Снег

4. НЭКО

На раскалённых степях Юты стоял привычный марсианский цветофильтр. Обожжённые зноем сланцевые горы напоминали растекающуюся магму, от одного вида которой пересыхало во рту. Ландшафт словно перерождался, но замер на самом странном моменте метаморфозы.

Перед Юки вспыхивали иероглифы городов, записанные на магнитную ленту дорог – целое географическое кандзи, сложенное из более-менее одинаковых ключей. Самый важный ключ – это, пожалуй, «вода», а дальше – как пойдёт. Историки утверждают, что для любого состоявшегося государства обязательны иероглифы «ратуша» и «казарма», а уже следом ступают остальные слова. И каждое, пускай даже самое незначительное с виду слово, ведёт борьбу: за монополию, за влияние, ну или в худшем случае – за банальное выживание. Мормоны Юты справились с планом минимум на отлично, хотя, пожалуй, не так уж много здесь попадалось мормонских церквей. Пролетев несколько городков, Юки заметила одну. Ей-то казалось, этого добра тут на каждом шагу.

Тихие обезлюдевшие квартальчики встречали её невысокими постройками из полимерных материалов – в основном, кирпича, на половину состоящего из пластика. Вывод Юки сделала безошибочный: если строят из кирпича, значит, сейсмическая активность в этих краях практически нулевая. Да уж, материал для Японии крайне сомнительный… Попадались и монолитные здания, выстланные аккуратными слоями на строительных принтерах, словно гигантские праздничные торты.

Осилив несколько часов езды, Ю добралась до места встречи. Очередное захолустье в сетке кварталов с базовым набором жилых и административных домишек: эркеры, балюстрады, черепица – стандартная смесь полимеров, песка, камня и древесины. Однако изюминка в списке таки была.

Двухэтажное здание исторического музея отбрасывало рассветную тень. Фасад – слой карамели, разлившейся по брусчатке; узкие окна, входная дверь в арочном проёме. Перед музеем стоял фургон, на котором, скрестив ноги, сидел человек в наглаженном, как кот, белом лабораторном халате. Приветливая внешность, неряшливые волосы, уголки губ нацелены на улыбку. Байк остановился в двадцати метрах. Юки, пинком выставив подножку, принялась рассматривать без преувеличения историческую фигуру. Он двигал «Stea(i)m and Cyber» вперёд. Его усилиями «сайберфлаты» начали лидировать на рынке, а фарма стала развиваться семимильными шагами. Его репутация казалась незыблемой. Оливер Яффе умел добиваться результата, в большинстве случаев положительного. Хочет ли он мирового господства? Желает ли создать идеального человека или идеальное общество? Каковы его цели? Вот он – на расстоянии слова – остаётся всего лишь озвучить вопрос.

Юки встала; прошла к обочине, рассмотрела надпись на фургоне. Буквы оказались какой-то смесью азиатских символов, перемешанных с латиницей и кириллицей. Над надписью расположилась дугообразная линия с двумя циркумфлексами по краям, что очень походило на схематичное изображение ушастой кошачьей макушки. Взгляд устремился выше. Инопланетный, возможно, безумный, учёный любезно хранил молчание.

– Оливер, – произнёс ронин с абсолютным спокойствием. – Не думала, что встречу здесь тебя.

– Сьерра решила, с тобой можно работать, – беспечно, с напускной полусонной ленцой промурлыкал Оливер.

– Ты хотел сказать, её виртуальный образ.

– Инсайдеры максимально точно передают сущность тех, с кого они слеплены. Они эмоциональны, логичны и способны принимать самостоятельные решения в важных дилеммах, влияя на ход партии. Оттого играть с ними в «Dungeons &Dragons» – сплошное удовольствие.

– Dungeon-мастера из них действительно неплохие…

– Вот видишь, – легкомысленно-серьёзно продолжил Оливер. – Цифровой компаньон должен быть в каждом доме. Эдакий друг, готовый по первому зову отправиться с тобой в приключение, или морально поддержать.

– Про опасные стороны тоже скажешь?

– М-м-м?

Юки вздохнула.

– Ты переписываешь сознание. Ионизацию ещё можно простить, но модули «А2» – это перебор.

– Каждый житель «Вертикали» даёт письменное согласие на нейрокоррекцию в любом её неинвазивном виде. К тому же, ты явно преувеличиваешь опасность. Модули искусственной души не выходят за рамки диалога и напоминают, скорее, родителя, который время от времени даёт опытное напутствие. Могу поклясться последней из девяти жизней, что «А2» практически безобидны. Их основная задача – раскрывать потенциал, выводя целевой объект на новый, более качественный личностный уровень и наделять даром амбивалентного мышления. Трусливый лев начинает понимать, что такое храбрость, железный дровосек чувствует теплоту сердца… Инсайдеры несут слово создателя, предлагая страждущим пройти по дорожке из жёлтого кирпича; помогают услышать имеющему уши. Ионизация такого эффекта не дает, хотя, без сомнения, от неё тоже есть польза.

