- -
- 100%
- +
Это вызвало улыбки присутствующих и задорный смех Тиберия, он представил, как чванливые сенаторы, путаясь в своих тогах, бегут за золотом.
-Ладно, шутки шутками, однако кроме магической «сферы» нужно и о себе подумать, золото бросать нельзя,- произнес Евгений.
-Думаю, за такие деньги Зенон согласится, если обеспечить его безопастность,- почесав подбородок, сказал Игнатьев.
-Да не оставим мы его одного, под присмотром и охраной будет. Должна же быть у солидного купца охрана,- кивнул Кириллов.
-Если всё выйдет как задумано, то, клянусь Юпитером, я сам буду ходатайствовать перед курией о сенаторском достоинстве для этого финикийского проходимца,- пообещал Гней Порций.
-Ну, и я бы сенатором его сделал,- засмеялся Денисов,- он поумнее и почестнее, как ни странно, многих из них будет. Тем более, сенат сейчас ничего не решает.
Кириллов откашлялся, требуя к себе внимания. Все головы повернулись к нему.
-В общих чертах я осветил нашу задачу. Для начала достаточно. Теперь тебе, Леонидус Виталий, предстоит подобрать людей и готовится.
Жуков кивнул.
-А тебе, Виктор Сергий,- продолжил Кириллов, обращаясь к Головачеву, - необходимо в ближайшее время заложить на стапелях корабль нового типа и продумать его силовую установку, полагаться только на ветер мы не станем - на кону большое дело и жизнь наших товарищей. О подготовке к операции докладывать членам совета еженедельно. За сим не смею задерживать, господа.
-Принято,- кивнул Головачев,- завтра же займусь этим.
-Давай, Витя, -по-русски сказал Евгений,- продумай двигатель.
Головачев кивнул и вышел из-за стола.
Глава пятая
Кошмар наяву
Корабль болтало из стороны в сторону, подбрасывая на волнах, казалось, этому не будет конца. Бесконечные качели вверх-вниз, вверх-вниз. Квинтилия уперлась босыми ногами в какой-то брус в трюме и, вжавшись в деревянную переборку, впала в забытье. Ее уже не беспокоили и не тревожили крики и стоны узников этого плавучего ада. Она уже не ощущала запахов нечистот, немытых тел и рвотных масс. Ей было все равно. Квинтилия тупо смотрела перед собой и не понимала, что происходит, точнее ее сознание отказывалось понимать происходящее. Зажатая между досками переборки и соседкой слева, той самой девушкой-служанкой, с которой Квинтилия пряталась под кроватью.
-Надо бы узнать ее имя, или, как там у них, кличку. У них? Нет, теперь уже у нас. У нас!- от этой мысли стало совсем горько и слезы сами навернулись на глаза.
-За что, немилосердные боги?- непроизвольно вырвался вопрос ,из ее уст.
Лежащая в ее ногах темноволосая девушка, звякнув цепью на ноге, внезапно повернулась к ней и жестко произнесла:
-Не гневи богов, сенаторша, ты жива , а могла лежать с перерезанным горлом, как наша хозяйка, или что они там с ней сделали, прежде чем зажарить на погребальном костре.
Это была та самая рабыня, которую Аврелия приказала заморить у позорного столба.
-Как ты смеешь…- начала было Квинтилия, но осеклась, произнеся,- прости, я не хотела.
Рабыня хмыкнула и потянулась до хруста в суставах, казалось, что ей все нипочем: качка, грязный трюм, цепи.
-Смею, сенаторша, смею, мы теперь все здесь одинаковы. Кстати, как тебя зовут?
-Квинтилия Цетег,- ответила пленная аристократка.
-Ты это имя забудь, если хочешь жить. Будешь Квинтой, так теперь и говори, когда спросят, а лучше вообще молчи и отвечай «Как угодно господину». Попадешь в бордель, тебе новую кличку дадут, ну, это если повезет.
