- -
- 100%
- +
Через минуту люк вновь захлопнулся и трюм погрузился во мрак.
-О боги, она второй раз спасла меня,- подумала Квинтилия,-а я думала о ней как о низшем существе. Какая же я гадкая. Клянусь, если только выберусь - спасу и Аристонику с Берникой.
То ли от обиды на саму себя, то ли от жалости к своей судьбе Квинтилия расплакалась.
Почувствовав, что ей плохо, Берника подвинулась вплотную к ней и обняла, как ребенка.
-Успокойся, они ничего плохого ей не сделают, ничего такого, что бы она не переживала в этой жизни. Она сильная и смелая, она выдержит.
-Я-я - избалованная дрянь,- только и произнесла Квинтилия сквозь слезы.
-Нет, просто ты не должна здесь быть, госпожа.
-Здесь никто не должен быть, ни ты, ни она…
-На всё воля богов, они обрекли нас на такую участь, госпожа, но тебе здесь не место.
-Не называй меня госпожой, я жалкая пленница этих скотов, как и ты, такая же рабыня, как все здесь. Я Квинта. Квинта - игрушка в руках судьбы и твоя сестра по несчастью.
-Хорошо, Квинта, мы будем держаться вместе, ты, я и Аристоника, пока судьба или смерть не разлучит нас. К несчастью, от таких, как мы, ничего не зависит.
Квинтилия плохо помнила, как прошла ночь: она то просыпалась от далеких звуков варварской музыки и криков где-то на берегу, то вновь проваливалась в тяжелый сон. Рядом дремала Берника, а в соседнем углу храпели варварки и металась в бреду немая рабыня, видимо, ей снились кошмары.
Аристоника и девушки вернулись под утро, измученные, в обрывках и без того жалкой одежды.
Матрос приковал их к общей цепи и, почесав волосатую грудь, ухмыльнулся:
-Отдыхайте, через пару часов принесу завтрак, - после чего неторопливо поднялся наверх.
Квинтилия попыталась объяснится с Аристоникой, но та лишь грубо оборвала ее, буркнув :
-Отвали,- и повернулась к ней спиной.
-Я просто хотела,..- начала было румелийка.
-Раз хотела, в следующий раз сама пойдешь, а сейчас дай поспать.
Берника помотала головой:
-Не трогай ее, видишь, она сама не своя.
Проникший сквозь доски палубы луч света ,на секунду прорезал мрак их застенка и упал на лицо девушки-варварки, той, что чавкала за обедом. Она тупо смотрела перед собой ничего не выражающими глазами, бедра рабыни покрывали свежие синяки, а в уголке рта запеклась кровь из-за разбитой губы.
-Я могла оказаться вместе с ней, если бы не Аристоника,- отчаяние холодной змеей вползало в душу Квинтилии, ей захотелось покончить с этой жизнью раз и навсегда .
-Если они вызовут еще раз девушек на свою поганую оргию, я пойду и или утоплюсь по дороге, или, как Аврелия, улучу момент и всажу столовый нож кому-нибудь в брюхо, а там пусть убивают, хоть на крест, хоть на кол, не нужна мне такая жизнь.
Однако мысли о кресте вызвали в ней жуткие воспоминания, а с ними вновь накатил страх. Она вспомнила, как в соседнем поместье распяли двух служанок, за попытку наведения порчи на свою госпожу. Кресты с несчастными поставили на перекрестке дорог, и все могли видеть процесс их мучительной и долгой смерти. Смерти без погребения, ибо их тела склевали птицы и растащили по кускам бродячие собаки.
-Умереть без погребения, в муках,- Квинтилию передернуло, она посмотрела на Аристонику и заметила, что та трясется в беззвучных рыданиях.
Румелийка и Берника, не сговариваясь, на сколько им позволяла цепь подползли к бывшей танцовщице и попыталась обнять ее. Та не отстранилась, а лишь прижалась к своим подругам всем телом и дала волю слезам и эмоциям.
Так они просидели почти до полудня, пока люк не открылся, и узницам не спустили корыто с кашей и лепешками.
В этот раз у Аристоники не было аппетита, она, как и сидевшие напротив варварки, механически грызла лепешку и смотрела в одну точку не видящим взглядом.
-Ты, больше не пойдешь туда, не пойдешь к этим животным,- решительно заявила Квинтилия,- пойду я, я должна привыкать.
Сказала и осеклась под взглядом Аристоники.
