- -
- 100%
- +
Руки связаны за спиной.
Правая нога зафиксирована двумя пластинами и вывернута наружу.
Он не мог бежать.
Даже если я каким-то образом убью всех шестерых.
Охранник потянул его за обруч. Мужчина поднял голову, попытался сесть и получил удар древком в живот.
Моё тело напряглось раньше мысли.
Левая рука сдвинулась к острому камню за поясом.
Плечо не позволило даже нормально вытащить его.
Я считал.
Шесть разумных противников.
Два тягловых зверя, каждый тяжелее панцирника.
Два неизвестных дистанционных устройства.
Три копья.
Жезл у ведущего.
Пленный с повреждённой ногой и металлическим обручем.
Я — в дренажной канаве, со сломанной голенью, разорванной правой икрой, почти неподвижным левым плечом и двумя рабочими пальцами на правой руке.
Нападение не было храбростью.
Оно было способом сделать пленника первым заложником моей ошибки.
Охранник вытащил мужчину к краю клетки. Тот согнулся, кашляя. На плече сохранилась часть нашивки.
Инженерный сектор.
Имя было закрыто кровью и ремнём обруча.
Я мог знать его.
Мог видеть на совещаниях, в переходах «Альтаира», во время загрузки капсул. На корабле находились тысячи людей. Командир обязан был отвечать за каждого, даже если не помнил лицо.
Особенно если не помнил.
Мужчина повернул голову к обочине.
Не ко мне.
Он смотрел на лес, как человек, который ищет хоть что-то знакомое и уже не верит, что найдёт.
Я прижал острый камень к ладони.
Один бросок мог попасть в ведущего. Потом двое с устройствами накроют дренаж. Если их оружие метательное, мне конец. Если это сигнальные приборы, остальные доберутся копьями. Даже убив одного, я не освобожу цепь на шее.
Нужен был ключ.
Нужен был инструмент.
Нужно было, чтобы мужчина мог двигаться.
Ничего из этого у меня не было.
Передний высокий опустил жезл к дороге. Три кольца перестали вращаться.
В плитах что-то ответило.
Глухой удар прошёл вдоль каменной полосы.
Дальше по дороге поднялась поперечная секция, до этого выглядевшая обычной плитой. Под ней находилась глубокая щель. Из неё вышел металлический выступ с четырьмя крюками.
Один охранник снял с повозки повреждённую перемычку колеса и закрепил на выступе. Каменная секция медленно опустилась. Через несколько секунд поднялась снова, уже с новой гибкой деталью, покрытой свежей чёрной смолой.
Дорога ремонтировала их транспорт.
Или станция под дорогой хранила запасные части.
Высокие пользовались древней системой, хотя не обязательно создали её.
Пока они меняли перемычку, двое охранников разошлись к обочинам.
Один направился к моему каналу.
Я убрал ладонь со стены.
Шаги стали обычными звуками. Мягкими, почти бесшумными.
Фигура остановилась над дренажом.
Тёмная маска повернулась в сторону крови, оставшейся на песке после моего спуска.
Я почувствовал запах собственного тела: кислый пот, гной под сгустками, кровь, чужая биомасса, антимикробный герметик.
Скрыться от зрения было недостаточно.
Высокий присел.
Его рука в тонкой пластинчатой перчатке коснулась края канала.
Я не мог уйти тихо. Любое движение шины по песку выдаст меня звуком, если не вибрацией.
Оставался отвлекающий источник.
Полоса мяса щелкуна.
Я достал её правой рукой. Большой и указательный пальцы сжали свёрток, средний помог удержать. Тёмные сосуды на предплечье набухли. Один поверхностный обход отозвался горячей болью.
Я развернул ткань зубами.
Запах свежего мяса смешался с гнилью канала.
Охранник наклонился ниже.
Я выпустил левый корневой канал.
Повреждённое волокно вышло медленно, почти без чувствительности на конце. Я обвил им кусок мяса и протолкнул под слоем мокрых листьев в сторону заболоченной низины. Длины не хватило, поэтому пришлось отпустить приманку у выхода из канала.
Затем я бросил маленький камень туда же.
Он упал в воду.
Плеск.
В камышах зашевелилось что-то мелкое. Запах мяса быстро привлёк двух белых многоногих падальщиков. Они вцепились в приманку и начали тянуть её в разные стороны.
