оставляя за собой дымный шлейф. Он отступал с поля боя к планете, которую обязался захватить, описывая чуть рваную от тряски логарифмическую линию. Экипаж знает, что им не дадут приземлиться (в седловинах гор прятались тяжёлые турели и комплексы ПВО), так что ждут наилучшего момента, чтобы десантироваться. Сьерра села за стационарное орудие. Восьмиколёсная машина «Манул» качнула её в кресле. Из рации раздался мужской голос: «Работаем. Принимай гостей».

– Как скажешь, амиго, – сказала Сьерра, готовясь стрелять по крылатой мишени.

Огненные пулевые сверчки прыгали с вершин к космическому кораблю. Ракеты взмыли чёрными тенями. Сьерра потянула гашетки, и восемь спаянных шестиствольников пронзили слух. Воздух заклокотал в свинцовой пляске. У космического корабля оторвалось крыло, загорелся второй двигатель. Махина завалилась в штопор, по спирали приближаясь к земле. От корпуса отлетали мелкие чёрные пиксели: корабельная команда беспорядочно покидала корабль, пока по ним безжалостно отрабатывали зенитки. Одна тень отделилась быстрее остальных: катапультировавшись из кабины, человек отцепился от ремней, стремительно нырнув вниз. Сьерра навелась на цель: расстояние – два километра, высота – пять. Восемь шестиствольников колотили как один. «Манул» замер в статике, разноцветное небо буйством красок падало на долину: радужный спектр разливался в пределах видимости и дальше, Сьерра находилась в фиолетовом косом столпе, достающем почти до города, а враг летел в области синего, неумолимо приближаясь к границе слияния. Он расправил крылья – воспользовался тем самым ранцем, без которых ни один высокопоставленный вояка не отправляется в боевой поход. Пулемётный огонь не задевал его – тот, будто изящный морской угорь, оплывал беспокойный рыбный косяк. Враг видел девушку, собираясь, судя по всему, влепить по «Манулу», когда подберётся ближе. Слишком самоуверенно.

Сьерра понимала, что её цель опустилась достаточно низко, ниже уровня, по которому могут работать расположенные в горах расчёты. Однако, с основной задачей они справились: вся десантировавшаяся команда падала вниз трупным дождём, а флагманский крейсер сдетонировал, клюнувшись носом в землю. Капитан «Авангарда» наверняка чертовски зол. В руках неприятеля что-то сверкнуло – явно тяжёлое и убийственное. Их оружие дискретно и, подобно коротким бессвязным сигналам, способно собираться во что-то цельное и наиболее подходящее под конкретную ситуацию. Сьерра не распознала модель, однако классифицировала безошибочно. Ручное противотанковое орудие. Плохо. Несколько снарядов, размером с кулак, полетели по «Манулу». Эмиттеры машины успели отбросить силовые волны, заставив бомбы сдетонировать в отдалении. Вражеский капитан пролетел сквозь облака порохового газа, и Сьерра невооружённым взглядом могла различить налитые кровью белки глаз. Лётную куртку с тройным капюшоном она, если соблаговолит удача, заберёт в качестве трофея.

Управлять космическим кораблём могли лишь лучшие. Если новорождённый получал от родителей умение доминировать – дорожка в Экспедиционный флот выстилалась красным ковром. У семейной пары с одинаковыми «качествами организма» шанс передать ребёнку сверхгены составлял порядка тридцати процентов, у пары с разными качествами – пять, а то, что отпрыск получит два бонуса, колебалось в районе нуля. Вот поэтому Сьерра, осыпающая вражеского капитана из сорока восьми стволов, хотела верить, что тот так ловко уворачивается от летящего в него свинца благодаря умениям и сноровке. Она желала развидеть прозрачные льдинки искажений, вьющихся вокруг его контура, ибо трансформация пространства – свойство её мира, вернее, свойство людей, родившихся на одной из четырёх планет, подобных этой. И всё же, сколько ни отнекивайся – правда всегда остаётся правдой. Сьерра могла лишь надеяться, что её новоиспечённый противник был плодом взаимной любви, а не побочным продуктом порабощения. Стоит добавить, что некоторые полезные качества можно задать искусственно, например, регенерацию. Да, заоблачно дорого, но высокоранговые офицеры окупают себя с лихвой.

