- -
- 100%
- +
Я поднялся на локтях.
Правая нога дрожала. Внутри бедра новые волокна продолжали медленно стягиваться, накапливая напряжение без моей команды. Запах человеческой крови поднимался из долины и входил в шесть ямок под челюстью тонкими горячими иглами.
Каждый вдох говорил телу одно:
Туда.
Я затянул вокруг шеи полосу плаща высокого. Под тканью стало жарко и влажно. Ямки не закрылись, но собственный пот и кровь смешали запахи. Голод немного потерял направление.
Немного.
Я нашёл нож, зажал его большим, указательным и средним пальцами. Указательный дрожал. Средний снова не хотел разгибаться. Культя безымянного пульсировала под грязной повязкой.
Внизу между мной и процессией лежали три каменные террасы. Первая заросла мягким серым мхом. На второй торчали остатки стены. Третья уходила к старым аркам над водосбросом.
Обычным способом я спускался бы слишком долго.
Рывком мог добраться быстро.
И превратить правую ногу в мясо ещё до середины.
Я выбрал ближайшее пятно мха, поставил босую пятку в землю и начал натягивать тяжи медленно.
Слово «медленно» им не понравилось.
Бедро сжалось сразу.
Я не стал бороться с движением. Повернул правое плечо вперёд, согнул колено и позволил телу сорваться.
Бросок получился короче прежних. Я пролетел три шага, ударился боком о мох и перекатился через спину. Рёбра вспыхнули болью. Разрез на плече снова открылся под коркой герметика.
Но голова осталась цела.
Уже прогресс.
Я лежал несколько секунд, пока дрожь в ноге не ослабла. Потом подтянул сломанную голень за ремень и пополз к следующему участку.
Второй бросок начался от звука.
Сверху щёлкнул гарпун.
Тёмная игла ударила в землю там, где только что находилась моя рука. Запах крови, страх и резкое движение сплелись вместе. Тяжи сработали без разрешения.
Меня выбросило к обломку стены.
Я успел выставить правое предплечье. Камень содрал кожу до старой прокушенной раны. Плечо ударилось следом. В глазах потемнело, но я не отлетел обратно на склон — согнул корпус и упал вдоль стены, гася движение трением.
Гарпунная нить прошла над головой.
Высокий показался на верхней террасе. Маска была гладкой, без трещин. На плече висел короткий плащ, а на наруче уже открывалась новая игла.
Второй преследователь вышел левее с крючковым копьём.
Они не спешили.
Первый выстрел был проверкой.
Я пополз за стену. Внутри руины обнаружился узкий проход, перекрытый провалившимся камнем. Щель оставалась только снизу. Человек со здоровой ногой протиснулся бы. Я — тоже, если снять шину и оставить половину кожи на спине.
Выбора не было.
Копейщик начал спускаться.
Я поддел ремень ножом, ослабил верхнюю петлю и повернул ветви шины вокруг голени. Перелом сдвинулся. Белая боль прошла до паха.
Гарпун ударил в край стены и раскрыл крючья. Высокий потянул нить, выламывая кусок камня.
Я просунул голову в щель, выдохнул и потащил тело.
Плечи прошли. Грудь застряла. Плотная кожа на левом боку цеплялась за острый выступ. Я выпустил короткий правый корень и зацепился им за трещину впереди.
Два сантиметра волокна не тянули тело.
Они дали точку, от которой можно было рвануться самому.
Копьё вошло в щель сзади. Крючок зацепил ветвь шины.
Высокий потянул.
Левая нога осталась снаружи, туловище — внутри. Кость в голени развернуло.
Я закричал в камень.
Новые тяжи в обеих ногах натянулись от боли. Левую сторону сдавило вокруг перелома, пытаясь превратить сломанную конечность в рычаг. Если рывок запустится сейчас, ногу разорвёт окончательно.
Я вонзил нож в ветвь шины и перерезал ремень.
Копейщик выдернул половину конструкции наружу. Я оттолкнулся правым коленом, протиснул таз и упал в темноту по другую сторону стены.
Высокие не полезли следом сразу.
Один произнёс короткую фразу. Второй ответил щёлкающим звуком.
Они знали, что проход куда-то ведёт.
Я тоже узнал через несколько метров.