Высокий выпрямился.
Маска повернулась к движению.
Он не спрыгнул в канал. Поднял устройство на предплечье.
Тёмные дуги раскрылись.
Из центрального канала вылетела тонкая чёрная игла, соединённая с оружием почти невидимой нитью.
Она пробила одного падальщика и пришила к корню.
Существо забилось.
Охранник повернул кисть. Нить натянулась, игла вышла обратно вместе с куском тела и втянулась в устройство.
Не арбалет.
Дистанционный гарпун.
Скорость — достаточная, чтобы я не успел уклониться даже со здоровыми ногами.
Второго падальщика охранник не тронул. Он дёрнул мёртвого сородича в воду и исчез.
Высокий ещё несколько секунд смотрел на канал.
Потом вернулся к повозке.
Я медленно выдохнул.
Один из вариантов нападения умер наглядно и без моего участия.
Ремонт колеса закончился. Пленного снова втолкнули в клетку. Он упал на бок и не поднялся.
Передний высокий коснулся кольцами жезла ближайшего столба.
Знак на камне коротко вспыхнул тусклым янтарным светом.
Охранники заняли места.
Повозка двинулась.
Я лежал в грязном песке, пока последнее колесо не прошло над каналом. Только тогда позволил себе коснуться стены.
Вибрации уходили по дороге.
Колёса.
Копыта.
Шаги.
Среди них слабее остальных — нерегулярные удары клетки, когда тело пленного перекатывалось на поворотах.
Я мог следовать.
Не спас сейчас.
Следовать.
Найти место, куда везут людей. Увидеть охрану, режим, входы. Добыть инструмент. Дать пленнику шанс, который не закончится через десять секунд.
Решение было правильным.
От этого оно не становилось легче.
Я выбрался из канала после того, как повозка скрылась за корнями. На месте стоянки остались продавленные следы, капли чёрной смолы и маленькая металлическая скоба, выпавшая из повреждённой перемычки.
Я поднял её.
Скоба была длиной с два пальца, из тёмного упругого металла. Один конец загибался крючком, второй был сплющен. Не нож, но инструмент. Ею можно поддеть шов, очистить рану, натянуть ремень или попытаться открыть простой фиксатор.
Первый подарок дороги.
Я сунул скобу за пояс.
На краю клетки во время остановки осталась кровь пленного. Несколько капель упали на плиту и в трещину. Я не касался их корнем. Голод сразу поднялся под рёбрами, но человеческая кровь не была ресурсом.
Не должна была стать.
Я собрал одну каплю на кусок чистой внутренней ткани и завернул. Если найду медицинский комплекс или идентификатор, образец может помочь подтвердить личность. Если не найду — останется только кровь человека, которого я не спас.
Дорога поворачивала на северо-восток.
Я двинулся за повозкой, держась в лесу параллельно плитам. Следовать по самой дороге было быстрее, но слишком заметно. По обочине мешали корни, папоротники и провалы. Скорость упала до нескольких метров в минуту.
Повозка уходила.
Контактное чувство позволяло проверять её движение, но каждый раз требовало коснуться плиты. Я останавливался, клал ладонь на камень и пытался выделить знакомый рисунок среди остальных.
Четыре копыта первого зверя.
Четыре второго.
Перекат колёс.
Шесть пар шагов.
Получалось только после того, как я уже видел источник. Теперь ритм имел смысл. Но стоило повозке уйти дальше, сигналы растягивались, отражались от трещин и смешивались с падением веток.
Один раз я уверенно решил, что колонна свернула налево.
Прополз почти пятьдесят метров по боковой тропе, прежде чем нашёл старые заросшие следы и понял ошибку. Тяжёлый ритм исходил не от повозки, а от воды под плитами: поток периодически бил в пустую камеру под дорогой.
Я потерял время.
Вернулся к основной полосе.
Второй раз ложный сигнал заставил меня спрятаться под корнем. По плите шла частая дрожь, похожая на бег охраны. Источником оказалась стая мелких существ, перебегавших по верхним ветвям и сбрасывавших твёрдые семена.
Сердце колотилось. Ладонь принимала его за отдельную угрозу.
Способность не делала меня внимательнее.
