Контракт на доверие

Аврора.

Настал вечер ужина с господином Киоши, и я, как и просил Марк, взяла самое лучшее платье, которое только смогла найти у себя в шкафу — тонкое шёлковое изумрудного цвета, которое мягко струилось по телу, вызывая мурашки на коже при каждом движении.

Мы зашли в ресторан, и я вцепилась в руку босса. Простите, не босса, а своего «жениха», с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь, нервно крутя головой по сторонам и пытаясь запомнить каждое правило этикета, которое я судорожно гуглила перед выходом, боясь сделать что-то не так, боясь опозорить и его и себя.

Ресторан встретил нас мягким светом, тихой музыкой и запахами, от которых у меня предательски заурчал желудок, хотя нервничала я так, что есть вообще не планировала, и если честно, я была готова просто просидеть весь вечер с бокалом воды и делать вид, что умею вести светские беседы.

— Аврора, не надо так переживать, это всего лишь ужин, — тихо сказал он, наклоняясь ко мне ближе, и его дыхание на мгновение коснулось моей щеки, от чего по коже пробежали мурашки.

— Ничего я не переживаю, — буркнула я в ответ, пытаясь накинуть на себя хоть немного уверенности, хотя прекрасно знала, что выгляжу как испуганный котенок, которого впервые вынесли на улицу. — Просто не привыкла к таким встречам.

— Я вижу, по тому, как ты вжалась в мою руку. Ты совсем не переживаешь — усмехнулся он, слегка сжав мою руку. — Расслабься, ты выглядишь потрясающе, и это всё, что нам сейчас нужно

Я чуть сильнее сжала его руку, а потом поняла, что он прав, и медленно ослабила хватку, и в этот момент он провел большим пальцем по внутренней стороне моей ладони, совсем легко, почти невесомо, но этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то дрогнуло.

Подойдя к столу, мы увидели господина Киоши, и я с удивлением поняла, что мои внутренние стереотипы только что разбились вдребезги, потому что я представляла его совсем иначе — высоким, статным, с хищным взглядом и обязательно с какой-нибудь молодой красоткой под мышкой, но на деле оказалось, что господин Киоши был низеньким, коренастым старичком с добрым лицом, и это совершенно не вязалось у меня в голове с образом «одного из богатейших людей Комореби», который держит в страхе целые индустрии, но, судя по тому, как Марк спокойно протянул ему руку, он знал, чего ожидать.

— Господин Киоши, добрый вечер, это большая честь наконец познакомиться с вами лично, да еще и в такой приятной обстановке, — произнес уверенно Марк.

— Взаимно, Марк, рад, что вы приняли мое приглашение, — ответил Киоши, — Вы приехали со спутницей…

— Да, хочу представить вам мою невесту, Аврору, — Марк мягко отпустил мою руку.

— Рад знакомству, Аврора, надеюсь, наш город и этот вечер оставят у вас только самые теплые воспоминания, — произнес он, и я, собрав остатки воли, выдавила из себя самую очаровательную улыбку, на которую была способна.

— Взаимно, господин Киоши, я под большим впечатлением от Комореби и искренне рада быть здесь сегодня, — ответила я, ощущая, как Марк снова по-хозяйски приобнимает меня за талию, притягивая к себе.

— Я тоже не один, это моя жена Шиори, — сказал он, и к нему подошла женщина средних лет.

— Рада знакомству, добро пожаловать в Комореби, — сказала она, мягко улыбнувшись.

— Взаимно, — ответили мы с Марком в один голос, переглянулись и чуть улыбнулись.

— Я думаю, мы можем начать наш ужин, — сказал Киоши, и мы сели за стол.

На столе уже стояло множество блюд, и я с ужасом поняла, что никогда особо не увлекалась коморебийской кухней, предпочитая привычные пасту и салаты, а палочки держала в руках от силы пару раз в жизни, и оба раза это заканчивалось тем, что суши падали на пол. Зато Марк, этот человек-оркестр, который, кажется, умеет абсолютно все, уже вовсю ловко орудовал палочками, накладывая мне в тарелку разные виды суши, сашими и роллов, и делал это с таким видом, будто всю жизнь только этим и занимался, а я сидела, смотрела на эту гору еды и пыталась понять, как мне теперь с этим справиться. Я взяла палочки, крутила их в руках, перекладывала из одной руки в другую, пыталась вспомнить технику, которую показывали в видео на YouTube, но мои пальцы отказывались подчиняться этим двум деревянным палочкам, которые в моих руках казались неуклюжими дубинами.