Старая лестница уходила вниз между каменными рёбрами. Большая часть ступеней обвалилась. По стене тянулась цепь из тёмного металла, а под ней висели широкие чаши из кости и дерева. Сверху капала вода. Каждая капля попадала в первую чашу, переполняла её, переворачивала, и вода стекала в следующую.
Простой механизм.
Медленный, старый и всё ещё живой.
Внизу слышалось журчание.
Вода.
Я спустился по ступеням, опираясь правой рукой и волоча левую ногу. Без шины перелом двигался при каждом толчке. Новые тёмные тяжи вокруг него сокращались, удерживая обломки слишком плотно и не в том положении.
Гарпунная игла звякнула о камень наверху.
Высокие нашли другой вход или решили идти следом.
Лестница вывела на скрытую террасу внутри склона. Над ней сходились четыре каменные арки, похожие на рёбра огромного зверя. Под арками стояла круглая чаша, наполненная прозрачной водой. Из середины поднимался чёрный каменный столб. На нём были вырезаны фигуры длинноруких существ, державших сосуды над головами.
На столбе ничего не светилось и не отзывалось на моё присутствие. Здесь были только вода, цепи и размеренный звук падающих капель.
Я коснулся края чаши языком.
Горечь. Минералы. Слабый запах гнили, но белых нитей на поверхности не было.
Организм не выдал немедленной тревоги.
Я наполнил флягу до краёв и сделал два маленьких глотка. Живот сжался, однако вода осталась внутри.
Почти чистая.
Лучшее, что случилось со мной за последние часы.
Под аркой что-то шевельнулось.
Я увидел тонкую прозрачную полоску на камне. Решил, что это мокрый лист.
Полоска раскрылась.
По краям появились четыре короткие лапы. В центре проступило бледное кольцо рта. Существо отделилось от стены без звука и прыгнуло мне на грудь.
Я успел подставить предплечье.
Тварь обернулась вокруг руки, как мокрая ткань. Лапы вошли в кожу. Из нижней стороны выступила тёплая слизь.
Через секунду она стала липкой.
Я дёрнул руку.
Прозрачная плёнка растянулась, но не оторвалась. Наоборот, стянула края старой раны и приклеила кисть к груди.
На арках раскрылись ещё десятки мокрых листьев.
Не листья.
Они ждали, пока кто-нибудь придёт к воде.
Первый спрыгнул мне на спину. Второй накрыл бок шеи. Третий сел на голень, прямо поверх открытого перелома.
Я ударил ножом по существу на груди.
Лезвие прошло через прозрачное тело. Из разреза вышла густая янтарная жидкость. Она растеклась по коже и мгновенно затвердела по краям.
Кисть приклеило сильнее.
Твари не кусали мясо кусками. Они закрывали добычу слоями, обездвиживали и оставляли живой под плёнкой.
Плёночники.
Название пришло раньше, чем хотелось.
Один накрыл рот.
Тёплая слизь заполнила губы. Я успел втянуть воздух через нос, прежде чем прозрачная ткань натянулась на лицо.
Нож оставался зажат в правой руке, приклеенной к груди. Левой рукой я почти не управлял. Корни были слишком короткими и повреждёнными.
Рывок мог разорвать плёнки.
Заодно мышцы, перелом и, возможно, шею.
На лестнице сверху застучали шаги.
Очень удачный момент для осторожности закончился.
Я упёр правую пятку в камень.
Тяжи в бедре сразу натянулись. Плёночники почувствовали движение и стянулись вместе. Существо на голени сжало перелом, будто тугой ремень. Боль ударила в таз.
Рывок запустился.
Я полетел не вперёд, а боком.
Прозрачные тела растянулись между мной, стеной и чашей. Несколько оторвались от камня. Те, что сидели на теле, выдержали. Я ударился плечом о край чаши и свалился в воду.
Холод накрыл голову.
Плёнка на лице стала мягче. Я рванул её зубами и вдохнул воду. Закашлялся, поднялся на колени.
Ошибка открылась сразу.
В воде слизь не растворялась.
Она разбухала.
Существо на груди увеличилось вдвое и обхватило плечо. Плёнка на ноге стала толще, сдавила голень так, что ступня онемела. Ещё три твари скользнули в чашу и поплыли ко мне, изгибая тела как прозрачные ленты.
Я выбрался на край, но правая кисть всё ещё была приклеена к груди. Средний палец судорожно держал нож под плёнкой. Лезвие резало кожу при каждом движении.