-Помолчи, дура,- беззлобно бросила танцовщица,- сама не знаешь, что несешь… Я, считай, шлюха и то едва выдержала этих пьяных ублюдков, а ты просто сошла бы с ума.
-Я, я, – было начала Квинтилия.
-Заткнись,- уже со злобой в голосе прошипела Аристоника,- скажи спасибо своей богине, как ее там, что ты спасла меня от смерти, поэтому, если будет на то воля небожителей, ты дойдешь до камня продаж нетронутой, а остальное уже зависит от случая .
Однако Квинтилия твердо решила больше не укрываться за спинами своих нечаянных подруг и покорно встретить предначертанную ей судьбу .
Да вот только ее покровительница, богиня Астрея или кто-то из богов, вновь пожелали продолжить игру, не обрывая нить жизни Квинтилии.
После полудня корабль выбрал якорь и вышел в открытое море.
Невольники в трюме не знали, да и не могли знать маршрут эскадры их похитителей.
Глава шестая
Пираты и пленницы.
-Арьергард мы потеряли, проклятые румелийские собаки перехватили наши корабли, но, клянусь всеми богами, они за это заплатят,- воскликнул Арий Бабак, бывший капитан ассанидского флота, а ныне один из лидеров пиратов.
-Похоже, уже начали платить. По утверждениям очевидцев, один военный корабль республики мы утопили, а второй повредили настолько, что он вряд ли когда выйдет в море,- напомнил Бакр.
-Утопили, а какой ценой?! - с возмущением прорычал Мардан.- Три их корабля разбили в пух и прах наш арьергард, практически весь, а если бы их было больше…
-Но, наварх, ты же знаешь, что у них непревзойденное огневое оружие, на суше они разбили армию царя царей, перебив даже элиту…- начал было Бакр.
-Замолчи, не твоего ума дело, жалкий червь, поминать всуе деяния шахиншаха.
Мардан не терпел, чтобы кто-то обсуждал в его присутствии верховного правителя, тем более напоминая о его просчетах и поражениях.
-Я только хотел сказать…
-Всё! Больше ни слова о шахиншахе.
-Ну ни слова, так ни слова,- подумал про себя Шрам и предпочел помолчать пока не спросят, он видел Мардана в гневе и знал о его злопамятности.
Когда пиратский наварх немного успокоился и стал рассуждать более логически, Шрам предложил выработать тактику, позволяющую избегать столкновений с румелийским флотом в будущем.
-Да, пока так и надо делать: всеми способами уходить от столкновений, наши корабли более быстроходны, ну а если придется вступать в бой, то только с численным перевесом - три-четыре к одному.
-Что-то в этот раз перевес нам не помог,- не унимался Бакр.
-Ну так и понятно, они начали бой на своих условиях: сразу завладели инициативой и атаковали первыми в теснине пролива.
-А где гарантия, что такое не случится в дальнейшем?- спросил Шрам.
-Восточная часть моря нам известна лучше, и там много наших крепостей, факторий и укромных бухт,- уверил Арий Бабак.
-На это только и осталось надеяться,- проворчал Бакр.
-Нет, не только на это,- возвысил свой голос Мардан,- перед нашим набегом я получил заверения от двора его величества, что в самое ближайшее время мы получим три десятка установок «Копья Ахурамазды» с изрядным запасом огненных стрел, тех что румелийцы почему-то зовут ракетами. Кроме этого горшки с огнесмесью к катапультам, десять огнеметных сифонов и…- тут он сделал паузу, все взгляды устремились на него, - к нам перебежал синский мастер огненного боя. Сейчас в столице разворачивается производство громовых труб, так что самое позднее через полгода у нас появится эффективное оружие.
-Орудия румелийцев не чета синским,- скептически заметил Бакр.
Мардан злобно покосился на него, но все же удостоил реплику старого солдата ответом:
-На суше - да , а в море, кроме оружия, нужны еще выучка, сноровка, знание вод и ветров, погоды, да многое что еще, а у нас они лучше, чем у противника.
-Главное, это милость богов и удача,- напомнил молчавший ранее бывший сотник, а ныне командир всей морской пехоты пиратской флотилии Шакир.
-Боги не помешают, только не стоит забывать про наших «друзей» и бывших хозяев из «Берегового братства», - со злобой в голосе напомнил Шрам,- вот кого бы я отправил на дно, не задумываясь. Кстати о выучке и подготовке экипажей - они ни чем не уступают нам.