— Аврора, что-то не так? Ты даже не прикоснулась к еде, — тихо спросил он, и в его голосе я услышала искреннее беспокойство.

— Марк, я не умею ими пользоваться, и если я сейчас попытаюсь что-то съесть, то, скорее всего, запущу этот ролл прямо в лоб господину Киоши, — прошептала я с мольбой в голосе.

— Ничего страшного, я вас… — он осёкся, словно вспомнил, что мы теперь «на ты», и поправился: — …тебя сейчас научу.

Он аккуратно взял мои руки в свои, и в этот момент весь мир как будто немного сместился, потому что я вдруг перестала слышать музыку, разговоры вокруг, даже собственные мысли стали какими-то приглушенными, оставляя только ощущение его пальцев, которые уверенно направляли мои.

Я пыталась сосредоточиться на палочках, на еде, на чем угодно, только не на том, как близко он стоит, как его рука иногда касается моего запястья чуть дольше, чем нужно, как его дыхание едва касается моей кожи.

— Вот так, — сказал он, и я почувствовала, как он чуть сильнее сжал мои пальцы, помогая удержать кусочек

Господин Киоши и Шиори с интересом наблюдали за нами, и мне стало неловко.

Наверное, не стоило меня брать. Я больше опозорю Марка, чем помогу.

Но когда я наконец смогла удержать суши и отправить их в рот, Марк одобрительно кивнул.

— Аврора, а чем вы занимаетесь? — спросил Киоши, глядя на меня с искренним интересом. — Так же бизнесом, как и ваш жених?

Я почувствовала, как внутри меня все сжалось, потому что этот вопрос был не из тех, на которые можно ответить односложно, и я лихорадочно соображала, что сказать, как не провалить Марка, как не выдать себя.

— Я... э-э... я журналист, пишу статьи для независимых изданий, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, и украдкой взглянула на Марка, ища в его глазах одобрения.

— Ооо, это так интересно! — восхитилась Шиори. — Марк, а вы читаете статьи своей невесты? Поддерживаете её?

Я бросила быстрый взгляд на Марка, ожидая хоть какой-то реакции, и он, не моргнув, включился в игру.

— Конечно, я прочитал все ее статьи, и могу сказать, у нее большие перспективы, — начал уверенно, босс.

Я замерла, не веря своим ушам, а он продолжал, и в его голосе звучала такая убежденность, что я сама почти поверила.

— У нее очень интересный, продуманный слог и живая подача, люди любят такое живое, как будто на волне с читателем. У Авроры хорошо получается установить контакт с читателем, это очень важно в современной медиаиндустрии, особенно с учетом тех изменений, которые мы наблюдаем в потреблении контента, — продолжал Марк.

Я смотрела на него и пыталась понять, шутит он или нет, потому что либо он действительно читал, либо он просто гениальный актер, и оба варианта меня немного пугали.

— Какая красивая история! А как вы познакомились? Неужели это была судьбоносная встреча на каком-нибудь интервью? — продолжала расспросы Шиори, и я снова впала в ступор, не зная, какую версию событий нам стоит выдать за официальную.

— Нет, мы встретились непосредственно на работе, — мастерски подхватил Марк, сжимая мою руку под столом, — и хотя это не было интервью в привычном смысле слова, я сразу понял, что передо мной человек, который перевернет мою жизнь, так что это была любовь с первого взгляда.

Он взял мою руку, которую еще секунду назад гладил под столом, и поднес к губам, и я почувствовала, как его губы мягко касаются моей ладони, и в этот момент по моему телу прошла такая волна жара, что я на мгновение поверила в каждое его слово, потому что это было так... так интимно, так неожиданно, так не похоже на него.

Дальше разговоры текли сами, Марк уверенно вел беседу, и я ловила себя на том, что иногда просто смотрю на него, на то, как он говорит, как слушает, как легко переключается между темами, и в какой-то момент поймала его взгляд на себе, и он не отвел его сразу, задержал на секунду дольше, чем это было нужно, и в этой секунде было что-то, от чего захотелось отвернуться и одновременно остаться.