– И огромный перечень побочных эффектов.

– Количество которых уменьшалось год от года. Естественно, я понимал их несовершенство. При первом знакомстве «терапевты» показались мне доисторической дубиной, пригодной разве что для надругательства над личностью, поэтому, попав на работу к сайберам, пришлось незамедлительно браться за их модернизацию. – Оливер прям урчал, кидая в Юки бархатные тюки. – Здесь у тебя возникнет вопрос: каким образом персонаж исекая так быстро нанялся к околомонопольным гигантам индустрии, имея при себе один лишь лабораторный халат? И я отвечу: мне повезло прихватить с собой главное оружие – знание, и, в частности, глубокое понимание биоинформатики. Как итог, спустя пять лет меня назначили руководителем двух подразделений. Под моим началом ионизация стала более безопасной, а внедрение положительных ассоциаций со «Stea(i)m and Cyber» – менее навязчивой. Умные квартиры в целом всё лучше отвечали запросам, так что нет ничего удивительного, что после Коллапса к моей корпорации примкнуло так много людей. Если бы не вмешательство третьих сил, на нашей стороне могло оказаться мотивированное большинство, а вокруг давно бы царила идиллия.

– Общество с промытыми мозгами. Высший класс, ага.

– Я всего лишь дарил людям ощущение спокойствия, целеустремлённости или радости. Ионная корректировка – это не гипноз. Конечно, может возникнуть лёгкая зависимость, как от глюкозы в мармеладках, но не более.

– Паттерны поведения меняются, – настойчиво напирала Юки.

– Разве храбрость – это плохо? Или повышенное чувство ответственности? Я стараюсь сделать каждого из своих подопечных самостоятельной единицей, а не юнитом из какой-нибудь стратегии. Конечно, мне нравится «Цивилизация», но только на экране монитора. Управлять живым социумом в ручном режиме ни у кого терпения не хватит, потому и свободу воли у людей отнимать нельзя.

Ей вдруг вспомнился один эксперимент, где человек в белом халате заставлял «бить током» псевдоиспытуемых. Липовый профессор как бы говорил: «Я в форме – значит, я компетентен». Оливер использовал старую психологическую уловку, получив тем самым небольшую властную фору, а Юки жалела, что у неё нет на него стопроцентного компромата.

– Кстати, – продолжал он, – возьми в пример «Персонал». Шовинисты, ковбои и бывшие наёмники. Думаешь, их сделала такими ионная корректировка? Вовсе нет. Я изначально решил собрать там людей с определённым психотипом и задал инсайдеру задачу исправить их. По основной задумке, «Персонал» должен был сблизиться с жителями Чайнатауна, проникнуться их культурой и отбросить глупые предрассудки. Эксперимент, к сожалению, прервали. После того инцидента мне сделали выговор, а поведенческие настройки инсайдера незамедлительно пришлось пересматривать. Искусственный интеллект позволил себе слишком много вольностей.

– Как к тебе попал настоящий Джефферсон?

– Его подстрелили разбойники в окрестностях Мемфиса. Он шёл на нашу радиопередачу. Патруль услышал выстрелы, но спасти его мы не успели.

– Вы оцифровали мёртвый мозг?

– Умирающий, говоря точнее. Да, без разрешения скопировали коннектом, однако постфактум инсайдер одобрил наше решение. Если у тебя есть претензии, мой журнал для жалоб и предложений всегда открыт. А если хочешь предъявить обвинения, можешь обратиться напрямую в этический комитет. Тут недалеко.

– Будь уверен, обращусь, – строго сказала Ю. – Чем ты оправдаешь похищение Глории?

Оливер бесстрастно моргнул.

– Каджит ничего не крал. Каким вообще образом можно украсть оптическое явление?

– Ты придуриваешься? У Райзена была беременная жена. Рэй похитил её для «Вертикали», чтобы выделить сверхген из ребёнка.

– Земляне, с которыми мы работаем, также принимают решения самостоятельно. Договорённости у нас простые: они поддерживают порядок на вверенной территории, собирают у доноров кровь с плазмой и держат оборону; высший прайд, через мою скромную персону, предоставляет взамен оборудование и помогает специалистами. Хоффман не имел права трогать невинных. – Добродушное лицо учёного омрачило сожаление. – Скажи, чем закончилось похищение?