-Да, только очень уж деньги любят и с ними всегда можно договориться, если заплатить,- усмехнулся Мардан.
- К счастью, это так,- согласился Бакр.
-Ну, слава богам, хоть в чем-то ты со мной соглашаешься,- засмеялся пиратский наварх и хлопнул своего офицера по плечу, разрядив обстановку.
Как и предполагалась, пиратская флотилия после удачного набега на румелийское побережье держало свой путь во владения «вольного города» Деспотиса - самой ближайшей и очень удобной перевалочной гавани на Серединном море. Там предполагалось провести ремонт судов, пополнить припасы и сбыть пленников. После чего морские разбойники планировали уйти в восточное Средиземье на свои базы под защиту союзных им крепостей.
В Деспотисе у Мардана со Шрамом находился свой торговый дом, конечно, открытый через аффилированное лицо. Именно эта богоугодная контора и занималась продажей и переправкой живого товара на невольничьи рынки, сбывая пленников оптом и лишь изредка проводя закрытые аукционы, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
Городские власти знали о источниках получения новых партий рабов, но смотрели на это почти «законное » предприятие сквозь пальцы, ведь и налоги городу и подарки кому надо шли бесперебойным потоком.
Отвечал за всю столь прибыльную коммерцию старый проходимец, бывший расхититель гробниц и храмов Пройдоха или, как он себя сейчас именовал, Аристарх Аргир. Именно под таким именем этот «достойный» торговец когда-то появился на свет, по крайней мере по его утверждению.
Впрочем, у «Пройдохи» было и еще одно прозвище - «Безликий». Наверное потому, что этот невзрачный человечек легко мог затеряться в толпе за минуту преобразившись из богатого купца в нищего ремесленника и наоборот. Он по обыкновению всегда носил просторную восточную одежду, не стеснявшую движений, и никогда не обнажался на людях, скрывая многочисленные следы от плетей и клейма, оставленные на его теле раскаленным железом.
«Безликий» был подлым и беспринципным, но полезным малым, с легкостью входившим в любые деловые круги Деспотиса, и эти его качества в полной мере использовали лидеры пиратов.
Для содержания живого товара Пройдоха оборудовал три казармы и подвал Торгового дома, благо они располагались рядом с рынком рабов.
Именно в негостеприимные казематы Аристарха «Безликого» и попали все пленники пиратов.
Квинтилия со смесью ужаса и затаенного интереса рассматривала длинный коридор с рядами зарешеченных дверей по бокам, по которому их гнали. К своему удивлению, она обнаружила насколько огромное количество людей было захвачено во время разбойничьего рейда.
Грабившие побережье шайки пиратов увели в плен без малого полторы тысячи человек: молодых мужчин, женщин и подростков. Сейчас эта толпа, подгоняемая тупыми наконечниками копий, плетьми и собственным страхом, покорно брела по тюремным коридорам, звеня цепями кандалов по каменным плитам.
-Отсчитывай по пятьдесят голов, бабы отдельно, мужики отдельно. Куда ты их загоняешь? Детей - в дальние камеры, давай быстрее, что там возитесь,- распоряжался маленький невзрачный тип со злыми глазами, одетый в дорогой халат восточной работы.
-Живее, живее,- орали надсмотрщики, щелкая кнутами.
-Похоже на зверинец, - пробормотала Квинтилия.
-Ну, это и есть зверинец , а мы в нем животные,- согласилась Аристоника, потом посмотрела на румелийку и произнесла:- Держись нас с Берникой, иначе пропадешь.
Квинтилия кивнула, ничего не ответив.
Надсмотрщик грубо отсчитал пятьдесят голов двуногого скота, включая трех подруг по несчастью, и стал заталкивать их в камеру.
Перед входом в камеру началась сутолока и крики.
-Там моя сестра, позвольте нам быть вместе, - раздался чей то голос.
В ответ пропела плеть, крики усилились и перешли в девичий визг.
-Уйми этих истеричек, - приказал Пройдоха надсмотрщику, -они нарушают порядок.
Крепкий детина попытался расцепить двух девушек, ухватившихся друг за друга, но с первой попытки это не удалось, ему на помощь прибежал его коллега, и только вдвоем им удалось растащить сестер.
Камера, или точнее клетка, представляла собой широкую, но не глубокую нишу в стене, отделенную от коридора железной решеткой. Это позволяло надсмотрщикам и потенциальным покупателям рассматривать товар лицом. Быть постоянно на обозрении и не иметь даже маленького укромного места для интимных нужд было настолько унизительно для Квинтилии, что она вновь впала в отчаяние. Однако на помощь несчастным пришла ночь. Пройдоха экономил масло в светильниках, и всё узилище погрузилось во спасительный мрак.