-А если не повезет? - в ужасе произнесла Квинтилия.
-Ну, а если не повезет, отправишься на ферму вместе с ними,- она кивнула на сидящих напротив рабынь варварок - молодых крепких девок с простыми крестьянскими лицами, отупевшими от работы и побоев. Трое из них сильно страдали от морской болезни, четвертая меланхолично грызла сухарь, как ни в чем не бывало, почесывая время от времени свой поротый зад.
-Ну чт,о сенаторша, нравится компания?
-Не называй меня так, - со страхом взмолилась Квинтилия.
-Не бойся, они не понимают языка, только команды. В нашем трюмном закутке говорить на румелийском да и на серединоморском диалекте можем мы трое, остальные, считай, немые.
Им в самом деле, можно сказать, повезло попасть не в общий трюм, а в какой-то отдельный грузовой отсек, где когда-то хранились канаты и другой такелаж.
-Совсем не понимают? - спросила рабыня –бывшая служанка.
-Совсем. Их захватили где-то на севере и продали в поместье Аврелиев. Вся их жизнь - это работа в поле или сон, а вон та, крайняя, вообще говорить не может - добрая хозяйка приказала отрезать ей язык ради забавы. Впрочем, мне они его тоже хотели отрезать, как ты помнишь. Только боги вращают колесо судеб и никто не знает как оно повернется.
-Надеюсь, им повезет с новым хозяином, - предположила рабыня-служанка.
-Не знаю, может - да , а может - нет.
-Как тебя зовут?- спросила Квинтилия бывшую прислугу.- Давайте хоть познакомимся.
-Когда-то звали Берникой, давно, в прошлой жизни. -ответила та. - Госпожа Аврелия называла «массаж» или «эй ты».
-Ну да, «эй ты», «девка», « поломойка», некоторые вообще только номер имеют, сама скоро всё узнаешь, - ответила темноволосая.
Квинтилия вздохнула и спросила:
-Но ведь ты тоже не всегда была просто - « эй девкой»?
-Не всегда, когда-то у меня было имя или скорее прозвище, похожее на имя человека.
-Какое?
-Аристоника. Я была танцовщицей, акробаткой в столичном заведении, пока не получила травму руки на одном из выступлений.
-А дальше, как ты попала к Аврелиям?
-Это долгая история, я не хочу об этом, - тряхнула головой Аристоника.
-У каждой из нас своя история,- вздохнула Берника.
-Кроме сенаторши, у нее нет истории, только сказка, жизнь как медовая плюшка была.
Последнее слово она выделила особо.
-Была,- кивнула Квинтилия и замолчала.
В тот день они больше не проронили ни слова. Качка усилилась, снаружи дул крепкий ветер, его завывание долетало даже до ушей узниц трюма. На какой-то момент Квинтилия отключилась и впала в спасительное забытье.
Разбудил ее солнечный луч, каким-то чудом пробившийся в их темницу сквозь настил палубы. Шторм наконец закончился, и корабль шел в спокойных водах.
Квинтилия окончательно проснулась и, открыв глаза, сладко потянулась, разминая затекшие мышцы.
Рядом, в позе эмбриона сопела Берника, а напротив с меланхоличным видом, закинув руки за голову, лежала Аристоника, она смотрела куда-то наверх и улыбалась.
Это было так удивительно, что Квинтилия от неожиданности для себя прикрыла рот рукой.
Аристоника заметила ее пробуждение и повернула к ней голову.
-Ну что, проснулась, Квинта? Доброе утро, подруга.
-Доброе,- как-то нерешительно отозвалась Квинтилия. - А мы что ли приплыли куда-то?
Аристоника пожала плечами и с равнодушием произнесла:
-Не знаю, наверное – нет. С утра матросы кричали о какой-то бухте и месте сбора.
-Место сбора, что это?
-Мне почем знать, ты у нас сенаторша, читать и писать наверняка умеешь.