Она добавляла ещё один способ ошибиться.
Я продолжал.
Солнце поднялось выше. Туман ушёл, оставив тяжёлый влажный воздух. Тёмные сосудистые стежки на правом предплечье набухли. Большой палец начал хуже сгибаться. Средний снова перестал помогать.
Пришлось остановиться.
Я выбрал место под раздвоенным корнем, где дорога оставалась видна через листву. Снял повязку с предплечья. Поверхностный сосуд, разорванный в вагонетке, закрылся толстым сгустком. Ниже кожа была тёплой, но цвет кисти оставался плохим.
Указательный палец чувствовал давление.
Большой — боль.
Средний — только жар.
Два чёрных пальца не чувствовали ничего.
Я сделал один маленький глоток из фляги.
Контур под рёбрами сжался, пропустил часть воды и удержал её. Металлический вкус появился почти сразу.
Второго глотка не сделал.
Вместо этого отрезал каменной скобой маленький кусок мышцы слухача. Металл был тупым, пришлось рвать ткань руками и зубами. Я позволил левому корню втянуть немного обычной мышечной ткани. На этот раз тело отреагировало только знакомым теплом питания: сначала стало чуть легче от жажды, затем ослаб голод, а приступ перестройки так и не начался.
Правой кисти стало ненамного лучше, но пульсация в обходных сосудах выровнялась.
Я промыл скобу каплей стерильной жидкости и завернул остаток ткани обратно. Стерильной воды осталось так мало, что каждый миллилитр казался важнее крови.
По дороге прошла вибрация.
Я коснулся плиты у корня.
Не повозка.
Один тяжёлый удар.
Пауза.
Ещё один.
Далеко позади.
Слухач мог выйти из тоннеля и найти дорогу. Или это было другое существо. На открытой поверхности сигнал распадался, и я не мог определить направление.
Я убрал руку.
Сейчас важнее колонна впереди.
Через некоторое время я нашёл место, где повозка снова останавливалась. На плитах лежали свежие комья грязи, один след копыта ушёл в сторону, а на столбе сохранился тонкий зелёный отблеск.
Рядом с дорогой стояла небольшая площадка из шести плит.
В центре — низкая каменная чаша, заполненная прозрачной водой.
Я замер.
Вода могла быть частью дорожной системы. Могла быть такой же токсичной, как поток водореза. Фляга была меньше чем наполовину полной. Стерильная жидкость не предназначалась для питья.
Я проверил поверхность скобой.
Металл не изменился.
Каплю на коже — никакой мгновенной реакции.
Левый корень коснулся воды. Контур в животе отозвался голодным сокращением, но наниты отметили знакомый набор растворённых соединений и высокую биологическую нагрузку.
Пить её свободно я бы не рискнул, но по первым признакам она могла оказаться не хуже того, что уже плескалось во фляге.
Я набрал немного в углубление каменной пластины слухача, использованной в шине, и подождал. На поверхности появились тонкие белые нити. Они тянулись к теплу ноги.
Живые микроорганизмы или личинки.
Вода в чаше была не источником для путников.
Это могло быть место, где поили тягловых животных, устойчивых к местной биологии.
Я не стал наполнять флягу сразу.
Снял с края чаши плотную серую плёнку, пропустил через неё несколько капель и попробовал одну губами.
Язык онемел слабее, чем от воды водореза. Вкус был горьким, древесным.
Контур удержал каплю.
Вторую.
На третьей живот сжался.
Я выплюнул остаток.
Вода пригодна только как аварийный запас и только малыми порциями.
Я заполнил флягу примерно до двух третей, оставив ткань на горлышке как грубый фильтр. Это не делало воду чистой. Только не позволяло белым нитям попасть внутрь целиком.
Когда я закручивал крышку, правый корневой рубец дёрнулся.
Не от воды.
От вибрации.
Ладонь лежала на краю чаши, соединённой с площадкой.
По дороге шли шаги.
Назад.
Я скатился за чашу и прижал сломанную ногу к основанию.
Из-за поворота показался один высокий охранник.
Без повозки.
Он возвращался по следу.
В руке держал гарпунное устройство. Маска поворачивалась от дороги к лесу. Возможно, искал выпавшую скобу. Возможно, заметил кровь в канале. Возможно, колонна просто послала разведчика проверить дорогу.