Сверху показался первый высокий.
Он остановился на лестнице, увидел арки и резко поднял руку. Гарпун не выстрелил. Вместо этого он сорвал с пояса маленькую костяную коробку, раскрыл и бросил вниз горсть серого порошка.
Порошок коснулся плёночника на ступени.
Прозрачное тело сморщилось, свернулось трубкой и упало.
Сухая зола.
Высокие знали этих тварей.
Второй появился с копьём. Он ударил древком по цепи. Костяные чаши над лестницей перевернулись разом, выплеснув воду и смывая нескольких существ вниз.
Плёночники бросились не только на меня.
Два упали на гарпунщика. Один обернулся вокруг маски. Второй приклеил руку с костяной коробкой к груди. Высокий отшатнулся и ударился о стену.
Копейщик посыпал его серым порошком.
Я запомнил.
Рядом с центральным столбом стояла низкая каменная жаровня. Огня давно не было, но на дне лежал толстый слой сухого белого пепла, защищённого от воды нависающей плитой.
До неё оставалось четыре шага.
Обычных шагов у меня не было.
Я прижал босую пятку к бортику чаши и попробовал натянуть только наружную часть правого бедра. Не весь рывок. Часть.
Мышца задрожала.
Тело двинулось на полшага и остановилось. Боль прошла по икре, но разрыва я не почувствовал.
Ещё раз.
Теперь шаг получился длиннее. Я заранее опустил правое плечо и позволил себе упасть на бок возле жаровни.
Не ловить равновесие.
Не выпрямляться.
Падать туда, куда выбрал.
Я врезался в камень рёбрами. Воздух вышел. Плёночник на спине лопнул, залив рану янтарной слизью.
Но рука дотянулась до пепла.
Я зачерпнул его культёй ладони и прижал к существу на лице.
Плёнка затрещала. Тёплая ткань сжалась, оторвалась от губ вместе с кожей. Воздух вошёл в лёгкие.
Я бросил пепел на грудь и руку. Прозрачный слой стянулся, стал мутным. Нож освободился.
Первый удар рассёк плёночника на голени. Второй снял существо с плеча. Каждая рана плескала липкой жидкостью, и пепла требовалось всё больше.
Высокие спускались.
Гарпунщик очистил маску, но правая рука оставалась приклеенной к груди. Копейщик держал перед собой древко и сбивал тварей со ступеней.
Они не собирались ждать, пока я закончу.
Гарпун выстрелил левой рукой.
Игла прошла над чашей и вошла мне в бок. Крючья раскрылись неглубоко — плотный слой плёнки на ране задержал их.
Высокий потянул.
Меня сорвало от жаровни.
Я ударился спиной о центральный столб. Плёночники на арках одновременно раскрылись от вибрации и посыпались вниз.
Копейщик закричал предупреждение.
Поздно.
Прозрачные тела накрыли его плечи, голову и ноги. Он начал рубить их крюком, но каждая рассечённая тварь оставляла новую липкую лужу.
Гарпунщик продолжал тянуть меня к лестнице.
Я не сопротивлялся.
Пополз по натянутой нити навстречу, сокращая расстояние. Высокий ожидал, что добыча будет рваться назад. Когда я приблизился, он попытался отпустить нить и перезарядить наруч одной рукой.
Правая кисть была приклеена.
Левая занята механизмом.
Я ударил ножом по живому шнуру гарпуна.
Лезвие не перерезало его, но вскрыло верхний слой. Из нити выступила светлая жидкость. Плёночники почувствовали влагу или тепло и облепили шнур.
Высокий дёрнул.
Десяток прозрачных тел полетел к нему по натянутой нити.
Он успел закрыть лицо плечом. Плёнки накрыли гарпунный наруч, локоть и бок маски.
Я схватил нить тремя пальцами и намотал на выступ центрального столба.
Высокий рванул назад.
Живой шнур натянулся между ним и камнем. Наруч повернуло. Что-то под серой кожей его предплечья лопнуло. Чёрная кровь вышла из-под креплений.
Кровяные ямки под моей челюстью раскрылись.
Голод ударил сильнее боли.
Чёрная кровь была ближе человеческой. Горячая. Обильная.
Я сделал короткий рывок к высокому.
Не хотел.
Тело решило раньше.
Плёнка на правом бедре натянулась и не дала ноге полностью раскрыться. Бросок получился кривым. Я врезался в копейщика, который как раз сорвал с лица одну из тварей.
