Контракт на доверие
- -
- 100%
- +
— Командуйте, Аврора, — добавил я, закатывая рукава халата.
— До Нового года осталось четыре часа, я думаю, мы успеем, — сказала Аврора, смотря на часы.
Аврора.
Мистер Хейман и правда очень помог мне. Оказалось, что он умеет не только разносить подчинённых за неточности в отчётах, но и довольно ловко резать овощи и замешивать тесто. Поэтому за пару часов мы смогли приготовить целый набор блюд, которые выглядели довольно прилично для импровизированного новогоднего стола.
Поставив ароматное печенье, и остальные блюда на маленький столик в гостиной, я повернулась к боссу, который тем временем зажёг камин и включил музыку на какомто старинном проигрывателе с пластинками. Это было удивительно, потому что я никогда не представляла его слушающим чтото кроме деловых подкастов или классической музыки в фоновом режиме.
— Я считаю, мы неплохо справились, — сказал босс, оценивающе глядя на наш маленький банкетный стол.
— Да, — кивнула я. — Но мне кажется, коечего не хватает.
— Чего не хватает? — спросил неуверенно босс, озираясь по сторонам. — Вроде все тарелки поставили, — добавил он, и я засмеялась.
— Да я не про это. Я сейчас переоденусь и вернусь, а вы пока достаньте коробку с ёлочными игрушками. Нельзя оставлять вашу красавицу голой в такой праздник, — сказала я и ушла искать свой чемодан, оставив его стоять с немного озадаченным выражением лица.
Я не брала с собой ничего особо праздничного, потому что обычно мы с родителями отмечали Новый год в разноцветных пижамах или смешных свитерах с оленями. Но, боюсь, босс точно не поймёт такой дресскод. Поэтому, достав болееменее праздничную блузку с небольшим декольте и переодевшись, я вернулась в гостиную, чувствуя себя немного неловко, потому что это было слишком откровенно для обычного рабочего дня. Но сегодня ведь не обычный день.
— Ну как обстоят дела? Надеюсь, новогодние игрушки у вас хоть есть? — спросила я, входя, и босс повернулся и замер на пару секунд с коробкой в руках. И в его взгляде было чтото новое, что заставило меня замереть в ответ.
— Ээ… Да вот, нашёл, — сказал он, показывая коробку, и его голос был чуть хриплым.
Эти десять минут тишины были странно уютными. Мы молча развешивали шары, иногда соприкасаясь руками, и я ловила себя на том, что стараюсь не смотреть на него слишком долго, потому что это ощущение спокойствия было слишком обманчивым.
— Вам очень идёт эта блузка, — вдруг сказал босс тихо. — И кудри… Я никогда не видел вас с ними. Вы чтото делаете с волосами? — спросил он, вешая последний шар на ёлку.
— Спасибо, босс, — весело ответила я, хотя внутри чтото ёкнуло. — А кудри… Да, я выпрямляю волосы… Ваш брат както назвал меня пуделем, и я вот… — замешкалась я, понимая, что подняла не самую приятную тему в новогоднюю ночь.
Он отставил коробку, повернулся ко мне и снова взял меня за плечи, как тогда в коридоре, и от этого жеста внутри всё неприятно и сладко сжалось.
— Аврора, — сказал он серьёзно, — не слушайте никого, вы очень обаятельная и привлекательная девушка.
У меня перехватило дыхание, и я вдруг остро почувствовала, как много значит его голос, его внимание и этот взгляд, в котором не было привычной холодной дистанции.
— Не позволяйте никому думать иначе, — продолжил он. — И ваши кудри вам очень идут.
Он осторожно взял прядь моих волос, и я поймала себя на том, что не дышу.
— Не выпрямляйте их больше, хорошо? — сказал он тихо, низко, почти интимно.
— Хорошо… — ответила я и сглотнула, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. Потому что этот момент был настолько интимным, что даже воздух вокруг казался гуще. Кажется, всё больше и больше я погружаюсь в те мысли, которые не следует думать.
«Он мой босс, он мой босс», — твердила я себе как мантру. «У него есть невеста, он не твоего круга человек», — убеждала я сама себя.
Но его пальцы всё ещё касались моих волос.
— О, кажется, уже бьют куранты, — сказал он, будто спасая нас обоих, и включил телевизор, где начинался отсчёт до Нового года.