-А ты?
-Смеешься, говорящей скотине грамота ни к чему. Если бы умела, то была бы помощницей ключницы в поместье. Грамотная рабыня дороже стоит, ты, когда тебя продавать поведут, обязательно скажи об этом, может, в служанки попадешь.
-Ты вчера говорила о борделе.
-Это я так, чтобы тебя позлить, хотя и в бордель продать могут, ты красивая и молодая.
-Красивая, правда?
-Правда,- хмыкнула Аристоника и потрепала Квинтилию по ноге.- Слушай, а у тебя мужики были?
-Мужики…- переспросила Квинтилия.
-Ну да.
-Ты хочешь спросить девственница ли я?
-Да.
-Да.
-Да – что: были или нет?
-Нет, не были.
Аристоника хлопнула себя по колену и засмеялась:
-Да ты никак в весталки готовилась, вот повезет кому-то.
-Кому?
-Ну, твоему будущему хозяину. Моли богов, чтобы это был не толстый плешивый старик,- улыбнувшись, сказала бывшая танцовщица.
-Пусть будет кто угодно: лысый, плешивый, толстый, какой угодно, только бы не злой,- произнесла проснувшаяся от смеха Аристоники Берника.
Аристоника посмотрела на подругу по несчастью и, перестав усмехаться, серьезным голосом произнесла:
-Ты права, самое страшное - попасть во власть извращенца или богатого сибарита, для такого ты будешь лишь очередной игрушкой, которую не жалко сломать ради сиюминутной забавы.
Квинтилия слушала и внутренне содрогалась: будущее вызывало в ее сердце оторопь.
Их разговор прервался на полуслове, наверху раздался топот ног. Потом был всплеск воды, как будто в нее упало что-то тяжелое.
-Якорь бросили,- догадалась Квинтилия.
Еще некоторое время продолжалась беготня и суета на палубе, затем крики и шаги стихли, будто корабль опустел, лишь переругивание вахтенных ,тихий скрип снастей и плеск волн нарушали тишину. Так продолжалось около часа.
Потом, над узниками трюма откинулась крышка люка, и в глаза девушкам ударил яркий солнечный свет и, о чудо, поток свежего воздуха
-Похоже, есть принесут, а то живот подводить начало,- сказала Аристоника, - со вчерашнего дня одни сухари были.
-А мне и есть не хотелось, все время мутило, а вот пить хочется, - вздохнула Берника.
-Опять, наверное, сухари дадут и воду.
Квинтилия вспомнила покрытый плесенью ячменный сухарь, который получила вчера на завтрак, плавно перешедший в ужин, и внутренне содрогнулась.
-Неужели мне все время придется есть такую дрянь.
Но она ошиблась: на этот раз кроме заплесневелых сухарей была каша и завяленная рыба.
Это Шрам расщедрился на еду, он как никто другой понимал, что пленники не должны терять товарный вид перед будущей продажей. Тем более, причалив в этой укромной, мало кому известной бухте, пираты наведались в прибрежную рыбацкую деревню. Нет, совсем не для того, чтобы пограбить, у их предводителей здесь были свои люди. Староста деревушки,имел интерес к «сотрудничеству» с морскими разбойниками, снабжая их рыбой и свежей водой, а взамен получая железные инструменты, ткани и немного серебра.
Так что, получив провиант, Шрам решил кормить и невольников.
В трюм спустили корыта с остывшей ячменной кашей, черствые лепешки, связку сушеной рыбы и несколько ведер свежей воды.
Одно корыто досталось и обитательницам отсека, где сидела Квинтилия.
-Приятного аппетита, красотки, - хохотнул один из матросов,- давайте жрите, после завтрака искупаетесь, а вечером мы пригласим некоторых из вас на вечеринку. Будут вино, танцы и крепкие…- он показал на свою набедренную повязку, сделав недвусмысленный жест руками. - Довольны останетесь! Ха-ха, ха.