Капитан приземлился, сложил крылья и кувырками ушёл от пулевого роя. Сьерра успела среагировать на новую, ответную порцию гранат: отцепившись от гашеток, девушка со всей силой оттолкнулась от штанг, в которые упирались ноги, и вперёд спиной отправилась за борт. Бронетранспортёр подбросило: сначала железная зверюга встала на дыбы, приподняв кабину, потом скакнула целиком, заваливаясь на бок. Вылетели левые двери, лопнули бронированные стёкла. Дымная стена быстро таяла в призрачной фиолетовой гамме. Сьерра, присев на корточки, крест-накрест держала пистолеты под грудью. Раскуроченный «Манул» служил хорошим укрытием или, вернее, отсрочкой от драки, так что молодая воительница гордо вышла навстречу неизбежности.

– Hola, крошка, – сфамильярничал капитан. – Грандиозно вы нас потрепали.

– Любой до последнего будет сражаться, кто знает свободы исконную цену.

– Эта возвышенная манера речи… Каким образом столь прекрасный народ наплодил такое количество мерзавцев?

– Я мимо ушей пропущу обвиненья, стоящие, впрочем, на шаткой основе. Так чем заслужили обычные люди империи гнёт, подминающей волю?

– Ты что хочешь этим сказать? Мы постоянно ловим ваших лазутчиков, защищаем культурные памятники от ваших вандалов, пытаемся понять, где взорвётся очередной смертник, вскормленный вашей республикой. А уж сколько мы перехватили тинтовских истребителей, снаряжённых сверхмассивными бомбами… Разве не благая цель – свергать кровожадные правительства? Разве плохо нести возмездие потерявшим берега маньякам, что гадят в чужом доме? До народа мне дела нет – пусть живут как жили. Мы лишь хотим заменить больную голову на здоровую. Твой Сенат – мелкие уродские пакостники. Так скажи мне, крошка, надуманный ли это повод?

– Вы можете смертников сами готовить, лишённому воли приказ отдавая. Врага очерни, если хочешь ударить – вот первое правило в мире без правил.

– Складно поёшь. Сами себя взрываем, да? Нахрен иди, крошка. Харольд Хорн. Запомни это имя. Я пришёл склонить твою республику и растоптать остатки воинственности, засевшей в головах её дражайших сенаторов…

Сьерра отдавала себе отчёт, что капитан в любой момент может использовать эдикт, под весом которого ломалась воля. Одно устрашающее слово могло завершить битву ещё до её начала.

– Имя! – пробасил Хорн.

В ответе зазвучали стальные нотки:

– Спускаясь по лестнице в тень, пусть станет последним лучом молитвенным имя моё.

– Какой надменный пафос. Давай-ка лучше проверим, насколько прилежно ты выполняешь команды, – капитан сконцентрировал внутреннюю мощь, высекаемую кремневым сердцем, в попытке поджечь лес. Но было ему невдомёк, что имя стоявшей перед ним воительницы означало «горный хребет» и никакие слова не могли пошатнуть её твёрдости.

– Сидеть! – скомандовал Хорн, однако Сьерра не шелохнулась. Белая развязная улыбка сверкнула на смуглом лице. Фиолетовая дымка розовела, поддаваясьизменчивому течению разноцветного свода, напоминающему переливчатую бензиновую плёночку, растянутую на всю океанскую ширь.

– Слова, что ломают духовные стены, нас с детства учили парировать стойко. Пусть бой нас рассудит, жестокий и славный, – на радость богам и на горе сражённым.