Откудато он взял два бокала с шампанским и протянул мне один.
— С Новым годом, Аврора, — тихо сказал босс, стоя так близко, что я чувствовала тепло его тела.
— С Новым годом, мистер Хейман, — ответила я, и мы чокнулись бокалами, глядя друг другу в глаза дольше, чем это было бы уместно.
— Признаюсь вам честно, это был мой самый приятный Новый год за последние пару лет, — сказал босс, делая глоток шампанского.
— Мой тоже, — тихо, почти еле слышно ответила я. Но вряд ли он услышал, потому что фейерверки гремели за окном, а внутри меня бушевала буря чувств, которые я пыталась заглушить голосом разума и логики.
Спустя время мы уже сидели на диване, смотрели новогодние фильмы по телевизору и ели наши новогодние блюда, которые оказались вкуснее, чем ожидала. И я сама не заметила, как уснула прямо на плече у босса, чувствуя его тепло и запах его парфюма, смешанный с ароматом печенья. И в этот момент его рука осторожно поправила мои волосы.
И гдето на грани сна я подумала, что это было самым прекрасным Новым годом в моей жизни, и что завтра всё вернётся на свои места, но сегодня… сегодня можно было просто быть.
Глава 16.
Аврора.
Я проснулась резко, так как будто меня выдернули из сна, от громкого хлопка входной двери, и в первые пару секунд я даже не поняла где я вообще нахожусь, и только когда раздался высокий женский голос, у меня внутри всё неприятно сжалось.
— Марк? Ты дома? — крикнула Элеонора, заходя в гостиную, и я села на диване, чувствуя, как кровь отливает от лица.
Мистера Хеймана как назло не было, не знаю, где он был, может ушёл спать к себе в комнату, а может, просто сбежал. Элеонора вошла в гостиную, и, увидев меня на диване лицо исказилось, она явно была не в настроении для дружеских бесед.
— А ты что тут делаешь? — спросила она язвительно, оглядывая меня с головы до ног.
— Я… я… босс заболел, и я привезла ему лекарства, — начала я оправдываться, чувствуя, как голос предательски дрожит, потому что это звучало жалко даже для меня самой, и я вдруг поняла, как глупо это выглядит, помощница, которая остаётся на ночь, чтобы «позаботиться», когда у него есть невеста.
— Да что ты?! — перебила она, и в её глазах мелькнул огонёк. — И решила остаться у него на Новый год? Какая заботливая помощница у моего жениха!
Она сделала паузу, наслаждаясь каждым слогом, особенно ударением на слове «моего», будто напоминала мне моё место. Ниже плинтуса, где-то между ковриком и обувью.
— Скажи, — продолжила она, скрестив руки на груди, — давно ли это входит в твои обязанности?
— Вы ошибаетесь, — ответила я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё уже начало трещать по швам. — Я всего лишь его помощница, — ответила я пытаясь сохранить остатки достоинства хотя внутри всё кричало от несправедливости.
Но вдруг в памяти вспыхнули воспоминания вчерашнего вечера, его пальцы в моих волосах, его тихий голос говоривший, что я обаятельная, то как мы вместе украшали ёлку, и в груди снова стало жечь от осознания всей глубины моей глупости.
Я позволила себе поверить, что между нами может быть хоть что-то большее. Что его взгляд иногда задерживается на мне не потому, что я опоздала, а потому что…
Потому что я сама себе это внушаю.
Смутившись собственных чувств, я резко вскочила и начала метаться по комнате, ища чемодан. Нужно уехать. К родителям, где я смогу наконец понять, что со мной происходит.
Элеонора с превосходством наблюдала за моими метаниями как кошка наблюдает за мышью которую уже поймала и сейчас просто играет с ней перед тем как съесть, и я понимала, что каждое моё движение только усиливает её уверенность в своей правоте.
— Ой, не торопись, — произнесла Элеонора, скрестив руки. — Ты ведь не думала, что он всерьёз обратит на тебя внимание?
— Я ничего не думала! — выпалила я, но голос предал меня — он дрожал, как у провинившейся школьницы.
— Конечно, — усмехнулась она. — Просто случайно оказалась здесь в новогоднюю ночь. В его доме. На его диване. Совершенно случайно.
Я замерла.