Я не мог уйти быстро.
Площадка была открытой. За чашей скрывался корпус, но шина выступала сбоку. Между мной и лесом лежали четыре метра чистой плиты.
Высокий остановился у столба.
Коснулся его ладонью.
Зелёный свет под знаком усилился.
Он произнёс короткую фразу.
Столб ответил низким гулом.
Не голосом. Механическим или энергетическим откликом.
Охранник повернулся к чаше.
Я держал скобу в левой руке.
Один крючок против гарпуна.
На этот раз даже сарказм не помогал.
Высокий подошёл ближе. Его шаги передавались через плиту в мою спину. Контактное чувство включилось без ладони: плотная кожа плеча и локоть касались основания чаши, серебристые линии на запястье отзывались на каждый толчок.
Он остановился в двух метрах.
Гарпунное устройство поднялось.
Не на меня.
На белую нить, выползшую из воды и тянувшуюся к теплу моей шины.
Игла вылетела.
Пробила нить.
Высокий втянул её, осмотрел кусок и бросил на плиту.
Затем наклонился к воде.
Я мог ударить снизу в колено.
Прыгнуть не мог.
Левая рука не поднималась.
Даже если удастся зацепить сухожилие скобой, второй выстрел гарпуна прошьёт меня к чаше.
Я лежал неподвижно.
Из леса справа донёсся резкий треск.
Охранник развернулся.
По корням пробежало существо размером с собаку, покрытое красными пластинами. Оно не приближалось к дороге, но шумело достаточно.
Высокий выстрелил гарпуном.
Красное существо ушло в траву.
Охранник шагнул за ним, остановился на границе плит и не стал преследовать в мягкой почве. Вернулся к столбу.
Снял с пояса маленькую пластину, вставил в щель под знаком и повернул.
По дороге прошёл глубокий толчок.
Где-то впереди ответил другой столб.
Охранник забрал пластину и пошёл обратно к колонне.
Я ждал, пока вибрации его шагов не исчезнут.
Только потом выдохнул.
Он не искал меня.
Он проверял дорожный узел.
Но система позволяла передавать сигналы от столба к столбу.
Значит, повозка могла вызвать помощь, сообщить о препятствии или предупредить следующие посты.
Я выбрался из-за чаши и осмотрел столб.
Под знаком находилась щель той же формы, что пластина охранника. Вокруг неё шли три тонкие канавки. На камне не было понятных символов, только разные сочетания коротких линий.
Я коснулся щели скобой.
Ничего.
Ладонью — слабая внутренняя вибрация, будто под плитами работал далёкий механизм.
Дорожная сеть была жива.
И высокие имели к ней доступ.
Я снова пошёл за повозкой.
Теперь держался дальше от столбов.
Следы привели к развилке.
Основная дорога продолжала идти на северо-восток. Вторая, уже и хуже сохранившаяся, уходила на восток между стволами. Колёсные борозды разделялись: старые следы были на обеих ветках, свежие поворачивали направо.
Повозка ушла с прямого пути к кораблю.
Я остановился.
Корабль находился северо-восточнее, если запись Власова и инклинометр не обманывали. Пленный ехал на восток.
Две цели разошлись.
Найти основной корпус — шанс получить помощь, людей, медицинское оборудование и связь.
Следовать за пленным — шанс узнать, куда высокие увозят выживших. И возможность потерять корабль, время и собственную ногу.
Я коснулся центральной плиты на развилке.
Сигналы были слабыми. Свежий ритм повозки уходил по восточной ветке. На северо-восточной дороге двигалось что-то тяжёлое, но далеко. Возможно, другая колонна. Возможно, местный транспорт. Возможно, ложный удар подземной воды.
Пленный был реальным.
Его кровь лежала у меня под комбинезоном.
Я повернул на восток.
Не потому, что отказался от корабля.
Потому что дорога к людям оказалась не одной линией. Кто-то уже собирал выживших раньше меня. Если я пройду мимо, основной корпус может оказаться пустым лагерем, к которому ведут следы носилок.
Восточная ветка быстро стала хуже. Плиты просели, трава закрыла середину, столбы стояли реже. Следовать по обочине стало проще.
Солнце начало клониться.