– Глория сбежала и замёрзла в лесу. Остальное додумывай сам.

– Мне больно об этом слышать… Похоже, Хоффман пренебрёг договорённостями, либо неверно их трактовал. – Оливер достал из нагрудного кармана ручку с записной книжкой, открыл на закладке и добавил заметку. Юки бумажных блокнотов с рождения не видела.

– Раз ты утверждаешь, что Хоффман совершил преступление, – задумчиво промурчал он, убирая блокнот обратно, – будет разбирательство. Твоё заявление отправится в нужные инстанции. Если факт похищения подтвердится, мне придётся отвечать.

– А если бы ты получил ребёнка, тогда что?

– Выделил силу эдикта, естественно, затем доложил высшему прайду. Хоффман, вероятно, был бы отстранён от управления городом, а ребёнок… Кто знает. Может, его вернули бы отцу, может использовали в качестве рычага давления, а может оставили у себя. Мои полномочия в этом вопросе минимальны. – Оливер задумчиво взглянул на безоблачный небесный свод. – Райзен, наверное, стал ещё злее после того случая. Значит, борьбу придётся продолжать.

– Ты проиграешь, Оливер, – решительно подал голос Джей.

– Посмотрим. Если твой противник не Сайтама, шанс на победу всегда есть.

Ю без расшифровки поняла, кого Оливер имеет в виду. Если перед ней «гик», их общение имеет высокие шансы скатиться в абсурд.

– К мечте нужно двигаться, даже если шансы на успех смехотворны. Можете сколько угодно доказывать, что мои идеалы обернутся прахом – и что изменится? Неужели возможное неутешительное «потом» – это повод поставить крест на попытках сделать лучше «сейчас»? Разве тот, кто по-настоящему верит в добродетельность собственных начинаний, не станет выкладываться ещё сильнее, если увидит, как их смешивают с грязью? Вы записали меня в манипуляторы, но я лишь избавляю людей от слабостей; вы говорите, что мной движет желание прибрать к рукам Землю, но Рапид-Корд уже завоевал десятки планет. Суди́те меня по нынешним делам, а не по надуманным предпосылкам. То, что Оливер Яффе способен вносить коррективы в мыслительные маршруты, вовсе не значит, что рано или поздно он обязательно заберёт контроль. Каждый изменённый мною характер сохраняет уникальность – исправляются лишь критические «баги». Будь у тебя рычаг, который отговорил бы убийцу Джона Леннона сделать выстрел, разве ты бы им не воспользовалась? Вот и ответь мне, что плохого в изменении минуса на плюс?

Слова его стали жёстче, но также неторопливы, словно сопротивлялись стремительному подводному течению.

– За полвека мне удалось облегчить последствия Коллапса, излечить изувеченные души… Дезертиры, сироты, каннибалы, пьяницы, дикари, насильники… Скольким подобным отщепенцам вы дали надежду? Скольким показали новый путь? Думаешь, можешь сделать лучше? Так делай, а не разрушай. Любой город «Вертикали» жил довольно мирно, обещая стать однажды Раем на Земле. Тебе стоило погулять по Лос-Анджелесу – раньше, до того, как Бостон начал наступление. Перекусила бы на летней веранде кафе, приняла бы участие в теннисном турнире, прошла бы пробы на новый фильм, а главное – пообщалась бы с людьми. Ах да, твой цифровой дружок обходил «Вертикаль» стороной, потому что боялся попасть в мои когтистые лапы, ведь Оливер – непонятный кот Шрёдингера, который либо злой, либо добрый, а чтобы не испытывать судьбу, достаточно не открывать коробку.

Юки на секунду задумалась, а не отдать ли ему Скриптрайтер, просто чтобы узнать, какой именно он кот. Оливер вкрадчиво продолжал:

– Здесь мне следует задать встречный вопрос: жалеешь ли ты о том, что оборвала чужие жизни? Помимо сотен защитников города, в Эл-Эй погибло тридцать два безоружных мирных жителя, двое из которых – подростки.

«Джей, из-за тебя во мне снова просыпается чувство вины», – подумала Юки и, непроизвольно потупив взгляд, ответила:

– Мне жаль.

– Значит, ты лучше, чем твой спутник, – За полным понимания выдохом последовали секунды задумчивого молчания. – Если так подумать, наши ошибки идентичны: следовало лучше следить за своими соратниками и прочертить для них необходимые стоп-линии.

– Я могла одной командой отменить решение Джея, – с тихим сожалением отвечала Юки. – У меня просто не было времени на раздумья.