— Ты не первая, знаешь ли, — добавила она почти шёпотом, — Марк умеет быть… обаятельным.
— Между нами ничего не было! — выдохнула я, но уже не столько ей, сколько себе.
— Не утруждай себя оправданиями, милая, — сказала она холодно, — если ты действительно думаешь, что человек вроде него может выбрать тебя, то у меня для тебя плохие новости.
Я нашла чемодан в коридре, где он мирно стоял весь вечер и уже почти дошла до двери, когда Элеонора медленно, нарочито спокойно, обошла меня и встала прямо перед выходом, перегородив путь.
— Не тешь себя надеждами, он может флиртовать с тобой, может говорить комплименты, — начала она и я опустила глаза не в силах выдержать её взгляд, — он может... даже переспать с тобой, — добавила она почти шёпотом, — но это никогда не будет чем-то серьёзным для него.
— Он делец, Аврора, — сказала она мягче, почти с жалостью. — Он ничего не делает просто так, и когда ты перестанешь ему приносить выгоду, — прошептала она, почти с сочувствием, — он быстро вычеркнет тебя из своей жизни. Просто… перестанет замечать.
Я замерла, чувствуя, как слёзы жгут глаза, хотя с чего бы, ведь ничего между нами и не было, это глупая Аврора подумала, что его слова или жесты что-то могут значить, и от этой мысли мне стало так больно, что я едва не разрыдалась.
Потому что в её словах была доля правды.
Она отошла от двери, словно милостиво позволив мне уйти.
— Хороших праздников, — добавила она язвительно.
Я выскочила наружу, сжимая чемодан, холодный январский ветер ударил в лицо, но я даже не почувствовала его. Мне было так жарко от стыда, от боли, от осознания, что я позволила себе мечтать о невозможном.
Потому что, чёрт возьми, между нами ведь ничего и не было. Ничего. Это я, дура, позволила себе мечтать.
Марк.
Я вышел из ванны, всё ещё чувствуя слабость в мышцах и лёгкую дурноту в голове, но температура, наконец, спала и это уже было победой. Влажные волосы капали на плечи, я потянулся за телефоном, чтобы уточнить детали доставки: решил заказать Авроре и её семье небольшие новогодние подарки, не как компенсацию, а как… жест. Просто потому что она осталась со мной в ту ночь, когда я едва мог стоять на ногах, не потребовала благодарности, просто сделала то, что нужно.
Положив чистое полотенце в гостевую ванную, я пошёл вниз, чтобы позвать Аврору, потому что хотел, чтобы она почувствовала себя комфортно:
— Аврора, гостевая ванная свободна, я оставил там всё нужное, ты можешь… — начал я говорить, ещё не достигнув последней ступени, но внезапно слова застряли у меня в горле, когда я увидел внизу до боли знакомый силуэт, и в ту же секунду Элеонора обернулась ко мне со своей неизменной улыбкой, которая в этот момент вызвала у меня лишь глухое раздражение.
— Нора? — удивился я, чувствуя, как внутри всё холодеет от её присутствия.
— Марк, дорогой! Ну как ты? — почти пропела она, и прежде чем я успел что-то сообразить или отшатнуться, она уже кинулась мне на шею, обвивая ее тонкими, цепкими руками, а ее тяжелый парфюм, сразу заполнил все пространство вокруг.
— Да, не переживай, — ответил я сухо, — не стоило отменять свой отпуск из-за меня.
— Милый, ты представляешь, не было свободных рейсов! — затараторила она, не замечая ни моего тона, ни напряжения в плечах. — Как только появился билет, я сразу к тебе!
— Да, это очень трогательно с твоей стороны, — начал я, пытаясь высвободиться из её объятий, —А ты не видела мою…
— Помощницу? — перебила она, и в её голосе прозвучала та самая фальшивая забота, которую я терпеть не мог. — Твоей птичке кто-то позвонил, и она срочно убежала.
— Наверное, у птички дома ждёт парень, — добавила она, прищурившись, — а она тут возилась с тобой. Так неприлично, Марк, в самом деле. Что люди подумают, если узнают, что ты проводил вечер в компании секретарши? — она качала головой, изображая озабоченность моей репутацией.
И я задумался.
А вдруг она действительно собиралась ехать вовсе не к родителям?