Лихорадка усилилась. Кожа то покрывалась холодным потом, то горела. Вибрационное чувство в ладонях стало реагировать на собственную дрожь постоянно. Несколько раз я останавливался, уверенный, что впереди шаги. Потом понимал: сигнал шёл от зубов, стучавших друг о друга.
Повозка оставляла явный след.
На одном повороте я нашёл кусок человеческой ткани, зацепившийся за решётку и упавший на корень. Серый материал с синей полосой инженерного сектора.
На ткани была кровь.
Человек в клетке жил ещё недавно.
Я спрятал лоскут вместе с образцом.
Дальше дорога прошла через каменный мост над глубокой расщелиной. Внизу текла тёмная вода. Мост сохранился лучше остальной дороги, но боковые плиты обрушились.
Колонна прошла.
Мне пришлось ползти по центру.
Каждое движение отзывалось в непрерывном камне. Вибрационное чувство перегрузилось. Вода под мостом била в опоры, создавая огромные медленные толчки. Где-то по другой стороне шли копыта. Сердце добавляло частую дробь.
Я потерял ориентацию.
Остановился посреди пролёта.
Через ладони и колено приходили удары со всех сторон. Казалось, мост заполнен движущимися существами. Я поднял голову.
Дорога была пустой.
Только ветер двигал высокую траву на дальнем конце.
Я закрыл глаза.
Не помогло.
Чувство не зависело от зрения.
Пришлось убрать все точки контакта, кроме одной. Я лёг на бок, поднял правую ступню и оторвал шину от камня, оставив на плите только левую ладонь.
Сигналов стало меньше.
Вода.
Мой пульс.
Далёкое колесо впереди.
И ещё один чёткий повторяющийся ритм позади.
Шаги.
Кто-то вошёл на мост.
Я открыл глаза.
На дальнем северо-западном конце показалась высокая фигура. Не тот одиночный охранник: эта несла длинное копьё и шла быстрее.
Меня обнаружили или просто догоняли.
Спрятаться на мосту негде.
Прыгать вниз — смерть.
До восточного конца оставалось около двадцати метров.
Я подтянул ногу.
Шина заскребла.
Фигура ускорилась.
Я двигался, не пытаясь быть тихим. Левой рукой, правой пяткой, ремнями. Плечо почти не работало. Правое предплечье пульсировало. Каждый метр занимал вечность.
Охранник вошёл на центральный пролёт.
Он увидел меня.
Маска повернулась прямо.
Копьё опустилось.
На древке раскрылся крючок.
Я достал магазин.
Патроны без оружия оставались бесполезным металлом, пока по ним не ударяли достаточно сильно. В тоннеле один сработал под маской слухача. На открытом мосту взрыв не остановит высокого, но мог повредить плиту или заставить его изменить движение.
Я вынул патрон большим и указательным пальцами.
Кисть дрожала.
Положил патрон капсюлем вверх в трещину между плитами.
Сверху поставил металлическую скобу.
Высокий приближался.
Я отполз на два метра, натянул левый корневой канал и зацепил им плоский камень.
Кончик почти ничего не чувствовал. Длину пришлось оценивать глазами.
Охранник наступил рядом с патроном.
Я дёрнул корень.
Камень ударил по скобе.
Капсюль сработал.
Хлопок был слабее полноценного выстрела, но в замкнутой трещине давление выбросило каменную крошку вверх. Высокий дёрнулся. Осколки ударили по маске и ноге.
Он не упал.
Копьё метнулось вперёд.
Крючок зацепил ременную петлю шины.
Древко натянулось.
Сломанную ногу рвануло назад.
Я закричал.
Высокий потянул меня к себе, не приближаясь. Разумно. Он видел кровь, изменения тела и не собирался входить в захват.
Я обвил левым корнем древко.
Обычный захват не болел, но волокно было слишком повреждено. Оно не могло перетянуть противника. Только удержать копьё на одном угле.
Правой рукой я вытащил острый камень.
Высокий снова потянул.
Ремень на шине начал рваться.
Я ударил камнем не по древку.
По ремню.
Первый удар не перерезал.
Второй рассёк ткань наполовину.
Третий освободил петлю.
Копьё ушло назад вместе с ремнём.
Нога упала на плиту.