К своему удивлению Квинтилия обнаружила, что большинство девушек почти нисколько не стесняются своего положения, равнодушно реагируют на все издевательства и насмешки охраны.
-Это рабыни с виноградников и мастерских виллы Аврелии да и из соседских имений, я тут некоторых знаю, -пояснила Берника,- свободнорожденных почти нет, рыбачек и крестьянок из поселка держат в соседней клетке, а эти ко всему привыкли.
-Хватит болтать, лучше спать ложитесь, завтра день будет трудным,- буркнула Аристоника и завалилась на прелую солому.
Квинтилия и не поняла, как уснула, просто закрыла глаза и всё. Пробуждение было резким с отвратительным звуком гремящего железа. Это охранники проводили дубинками по прутьям решеток.
-Подъем, подъем, скоты, просыпайтесь .
Аристоника сплюнула на пол и проворчала:
-Поднимают ни свет ни заря,- бывшая акробатка потянулась и, почесывая бедра, поднялась с соломенной лежанки.
- Наверное, завтрак принесут, а то ужин-то они позабыли, есть охота,- произнесла одна из пленниц.
-Покормят - не беспокойся, потом и в баню отведут и, может, даже маслом натрут,- сказала Аристоника.
-А это еще зачем?- спросила рабыня.
-Ну как зачем? Чтобы ты лучше выглядела на продаже, обычное дело.
-Меня без масла продавали,- заинтересованно уточнила еще одна из девиц.
-Наверняка, оптом,- предположила Аристоника.
-Да,- согласно кивнула та.
-Ну, если оптом - тогда ни терм, ни масла, скорей всего, не будет. Но ты красивая, может, повезет и попадешь в служанки,- обнадежила бывшая акробатка, - ну, а если нет - попробуй охмурить надсмотрщика или управляющего, хоть бить меньше будут.
Она не договорила. Решетчатая дверь их камеры отворилась, и в помещение вошли трое: надсмотрщик и два раба. Один из них нес корыто, подобное тому, из которого задавали корм свиньям, а второй - два ведра с горячей овсяной кашей.
Надсмотрщик щелкнул бичом, и рабыни, звеня цепями, вжались в стену каземата, молча смотря, как корыто наполняется клейкой тягучей овсянкой.
Рабы косились на девушек, но притронутся к ним или заговорить не смели, а надсмотрщик сорвал с ближайшей невольницы остатки жалкой одежды, бесцеремонно лапая ее грудь.
Наконец кормушка была заполнена и мужчины удалились, звякнул ключ в замке, и пленниц предоставили самих себе.
То, что произошло после этого, наверное, вызвало бы у Квинтилии презрительную усмешку, будь она в прежнем своем статусе.
Группа смуглых девушек, вероятнее всего, откуда-то с Востока, расталкивая и отбрасывая конкуренток, рванулась к корыту с кашей. Одна из них, видимо заводила, сильная темноволосая рабыня в драной тунике из куска мешковины с исполосованной спиной, схватила за волосы прорвавшуюся к корыту блондинку и, запрокинув ей голову, дала кулаком в зубы. Кровь из разбитой губы и носа полилась в корыто, но это не остановило других девушек: они жадно хватали пригоршнями горячую овсянку и, обжигаясь, засовывали себе в рот.
В отличие от Квинтилии, ни Берника, ни Аристоника не стали ждать развязки, а сами приняли в битве за кашу столь деятельное участие, что поразили румелийку до глубины души.
Аристоника дала затрещину одной обладательнице восточной внешности, при этом сильно лягнула другую так, что та отлетела к решетке, справа ее прикрывала Берника, сумевшая расцарапать лицо наглой и чересчур ретивой смуглянке, слева на прорыв к корыту пошла крепкая блондинка, чавкавшая за обедом на корабле. Как оказалась, северянка обладала недюжинной силой и еще большим упорством, тем более рядом были ее соплеменницы.
Угостив локтем в зубы очередную представительницу Востока, Аристоника пробилась к заветному корыту и зачерпнула две пригоршни каши в подол своей безобразно короткой туники, потом, обернувшись вполоборота, бросила взгляд на Квинтилию.
-Что стоишь, дура, голодной хочешь остаться?!