Мы упали вместе.
Его крюк вошёл мне под рёбра.
Мой нож скользнул по пластине брони.
Копейщик ударил головой. Маска рассекла бровь. Потом он прижал коленом мою правую руку и начал вытягивать крюк, расширяя рану.
Кровь пошла густо.
Плёночники спустились на запах и движение.
Один накрыл открытую рану высокого на бедре. Второй сел на мой бок. Третий обернулся вокруг наших сцепленных рук.
Высокий увидел, что происходит, и попытался оттолкнуть меня.
Я обнял его.
Не из дружбы.
Прижал корпус к его броне и не дал разорвать контакт. Плёночники укладывались поверх нас слоями, склеивая человека и местного в одно дёргающееся тело.
Копейщик бил меня локтем по затылку. Гарпунщик тянул повреждённый наруч, пытаясь освободиться от нити и существ.
Я искал пяткой камень.
Рывок нельзя было направить точно.
Зато можно было выбрать, куда упасть.
Справа находилась лестница. Слева — круглая чаша. За спиной копейщика — открытый край нижней террасы, откуда вода уходила в узкий желоб.
Я повернул таз к желобу и позволил запаху крови натянуть тяжи.
Бросок начался сразу.
Мы с высоким пролетели через край вместе.
Копейщик оказался снизу.
Он ударился спиной о каменный желоб. Маска раскололась. Я упал на его грудь, потом нас протащило водой под низкую арку.
Крюк вырвался из моего бока, оставив рваную дыру.
Плёночники разбухли в потоке и стянули наши тела ещё сильнее.
Высокий был жив. Под разбитой маской мелькнул серый рот. Он пытался вдохнуть, но прозрачная ткань закрыла дыхательные щели.
Я мог перерезать плёнку.
Вместо этого оттолкнулся от него.
Высокий ушёл глубже под арку. Его пальцы скребли камень. Чёрная кровь расплывалась в воде, вызывая в горле хищную судорогу.
Я отвернулся.
Не поглощать.
Не сейчас.
Гарпунщик спустился к краю желоба. Его правая рука висела под неправильным углом. Половина наруча была покрыта мутной плёнкой. В левой руке он держал короткий нож.
Я выполз из воды на камень.
Между нами оставалось пять шагов.
Он посмотрел на желоб, где исчез копейщик. Потом на меня.
В голосе прозвучало одно короткое слово.
Не приказ.
Имя.
Возможно, имя того, кого унесло водой.
Я не знал.
Но он произнёс его ещё раз и пошёл ко мне.
Правая нога почти не чувствовала землю. Левая оставалась без нормальной шины. Плёнка на плечах, груди и боку затвердела после пепла и воздуха, превратившись в мутные жёсткие полосы. Они удерживали края ран, но не позволяли глубоко вдохнуть.
Гарпунщик ударил ножом сверху.
Я ушёл не рывком — упал на колено.
Лезвие прошло над головой. Я подсек его повреждённое предплечье металлической скобой. Высокий отдёрнул руку, но плёнка на наруче приклеилась к краю моей защиты.
Мы снова оказались связаны.
Он ударил ногой в грудь.
Жёсткая плёнка распределила часть удара. Рёбра всё равно хрустнули.
Я отлетел к жаровне.
Высокий приблизился, поднял нож.
Я бросил ему в лицо горсть пепла.
Он отвернулся. На маске появились белые полосы.
Плёночники на арках сморщились от облака и начали падать.
Один упал высокому за ворот. Другой накрыл левую кисть с ножом.
Я сделал короткое напряжение правой ноги.
Не бросок.
Полубросок.
Тело переместилось на два шага. Я сразу согнулся и упал плечом в бедро высокого. Мы рухнули возле цепи с костяными чашами.
Он оказался сильнее. Перевернул меня и прижал предплечьем к горлу. Мой нож выпал, потому что большой палец наконец разжался не вовремя.
Высокий потянулся к оружию.
Я зацепил цепь правым корнем.
Два сантиметра волокна обвили звено.
Я не мог поднять цепь. Только сдвинул её с каменного зубца.
Верхняя чаша перевернулась.
Вода пошла по всей цепочке. Тяжёлые сосуды начали качаться один за другим. Последний ударил высокого по затылку. Маска слетела.