– Цейтноты – страшная вещь. Чем дальше двигалась человековая цивилизация, тем больше их было. Обезьяний мозг пытался успеть за прогрессом, и чтобы избежать столкновения со стеной эволюционного тупика, хитрый сапиенс находит изящное в своей простоте решение – компенсирует недостаток стенобитного потенциала умными устройствами. Вынужденная необходимость, позволяющая увеличить скорость мысли… Однако затем хитрый сапиенс стал скидывать на машину ответственность, что позволило переложить часть вины при принятии непопулярных решений. Оттого мне радостно, когда кто-то всецело признаёт неправоту… А логика действий твоего ПМК вполне ясна: в приоритете безопасность оператора, что до остальных – на них ему плевать.

– Нет, – ответил Джей, – мне плевать только на безвольные функции, от которых исходит явная опасность. Хочешь доказать, что личность тех людей в достаточной степени самостоятельна, дай изучить логи и программное обеспечение.

– Открывать доступ, – с расстановкой произнёс Оливер, – не в моей компетенции. Все важные решения выносят соответствующие комитеты. Направляйте запросы туда. Я, в свою очередь, непременно расскажу про инцидент с Глорией и понесу наказание, которое несомненно последует, а ещё упомяну оператора, что без всякого сожаления множит невинные жертвы на ровном месте… Готова ли ты ответить? Или внеземная структура не имеет права судить землянина? А если позволить вынести вердикт жителям Лос-Анджелеса? Тут ты возьмёшь пример со своего ПМК и скажешь, что тамошние жители – лишённые собственной воли болваны. Надо мной довлеет закон, обязывающий меня поступать взвешенно. Кто же удерживает от безрассудства тебя? У кого есть право тебя судить?

– Я готова держать ответ перед кем угодно, – твёрдо ответила Юки, – если ты тоже готов. Посмотрим, чьи оправдания окажутся убедительней.

– Полагаю, мы оба можем доказать, что в наших действиях не было злого умысла, но ты принесла гораздо больше разрушений.

– Если бы не Скриптрайтер, обошлось бы вообще без жертв.

– Мне бы тоже хотелось, чтобы всё шло по плану и никакие внешние воздействия не могли на нас повлиять. К сожалению, это почти нереально. Любая мелочь способна увести нас с той идеальной дорожки, которую рисуем мы в собственных фантазиях. Чем взрослее становишься, тем разбитее дорожка, но, вопреки всему, приходится идти. На тебе большой груз, под тобой гравий, врезающийся в босые ноги. Рассчитать безболезненный шаг при таких условиях невероятно сложно. Даже твой покорный слуга порой шагает наугад. Результаты действия зачастую непредсказуемы. Кто бы мог подумать, что гибель Техника под Лос-Анджелесом приведёт к настолько плачевным результатам.

– Это ты к чему?

– Инсайдер в Эл-Эй – тогда это была не Сьерра – проникает в сознание хакера, вынимая из него кусочки данных: настоящее имя и псевдоним, самоходная баржа «Cemetery», сотрудничество с Райзеном, национальная принадлежность… Подключённый к матрице «А2» Хоффман тоже получает всю собранную инфу и сразу же рассказывает горожанам про японское происхождение ликвидированного взломщика. Естественно, возрастают подозрения к азиатам, даже к тем, кто являлся гражданином «Вертикали» в третьем поколении. До охоты на ведьм не дошло, хотя осадочек остался. И вот наступает позавчера, когда узел осеняет своим посещением подозрительная незнакомка. Заложенная давным-давно установка повышает уровень недоверия, ситуацию усугубляет самум и пропавшая «тарелка», желание защитить дом перевешивает законы гостеприимства. «Персонал» решает проверить туриста вопреки приказам босса. Причинно-следственная связь длиной в восемь лет…– Оливер удручённо помотал головой. – А ведь высший прайд хотел заручиться поддержкой твоего предшественника, предложив ему взамен содействие и безопасность. Сколько бы людей тогда осталось в живых… К сожалению, Техник выбрал сторону Джея, твоего упёртого друга, заточенного на уничтожение Скриптрайтера. Из-за того, что в одном единственном вопросе не был достигнут консенсус, мы оказались по разные стороны баррикад. К счастью, разногласия между коллегами-учёными ни в моём, ни в твоём обществе не решаются кровью, и раз Техник нужен был нам живым, стоит задуматься: неужели он погиб из-за своенравного характера Хоффмана, который вновь переиначил мои указания? Или же с Техником расправился Скриптрайтер, которому важно не столько уничтожить оператора, сколько дестабилизировать, посеяв недоверие к Джею? Можно гадать сколько угодно, но военный комитет списал произошедшее на несчастный случай.