Её окрик вывел пленную аристократку из ступора, и она молнией бросилась к корыту, оттолкнув невесть откуда взявшуюся на ее пути негритянку. Квинтилия почти добралась до цели, но запуталась в цепи ножных кандалов и буквально упала лицом в горячую кашу.
Сколько бы продолжалось это « сражение» и чем бы оно закончилось - могли предсказать только боги, но в битву за кашу вмешалась администрация и охрана. Трое здоровых надсмотрщиков ворвались в камеру и, не разбирая правых и виноватых, пустили в ход деревянные дубинки, щедро угощая их ударами девичьи зады и бедра. Рабыни вжались в стенку, пытаясь укрыться от разозленных охранников.
В результате корыто с овсянкой перевернулось, и остатки каши растеклись по каменному полу.
-Ну вот и позавтракали, - горько хмыкнула Берника.
- А все из за этих тварей,- сплюнула кровавый сгусток из разбитой губы ее соседка.
Вдруг все стихло и не стало слышно ничего, кроме сопения охранников и девичьих всхлипов.
В камеру вошел маленький плешивый человечек в дорогом восточном халате, с недовольной миной на лице и злым колючим взглядом серых глаз. Это был Аристарх Аргир - хозяин этого ада и уважаемый купец вольного города Деспотиса.
-Что здесь происходит?- спросил он, его хриплый голос прозвучал зловеще.
Вопрос был адресован к старшему надсмотрщику. Тот стоял, опустив голову, и что-то мямлил.
-Я спросил, что здесь происходит? Ты опять взялся за свое, захотел посмотреть гладиаторскую драку голозадых девок у кормушки? Где миски и ложки? Я предупреждал, что если такое еще раз повториться, то ты, тварь, гладиаторские игры испытаешь на своей шкуре, выступая на арене цирка, куда я продам тебя.
-Господин, прости, но пленников было слишком много, и управляющий не выдал миски, пришлось по старинке, из свиных кормушек…
-Если рабыни покалечили друг друга, то весь ущерб пойдет с вашего жалования, подонки, и из денег прохвоста управляющего. Принести еще каши и хлеба, и пусть едят.
Потом он строго посмотрел на пленниц и произнес:
-Еще одна такая выходка, и всех продам на рудники, а пока высечь каждую десятую розгами, нужно преподать вам урок, твари.
При этом Аристарх Аргир внимательно осмотрел сбившихся в толпу женщин и сделал знак высокому тщедушному человеку с письменными принадлежностями, по всей видимости, писцу-скрибе.
-Эй, скриба, начинай переписывать живой товар: возраст, приметы, а главное - профессии. Выясняй, где кто, среди мужиков ищи ремесленников, кузнецов, плотников, кожевенников, всех кого найдешь - в отдельный список. Среди девок ищи мастериц, ткачих, прях. Туда же пиши флейтисток, музыкантш, разных танцовщиц и массажисток. Особенно если есть грамотные и владеющие несколькими языками, тех отдельно отметишь и определишь им лучшее содержание.
Пройдоха не успел закончить, как Аристоника, отодвинув стоящих рядом рабынь, вытолкнула вперед опешившую от неожиданности Квинтилию.
-Есть такая, господин, это дочь нашего вилика, она и письмо и счет знает и на греческом говорит, к тому же девственница.
Один из надсмотрщиков аж присвистнул при упоминании последнего обстоятельства и тут же получил затрещину от «Пройдохи».
-Не о том думаешь, идиот.
Аристарх Аргир, ухмыльнувшись краешком рта, поманил пальцем оробевшую Квинтилию и почти ласково произнес:
-Иди сюда, голубка, не бойся, я не кусаюсь, - это было сказано на неплохом греческом.
Квинтилия подошла, загремев цепью на ногах.
- Ты знакома с древними авторами Терры?
-Да, с Гомером и Гесиодом, еще…- по-гречески ответила девушка.
-Довольно, - поднял руку Пройдоха, - я и сам с ними не знаком, только слышал,-улыбнулся он.
-Скажи лучше: знаешь ли ты арифметические таблицы быстрого счета?
-Да, знаю, - ответила Квинтилия и, чуть замявшись, добавила,- господин.
Пройдоха одобрительно кивнул и приказал:
-Снимите с нее цепи и отведите к врачу, пусть проверит на девственность. Ведь ты не тронута, правда?
Квинтилия покраснела и кивнула.