Передо мной оказалось серое лицо с четырьмя дыхательными щелями и чёрными глазами под прозрачными плёнками. По щеке шёл старый белый шрам. Рот был открыт от боли.
Он снова произнёс то же слово.
Я ударил ремонтной скобой в висок.
Первый удар оглушил.
Второй разорвал прозрачную плёнку глаза.
Высокий дёрнулся и вцепился в моё горло.
Третий удар пришёлся по дыхательным щелям. Кость под ними хрустнула.
Хватка ослабла.
Я мог добить его.
Сверху снова протрубил каменный рог.
По долине прокатился ответный гул. Багровый свет прошёл между арками. Пламя в переносных чашах процессии вытянулось к внутренним воротам.
Высокий повернул голову на звук.
Даже сейчас.
Даже с разбитым лицом и плёнкой на руке.
Его долг или страх были сильнее боли.
Я ударил в четвёртый раз.
Скоба вошла в повреждённый глаз.
Тело подо мной выгнулось и затихло.
Кровяные ямки раскрылись до боли.
Чёрная кровь текла по виску высокого, по моей руке, по камню. Корневой рубец в ладони начал раскрываться.
Я отнял руку.
— Ты не еда.
Слова предназначались не ему.
Я нашёл нож, перерезал ремень на его поясе и забрал маленькую костяную коробку с серым пеплом. Внутри оставалось меньше трети.
Убитый носил ещё одну флягу. Жидкость пахла травой и металлом. Я не пил, но забрал.
Его короткий нож был шире моего и лучше держался тремя пальцами. Я оставил свой изогнутый клинок: рукоять треснула у основания.
Из желоба донёсся слабый удар.
Копейщик.
Ещё жив.
Я подошёл к краю. Под низкой аркой мутная плёнка покрывала его лицо и грудь. Одна рука оставалась свободной. Пальцы цеплялись за камень.
Он увидел меня.
Я мог закончить.
Вместо этого бросил горсть серого пепла на плёнку возле дыхательных щелей.
Прозрачная ткань сморщилась, открывая часть лица.
Высокий вдохнул.
Не благодарность. Не перемирие. Он сразу попытался подняться.
Я отступил.
Живой противник задержит остальных лучше мёртвого. Возможно, расскажет, что видел. Возможно, назовёт меня чудовищем.
Спорить было трудно.
Я вернулся к чаше.
Плёночники, попавшие под пепел, лежали мутными комками. Остальные прятались в щелях арок. Несколько продолжали сидеть на моём теле.
Удалить их полностью не получилось.
Слой на груди сросся с краями четырёх борозд. На левом плече янтарная ткань вошла в разорванную мышцу и затвердела внутри. Вокруг правого колена образовалось широкое полупрозрачное кольцо. Оно держало сустав, но не позволяло разогнуть ногу.
На боках плёнка стянула раны так сильно, что кожа собиралась складками.
Я посыпал пеплом только края, чтобы остановить дальнейший рост.
Интерфейс появился после долгого молчания.
[СИСТЕМА] Чужеродная герметизирующая ткань.
[СИСТЕМА] Интеграция: частичная.
[СИСТЕМА] Подвижность ограничена.
Часть плёночников уже вросла в края ран и фактически стала живой перевязкой — слишком тугой, чужой и неудобной, но удерживающей кровь внутри.
Я попробовал глубоко вдохнуть.
Грудь остановилась на половине.
Попытался поднять левую руку.
Плёнка на плече удержала её у тела.
Зато кровь почти перестала выходить наружу, а ямки под челюстью перестали захлёбываться собственным запахом. Приходилось выбирать между свободным движением и тем, чтобы не оставлять за собой кровавый след; тело снова решило вопрос по-своему.
Я сорвал с убитого две прямые костяные планки из защиты голени. Связал их ремнём и остатками плаща вокруг левого перелома. Плёнка, снятая с края чаши, легла поверх ремней и затвердела.
Шина получилась крепче прежних.
Через несколько минут ступня начала неметь.
Слишком туго.
Пришлось разрезать плёнку вдоль одной стороны, оставляя место для отёка. Даже после этого конструкция держала лучше ветвей.
Я наполнил свою флягу водой из чаши, а местную оставил отдельно. Всего теперь было больше литра жидкости, но безопасной считалась только вода из чаши. Остальное требовало проверки.
На верхней лестнице раздались новые шаги.
Не двое.