Пираты осклабились и, окинув взглядом напуганных девушек, полезли верх на палубу.
Внезапно Аристоника вскочила на ноги и насколько позволяла цепь подобралась к лестнице.
-Господин,- обратилась она к матросу.
-Чего тебе, шлюха?- кивнув головой, спросил он.
-Господин, не закрывай люк, здесь очень душно, мы все равно никуда не сбежим.
-Ладно,- милостиво согласился пират, - дышите свежим воздухом, пока здесь стоять будем.
-А долго стоять-то будем?- спросила Аристоника.
-Не твое дело, рабыня, сколько надо - столько и будем, жрите давайте и болтайте поменьше, - грубо оборвал ее матрос.
-А ложки и миски дадут? - поинтересовалась Квинтилия.
Аристоника бросила на нее уничтожающий взгляд и ответила:
-Привыкай.
После чего подала знак девчонкам, сидевшим у противоположной стены, слегка подвинув корыто к ним, при этом сама запустила пятерню в уже подстывшую комкастую кашу.
Квинтилия первый раз видела, как люди с жадностью, подобно свиньям хватали из корыта больше похожую на клейстер еду и зубами, как звери, отрывали куски от черствых лепешек.
Аристоника бросила взгляд на пленную аристократку и, подтянув ее за руку к каше, жестко приказала:
-Ешь давай, рабыня, а то ноги протянешь.
-Не могу…-начала было Квинтилия, но ее новая подруга по несчастью грубо отрезала:
-Жри, сенаторша, ослабеешь или заболеешь, они тебя за борт выкинут, ешь!
Квинтилия покорно примостилась на колени между Берникой и молодой белокурой варваркой, громко чавкающей с набитым ртом. Дикарка жадно загребала рукой овсянку и закусывала ячменной лепешкой, при этом, улыбаясь, смотрела на румелийку.
-Боги, куда я попала,- думая про себя, содрогнулась Квинтилия, при этом она тоже взяла пригоршню каши и лепешку и попробовала проглотить ее.
Каша была почти безвкусной, немного солоноватой, ее варили на морской воде, а лепешка хоть и не свежая, но все же вполне съедобная, отметила про себя Квинтилия.
Она никогда не ела ячменный хлеб, это считалось крайне дурным моветоном в ее среде, чем-то недопустимым, ведь ячмень - пища скота и рабов. Квинтилия даже своих служанок им не кормила.
А сейчас она вгрызается в эту ячменную лепешку грубого помола и находит ее приемлемой для себя.
-Быстро же ты адаптируешься к ситуации, Квинтилия Цетег, скоро, наверное, вот также чавкать и отрыгивать начнешь, как эта дикарка.
Эта мысль возмутила ее и вызвала внутренний протест, но с другой стороны: -Надо выживать, и если боги послали таких спутниц, значит, на то их воля.
После завтрака, который она кое-как, борясь с брезгливостью и стойким неприятием окружающего мира, сумела засунуть в себя, Квинтилия, как ни странно, почувствовала себя лучше.
Запив поганый овсяный клейстер двумя кружками чистой воды, пленная аристократка решила повнимательнее присмотреться к своим спутницам, благо обстановка в их отсеке это легко позволяла сделать. Люк по-прежнему был открыт, свежий воздух постепенно вытеснял вонь трюма, по крайней мере она не ощущались так явственно. К тому же на якорной стоянке не было даже намека на качку, так что Квинтилия, стараясь не привлекать внимания, стала изучать подруг по несчастью.
Каково же было ее смущение, когда она увидела на себе бесцеремонные взгляды молодых варварок, их гортанную лающую речь и тыканье пальцем в ее сторону, сопровождавшуюся смешками. Они открыто обсуждали ее.