Вдруг у нее есть кто-то, кто ждал ее в эту ночь, но она, из чувства долга или простой человеческой жалости, променяла этот праздник с близким человеком на то, чтобы нянчиться со своим беспомощным боссом? И она, возможно, только и считала минуты, чтобы сбежать от меня к нему. От этих мыслей у меня свело скулы так сильно, что я почувствовал резкую боль в виске.
— Но ты не переживай, дорогая «птичка» передала мне рекомендации, так что теперь я твой персональный доктор и буду следить за каждым твоим шагом все эти выходные, пока ты полностью не поправишься, — прошептала Нора, возвращая меня в реальность.
И я понял, что не отвертеться.
Эти выходные станут самыми долгими в моей жизни.
И да, надо бы узнать, есть ли у моей помощницы кто-нибудь.
Не из ревности, нет, конечно нет. Просто… чтобы знать. Чтобы понимать, почему она ушла так внезапно. Почему не попрощалась.
Глава 17.
Марк.
Новогодние праздники прошли, и когда Аврора вернулась на работу после каникул, я сразу заметил перемену: её взгляд стал каким-то отстраненным, будто она мысленно находилась совсем не здесь, и это было настолько не похоже на нее, даже улыбка, обычно такая живая, словно испарилась. Она больше не болтала в коридоре, не закатывала глаза, когда я делал очередное замечание по поводу опоздания. Всё это исчезло, и пустота, которую она оставила, ощущалась странно, почти физически мне было больно от невозможности подойти и говорить с ней также непринужденно, как раньше, но рациональная часть меня хотела сохранить эту дистанцию, чтобы не разрушить карьеру, а другая сломать барьеры, чтобы понять, что это за чувство, которое не даёт покоя.
Я несколько раз ловил себя на желании спросить, почему она тогда так резко убежала из моего дома, но каждый раз откладывал этот разговор, оправдывая себя работой, усталостью и тем, что сейчас не время, хотя прекрасно понимал, что дело не во времени, а в том, что я просто боялся услышать ответ.
Участие в тендере, вот что по-настоящему важно сейчас, твердил я себе, чтобы отвлечься от этих мыслей. Это был уникальный шанс, который нельзя было упустить. Заказчик из Комореби, один из самых состоятельных людей в регионе, и я осознавал, что этот контракт станет возможностью укрепить нашу компанию и доказать отцу, что я не зря сижу в этом кресле. Мы просто обязаны были выиграть.
В зале повисла тишина, прерываемая лишь шелестом бумаги, и я продолжил, показывая графики и схемы, объясняя логику решений, потому что в этом я был уверен, это была моя территория.
— Замечательная презентация, Марк, ты действительно превзошел все мои ожидания в плане проработки деталей и понимания психологии клиента, — сказал он, продолжая негромко хлопать в ладоши, пока остальные акционеры согласно кивали.
— Спасибо, отец, — ответил я ровно, чувствуя, как внутри все равно сжимается, потому что его одобрение всегда имело цену.
— Мистер Киоши — это очень серьезный партнер, — сказал он, не отрывая от меня холодных глаз. — Мы просто обязаны выиграть этот тендер.
В его словах не было пожелания, это был приговор и ожидание его безукоризненного исполнения.
— Да, я понимаю. Поэтому я согласился на предложение господина Киоши на встречу в Комореби. Чтобы познакомиться с ним поближе и рассказать о нашей идее подробнее в более… доверительной обстановке, — пояснил я, удерживая его взгляд. Отводить глаза значило показывать слабость, а слабости мне сегодня простить не могли.
— Это отличная идея! — отозвался сидевший справа от отца Джош Роквелл, отец Элеоноры, являющимся одним из акционеров.
— Да-да, я тоже так считаю, — подхватил отец, его пальцы принялись барабанить по полированной поверхности стола. — Надо обработать этого коморебийца так, чтобы остальные даже не прошли дальше второго этапа.
— Господин Киоши в своем письме выразил надежду наладить более дружеские, почти семейные контакты, — осторожно вставил я, чувствуя, как подступает самый сложный момент. — Встреча будет неформальной, можно сказать, семейной. И я не уверен, что он захочет говорить о бизнесе на прямую, там важнее будет создать атмосферу… общего понимания.