Боль лишила меня воздуха.
Высокий перестроился сразу. Крючок сложился, наконечник выдвинулся.
Он пошёл ближе.
Я отполз к разрушенному краю моста.
Под боковой плитой проходила старая дренажная труба, открытая обвалом. Диаметр меньше полуметра. Для здорового человека тесно. Для меня со шиной почти невозможно.
Другого выхода не было.
Я протолкнул правую руку и голову внутрь. Левое плечо застряло. Пришлось повернуться на спину и двигаться ногами вперёд.
Высокий бросился.
Копьё ударило в плиту у бедра.
Я выпустил правый корневой канал.
Два сантиметра белёсого волокна вышли из ладони. Слабые, почти бесполезные. Я вжал их в шероховатую внутреннюю стенку трубы, получая дополнительную точку опоры, и подтянул плечо.
Тёмный сосуд на предплечье лопнул.
Кровь пошла под кожей и наружу у старого разрыва.
Я оказался внутри до пояса.
Копьё вошло в трубу следом.
Наконечник прошёл по правой икре, вскрыл старую рану и упёрся в шину. Высокий повернул древко, пытаясь зацепить конструкцию.
Я ударил острым камнем по наконечнику.
Раз.
Два.
Камень раскололся.
Наконечник не сломался, но соскользнул между пластиной слухача и дугой вагонетки.
Высокий потянул.
Шина застряла поперёк трубы.
Я не двигался ни вперёд, ни назад.
Вода внизу била по опорам.
Мост передавал каждое движение.
Я положил левую ладонь на стенку трубы.
Вибрации захлестнули: противник тянет копьё; под ним трескается край плиты; вода бьёт снизу; моя ступня дрожит; далеко впереди удаляется повозка.
Трещина под охранником была настоящей.
Взрыв патрона расширил её.
Я не мог ударить по плите. Но копьё соединяло его со мной и шиной.
Я отпустил попытку вытащить ногу.
Наоборот, подтянул ремни так, чтобы шина сильнее зажала наконечник.
Высокий потянул снова.
Я резко дёрнул левым корнем древко вниз.
Не чтобы победить его силой.
Чтобы передать рывок в треснувший край.
Плита под ногами охранника сместилась.
Он отступил.
Край провалился на несколько сантиметров.
Высокий оказался на колене, но не выпустил копьё.
Я дёрнул ещё раз.
Повреждённый корень разошёлся по старому надрезу. Боль прошла через ладонь до плеча. Волокно истончилось, но удержало.
Плита накренилась.
Охранник отпустил древко и прыгнул на целый участок.
Копьё осталось зажато в шине.
Я вытянул его внутрь трубы.
Получил оружие.
И потерял возможность быстро двигаться: шина была перекошена, один ремень перерезан, копьё застряло между опорами.
Высокий вытащил гарпунное устройство с пояса.
Он оказался вооружён вторым способом.
Дуги раскрылись.
Я втянул голову.
Игла ударила в трубу, прошла рядом с ухом и раскрыла обратные крючья в каменной трещине. Нить натянулась.
Охранник начал вытягивать меня гарпуном, используя трубу как направляющую. Крючья скребли камень, приближаясь к плечу.
Я развернул захваченное копьё внутри тесного пространства. Древко не помещалось. Пришлось упереть наконечник в стену и давить, используя его как рычаг против шины.
Пластина слухача треснула.
Дуга вагонетки сдвинулась.
Сломанная голень осталась почти без фиксации.
Зато копьё освободилось.
Я протолкнул его поперёк трубы и поймал гарпунную нить между наконечником и стеной.
Надавил.
Нить не перерезалась, но зажалась.
Высокий потянул.
Гарпун остановился.
Я использовал момент, чтобы протолкнуть тело дальше. Левая голень без нормальной шины волочилась по трубе. Каждый выступ давил прямо на перелом.
Я не кричал.
Не потому, что мог терпеть.
Воздуха не хватало.
Труба наклонялась вниз и выходила на восточной стороне моста, над заросшей осыпью. Я выпал наружу плечом, скатился по мокрым камням и остановился у корня.
Копьё вылетело следом.
Я схватил его левой рукой.
Охранник не мог пройти через трубу в своей броне. Он побежал обратно к краю моста, чтобы обойти.