Шесть коротко остриженных, немытых девок, загорелых, с обветренной на солнце кожей, волосами цвета спелой соломы, непонятного возраста. Скорей всего они были ровесницами Квинтилии, но выглядели явно старше своих лет из-за неухоженности и тяжелой работы.
-Полевые рабыни,- подумала Квинтилия, - я раньше совсем не обращала на них внимания. Помню, наш управляющий считал их по головам, как скот, но ведь они и есть скот, достаточно посмотреть, как они едят и как ведут себя. Ужас, и ты тоже только что хватала кашу руками из общего корыта, словно животное.
Она смущенно опустила глаза и сделала вид, что решила подремать, прислонившись к перегородке.
-Спать охота или компания не очень, -хмыкнула Аристоника.
-Я так понимаю, кампанию здесь не выбирают, -посмотрев на нее, ответила Квинтилия, - тебе было бы приятно, когда в тебя смеясь тычут грязными пальцами и насмехаются?
-Ну, во-первых, они не насмехаются,- сказала бывшая танцовщица.- Просто у них манера общения такая, они диковатые, но не злые. А что касается остального, то когда тебя поставят на камень продаж и будут лапать, обсуждая твои достоинства и недостатки, вот тогда ты с нежностью вспомнишь их манеры.
Квинтилия внутренне содрогнулась от такой будущности, но, взяв себя в руки, спросила:
-А долго продавать-то будут, сколько обычно стоят на рынке?
-Тут два варианта,- авторитетно пояснила Аристоника,- скорей всего, пираты сбросят весь живой товар в ближайшем порту оптом местным купцам, а потом работорговцы будут продавать нас мелкими партиями или в розницу по головам. Хотя если у них будет свой торговый дом в городе - займутся этим сами.
-Откуда знаешь, -задала вопрос Квинтилия,- тебя часто продавали ?
-Нет, меня не часто, но у нас было достаточно девушек, попавших в рабство подобным путем. Иногда мы рассказывали друг другу истории своих судеб и злоключений.
-Послушай, а если они продадут меня работорговцу, то я ведь могу сказать, что я румелийская аристократка и за меня положен выкуп, родня не поскупится, а ты и Берника можете назваться моими служанками.
Аристоника посмотрела на Квинтилию и вздохнула:
-Не знаю, может, тебе и удастся такое, но я бы не рассчитывала. Сейчас лучше молчать о своем происхождении, а то вмиг Мардан отправит тебя на свидание с твоей кузиной, Квинта.
Квинтилия закусила губу, но промолчала.
Аристоника посмотрела на нее и добавила:
-А ты не плохая девчонка, хоть и сенаторша, за предложение насчет служанки, конечно, спасибо, только я воздержусь от него.
-Почему ты не хочешь вернуться?
-Вернуться?! Куда, к Аврелиям?! Нет, уж не надо, хуже, чем у этих самодуров мне не будет, лучше в лупанар, всё одно пропадать.
-Но кузина мертва и управляющий тоже…
-И что? Мыть полы и удовлетворять похотливого надсмотрщика я могу и в другом месте. Нет разницы.
-Не скажи, вмешалась Берника, иногда есть.
-Ну так расскажи, принцесса, а мы послушаем, может, ты дочь властителя, тогда у меня, выходит, царская компания, всем буду рассказывать, как в гнилом трюме с царевнами на одной цепи сидела.
-Зачем ты так,- мотнув головой, ответила массажистка,- ты просто хочешь выглядеть злее и хуже, чем есть на самом деле.
-Пошли вы обе куда подальше,- Аристоника насупилась и отвернулась.
Они больше не проронили ни слова. Квинтилия вновь впала в спасительное забытье, уснув тяжелым сном. Ей снился дом, отец и дядюшка , покойная Аврелия со своей колесницей, дробный цокот коней по дороге, который почему-то перешел в топот босых ног по деревянному настилу и отборную ругань на неведомом языке.
Она проснулась.
На палубе вновь послышались шаги, брань и крики, с берега вернулась часть команды. Снаружи начало темнеть, приближался вечер.