Сказав это, Сьерра отцепила пистолеты, по-македонски принявшись расстреливать Хорна и, предвидя аналогичный ответ, сразу начала перемещаться. То, что увидела Юки, напоминало бой из «Матрицы»: Сьерра оттолкнулась от невидимого порожка, подлетела выше обычного и начала бежать по воображаемой стене. В руках капитана оружие сменилось на тяжёлый пулемёт, и Юки поняла, что не уловила момента метаморфозы, словно оружие стало другим в момент моргания. Это напомнило то, как «Ли-Энфилд» подменилась «Арисакой». Бой, между тем, развивался стремительно, траектории пуль пересекались, но целей не достигали. Ю прикинула, что в реальности прошло десять секунд, и за это время инсайдер подводил её к тому, чтоб она поверила в истинную, властолюбивую личину «Авангарда». Но что это за место? Какие, в бездну, космические корабли? Это точно не Земля, хотя сама симуляция выглядела логичной. Сквозь Юки пролетали тысячелетия рукотворного эволюционного развития, вернее, его отзвуки. Мир, созданный ИИ или величайшим писателем, всегда будет иметь ошибки, да даже реальность, кажется, выглядит порой форменным сюрреализмом, однако этот мир казался целостным. Юки понимала, в чём суть конфликта, как устроены семьи и общество, но чувствовала это, скорее, подсознательно. Если она пробудет в симуляции часок-другой, то разберётся в мироустройстве полностью. Наверняка разберётся и окончательно поверит инсайдеру. Она подумала о самой возможности служения «Вертикали» – или нет: о возможности сразиться бок о бок с этой храброй женщиной, схлестнувшейся в безрассудном поединке. Спецкорпус «Нариньо». Что-то знакомое. Колумбийский борец за независимость? Здесь точно не Колумбия, хотя совпадение примечательное.

Юки казалось, что их сражение проходит в комнате с кривыми зеркалами. Летящие в капитана пули входили за пазуху пространства и материализовались позади него: волевое усилие создавало попирающий физические законы коридор, а ответная крупнокалиберная осыпь просто пролетала мимо, потому что Сьерра, в отличие от своего визави, скакала по незримым стенам, описывая в воздухе акробатические фигуры. С воображаемого потолка она кинулась на противника, размахнулась в полёте ногой и ударила подкованной подошвой. Искажение отвело удар – вернее, сместило Хорна где-то на десяток дюймов. Протектор сапога, однако, чиркнул по капитанской щеке, содрав кожу. Он отшагнул, продолжая стрелять, а Сьерра, двумя скачками уйдя с линии огня, сократила дистанцию и запястьем остановила пулемётный ствол. Другая рука нацелила пистолет точно промеж капитанских глаз; палец нажал на спуск. Смертельная пуля потерялась в четвёртом измерении. Хорн оттолкнул стволом блокирующую руку, отправив Сьерру в спонтанный пируэт, и встал, небрежно опустив пулемёт в район паха.

– Зацепила, крошка. Давненько я по лицу не получал. Двигаешься ты справно, отдаю тебе должное.

– Удар отразить рукопашный сложнее, чем каплю металла, обретшую форму. Ты знать это должен, пришелец несчастный, раз навыком этим изящным владеешь.

– Верно. Чем меньше объект, тем легче изменить его траекторию. Давай пообщаемся более честно.

Спустя одно движение век, пулемёт в руках капитана стал массивным двуручником, чьё лезвие горело неоново-яркой смертоносной плазмой.

– Узри лучший довод в любом споре, на который мне только хватило фантазии. Я нарёк его Ампутацией.

– И сколько всего итераций имеет оружье твоё – универсус иначе?

– Пять. Император способен на семь. О да, это тайна, хотя и не слишком большая. По правде говоря, я ещё с прошлой планеты знал, что Ампутация сослужит мне хорошую службу. Прошу, не страшись – я стараюсь не убивать женщин. Да, многие из них сейчас живут калеками, но ведь живут. Это радость с налётом горечи. Лучше б таким прекрасным созданиям вообще не воевать.

– Не мой это выбор, – сказала Сьерра, крепя пистолеты на прежнее место, и руки её, потянувшись за спину, меч длинный и лёгкий привычно достали. Две разные стойки увидела Юки, язык алгоритмов меж тем изучая.