-Удивительно, такая красотка и не тронута,- он провел по ее густым темно-русым волосам и произнес,- если бы ты не была рабыней, тебя можно было бы принять за аристократку, однако зная Мардана…
Он не договорил.
-Я росла вместе с нашей госпожой, ей скучно было учиться одной…
-Это я уже понял,- кивнул Пройдоха,- ну ничего с такими талантами ты и здесь не пропадешь.
-Господин, позволь сказать, господин…-Квинтилия решилась.
-Ну, попробуй,- милостиво разрешил Аристарх.
-С мной две подруги: одна из них танцовщица и акробатка, а вторая - служила массажисткой у госпожи.
-Вот как, ну и где они?
-Квинтилия показала пальцем на Аристонику и Бернику, и надсмотрщик тут же вытащил их из толпы девушек. По его приказу с рабынь сорвали остатки одежды, оставив их обнаженными.
Пройдоха придирчиво осмотрел тела невольниц и, поцокав языком, произнес:
- В целом, неплохо, а что это за шрам, милочка? - осмотрев запястье Аристоники, спросил работорговец.
-На меч напоролась, господин.
-На меч?
-Да, во время пляски с мечами на руках.
-Вот как,- присвистнул Пройдоха,- а сейчас танцевать среди мечей сможешь?
-На руках - нет,- честно ответила Аристоника ,- но я знаю много кемтских и восточных танцев.
-Хорошо, сойдет,- кивнул Аристарх, потом повернувшись к Бернике, произнес,- ну а ты продемонстрируешь своё искусство сегодня вечером, и я оценю твое мастерство, у меня как раз приболела массажистка.
Потом осмотрел очертание груди девушки спросил:
-Рожала?
-Да, один раз…
-Фигуру сохранила, а грудь нет, впрочем для массажистки это не так важно, всё одно выглядишь неплохо. Я доволен.
Он повернулся к надсмотрщику и приказал:
-Этих в отдельную камеру, расковать, отвести в баню и кормить получше. Завтра прибудут покупатели.
-А с остальными?- спросил надсмотрщик.
-Я же сказал: ремесленников и мастериц отдельно, а этих …- он с презрением посмотрел на невольниц, - продашь на фермы оптом. Да, и завтра заберут всех парней на рудник и галеры. Возни поменьше будет.
С этими словами Пройдоха с царственным видом удалился в сопровождении двух крепких охранников.
***
-Нам, кажется, пока везет,- проговорила Берника, опускаясь на деревянную лежанку, покрытую свежей соломой. Есть дали по-человечески и в баню свели. Если и дальше так будет, то видно Фортуна и на нас обратила свой лик.
-Все познается в сравнении,- вспомнилось Квинтилли,- в самом деле, после грязного трюма, свиного корыта и кандалов, даже камера на три десятка человек, свежая соломенная подстилка и каша с кусками свиной печени кажутся верхом блаженства. Но главное – баня: пусть термы для рабов и были убоги, но они были, а это главное.
Квинтилия вновь почувствовала себя человеком, по крайней мере в своих внутренних ощущениях.
Помещение, где их разместили, располагалось на первом ярусе бывшего склада и не было подземным казематом. Довольно светлая казарма с деревянным настилом для сна, застеленном соломой, выгородка с отхожим местом и целая бочка свежей воды. В камере кроме них содержались еще три десятка девушек из разных концов света. Тут были и восточные красавицы, широкобедрые с пышными гривами иссиня-черных волос. Пара блондинок, по виду северянок, как ни странно очень хорошо говоривших на греческом, и несколько изящных и стройных дочерей Айгиптуса. Была даже заводная и совсем не унывающая негритянка, вечно скалящая в улыбке свои белые, словно жемчуг, зубы.
Все они оказались домашними рабынями, похищенными во время пиратского рейда: музыкантши, флейтистки и кифаристки, танцовщицы, косметологи или массажистки. Грамотных из них было только двое, Квинтилия и темноволосая девушка - по виду ассанидка, бывшая нянька и воспитательница господских детей. Именно им надсмотрщик нацепил на шею особые бронзовые бирки.
-Ну что, грамотейки, вот вам специальные украшения от хозяина, смотрите - не снимайте, а то познакомитесь с плетью. Это, девки, ключ к вашей будущей счастливой жизни. Работать в поле не придется, ну если только ноги раздвигать, да и то не перед каждым, а там, глядишь, лет через десять в домоправительницы выбьетесь или свободу получите. Впрочем, на что она вам свобода-то…