-Я проспала весь день, странно, наверное, из-за пережитых волнений. Это называется нервы, так объяснял подобную реакцию организма их домашний врач, ученый грек Филолай. Боги, Филолай , нервы, наставления учителей - где всё сейчас это?
Послышалось приближение шагов, и люк в ту же минуту захлопнулся, в их отсеке вновь наступила темнота.
Одна из девушек варварок, та, что меланхолично жевала сухарь, громко произнесла какую-то фразу, на никому неведомом языке. Это вызвало смех у Аристоники.
Бывшая танцовщица обратилась к дикарке, и та залилась смехом.
-Ты говоришь на их языке?- с удивлением воскликнула Квинтилия.
-Нет, знаю сотни полторы слов, не более, ну и ругательства, конечно.
-Откуда?- поинтересовалась Берника.
-У меня подруга была с Севера, от нее научилась, веселая была девчонка.
-Ты сказала была, что с ней стало?
-Заболела дурной болезнью, и Поркус Марлен - наш владелец - продал ее на рудники. Обычное дело для вас, румелицйцев, впрочем, наверное, для всех хозяев. Меня тоже на рудники хотели продать, а продали Аврелиям.
-За что? Что ты сделала?- задала вопрос Квинтилия.
-Плохо удовлетворила одного извращенца,- усмехнувшись, ответила Аристоника.
-Ты когда-нибудь была свободной?- спросила румелийка.
-Нет, я родилась в борделе, так что кроме борделя, тренера по акробатике и площадки для танцев не видела ничего. Меня с семи лет, почти четыре года, учили танцам и цирковым кульбитам, а потом заставили выступать каждый вечер перед публикой. Хозяин не продавал мое тело, он продавал мое умение и навыки для услады зрителей.
-Я так понимаю, это были не просто танцы?- спросила Квинтилия.
-Ты догадливая, это были танцы среди мечей, постоянная игра со смертью. Кто - кого. Шесть лет подряд.
-Какой ужас! - воскликнула Квинтилия.
-Ну почему ужас! Это лучше, чем обслуживать кого попало, и по два раза в год провоцировать выкидыши, от этого и умереть можно. Впрочем, на все воля богов.
-Я знаю, есть средства, не позволяющие беременеть,- сказала Берника.
-Есть, но они не всегда помогают,- вздохнула Квинтилия,- я разбираюсь в травах и снадобьях.
-Правда, вот уж не подумала бы, зачем тебе это нужно?- хмыкнула Аристоника.
-Интересно. Мы с моей кормилицей, да упокоят ее душу боги, даже домашних рабов лечили, особенно детей.
-Видно, ты была доброй госпожой, раз так, -заключила Берника.
Квинтилия пожала плечами, не найдя, что ответить.
-А у меня, когда заболел мой ребенок, его просто отобрали, не знаю - выжила дочка или нет,- дрогнувшим голосом сказала Берника. - Вилика приказала мне тогда кормить грудью щенков на псарне, чтобы молоко не пропадало зря, но оно очень скоро закончилось.
-У тебя был ребенок?- спросила Аристоника.
-Да, был от любимого человека.
-Любимого?– в голосе бывшей акробатки чувствовалось недоверие. - Он был рабом?
-Нет, он был солдатом.
-Солдатом, это даже не смешно,- хмыкнула Аристоника.
-Хочешь верь - хочешь нет, но мы с Титом любили друг друга.
-А потом он бросил тебя с пузом, а сам отправился завоевывать новые страны…
-Нет, он попал в тюрьму, защищая меня, избив румелийского аристократа на вилле Тиберия Бальбина.
-Прости, подруга, я много слышала сказочных историй, но такую слышу впервые: чтобы за девку типа тебя два румелийских аристократа устроили драку…
-Тит не был аристократом, он был офицером в армии…
-Звучит как сказка…
Она не договорила, люк вновь откинулся, и на лестнице, ведущей в трюм, показался матрос.