Хорн широкими взмахами принялся атаковать. Контуры тел запульсировали слабыми всполохами. Дуэлянты использовали собственные умения, чтобы обмануть зрение врага, ненадолго оказываясь в двух местах сразу. Перемещение составляло несколько метров, и постоянные попытки заранее предугадать появление противника превращало поединок в череду иллюзорных вспышек. Широкое лезвие вспыхивало то тут, то там, описывало широкие смертоносные дуги, оставлявшие за собой световой фантом, врезалось в искажения, как бы ломаясь в нём, но после вновь становилось целостным. Сьерра кожей чувствовала деформации четвёртого измерения, могла бы с закрытыми глазами понять, откуда придёт следующий удар, и чётко понимала, что не может парировать – универсус Хорна, подпитываемый гневом хозяина, рассёк бы любую защиту.

Порозовевший фон светлел, стремился к прозрачности. Это признак того, что наступает день. Ночью спектр цветов темнеет, днём вовсе сходит на нет, предоставляя мир платиновому свету материнской звезды. Сьерра чувствовала себя в своём спектре: фиолетовый и розовый чаще всего ниспадали на эти земли, зато капитан-иноземец, привыкший к спокойной зелёной гамме, испытывал лёгкий дискомфорт. А всё же его выпады обладали грацией тяжёлого истребителя, выполняющего колокол Квочура: секундное торможение, пируэт и уход в пике. Капитан рубил со всех направлений, погрузившись в боевой транс, каплевидные подвески в пирсиногованных ушах вторили каждому движению. Не палач, но предвозвестник поражения. Он ждёт, когда ты вверишь ему своё сердце и пощадит, если на него снизойдёт блажь.

В поле ничего не стоило оступиться – непаханое, брошенное на произвол дождя, оно обросло кочками, как грибами. Как часто она спотыкалась на тренировках? Как часто отвлекалась на громкие звуки? Как часто мешала зудящая кожа или желание чихнуть? Скоро дуэлянты устанут, и кто-то совершит ошибку. Тем более, четвёртое измерение требует высокой платы: несколько минут его использования выматывает как от марафона. В цветной пучине неба вспыхнула искра – хвост плазмы на секунду пробился сквозь космическую толщею и погас: чей-то старфайтер потерял как минимум один двигатель, хотя, что более вероятно, был полностью уничтожен. Сьерра не размышляла, у какого флота больше шансов одержать верх – расчёты могли разбиться о непредвиденную случайность. Нет, она сосредоточилась на изучении всех ударов, на которые был способен её визави. Уворачиваясь, её тело искало лазейку, некий временной лаг между стойкой и ударом. Капитан почти не останавливался. Почти.

Он на долю секунды вынырнул из четвёртого измерения слева от неё, нарисовав мечом самую широкую и самую тяжеловесную дугу. После десятого раза капитан поверил, что Сьерра еле успевает уйти от этой дерзкой атаки, спасаясь аналогичным пространственным перемещением, так что остаётся лишь поднажать. Его переполняла энергия, чувство эйфории от драки, которое обещало победу. И вдруг Сьерра, предугадав его выход, заранее заходит под «нерабочую» руку (Хорн был левшой, так что при парировании справа обязан был терять в скорости), прыгает в полуобороте, чудом попадает противнику в кадык и ещё большим чудом протыкает артерию. Взаимная телепортация случилась непосредственно в момент удара: дуэлянты переместились в противоположные стороны, и именно тогда капитан почувствовал, как уходит воздух.

– Отлично, крошка. Ловкая, как моя шлюха-мать, – его дыхание сбилось, ладонь прижимала рану. С нижней губы улиткой ползла густая красная капля. Через полминуты ткани регенерируют, так что сейчас выставленный вперёд двуручник угрожающе запрашивал тайм-аут. Сьерра знала, что капитан восстановится быстро – об этом, собственно, знали все известные ей миры – технология регенерации появилась благодаря объединённому труду учёных со всех уголков галактики. Да чем только не делились они в те славные довоенные годы: культура, искусство, даже легенды, передававшиеся из уст в уста и уходящие корнями в начало времён – всё было взаимным и доступным, но потом… Империя Рапид-Корд почувствовала превосходство, и действительно, если просмотреть военные сводки последних пятидесяти лет, захват всех известных обитаемых планет остаётся вопросом их желания. Капитан потерял былую самоуверенность. Реальность плыла по-настоящему. Горло с трудом осилило очередной вдох… Сьерра сорвалась с места, мгновенно испарилась, а затем вылетела с «нерабочей» стороны, оказавшись выше уровня его глаз, и хлёстким ударом меча перебила противнику хребет. Уже недвижимый, Хорн рухнул наземь. Лейтенант Спецкорпуса Гражданского Противодействия Экспансии Сьерра Рамирез побрела к перевёрнутому «Манулу». Рация на приборной панели пережила тяготы боя и до сих пор подавала признаки жизни. Девушка поднесла микрофон к губам:

– Их пал капитан – передай на орбиту.

– Уже передал, Рамирез. Отлично поработала.

Регенерация являлась технологией, близкой к бессмертию, и даже отрубленная голова могла прирасти заново, если успеть оказать помощь. В идеале, тело Харальда Хорна следовало растворить, аннигилировать антиматерией или сжечь. Сьерра, однако, отдавала себе отчёт, что достаточно будет подручных средств. Лейтенант подобрала с задних сидений перевязь термобарических гранат, подошла к парализованному противнику и завела все таймеры разом. Бросив взрывоопасную ленту на его окровавленную тушу, девушка поспешила укрыться за бронетранспортёром. В светлеющем небе просвечивался стратосферный бой. Огоньки, всполохи, искры… Открыла ли она Хорну своё имя? Какая разница? Раздался раскатистый взрыв. Спиной она почувствовала, как «Манул» задрожал. После очередной победы её внутренние струны стали ещё крепче, посему вероятность того, что даже император Рапид-Корда словом своим не заставит её склонить голову, немного подросла. В конце концов, многие способны сопротивляться эдикту, иначе все существующие народы давно оказались бы под рабским гнётом.

Двойной уровень патетики. Старт.

Вернулась тут Юки на прежнее место, в долину, что в свете белёсом плыла.

– Похоже на правду? – спросила Сьерра, и взглядом своим прожигала дотла.

– Мне рано судить. Нужно больше деталей.

– Я, в общем, всего лишь эмоций массив. Я образ, который слагается в память. Поймешь ты меня, сквозь себя пропустив. Увидишь ты море противников павших и рок пораженья, что в душу вплетён. Увидишь, что Райзен – воитель бесстрашный и самый мой страшный, наверное, сон.

– Мне нужно услышать, что Райзен расскажет.

– Он словом способен тебя подчинить. И слабому духом ни разу не светит с подобными Райзену бой пережить.

– Я духом сильна.

– Не страшишься ты смерти? Готова спуститься по лестнице в тень?

– А разве уже не прошла я экзамен?

– Не спорю я: сердце твоё как кремень. Тебя не пугает ни мощь капитана, ни даже бесчестный словесный эдикт. Но всё же, давай по сценарному плану. Скажи, что надеешься ты получить?

– Ответы.

Инсайдер промолвил не сразу:

– Тогда заключим небольшой уговор. Ты кластер покинешь, чем храбрость докажешь и вмиг перестанешь быть нашим врагом. Прими ультиматум и выйди сейчас же, проверка на прочность уже начата. Изменчиво всё, даже лунные фазы, а ты оставайся бесстрашью верна.

Пауза.

– Надеюсь, проверка не потребует крови, – скептически протянула Юки, отрываясь от патетического пласта симуляции. Она приняла ультиматум всецело и без раздумий. – j-J, выход.

ПМК не просил дублировать – просто вывел её в реальность. Разноцветное небо сменилось на ночное, кровь не пошла носом, просторный лофт, в котором обитал Хоффман, казался сейчас роднее «Токио». Та реальность была слишком кинематографичной. Какая-то космоопера в сай-файном антураже. За киберглассом раздался взрыв. Ю крутанулась в кресле и увидела объятый огнём дредноут. На борту произошла детонация, так что теперь воздушный корабль, скрипя металлическим такелажем, заваливался в двухкилометровое тропосферное море.

«Команда дредноута, – заговорил j-J, – решила оставить нас без транспорта. Они устроили саботаж».