— О-о-о, это замечательно! — воскликнул мистер Роквелл, и его глаза загорелись деловым блеском. — Норочка как раз недавно была в Комореби, обожает там эти их сады камней и чайные церемонии. Думаю, она не откажется поддержать тебя и поехать с тобой как твоя невеста. Господин Киоши должен видеть, что ты серьезный партнер, на которого можно положиться.
— Поддерживаю, это будет идеальным ходом, ведь наличие красивой и статусной невесты рядом только укрепит твой имидж в глазах традиционного японского общества, а там, под шумок, обработаешь его… ну, как ты умеешь, сын. На кону очень большая сделка. Не разочаруй меня, — отрезал отец, не оставляя мне, казалось бы, пространства для маневра.
Я почувствовал, как внутри меня все протестует против этой идеи, потому что во-первых, Элеонора до чёртиков мне осточертела за праздники, с её бесконечной гиперопекой и претензиями, что я буквально считал дни до выхода на работу, чувствуя раздражение и удушье от её постоянного присутствия, а во-вторых… хотелось как-то отблагодарить Аврору за помощь и может, эта поездка на пару дней могла бы скрасить её будни, а ещё… я не оставлял мысли, что может мы сможем вернуть обратно наше душевное общение, которое сейчас сошло почти на нет.
Не то чтобы меня это постоянно беспокоило. Нет, конечно...
Да.
Черт возьми, да, меня это беспокоило.
Потому что я не понимал причин этого внезапного холода. Ведь я, кажется, не делал ничего, что могло бы ее обидеть. Во всяком случае, не намеренно, в общем, эта совместная поездка казалась мне отличной идеей, шансом на что-то новое, что пугало и манило одновременно.
— Я не разочарую, отец, — сказал я автоматически, чувствуя, как во рту пересыхает от необходимости говорить дальше. — Но… я бы хотел поехать туда со своей помощницей.
В зале повисла пауза.
— Что? С секретуткой? — отец раздраженно поморщился, и в его голосе прорезались те самые властные нотки, — Побойся бога, сынок, что подумает господин Киоши, если ты приедешь к нему с персоналом вместо будущей жены?
Я видел, как мистер Роквелл нахмурился, его отеческая гордость явно была задета.
— При всем уважении, — ответил я, — Элеонора не даст мне сосредоточиться, вы же знаете, как это бывает, утром магазины, потом рестораны, потом еще что-нибудь, — я посмотрел на Роквелла, зная, что он понимает, о чем я говорю.
Он задумался, постучал пальцами по столу и наконец сказал:
— Возможно… возможно, Марк и прав, — медленно проговорил он, избегая взгляда отца. — Норочка такая… не усидчивая. Да и с языком у нее не очень хорошо, может ляпнуть что-нибудь чересчур прямое или бестактное… Испортит все впечатление.
Я внутренне выдохнул, понимая, что ситуация начинает разворачиваться так, как мне нужно, отец же скривился, явно недовольный.
— Черт с тобой! — выдохнул он наконец. — Едь со своей секретуткой! Но чтобы без хороших новостей оттуда не возвращался. Иначе… — он обернулся ко мне, и его глаза стали абсолютно пустыми, — иначе уволю ее к чертовой матери. Понял? Это будет на твоей совести.
— Всё будет в лучшем виде, — сказал я уверенно, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Мы закончили собрание, а внутри меня всё кипело от смеси облегчения, волнения и той самой надежды, потому что эта поездка, это шаг, который я должен сделать, как будто я стоял на краю пропасти, где с одной стороны была привычная стабильная жизнь, предсказуемая, одобренная отцом и обществом, а с другой неизвестность, которая будила во мне чувства, которых я боялся, потому что они могли разрушить всё, что я строил годами.
После завершения совещания я буквально выпорхнул из переговорной, ощущая непривычный прилив адреналина и то мальчишеское нетерпение, потому что мне до зуда в ладонях хотелось поскорее увидеть реакцию Авроры на новость о командировке и тем самым хоть немного пробить ту ледяную стену, которую она возвела между нами после праздников. Однако, едва переступив порог приемной, я вновь наткнулся на её абсолютно непроницаемый, почти пустой взгляд.
Натянув маску серьезного начальника, я произнес ровным, лишенным эмоций голосом:
— Зайдите в кабинет, есть разговор, — и лишь на мгновение мне показалось, как будто она вздрогнула.