-Ну что, шлюшки, соскучились по мужикам?- хрипло захохотал он, отрыгивая винные пары. При этих словах пират, словно колокольчиком, звякнул связкой ключей.- Сейчас я кое-кого из вас отопру.
Парень был сильно пьян и чуть было не сверзился с лестницы.
-Осторожно, матросик,- развязано и нагло засмеялась Аристоника,- а то сломаешь свой стойкий меч и нечем будет радовать девушек.
Пират расхохотался.
-А ты веселая потаскуха, сразу видно - горячая.
-Ну так не обожгись, милый.
-Не бойся, не обожгусь.
Он окинул взглядом отсек и остановился на светловолосых варварках.
-Капитан приказал привести блондинок, только они какие-то потасканные, помыть бы вас не мешало, свиньи.
-Сам свинья,- подумала про себя Квинтилия, в ужасе вжавшись спиной в угол.
Матрос позвал своего напарника:
-Эй, Мезий, спустись сюда и посвети мне, а то я их толком рассмотреть не могу.
Тот, кого назвали Мезием, что-то хмыкнул в ответ и буквально скатился в трюм, держа в руке масляный светильник.
-Ну что тут у тебя, просили же белокурых девок привести…
-Ну, ты сам посмотри: вот эта острижена под мальчишку, а у той спина, как у зебры, их только на мельницу отправлять, а не для развлечения капитану.
Напарник Мезия грубо повернул к свету очередную девушку и, схватив ее за лицо, тут же оттолкнул, со словами:
-Клеймо на щеке, беглая.
Рабыня промычала что-то в ответ.
-И язык, похоже, отрезан, ну дела.
-Бери вон ту, что с краю, она получше выглядит, и волосы хозяева обрезать не успели, да и соседка ее ничего так, ноги толстоваты, ну так это на любителя,- ткнул Мезий пальцем в двух девушек.
Пират с ключами недолго провозился с замком и, освободив от общей цепи пару рабынь, и погнал их к люку. Его напарник тем временем осветил помещение отсека и оглядел оставшихся девиц.
Взгляд его упал на Квинтилию.
- О, смотри: вот эту тоже можно взять.
-Но она же не блондинка,- возразил первый пират.
-Но зато и не чернявая, да и не сильно загорела, сразу видно - домашняя прислуга.
Мезий обдал Квинтилию ядреным перегаром и запахом чеснока.
-Меня сейчас стошнит,- подумала румелийка и непроизвольно отрыгнула.
-Фу, ее блевать тянет, видно, совсем укачало,- отшатнулся матрос.
-Наплевать, бери, разберемся, вино в глотку зальем, и ей полегчает,- засмеялся обладатель ключей.
-Господин, зачем тебе это неумеха, ее постоянно рвет, эта изнеженная сучка не переносит мужчин, возьми лучше меня, я была танцовщицей в лучшем столичном лупанаре,- заявила Аристоника.
-Правда,- за секунду потеряв интерес к Квинтилии, осклабился Мезий,- а не врешь?
-Зачем мне тебе врать, посмотри на меня,- с этими словами Аристоника продемонстрировала длинные стройные ноги и игриво задрала подол и без того короткой туники.
-Вот это да! - хлопнул себя по бедрам Мезий. – Эй, давай сюда ключи, я забираю эту суку с собой.
-Надеюсь, у вас там найдется глоток вина для меня, господин, и, может, кусочек мяса, а то каша в глотку уже не лезет,- развязано спросила Аристоника .
-Найдется ,если заработаешь,- весело ответил Мезий, залезая ей под подол.
-Мне бы еще вымыться…
-Конечно, на палубе тебя ждет ведро с водой, да и море к твоим услугам, давай живее, шевели задницей.
С этими словами пират отпер замок на ее щиколотке и потащил девушку к лестнице.