– Инсайдер?

«Отправил гражданских в бомбоубежища; боевые соединения отходят на позиции. Слушай, Ю, инсайдер только что понял, что мы лишились козыря в рукаве. У нас в распоряжении только лифты и лестница».

– Взломай летун.

«Ушли из зоны досягаемости. Если Сьерра откроет твоё местоположение, тебя возьмут в плен».

– Мне кажется, её обещаниям можно верить.

«Посмотрим… – Джей умолк, прописав в инфоокне предупреждение. – Я, кажется, понял, в чём заключается проверка на храбрость».

– Ну не-ет, – Юки изучила всплывшую подсказку, оценила одну большую движущуюся сигнатуру. Вернувшийся в реальность Хоффман по-хозяйски распахнул дверь в комнату. В прямоугольном проёме он смотрелся карточным монстром из коллекционной колоды, ибо было в нём несколько устрашающих деталей: два с половиной метра чистой мышечной массы скрывались под громадным, словно сшитым на заказ, бомбером, тяжёлые рокерские ботинки с металлической подошвой скрипели на каждый шаг, рубцеватое лицо, точно после пережитой ветряной оспы, не несло и следа доброты, прямая линия рта как бы говорила о собственном неумении выражать эмоции, и там, где должен был располагаться левый глаз, стояло плоское стекло, наподобие линзы фотоаппарата. Волосы до плеч, сухие и спутанные, выдавали возраст или какую-то проблему с витаминами. Ю отметила, что он немного смахивает на Гэри Мура, который ступил на наихудшую дорожку.

– Славно, – произнёс Хоффман. – Ещё один человечек добрался до линии предела. Сьерра уверила меня, что ты – идеальный кандидат, который в полной мере удовлетворит мои маленькие прихоти. Надеюсь, тебе известно, на что я способен?

– Арматуру сгибать, судя по габаритам, – предположила Юки, готовясь вынуть кольт из кобуры. – В твоём внутреннем мире разберусь как-нибудь потом.

– Позволь прояснить заранее, – Хоффман, кажется, подмигнул, хотя по единственному человеческому глазу этого нельзя было сказать наверняка. – Я подпитываюсь чужими страхами. Слабаки меня не привлекают, но Сьерра сказала, что ты сильна. Чертовски сильна и бесстрашна. Поделись впечатлениями: как тебе тот мир? Он поражает, не правда ли?

– Это довольно любопытная симуляция, – согласилась Юки.

– Откуда столько скепсиса? Неужели, чтобы поверить, тебе обязательно нужно увидеть? Ну хорошо, выстрели в меня. Я не сдвинусь.

– Без проблем, – сказала Юки, вскидывая «Арисаку». Искривлённое пространство после всех увиденных чудес станет просто очередным феноменом. «И сможет ли Хоффман отправить пулю обратно?»

Его прямой рот дрогнул, намекая на усмешку. Точка коллиматорного прицела навелась на глаз-объектив. Юки выстрелила. Пуля проскочила сквозь четвёртое измерение, отчеканившись в дальней стене крупной дырой. Смиренное принятие зафиксированного факта как японский алфавит отпечаталось в нейронах. «Значит, на мечах», – подумала Ю, закидывая винтовку за спину и принимая базовую стойку кендо. «Оригами» трансформировался в катану. Хоффман размял шейные суставы.

– Постараюсь тебя не убить. Давно мечтал отведать свежатинки.

Разбежавшись, здоровяк через полкомнаты прыгнул на Юки двумя ногами. В её голове проигрывались разные комбинации, из которых самой очевидной казалось – налету перерубить противника пополам. Ю, однако, решила действовать аккуратнее (слишком уж много непредсказуемого происходило в последнее время), поэтому наперекор своему желанию просто кувыркнулась в сторону. Хоффман, летевший прямо в неё, неожиданно исчез из точки «А», материализовавшись в точке «Б». Если бы Ю осталась в прежнем месте, он бы появился позади и со всей дури припечатал её ниже лопаток. Теперь же верзила просто свалился на пол. Юки раздула ноздри.

– Это уже было.