Аврора медленно поднялась со своего места, поправила и без того безупречный жакет и последовала за мной, и когда дверь кабинета закрылась, я сел в своё кресло и замер.
Прожигал взглядом ее броню, искал хоть одну трещину.
Она стояла передо мной, такая знакомая и такая далёкая одновременно, опустив глаза в пол, такая правильная, собранная и до боли чужая, и я вдруг поймал себя на том, что смотрю на её идеально прямые волосы, я хотел протянуть руку, взять прядь, как тогда, и сказать, что она прекрасна именно такой, какой есть.
— Вы снова выпрямили волосы… — вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать.
Она подняла глаза, и я увидел в них не холод, а усталость и что-то похожее на сожаление, словно она уже приняла какое-то решение.
— Я… я по привычке, вы звали меня, босс? Что-то срочное? — начала она, теребя пальцы, и мне показалось, что ей дискомфортно со мной в одном кабинете.
Почему?
И тут же, как назло, всплыл вопрос, который я упорно от себя гнал: а вдруг у нее есть кто-то, ради кого она сейчас так старательно держит дистанцию, ради кого выпрямляет волосы и прячет улыбку.
— Да, — резко сказал я, отгоняя едкие мысли. — На следующей неделе я еду в командировку в Комореби. Господин Киоши хочет познакомиться лично, прежде чем заключить сделку. Это будет неформальная встреча… на пару дней.
Она молча открыла блокнот.
— Забронируйте билеты, отель, обязательно номер люкс, поездка будет на двоих... — сказал я и сделал паузу, предвкушая её реакцию.
Ее рука замерла, всего на секунду, но я заметил, потому что смотрел слишком внимательно, и эта короткая заминка разожгла внутри азарт.
— Поняла, мне нужны данные Элеоноры для брони, — сказала она ровно, не поднимая глаз.
Вот оно, — подумал я. Она даже не сомневается, что поеду с Норой.
Я предвкушал этот момент. Медленно, растягивая слова, не сводя с нее пристального взгляда, продолжил:
— Я еду не с Элеонорой...
Специально замолчал. Давал время. Аврора медленно подняла взгляд. В ее широко раскрытых глазах настоящее, неподдельное удивление. Вот она…живая эмоция.
Наконец-то.
— А… с кем? — спросила она почти шёпотом.
— С вами, Аврора, — сказал я, и не смог сдержать легкую, почти торжествующую улыбку. Я поймал эту реакцию. Нарушил ее спокойствие, пробил этот ледяной панцирь.
— Со мной? — переспросила она, словно не веря.
— Именно с вами, — подтвердил я, и голос мой дрогнул от волнения. — Это хоть и не деловая поездка, да. Но Киоши может захотеть подписать контракт прямо там. Мне нужна будет ваша помощь.
Я, конечно, мог справиться сам. У меня есть юристы, ассистенты, целый отдел логистики в конце концов.
Но я хотел поехать с ней.
Точка.
— Надеюсь, у вас нет никаких сдерживающих факторов, — добавил я, осторожно прощупывая почву, — вроде питомцев… или, например, парня, который умрёт с голоду за пару дней.
Она молчала, глядя на меня широко раскрытыми глазами, и я почувствовал, как внутри всё сжимается, вдруг она откажется, вдруг скажет, что у неё есть кто-то.
— Ну так что? — спросил я тихо, почти умоляюще, хотя старался звучать ровно. — Вы сможете поехать… или вас кто-то ждёт дома?
— Да... — тихо сказала она.
У меня внутри все рухнуло. Это короткое «да» в моей искаженной тревогой голове мгновенно расшифровалось как подтверждение худших подозрений.
Да, есть кто-то. Да, не может.
Но тут она добавила:
— Да, конечно, мистер Хейман, я с радостью поеду, ведь у меня нет ни кошечек, ни собачек, ни уж тем более парня, так что я полностью в вашем распоряжении для этой деловой поездки! — воскликнула она, и в эту секунду на её лице наконец-то расцвела та самая живая, теплая улыбка, по которой я, оказывается, чертовски соскучился.
— Я рад слышать, — сказал я, и это было чистой правдой.
У неё никого нет. Эта мысль ударила с такой силой, что я на мгновение потерял нить. Но что это значит для меня? Ровным счётом ничего…наверное.