Много.
Я не мог остаться.
Из скрытой террасы было два выхода. Один — обратно по лестнице. Второй — через водяной желоб, куда унесло копейщика. Третий существовал только для тела, готового рухнуть вниз по внешнему склону.
Я выбрал третий.
За арками начиналась узкая каменная полка. Ниже росли высокие серые стебли. Ещё ниже шёл внутренний путь процессии. Клетки двигались в темноте между огнями.
Расстояние до стеблей — шагов восемь.
Слишком далеко для обычного падения.
Достаточно для рывка.
Я намазал пеплом край плёнки под челюстью. Ямки он не закрыл, но вызвал жжение и на несколько секунд перебил запах крови.
Поставил босую пятку на камень.
Тяжи натянулись.
Я заставил себя перестать целиться в точку приземления и выбрал другое — место, где готов был принять удар.
Я выбрал плотное переплетение стеблей, повернул правое плечо вниз и запустил движение.
Бросок вынес меня с полки.
На середине тело начало разворачиваться к человеческой крови внизу. Я согнул правое колено раньше, чем тяжи завершили движение. Плёнка вокруг сустава треснула. Рывок потерял часть силы.
Я упал боком в стебли.
Они сломались под весом, погасили движение и ободрали спину. Шина ударилась о корень, но выдержала.
Я не потерял сознание.
Это уже можно было назвать успехом.
Сверху показались маски. Один высокий поднял копьё. Другой указал на тело убитого возле чаши.
Они закричали.
Я пополз вниз сквозь серые стебли. Плёнка на груди мешала дышать. Правое колено не разгибалось. Левая рука была прижата к боку. Зато раны не оставляли за мной прежней кровавой дорожки.
Процессия проходила совсем близко.
Между стеблями я увидел клетки на полозьях. Первую тянули четверо высоких в тёмных накидках. За ней шла вторая, окружённая носителями длинных жезлов с костяными кольцами. Третью сопровождали два массивных зверя с закрытыми металлическими масками.
Людей было больше, чем я думал.
В первой клетке — трое.
Во второй — не меньше пяти.
В третьей я увидел серый рукав инженера. Он сидел у прутьев, поддерживая женщину в разорванной форме. Её голова лежала у него на плече.
Он поднял глаза к склону.
Меня скрывали стебли. Но, возможно, он заметил движение.
Пальцы инженера дважды коснулись груди.
Свой.
Я ответил, прижав два пальца к камню.
Он не мог увидеть жест.
Тогда я дважды ударил костяной рукоятью нового ножа по корню.
Звук утонул в скрипе полозьев.
Инженер всё равно посмотрел прямо на меня.
Может быть, услышал.
Может быть, просто надеялся.
Впереди процессии открылись внутренние ворота. Две каменные створки расходились не сами. По обе стороны десятки высоких тянули цепи, намотанные на огромные деревянные барабаны. Над воротами горело багровое пламя. Под ним висели связки костей и металлических пластин.
За воротами начинался широкий спуск под землю.
Не храм на вершине.
Сначала людей вели вниз.
Клетки одна за другой исчезали в багровом свете.
Я прижал ладонь к земле. Через корни и камень шла тяжёлая дрожь: цепи, полозья, шаги, работа деревянных барабанов. Всё смешивалось, но направление было понятным.
Под стеной.
В гору.
Процессия уходила в тоннели.
Последняя клетка приблизилась к воротам. Инженер больше не смотрел на склон. Он держал женщину, пока полозья тряслись на камнях.
Я попытался подняться.
Правая нога напряглась.
Запах человеческой крови снова потянул рывок к клетке.
Я вонзил костяную рукоять ножа в землю и удержал тело.
Не сейчас.
Открытая атака на десятки охранников не спасёт никого.
Я следил, пока последняя клетка не ушла под стену.
Ворота начали закрываться. Цепи скрипели. Высокие налегали на деревянные барабаны. Багровый огонь над проходом сжался в тонкую вертикальную линию.
Но выше, на правом склоне, оставался другой вход.
Узкая водяная щель. Из неё вытекал тот же поток, который проходил через скрытую чашу и желоб. Решётку закрывали толстые костяные прутья, однако один был сломан, а под ним темнела щель.
Не дорога.
Не ворота.
Вода всегда находила путь внутрь.
Сверху приближались преследователи.
Внизу закрывался проход с пленными.