В какой-то момент мужчины вышли поговорить тет-а-тет, и мы остались с Шиори наедине, и я почувствовала легкую тревогу, потому что оставаться с женой важного партнера наедине было даже страшнее, чем разговаривать при всех, ведь кто знает, какие вопросы она может задать, когда рядом нет Марка, который мог бы меня спасти.

— Вы такая прекрасная пара, — сказала Шиори. — Смотрю на вас и вспоминаю нас с Киоши в молодости, это было такое чудесное время.

Я засмущалась, опустив глаза, потому что врать этой приятной женщине, которая смотрела на меня с такой искренней симпатией, совсем не хотелось, но и подвергать план Марка провалу я тоже не могла.

— Спасибо, — тихо ответила я, не зная, куда деть взгляд.

— Он так смотрит на тебя, моя дорогая, — продолжила она тихо. — Как будто ты самое ценное, что у него есть.

У меня забилось сердце так сильно, что я едва могла дышать… жаль, что это всё фарс и Марк просто очень хороший актёр.

— Он очень любит тебя, это видно, — сказала Шиори, и мое сердце снова пропустило удар, и я открыла рот, чтобы что-то ответить, чтобы сказать, что да, мы любим друг друга, или, может быть, чтобы признаться, что это все неправда, но в этот момент мужчины вернулись к столу, и Марк, подойдя ко мне, бросил быстрый, изучающий взгляд на мое лицо, и в этом взгляде было что-то внимательное, почти жадное, как будто он проверял, на месте ли я, не исчезла ли.

— Все в порядке? — тихо спросил он, садясь рядом.

— Да, — ответила я, и на этот раз это было правдой.

Он на секунду задержал взгляд на моем лице, потом его пальцы снова нашли мою руку под столом, и он сжал ее чуть крепче, чем раньше, как будто напоминая, что я здесь, с ним, сейчас.

И я, кажется, впервые за весь вечер я сжала его ладонь в ответ.

Глава 22.

Аврора.

Ужин подошел к своему логическому завершению, и это, наверное, было к лучшему, потому что дальше находиться рядом с Марком становилось просто невыносимо, его прикосновения, его взгляд, его поцелуи во время танца всё ещё горели на коже, и я чувствовала, что еще немного, и я сделаю или скажу что-то такое, что разрушит всю эту хрупкую, выстроенную с таким трудом конструкцию наших профессиональных отношений.

Для него,наверное, всё это было игрой, я это прекрасно понимала, развлечение для скучающего миллиардера, с правильными словами, правильными жестами, и, судя по результату, он сыграл её идеально, но теперь, когда игра закончилась, он вернется к своей идеальной жизни с идеальной Элеонорой.

Контракт можно было считать подписанным, господин Киоши был настолько очарован нашей парой, что, кажется, готов был подписать все что угодно, лишь бы мы продолжали улыбаться и смотреть друг на друга, и это значило, что, выйдя из ресторана, больше не нужно будет притворяться, и от этой мысли было почему-то не облегчение, а острая, режущая боль, которая возникла где-то в груди и начала медленно расползаться по всему телу, отравляя каждую клеточку осознанием того, что все это было ненастоящим.

За пару часов этого ужина я умудрилась провалиться в свои сладкие, идиотские мечты, я поверила в то, что его взгляды, его прикосновения, его поцелуи были не игрой, а правдой, я представила себе другую жизнь, где я действительно его невеста, и теперь, когда мы выходили из ресторана, этот мыльный пузырь, который я так бережно выдувала все эти часы, начал лопаться, рассыпаясь на тысячи мельчайших капель.

Мы вышли на улицу. Я вдохнула ночной воздух поглубже, стараясь собрать себя обратно в привычную форму, словно стирая всё, что было пару часов назад, снимая это сладкое наваждение, и я снова стала просто его помощницей, а он просто моим боссом, и не более.

И это, конечно же, всё упрощало.

— Минуту, я вызову такси, — сказал Марк, и в его голосе снова появились те самые спокойные, деловые нотки, от которых почему-то стало ещё тише внутри.

Я кивнула, хотя уже знала, что не поеду.

Мне нужно было пройтись, нужно было отдышаться, нужно было побыть одной, чтобы дать голове время разобрать всё это на части, разложить по полочкам и желательно убрать куда-нибудь подальше, чтобы потом случайно не наткнуться. Я не очень хорошо знала, где мы находимся, и не запоминала дорогу, когда мы ехали сюда, но это уже не имело значения, потому что важно было только то, что я хочу уйти, хочу отстраниться, хочу перестать чувствовать его запах на своей коже. Еще час назад я бы ни за что не хотела покидать этот ресторан, я бы кружилась с Марком в танце вечно, я бы позволила этой сказке длиться бесконечно, но сейчас, когда стало ясно, что спектакль окончен, что больше нет необходимости притворяться, я вдруг поняла, что мне нужно сбежать, нужно спрятаться, нужно переварить все, что произошло.

— Не нужно, мистер Хейман, я хочу пройтись, — сказала я, не глядя на него, и, не дожидаясь ответа, пошла вдоль улицы, обнимая себя за плечи, потому что стало холодно, или потому что внутри было как-то пусто, я пока не определилась.

Как же это глупо, влюбляться в своего босса, в человека, который помолвлен, в человека, для которого ты всего лишь удобная деталь в его идеально выстроенной жизни, и как же больно осознавать, что все эти нежные взгляды, прикосновения, были просто частью его бизнес-стратегии, просто инструментом для достижения цели, и что когда цель достигнута, этот инструмент становится не нужен, его можно просто выбросить или спрятать подальше, до следующего раза.

Я шла и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и проклинала себя за эту слабость, за эту глупую, девичью чувствительность, которая, казалось, должна была уже атрофироваться после истории с Максом. Наверное я слишком задумалась и совсем не заметила, что Марк догнал меня и молча шёл рядом, и от его присутствия внутри всё снова напряглось, потому что я не знала, как теперь себя вести после всего, что произошло.

— Я тебя чем-то обидел? — спросил он тихо.

Я повернула голову и посмотрела на него, и на секунду в голове пронеслась совершенно нелепая мысль, что было бы проще, если бы он сейчас выглядел холодным, отстранённым, каким он обычно бывает, потому что тогда всё стало бы на свои места.

Но он так не выглядел. И это все усложняло.

— Нет, конечно нет, — ответила я, отворачиваясь обратно вперёд, потому что держать его взгляд сейчас было выше моих эмоциональных возможностей, — просто не люблю обманывать людей, госпожа Шиори показалась мне очень хорошим человеком, чтобы так нагло врать ей в глаза.

Я сказала это спокойно, почти отрешённо, но внутри это звучало иначе, потому что речь была совсем не о Шиори.

Спустя пару минут молчания он начал:

— Аврора, я хотел сказать… — начал он, и я уже приготовилась услышать что-то из серии «это была часть работы» или «не воспринимай всерьёз», или что-то ещё столь же логичное и абсолютно разрушительное для моего и без того шаткого внутреннего равновесия.

Но, к счастью или к несчастью, договорить он не успел.

Моя нога неожиданно ушла в сторону, каблук предательски застрял между плитками, и в следующий момент я уже теряла равновесие…

И я снова оказалась в его руках, в прямом смысле этого слова, и это уже начинало выглядеть как какой-то странный повторяющийся сценарий, возможно, это можно было бы интерпретировать как глубокую метафору, если бы я не была сейчас слишком занята тем, чтобы не застонать от боли.

— Чертовы туфли, — выдохнула я, глядя ему в глаза, и в моем голосе смешались и злость на себя, и облегчение от того, что не упала, и какое-то странное, пугающее счастье от того, что я снова в его руках.

Он аккуратно, почти нежно поставил меня на землю, и я попыталась сделать шаг, но острая, режущая боль в лодыжке пронзила ногу от пятки до колена, заставив меня вскрикнуть и схватиться за его руку, чтобы снова не упасть.

— Ай, кажется, я потянула лодыжку, — сказала я, и в моем голосе прозвучало столько досады, что я сама себе стала противна, потому что ну как можно быть такой неуклюжей, такой неловкой, такой…неподходящей для него.

— Снимай туфли, — спокойно сказал он.

— Что? — удивилась я, не понимая, зачем снимать туфли, если боль уже есть, и что это изменит, но Марк не стал ждать, он просто ловко, одним движением подхватил меня на руки, прижимая к себе, и одновременно второй рукой снял с меня туфли, я почувствовала, как мое тело прижимается к его, как его руки сжимают меня.

— Что вы делаете? Я же тяжёлая, поставьте, я дойду босиком, — начала я протестовать, чувствуя, как щёки горят от смущения.